290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Илья Глазунов » Текст книги (страница 1)
Илья Глазунов
  • Текст добавлен: 8 апреля 2017, 10:30

Текст книги "Илья Глазунов"


Автор книги: Инна Березина






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Инна Ивановна Березина
Илья Глазунов

БЕЛЫЙ ГОРОД

МОСКВА, 2003

Автор текста Инна Ивановна Березина

Издательство «Белый город»

На титульном листе: Новгородская деревня Гребло. Озеро Великое. 2003. Фрагмент

ISBN 5-7793-0645-1

Отпечатано в Италии


Илья Глазунов

Илья Сергеевич Глазунов – самый известный, самый посещаемый, самый любимый и в то же время самый ненавидимый русский художник конца XX – начала XXI века.

Каждая его выставка у нас и за рубежом является событием.

И.С. Глазунов – живописец, график, портретист, иллюстратор русской классической литературы, театральный художник, архитектор, автор интерьеров.

ЮНЕСКО наградило художника золотой медалью «За вклад в мировую культуру и цивилизацию». Он – Народный художник СССР, академик Российской Академии художеств, почетный член Мадридской и Барселонской Академий, академик Петровской Академии, лауреат государственной премии России; также награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» и орденом «Преподобного Сергия Радонежского». Он – основатель, ректор и профессор Российской Академии живописи, ваяния и зодчества.

Илья Глазунов – дерзкий новатор и классик, владеющий тайнами великого мастерства постижения и воплощения гармонии Божьего мира.

Всех удивляет, что его искусство словно не подвержено бегу скоротечного времени. Он всегда молод в своем творчестве и поражает неиссякаемой энергией воплощения все новых и новых духовных замыслов. Выражая самосознание русского народа, Илья Глазунов благодаря своей «всемирной отзывчивости» принадлежит всему миру.

Весна. Автопортрет. Фрагмент. 1999


Начало пути. Ранние работы

Илья Сергеевич Глазунов родился 10 июня 1930 года в Ленинграде, в семье историка Сергея Федоровича Глазунова. Его мать, Ольга Константиновна, родом из древней дворянской семьи. Ее прадед – знаменитый ученый Константин Иванович Арсеньев, один из воспитателей царя-реформатора Александра II.

«Я родился в самом красивом городе мира, в столице великой Российской империи – Санкт-Петербурге. Я не знаю, как сложилась бы моя судьба художника, если бы я с детства не был окружен великолепием петербургских дворцов, казавшейся мне беспредельно широкой Невы и исполненных поэтической грусти парков Царского Села, Павловска, Петергофа».

Дед художника Федор Павлович Глазунов был Почетным Гражданином Царского Села, а бабушка, Феодосия Федоровна, работала во время Первой мировой войны медицинской сестрой в госпитале, который находился под личным патронатом государыни Марии Федоровны.

Самым ярким впечатлением будущего художника в детстве были торжественные залы Эрмитажа с собранием творений старых европейских мастеров и Русский музей с гениальными произведениями русских мастеров – В. Васнецова, В. Сурикова, А. Иванова, П. Федотова, И. Репина, Н. Ге.

Запомнились художнику бескрайние поля русских деревень, расположенных вблизи города Луги, где обычно летом снимала дачу семья Глазуновых. В книге Россия распятая Илья Сергеевич пишет: «Первое мое впечатление в сознательной жизни – кусок синего неба, легкого, ажурного, с ослепительной, белой, пенистой накипью облаков. Дорога, тонущая в море ромашек, а там, далеко, – загадочный лес, полный пения птиц и летнего зноя. Мне кажется, как будто кто-то включил меня и сказал: "Живи!" – и с этого момента я начал жить!».

Мужчина в кепке. 1950

Лодки. 1953

В 1941 году детство будущего художника резко изменилось, как и у всех детей его поколения. Началась страшная, голодная и холодная блокада Ленинграда, когда на глазах одиннадцатилетнего мальчика умирают от голода его отец, мать и близкие родственники. Эта трагедия многое объясняет в творчестве Глазунова, который был спасен и по льду Ладожского озера вывезен в марте 1942 года в деревню Гребло Новгородской области.

«Эти годы, проведенные в деревенской глуши, у озера Великое, стали на всю жизнь памятны мне как годы познания жизни русской деревни, а я, как все крестьянские дети, молотил лен, пас коров и ходил за дровами в дремучий, нескончаемый бор». Глядя на многие работы художника (пейзажи, исторические полотна и иллюстрации к русской классической литературе), понимаешь, откуда появились у него эта проникновенная любовь и познание давно ушедшего крестьянского быта.

