Текст книги "Карьера до востребования (СИ)"

Автор книги: Инга Леровая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава четвертая. Забота сгущается

На удивление спала Илона крепко и сладко. Вот, что значит свежий воздух, отсутствие городской шумной суеты под окнами и прогулка перед сном. Мысль о завтраке постучалась и пропала. Сон это лекарство. И вставать ради еды Илона точно не будет. У нее есть припасы на крайний случай. Хотя бы раз в жизни надо проголодаться так, чтобы слона захотелось съесть. В планы Илоны вмешался Жетон. Позвонил-таки с самого утра.

– Эй, Пила, ты вчера пила? – Жетон захохотал над собственной шуткой. – Хватит дрыхнуть.

– Придурок, – вчера Илона не выключила телефон после того, как Илья в нем покопался, и вот результат. Нельзя расслабляться с этими сволочными ежиками.

– Как там Илюха?

– Жетон, ты ради этого меня разбудил? Чтобы спросить про Илюху? А ему самому позвонить ума не хватило?

– Ну, началось. Хорош меня пилить, я тебе не муж.

– Я сто свечек поставлю за эту радостную новость.

– Вот, зануда.

– А ты кто тогда?

– Я заботливый друг.

– Пока, друг.

– Стой. Про ребенка наврала?

– Нет.

– Илюха завелся. Чуть голову мне не открутил.

– Жаль, что не открутил.

– Мне не жаль. Он меня пытал по-черному и я проболтался.

– О чем?

– О нас.

– Как интересно. И что такого тайного ты ему открыл?

– Ну, что не было у нас с тобой ничего.

– Гад ты, Жетон.

– Ты, это, имей в виду, что с ним помягче надо сейчас.

– Новая фишка у нас? Помягче с Илюхой? А на самом деле размягчить вы оба хотите меня и скинуть потом на обочину?

– Пи-пи-пи-пи.

– Материться я тоже умею.

– Короче, Пила, раз ты такая непонятливая, говорю тебе открытым текстом. Илюха, в общем, заболел он. Я сам сначала не поверил. Но это правда. Поэтому он странный немного стал. Хочет все исправить.

– И про свою болезнь он тебе признался как другу? А, как врагу все выложил.

– Не признался. Я его выследил. И потом в карточку его заглянул, в больнице.

– Какую карточку? Жетон, ври да не завирайся. Нет уже никаких карточек, давно все в компьютерах. Разводишь меня.

– Хочешь я тебе вышлю анализы и снимки.

– И как я пойму, что это его анализы?

– Там фамилия есть.

– Не надо мне никаких анализов. Если человек скрывает, это его право. А ты вмешиваешься в чужую жизнь. Личную.

– Ох, ты, блин, Пила. А ты когда мой джин подрезала, ты не вмешивалась в мою личную жизнь? Нет?

– Нет. Разве что в личную жизнь твоего джипа.

– Короче. Пила, ты мне враг, но есть вещи выше вражды. Илюхе привет.

Жетон отключился, а Илона длинно и витиевато выругалась. Делать ей нечего, только гадать, в чем Жетон наврал, а где сказал правду. Она сама собиралась выйти из надоевшей детской игры, но когда это предложили парни, вчера Илья, сегодня Женька, Илона насторожилась. За годы вражды она привыкла обманывать и ловчить, в одну минуту перестроиться не получится. Ей и самой показалось, что Илюха странный. Только глупо делать предложение женщине, если не уверен в завтрашнем дне. Мужики так не поступают.

Пока Илона плескалась в душе, в ее номер бессовестно вторглись. Ничего не подозревая, она вышла в халате, с полотенцем на голове и потеряла дар речи. Стол в гостиной был накрыт для завтрака на двоих. Тарелки, чашки и все приборы. В одной маленькой кастрюльке – пшенная каша, в другой – сардельки. Вареные яйца, масло, маринованные огурчики, салат из свежей капусты и блинчики со сгущенкой.

– Это что? Ты с дуба рухнул?

– Садись скорей, пока все горячее, – Илья хлопотал вокруг стола, налил заранее чай из термоса Илоне, она не любила, когда язык обжигаешь.

– Илья.

– Не обещаю, что так будет каждый день в нашей семейной жизни, но радовать буду часто.

– Я не давала своего согласия, а ты ведешь себя нагло.

– Я веду себя заботливо.

– Многовато заботливых на одну меня.

– А кто еще? Жетон? Я ему морду набью. Чтобы не лез.

– Приятного аппетита, Илья, – лучше свернуть эти обсуждения и вкусно поесть. И кашу, и сардельки Илона любила. Чем бы бывший враг не руководствовался, кашу он вряд ли отравил.

Происходило невиданное. С точки зрения Илоны. С обычной точки зрения, завтракать с парнем, которого знаешь с детского сада, ерунда. Илья поглядывал на нее с довольной улыбкой, как будто сам сварил кашу, которую Илона с аппетитом поглощала. После завтрака пригласил на прогулку на лыжах. Был бы на месте Ильи другой мужик, Илона спокойно бы принимала ухаживания. В конце концов, она симпатичная молодая женщина, с собственной квартирой и доходом. Чего бы за ней не поухаживать.

– Мне звонил, Жетон, – решила Илона провести разведку боем.

– Зачем?

– Жаловался, что ты ему голову открутил.

– Врун. Все уши мне сгрыз своей болтовней. Еле отвязался от него, – Илья придержал дверь, чтобы Илона вышла с лыжами. – На свадьбу будем его звать?

– Какую свадьбу? – Илона начала придуриваться, строить из себя недотепу. Просто так, чтобы позлить Илью, который мало того, что притащился за ней в Карелию, еще и лыжами запасся. Для себя и для нее.

– Я могу, конечно, сам все заявления заполнить в ЗАГСе, но не хочу лишать тебя удовольствия.

– Какого удовольствия?

– Спорить со мной о фамилии. Ты можешь двойную взять. Муромцева-Пильская. Красиво будет.

– Ну, ты щедрый парниша, оказывается.

– Я такой, да.

Лыжню после ночного снегопада успели заново проложить, скользить по ней было легко и приятно. Илона даже испытала что-то вроде благодарности Илье за то, что вытащил ее в лес. Илья убегал далеко вперед, потом возвращался, проверял, как дела у Илоны. Словно они, в самом деле, были влюбленной парочкой. Жетон, наверно, все же соврал. Не походил Илья на больного. Носился по лыжне как лось, без устали. Но слова Жетона как соринка в глазу, под микроскопом не разглядишь, а беспокоит.

Не верилось Илоне, что можно вот так запросто выкинуть годы вражды и общаться, не пряча камня за пазухой, как будто все эти годы они дружили. Ходили вместе в кино, любовались закатами и делали друг другу подарки. Не было этого. Заснеженный лес располагал к размышлениям. Когда вокруг красивая зимняя сказка, невольно сравниваешь свои поступки с тем, что предлагает природа. И понимаешь, что тридцать лет прожила в глупой беготне. И нечего вспомнить сладкого для души.

Один эпизод разве что. Когда они с Ильей оказались на конференции на Канарах и после банкета пошли прогуляться по берегу. А потом очутились в номере Ильи. Илона тряхнула головой, если ей классно дышится сейчас, вовсе не значит, что это надолго. И забывать золотые слова про не надо очаровываться она не будет. Вполне возможно, что Илья искренне верит, что у них что-то получится. Взмахнул правым рукавом и зазвучал свадебный марш, взмахнул левым – и счастье в дом. Если бы все так просто было, в мире не осталось бы несчастных людей.

– Возвращаемся? С тобой отец хотел поговорить.

– О чем?

– Пусть он сам скажет.

– Развели секретность на пустом месте.

– Как раз наоборот. Ликвидируем секреты.