В России распятой художник пишет: «Какая хрупкая, нежная прелесть в северной русской природе! Какой тихой, невыразимой музыки полны всплески лесных озер, шуршание камыша, молчание белых камней... Чахлые нивы, шумящие на ветру березы и осины... Приложи ухо к земле, и она взволнованно расскажет о былинных вековых тайнах, сокрытых в ней, поведает о прошедших поколениях людей, спящих в земле под весенней буйной травой, под белоствольными березами, горящими на ветру зеленым огнем.

Как поют птицы в северных новгородских лесах! Как бесконечен зеленый бор с темными, заколдованными озерами! Кажется, что здесь и сидела бедная Аленушка, всеми забытая, со своими думами, грустными и тихими. Как набат, шумят далекие вершины столетних сосен, на зелени мягкого мха мерцают ягоды.

Плес. Голова женщины. 1950

Девушка с кошелкой. 1953

В бору всегда тихо и торжественно. Тихо было тогда, когда я после мучительных месяцев, казавшихся мне долгими годами, вступил, как в храм, в сень весеннего бора. Будто вернулся в довоенное детство, только не было со мной моей мамы, которая почему-то все не едет ко мне! Тишина – первое, что поражало. Тишина и пустынность небес. Новый мир обступил меня, успокаивая и открывая свои вечные красоты. Все как до войны, только почти не видно мужчин. Они на фронте».

В 1944 году, когда была прорвана 900-дневная блокада, Илья возвращается в пустынный, вымерший, но по-прежнему прекрасный родной город и успешно держит экзамен в среднюю художественную школу при Институте имени И.Е. Репина.

В бывшую Императорскую Академию художеств попала бомба, отопление не работало, было холодно в высоких гулких мастерских, где когда-то, начиная с XVIII века, учились многие поколения великих русских художников.

Уже ранние работы художника, тогда ученика СХШ, поражают высоким мастерством и творческой зрелостью.

В 1951 году, по окончании СХШ, молодой художник поступает на живописный факультет Института имени И.Е. Репина.

О профессиональном уровне его мастерства можно судить по экзаменационной работе Голова старика натурщика. К сожалению, случилось так, что большинство работ Ильи Глазунова студенческих лет погибли, однако и по сохранившимся работам видно, каким виртуозным мастером, прошедшим школу классического реализма, был он уже в юности. Поэтому так убедительно звучат и сегодня слова основателя Российской Академии живописи, ваяния и зодчества, что тот художник, который не прошел школу высокого реализма, обречен лишь на дилетантизм быстро меняющейся моды.

Работоспособностью Глазунов поражал и поражает сейчас. Художник, как некогда Врубель, вошел в институте в поговорку за свою неукротимую энергию в преодолении поставленных перед студентами задач. Его работы были отмечены И.Э. Грабарем и Б.В. Иогансоном, который принял его в свою мастерскую.

«Я всем обязан своим учителям, но, в особенности, копированию великих мастеров в Эрмитаже и Русском музее. Главное для художника – уметь передать таинство гармонии реального мира, но я убежден, что только тот может стать художником, кто осознал высоту духа и мастерства великих художников прошлого. Мы в годы учебы рисовали бесконечное число гипсов, копировали классиков, осознавая всю сложность передачи красоты отношений и реальной формы окружающего нас мира».

Обнаженная. 1967

Утро. 1956

Прошло много лет с той поры «бури и натиска», «восторга и преодоления». Но и в наши дни, глядя на работы студентов Академии, основанной Народным художником СССР И.С. Глазуновым, мы понимаем, что ее ректор сумел передать своим ученикам понятие о великой школе высокого реализма, которой он сам владеет в совершенстве.

Известно, что Илья Глазунов – виртуозный рисовальщик, колорист и мастер многофигурной композиции. Он убежден, что вершиной художественного искусства является создание картины – многофигурной композиции, которая подобна роману в литературе или симфонии в музыке. Главное в рисунке – форма и тон, окрашенный же тон – есть живопись. Памятны слова столь любимого им В.И. Сурикова: «Есть колорит – есть художник. Нет колорита – нет художника».

Живопись Глазунова всегда отмечена удивительным колористическим даром и звучит каждый раз по-новому в его столь разносторонних работах. Серьезные критики у нас и за рубежом всегда отмечают эти качества Глазунова, живописца, рисовальщика и автора столь изысканных по цвету и тону графических произведений.

У самовара. 1950

Старик. 1953

Цыганка. 1948

Илья Глазунов еще в годы учебы постиг всю сложность понятия школы, а школа – это крылья для художника. Вот почему, будучи еще студентом, он получил Гран– при на международном конкурсе в Праге, а в 1957 году была открыта его первая персональная выставка, имевшая огромный успех, когда понадобилась конная милиция, чтобы наводить порядок среди тысяч зрителей, желающих попасть на выставку и обсуждение. Впрочем, на всех выставках Глазунова, даже уже в XXI веке, многолюдные толпы зрителей и наводящая порядок милиция стали обычным явлением, характеризующим народную любовь.

Однако долгие годы Илью Глазунова не принимали в Союз художников, что тогда было равносильно лишению гражданского паспорта. Ему не могли простить его смелого и дерзкого таланта, вызвавшего такую восторженную реакцию у публики. Ведь в те годы был непререкаемый диктат социалистического реализма: парады, рукоплескания вождям, веселые переплясы колхозников – словом, как говорил лауреат Нобелевской премии Альберт Камю, «от художника требовался реализм того, чего не было».

Глазунов был первым, кто осмелился выступить против лжи социальных манекенов в искусстве и с неподдельным поэтическим чувством и силою показать в своих работах нашу действительность и свое понимание добра и зла. Ведь в те времена игнорировалось даже творчество Ф.М. Достоевского, которого считали мракобесом, реакционером и монархистом. Потому с особым интересом зрители восприняли иллюстрации Глазунова к Братьям Карамазовым, Неточке Незвановой, Белым ночам. Бесам, Преступлению и наказанию, Идиоту, а также наделавшую столько шума в зарубежной прессе картину Утро и другие работы его городского цикла. Это была правда жизни, которую ждали и ждут наши зрители, уставшие в те годы от социальной демагогии, а ныне – от вседозволенности авангардного творчества.

В советские времена по поводу творчества молодого художника, сразу получившего такую народную славу и любовь, писалось (и пишется по сей день, уже в зрелые годы маэстро) немало злобных, клеветнических и завистливых статей и доносов.

Мальчик в тужурке. 1950

Тутаев. Колокольня. 1968


Зарубежные впечатления

Огромным событием в творческой и гражданской жизни Ильи Глазунова была его первая поездка в 1963 году в Италию по приглашению великих кинозвезд Европы – Федерико Феллини, Лукино Висконти, режиссера Микеланджело Антониони и самой красивой женщины мирового кино Джины Лоллобриджиды. Художнику даже удалось из нескольких привезенных и написанных в Италии работ открыть в Риме в Галерее «Ла Нуова Пеза» выставку своих работ. И снова триумф: Глазунова называли «Достоевским в живописи». В Италии была издана первая книга о русском художнике Илье Глазунове.

Портрет Джины Лоллобриджиды. 1963

Когда Глазунов вернулся в Москву, он был приглашен в Министерство культуры к министру Е.А. Фурцевой. Во время беседы он обратился к ней с двумя просьбами. Художник попросил помочь в организации его выставки, поскольку к тому времени прошло уже шесть с лишним лет с момента его первой (еще студенческой) выставки в ИДРИ, а художник, невзирая ни на какие жизненные трудности, не переставал работать. Илья Глазунов не был тогда членом Союза художников и, естественно, по законам тех лет не имел права на мастерскую. Поэтому художник также попросил у министра для этого любое помещение. Ему были выданы сорок два метра в башне бывшего дома Моссельпрома на Арбате, а выставку предложили организовать в единственном не подчиненном Союзу художников экспозиционном здании – Манеже, но, разумеется, в его подсобном помещении, вход в которое был с черного хода, у Кутафьей башни. Художник ликовал и развесил более ста работ в этом запаснике Манежа. Через пять дней, несмотря на обвивающую Манеж очередь желающих посетить выставку, она была закрыта. Партбюро МОСХа в Вечерней Москве опубликовало открытое письмо с требованием ее закрытия, поскольку «искусство Глазунова не помогает строить коммунизм, навязывает церковность». Задавался грозный вопрос: «Как мыслит Глазунов свое участие в строительстве коммунизма? Уж не в виде ли портретов деятелей русского православного духовенства?» Выставку закрыли, и Илья Глазунов снова оказался в «изоляции одиночества».

Прошел год, и художника вызвали в МИД СССР обсудить приглашение премьер-министра Дании, который лично обратился к Н.С. Хрущеву с просьбой прислать русского художника в Копенгаген для исполнения портретов его и его жены.