– Ага, – Илона фыркнула, когда Илья присел на корточки, чтобы отстегнуть ей лыжи.

Глава пятая. Муромцевы сошли с ума

Перед обедом Илона постояла у окна, наблюдая, как идет снег. Неторопливо и основательно. Тщательно укутывая каждое дерево, скамейку, машину. Ее планы полетели в корзину. Очевидно, что если Илья вмешался, то бесполезно планировать. Он все переиначит под себя. А в Илоне не было ни капли боевого задора, чтобы ему сопротивляться. И желания не было откапывать боевой задор. Среди молчаливой, вековой природы не хотелось суетиться. Ну, обманет ее Илья в очередной раз, подумаешь. Как-то справлялась раньше со всеми приколами и подставами.

– Привет, Нолик, – сестра позвонила просто так, поболтать. – Ну, как там вечная мерзлота? Горячие парни есть?

Еще одна неумеха выговаривать имя Илона. Сестра Галина была старше на два года, но выглядела пацанкой, да и вела себя как малолетняя хулиганка, оправдывая имя Галка. Когда родилась Илона, она только начала разговаривать и сестру звала Лона. Доросли до школы, друзья начали смеяться, что картавая. Галка возмущалась, что учителя отправляют ее к логопеду, и переиначила Илону в Нолик. И выговаривать легче, и подчеркнуть можно, что сестра младшая, должна помалкивать и не отсвечивать. Давно уже некому смеяться и делать замечания, только Нолик и Галка остались.

– Нету мерзлоты и горячих парней тоже.

– Так уж и нету? Не ври. По голосу слышу, что есть.

– Муромец притащился за мной. Сойдет за горячего?

– Мне откуда знать, я не проверяла.

– Зачем тебе проверять, ты сразу замуж, – Илона включила на телефоне громкую связь и бросила его на стол. Ей к обеду надо переодеться, а Галка может трепаться и без ответов.

– Не завидуй, сеструха. Всего-то третий раз замуж вышла. Ничего сверхестественного. Некоторые по десять раз замуж выходят.

– Понятно, куда ты стремишься.

– Вовсе не туда. Я за тебя переживаю.

– Галка, перестань.

– Не перестану. Без Галки ты ноль. У моего мужа нового друг есть, познакомить? Не совсем в твоем вкусе, конечно. Не красавец, но симпатичный. Деньги есть. И ты ему понравилась. Я ему фотку показала, ту, с Димулькой. Отлипнуть не мог. Познакомить, спрашиваю? Чего молчишь?

– Знакомить не надо. Она замуж выходит, – Илья опять без стука проник в номер и вмешался в разговор.

– За кого? – сестра опешила.

– За меня, – Илья нажал отбой и успел уклониться от подушки, которую Илона в него швырнула.

– Уважай мою личную жизнь! Понял? – Илона повысила голос. – Стучаться надо и ждать, пока откроют или разрешат войти.

– Я стучал, мне не открыли.

– Врун.

– Илка, я серьезно, не жди от меня подвоха, – Илья зашел за Илоной на обед и изображал из себя не пойми кого. Хотя, судя по тому, как ответил Галке, прикидывался женихом.

– Я не соглашалась за тебя замуж и не соглашусь!

– Согласишься!

– Нет!

– Да!

– Не спорь со мной! А то убью на месте.

– Давай, убивай. Мне раздеться?

– Не обязательно, – вот придурок, вечно так развернет, что спор сам собой затихает.

– Нашего сына зовут Дима?

– Нет никакого нашего сына, пошли обедать. Я соврала, а ты как последний идиот попался.

Илона схватила телефон и выбежала из номера, зацокала каблуками по лестнице. Илья хуже бульдога. Не отвяжется. Женьку достал, Галкина очередь пришла. Такая удачная шутка была, а своим тупым напором и серьезностью Илья все испортил. Куда его циничный юмор делся? Вообще, прежний Илья Муромец куда делся? Балагур и бабник. Не хотела Илона привыкать к новому заботливому Илье. Наивно и чревато. На Луну потом выть от ревности и отчаяния? И подозрения никуда не делись. Что дело нечисто.

Илья привел Илону в малую столовую. Ярко-синие шторы с кистями, белоснежная скатерть на единственном столе и мягкие диванчики. Хрустальная люстра и красивая посуда. Хорошо, что переоделась в нарядную блузку с бантом, как чувствовала, что какую-то торжественную ерунду Илья устроит. Их уже ждал Павел Геннадьевич. Поднялся, раскинул руки. К Илоне он всегда хорошо относился. Еще со студенческих времен, когда преподавал у них основы менеджмента и маркетинга. Обнялись даже.

– Самая красивая и загадочная девушка. Была и осталась, – галантный Павел Геннадьевич оттер Илью, сам помог Илоне сесть, задвинул стул.

– Спасибо, – от Павла Геннадьевича Илоне нравилось получать комплименты.

Может, потому что ей хотелось иметь такого отца, представительного и умного, сердечного и любящего своего сына. Жаль, Илья мало отцовских качеств унаследовал. Разве что, ум. Своего отца Илона мало уважала. Выпивал и изводил скандалами семью. Поэтому Галка, едва восемнадцать исполнилось, выскочила замуж. А Илона подалась в колледж после девятого, чтобы общагу дали. Пришлось из квартиры выписаться. А обратно ее отец не захотел прописать. Кричал, что не позволит на его метры какого-нибудь проходимца притащить. Мать Илона жалела, но все меньше. Никто ведь ее не заставлял с алкоголиком жить. Сама выбрала мужа, а не дочерей.

– Поздравляю от всей души, – официантка поставила на стол бутылку белого вина и бокалы. Илона такое любила. Только об этом не могли знать в пансионате. – Любви и счастья вам.

– Это что мы празднуем? – Илона дождалась, пока официантка откроет бутылку, наполнит бокалы и отойдет.

– Ваше обручение, конечно. И объединение, – Павел Геннадьевич поднял бокал. – Не чаял дождаться, пока мой охламон додумается.

– Наше что? – Илона напряглась. Про обручение она хотя бы в курсе, а объединение, что еще за зверь.

– Я сказал отцу, что мы решили слить наши фирмы, – Илья предостерегающе сжал локоть Илоны, потому она уже набрала полную грудь воздуха, чтобы опровергнуть тост.

– Давно надо было. У каждого своя изюминка, а вместе сила, – Павел Геннадьевич искренне радовался. – Я понимаю, что будут трудности, у Ильи характер невыдержанный, и тебя понимаю, Илоночка, что не хочешь уступать. Но я от дел постепенно отхожу и поставил Илье условие, что передам рекламную фирму только вам обоим. Пополам.

Вот оно что, Илона казенно улыбнулась в ответ на радость Павла Геннадьевича. Значит, все подпрыгивания Ильи связаны с тем, что фирму отцовскую терять не хочет, условия выполняет. Раскрученный бренд, влиятельные клиенты. Только какой смысл Илье объединяться с Илоной? И жениться? У нее маленький, даже микроскопический бизнес. Обороты хорошие, это да, и перспективы имеются, и клиенты ее любят. Она давно не бедствует, сама себе хозяйка. Но точно пятьдесят на пятьдесят не им сливаться. Это смешно с экономической точки зрения. Не выгодно Муромцевым. Ее семь человек, пусть каждый за четверых пашет, и сто двадцать восемь муромцевских.

– Павел Геннадьевич, – начала Илона. – Несколько преждевременно…

– Не спорь, лисенок, пожалуйста, – Илья обнял за плечи, чмокнул в щеку и зашептал на ухо. – Нет подвоха, клянусь.

– Нужны мне твои клятвы, – отпихнула Илона Илью.

– Не надо смущаться, Илоночка. Мы с Ильей все знаем и во всем тебя поддержим.

– Вот как, – Муромцевы оба с ума сошли, не иначе.

Глава шестая. Чему верить, ушам или глазам?

После обеда пришлось выдержать атаку Ильи, который не собирался оставлять Илону одну. Уверял, что не помешает, посидит тихо на диванчике, пока она отдыхает в спальне. На логичные вопросы, зачем такое надобно, пожимал плечами. Если они скоро поженятся, то и должны привыкать друг к другу, должны учиться компромиссам и строить совместные планы. Только многолетний опыт Илоны, не поддаваться на провокации Ильи, обеспечил, в конечном итоге, успех. Илья ушел к себе, а Илона устроилась за письменным столом.

Ей нужно было подумать, а Илья не давал ни минутки свободной, чтобы сосредоточиться. Так себя ведут аферисты, когда загоняют жертву в угол. Забалтывают, отвлекают несущественными деталями. Илья еще и приговаривал, что нет подвоха. Если нет, то зачем изводить Илону? Обнимать, целовать в висок, зла на него не хватает. Немного Илона все же лукавила. Совсем равнодушной к прикосновениям Ильи она не оставалась. Но если признаваться в этом, то оглянуться не успеешь, как он спеленает ее своим чертовым обаянием.

Илона надела пижаму и тапочки, надеясь, что чувство уюта и безмятежности вернется. Выложила на стол блокнот. Она не права, что ведется на поведение Ильи. Много чести думать только о нем и его планах. Илона свои планы хотела сочинять, значит, будет грызть ручку и сочинять. Сначала выпишет мысли, которые беспокоят, чтобы не мешали, освободит сознание. Потом придут новые идеи. На ужин можно наплевать, обеда ей достаточно, пусть враги лопают ее ужин и радуются.

– Нолик, ты как там? – сестра не утерпела, позвонила еще раз.

– Сама не знаю. Лучше про себя расскажи.

– Я нормально. Видела Женьку вашего. Не стала окликать.

– Где видела?

– Из клиники платной выходил.

– Из клиники? Странно, – Женька обещал ей прислать анализы Ильи, неужели не поленился, побежал подкупать персонал. – Галка, давай, знакомь меня, с кем хотела.

– А замуж за Илью? Пошутили?

– Поверила болтуну этому?

– Кто вас разберет, вы оба ненормальные. Я, правда, справки все же навела, друг-то женатый. Вроде не живет с женой, но надо тебе такое?

– Надо. Сама же учила. Не люби одинокого, ни на ком не женился, и на тебе не женится. Не люби разведенного, жену бросил и тебя бросит.

– Ага. Люби женатого, жену любит и тебя будет любить, – сестры хохотали. – Илью позлить хочешь?

– Хочу понять, что он задумал. Зачем меня обхаживает. Не ради же моего агентства.

– Цени себя, Нолик. Ты красавица. Волосами тряхнешь, у мужиков сразу в мозгах туман, в штанах пожар.

– Погоди-ка. Я перезвоню.

Илона увидела в окно, как Павел Геннадьевич к своей машине подошел. Явно собрался уезжать. Стряхивал снег, прогревал мотор. Приехал на один день в такую даль, чтобы объявить свое решение по фирме? И все? Он так участливо сказал про поддержку. Илья его подговорил? Павел Геннадьевич вернулся в гостиницу, наверно, за вещами, а Илону как черт подтолкнул к балкону. Третий этаж ерунда, с каждого балкона вниз вела пожарная лестница. Несколько секунд и она уже в машине.

Павел Геннадьевич сел за руль, не глядя бросил назад портфель. Вывернул на трассу, поехал не в Питер, а дальше в Карелию. Илона сидела как мышка за водительским сиденьем, благо места в джипе хватало. Такие штуки они частенько проделывали с парнями. Узнать о планах врага следовало из первых уст. Илоне было проще, в ее двухдверный ярис Жетон не помещался. Отчасти поэтому Илона покупала маленькие машинки, так и привыкла.

– Я уже близко, – Павел Геннадьевич кому-то позвонил и назначил встречу.

Минут через десять на дороге показался старичок, похожий на лешего, домового и гнома одновременно. Илона мельком увидела его в зеркале, когда Павел Геннадьевич уважительно вышел из машины и помог старичку устроиться на пассажирском сиденье. Подножка джипа для старичка явно была высоковата. Гадать, что за старичок, не пришлось. Разговор все прояснил.

– Анализов в данный момент у меня нет на руках, но, как я понял, вам они и не нужны.

– Не нужны.

– Спасибо, что согласились помочь. Обратно отвезу, когда скажете. Я вас представлю просто как своего знакомого, хорошо? Не буду говорить, что вы целитель.

Старичок лишь кивнул. Илона закусила кулак. Неужели Жетон не соврал? Илья болен, не признается, может, и от лечения отказывается, если отец решил сам поучаствовать, нашел деревенского целителя. Вот откуда желание Ильи поменять жизнь, помириться с Илоной, наладить добрые отношения с Женькой. Когда на кону жизнь, нет сил на глупые игры. И жениться Илья решил, чтобы законно оставить ей бизнес. После слияния Илоне придется научиться управлять большими объемами. Она брякнула про ребенка, поэтому ставки выросли.

Илона по привычке взъелась на Илью за преследование, когда увидела джипы на стоянке, а дело вовсе не в ней. Дурацкое совпадение с пансионатом. Такое случается, уж вкусы-то друг друга они изучили и много лет выбирали одинаковое. Что ей теперь делать? Ответить на предложение Ильи, независимо от того, какие чувства между ними? Или остаться друзьями? Настоящими друзьями. Жетон согласится. Не зря же позвонил ей. Когда Илона вернется в город, она все выяснит сама. В крайнем случае, программист ей поможет. Тот еще хакер.

Незаметно покинуть машину Илоне удалось. Пока Павел Геннадьевич вызволял старичка, открывал, закрывал двери, она упала в снег. Пригнувшись, добежала до своей машины, спряталась за ней, выжидая, пока все уйдут. Выпрямилась, и тут везение закончилось. Илья коршуном налетел на нее, схватил в охапку и потащил в пансионат. Илона уже занесла руку, что вдарить ему. И… передумала.

– Отпусти, придурок.

– Ты почему голая на улице ходишь?

– Глаза разуй. Я в пижаме. Она как телогрейка. Понятно?

– Нет. Я тебе запрещаю раздетой выходить на мороз.

– Забыл? Я два года на морозе водой обливалась. Босиком на снегу. А сейчас я в тапочках.

– Не забыл. Хватит подвигов. Носки теплые есть?

– Муромец, ты еще варежки на меня надень.

– Надену. Но сначала затолкаю в горячую ванну и налью горячего чая.

– Стоп. Не хочу ванну, не хочу чай. Столько заботы ни один человек в мире не выдержит. А я слабая женщина.

– Я могу тебя на руках в номер отнести.

– Илья! – крики на Илью не действовали, поэтому Илона быстро перевела стрелки. – А кого это Павел Геннадьевич привез? Смешной старичок.

– Друг его. Детства.

– Чего? – Илона захохотала. – Когда Павел Геннадьевич родился, этот друг уже старичком был.

– Обожаю, когда ты смеешься, – Илья все-таки схватил Илону на руки и побежал вверх по лестнице. Ничуть не запыхался. – Мы вечером к тебе придем в гости.

– Почему ко мне?

– У кого люкс, лисенок, тот и ждет гостей, – Илья аккуратно поставил Илону у дверей.

Пришлось ждать, пока Илья скроется с глаз и бежать к горничной за ключом. Информации для размышления прибавилось. Своим глазам Илона верила, Илья на больного не тянул. Но ушам тоже верила, целитель ведь приехал.