Вьетнамские девушки. 1967

Французская актриса Мария Казарес. 1956

Римская девушка. 1963

Трудно рассказывать о жизни и творчестве этого удивительного человека. Когда во время вьетнамской войны усилились бомбардировки американцев и началась эскалация конфликта в этой горячей точке планеты, И.С. Глазунов согласился поехать туда по предложению одной из центральных газет. Несмотря на бомбежки, мрак холодных ночей, развороченные снарядами американцев города и деревни, художник привез в Москву 140 работ, исполненных суровой жизненной правды, выполненных с присущим ему мастерством всего лишь за один месяц. После этого его даже приняли в Союз художников.

Замок Сан-Мишель. Франция. 1968

Балерина Бланка Гуардадо. 1983


Образы русской истории

Я согласна с художником, что все его работы можно разделить на четыре цикла.

Первый цикл – образы русской героической истории.

Второй – лирический дневник художника, отражающий одиночество, любовь и надежды человека, живущего в большом городе в XX веке. Кто сегодня не знает работы Любовь, Двое, Сумерки, Город...

Широко известен третий цикл – иллюстрации к русской классической литературе.

Четвертый – портреты современников.

Когда-то А.С. Пушкин сказал вещие слова: «Клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал». И еще: «Гордиться славой своих предков не только можно, но и должно, не уважать оной есть постыдное равнодушие».

В работах, представленных на первой выставке Глазунова в ЦДРИ, зазвучала тема русской истории.

За Ваше здоровье! 1977

Русская Венера. 1977

Общеизвестно, что создание многофигурных исторических композиций является самой трудной и не всем художникам доступной вершиной творчества.

Подлинная историческая живопись – это и есть выражение исторического и религиозного сознания художника. Миллионы зрителей на его выставках оставляли восторженные отзывы-благодарности художнику за то, что он своими историческими произведениями не дает погаснуть в сердцах людей любви к России.

Мы помним и восхищаемся его мужеством, когда в глухие советские времена интернационализма и борьбы с религией он создавал картины, посвященные великому строителю души русского народа Сергию Радонежскому и бесстрашным воителям за землю Русскую, оборонявшим от многочисленных врагов Святую Русь. К 600-летию Куликовской битвы он создает цикл картин, наполненных суровостью исторической правды той эпохи, которая дала миру великих Андрея Рублева, Дмитрия Донского и монахов Ослябю и Пересвета, благословенных на битву отцом Сергием Радонежским.

Царевич Димитрий. 1967

Легенда о царевиче Димитрии. 1967

Храни Бог Россию! 1999

Исторические полотна Ильи Глазунова всегда пробуждали в нас любовь к Родине и дарили мужество преодоления тяжкой смуты нашего времени. В памяти зрителей навсегда остались такие работы художника, как Два князя, Олег и Игорь, Летописец, Борис Годунов, Царевич Димитрий и многие другие.

Не может говорить о будущем тот, кто не знает прошлого. И в картинах, и в книге Россия распятая Илья Сергеевич Глазунов утверждает свое, истинное понимание русской истории вопреки многим ее фальсификаторам, а порою и открытым врагам. Сколько разговоров и споров вызвал один лишь его триптих, посвященный великому князю Рюрику и его братьям!

С особенной болью отозвались в сердце художника события недавнего исторического прошлого России.

Меня поразила его работа Коммунисты прошли, на которой изображен могучий, превращенный почти в руины русский православный собор. Сквозь его белые стены проступают выбоины, словно кровь смертельно раненного. Все заросло крапивой, и с крыши храма, согбенные ветром, растут и трепещут листвой молодые березки, а вокруг него и над ним смертельная схватка сил природы. До боли знакомая нам картина воинствующего атеизма...

Его картина Два князя, очевидно, пронзила своей взволнованной эмоциональностью даже тех, кто отрицает творчество Глазунова. Эта работа вошла в собрание Государственной Третьяковской галереи. Русская Земля в огне. На высоком берегу Волги князь говорит сыну-подростку: «Смотри и помни! Отомсти врагам!»

Два князя. 1964

Канун. 1917 год. 2003

Северная твердыня. 1968

Новодевичий монастырь. 1999


Коммунисты прошли. 2003

Наш Санкт-Петербург. Памяти жены, художницы Н.А. Виноградовой-Бенуа. 1994

Тутаев. Пруд. 1986

Русский романс. 1999

Легенда о граде Китеже. 1986

Разгром Храма в Пасхальную ночь. 1999


Город. Лирический дневник

Через весь творческий путь художника прошло это поэтическое восприятие человека, чувствующего себя таким одиноким, а порой и никому ненужным, в большом городе XX века.

Илья Глазунов, изображая сокровенные грани интимных переживаний, дает нам радость их познания, которая разрушает наше одиночество. Он наполняет музыкой своей души серые будни. Как одинока фигура дворника, увиденного из окна на синем ночном снегу... Не ясно, то ли это мужская, то ли женская фигура, закутанная от мороза, остановилась на мгновение, увидев на холодном снегу отсвет чьей-то радости – блик огней от новогодней елки. А над городом уже встает новый рассвет. Кажется, что так будет всегда...

Сегодня лишь в элитных домах есть лифтерши, а раньше это было обычным явлением.

Дворник. Новогодняя ночь. 1968

Лифтерша. 1966

Город. Сумерки. 1987

Любовь. 1955

Девушка в джинсах. 1979

Сидела лифтерша и в парадной дома в Калашном переулке, где жил Илья Глазунов. «У нас в подъезде, – вспоминает художник, – тоже была лифтерша, которая всегда спрашивала, кто куда идет и зачем. Времена были такие». Картину Лифтерша выставкой даже снял с персональной выставки Глазунова. Сегодня, в наши дни, не всем понятно, почему члены жюри Министерства культуры СССР предложили художнику убрать с изображенных на картине газет название Правда, усмотрев в этом созвучие с запрещенным тогда произведением Михаила Булгакова Собачье сердце.

На мой вопрос об истории создания картины художник ответил:

«Когда я писал мою Лифтершу, я, к сожалению, не читал Собачье сердце. Я, как всегда, просто был реалистом: сидела у нас в доме лифтерша, а за ее спиной были покрашенные в синий цвет почтовые ящики, и из каждого торчала газета Правда.

Тогда, снимая со стены выставочного зала эту работу, сотрудники выставкома прекрасно поняли по-гоголевски жуткую усмешку художника.

Русские женщины-старообрядки. Иллюстрация к рассказу П.И. Мельникова-Печерского Письма о расколе. 1963

Влас. Иллюстрация к стихотворению Н.А. Некрасова. 1970 Иллюстрации к русской классической литературе

Читая произведения Ф.М. Достоевского, П.И. Мельникова-Печерского, А.А. Блока, И.А. Гончарова, Н.С. Лескова, проиллюстрированные Глазуновым, всегда поражаешься удивительно точному воплощению в зримую форму литературных героев. Мне довелось присутствовать при том, как к Глазунову в мастерскую пришел известный кинорежиссер Иван Пырьев благодарить художника. Он и приглашенный им на роль князя Мышкина в фильме Идиот замечательный актер Юрий Яковлев мучительно искали столь трудный и духовный образ, каким является герой романа Ф.М. Достоевского. И вот они наткнулись в музее Достоевского на триптих 26-летнего художника Настасья Филипповна, Князь Мышкин и Рогожин. Образ князя Мышкина они буквально скопировали с работы Глазунова.

Мне, давно знающей художника, запомнилось, что даже работники типографий, где печатались издания, посвященные творчеству Глазунова, восхищались и брали домой листы проб с репродукциями его работ.

Зритель особенно любит знаменитую Русскую красавицу и женские образы, почерпнутые в творениях великих русских писателей. Кто не знает сегодня пленительных и таких по-блоковски загадочных незнакомок Ильи Глазунова, в которых живет тайна столь любимого художником великого имперского города Санкт– Петербурга.

Удивительно, как точно художник умеет воплотить в соответствии с замыслом писателей столь психологически разных литературных персонажей во всем их многообразии исторического бытия России.

Вера. Иллюстрация к роману И.А. Гончарова Обрыв. 1977

Настенька. Иллюстрация к повести Ф.М. Достоевского Белые ночи. 1970

Мать Манефа. Иллюстрация к роману П.И. Мельникова-Печерского В лесах. 1963

Усадьба. Иллюстрация к роману П.И. Мельникова-Печерского На горах. 1963

Незнакомка. Иллюстрация к стихотворению А.А. Блока. 1980

В монастыре. Иллюстрация к повести П.И. Мельникова-Печерского Княжна Тараканова и принцесса Владимирская. 1963

Катерина. Иллюстрация к драме А.Н. Островского Гроза. 1972

Дом Нелли. Иллюстрация к роману Ф.М. Достоевского Униженные и оскорбленные. 1983

Нелли. Иллюстрация к роману Ф.М. Достоевского Униженные и оскорбленные. 1983


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю