Текст книги "Зачеркнуть прошлое"
Автор книги: Инга Берристер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Что до Джессики, то ей приторный запах жасмина и роз казался чересчур тяжелым и дурманящим. Она с трудом удержалась от того, чтобы не сморщить нос и не отойти подальше. Но Рэндалл… Рэндалл вроде бы совсем не возражал, что эта певичка ему едва ли не на шею вешается! Что ж, с меня довольно, решила Джессика.
– Прошу меня простить, – объявила она, обращаясь к обоим. – Я выйду на свежий воздух. Здесь просто нечем дышать. – И направилась к дверям.
Лишь выйдя на террасу, Джессика дала волю гневу и до боли сжала кулаки. Да как Рэндалл смеет выставлять напоказ свои отношения с любовницей, да еще в день, когда официально объявили об их помолвке! И наверняка ведь ждет, что она будет стоять рядом, делая вид, что ничего не видит и не слышит!
Может, он и граф, может, союз их подсказан необходимостью, а не любовью, но, черт ее подери, если она позволит унижать себя на людях! Многие ли из гостей знают об этой дешевой интрижке? Многие ли заметили возмутительную выходку мадемуазель Бланш?
Что до сексуального аспекта, то Джессике было глубоко плевать, сколько там у Рэндалла любовниц и содержанок, – во всяком случае, так ей хотелось верить, – но здесь была задета ее гордость. Стоять рядом с женихом и наблюдать, как Бланш недвусмысленно дает понять всем и каждому, что спит с Рэндаллом, как она бессовестно с ним флиртует, – нет уж, увольте!.. А Рэндалл и пальцем не пошевельнул, чтобы осадить нахалку. Джессика скрипнула зубами от обиды и гнева.
– Джесс… – Молодая женщина, вздрогнув, испуганно оглянулась через плечо. В дверях террасы стоял Мюир и с сочувствием смотрел на нее. В руках он держал шаль.
– Захотелось подышать свежим воздухом, – пояснила она.
– Отличная мысль. Я составлю вам компанию, если не возражаете. И вот накиньте, пожалуйста, на плечи. Уже довольно прохладно.
В голосе Мюира звучало столько теплоты и дружеского участия, что молодая женщина не только не стала протестовать против его присутствия, но еще и благодарно улыбнулась, принимая из его рук шаль.
– Вижу, в Рэндалла мертвой хваткой вцепилась эта Бланш. Сущая женщина-вамп, скажу я вам…
– О, сдается мне, Рэндалл отнюдь не против поделиться с ней своей кровушкой, – с иронией отозвалась Джессика.
С моря подул ветер, и молодая женщина с наслаждением подставила ему разгоряченное лицо.
– Да, что касается умения обольщать, то тут вряд ли кто сравнится с мадемуазель Бланш. Но Рэндалл прекрасно знает ей цену. На таких, как она, не женятся, – ответил Мюир, задумчиво глядя на собеседницу. – А вот вы прекрасно ему подходите.
Видя, что в глазах молодой женщины отразилось искреннее изумление, мистер Мактаггарт широко усмехнулся и продолжил:
– На самом деле он классный парень, несмотря на все свои титулы, и я им от души восхищаюсь… Но в силу своего происхождения он вращается в весьма специфических кругах. Ему нужна жена сильная, с характером, способная порой возвращать его на грешную землю и примирять с реальностью. Что-то мне подсказывает, что вы как раз такая. Поймите меня правильно, я очень люблю малютку Клэр. Она – милое дитя, совсем еще девочка. Но Рэндаллу она ни к чему. Ему нужен не трогательный ребенок, которого надо опекать, а женщина, которая поддержит его, и направит, и в трудную минуту будет рядом. Та, что во всем ему равна!
Возможно, если бы на месте Рэндалла оказался его кузен, моя участь была бы много приятнее, подумала Джессика и подавила вздох.
– Должен признаться, что не завидую Рэндаллу, – продолжил Мюир. – Эти его древние титулы сегодня означают лишь одно: тяжкое бремя ответственности, которое далеко не всякий выдержит. Именно сейчас Рэндалл оказался в весьма двусмысленном положении. Бог весть сколько сил и нервов ему потребуется, чтобы с честью выйти из ситуации. С одной стороны, “горячие головы” вопят: “Долой англичанишек!”. С другой – не менее категорично настроенные сторонники новой политики требуют ужесточить меры по отношению к нарушителям спокойствия. Те, мол, стоят на пути прогресса… Надеюсь, что в итоге от Рэндалла не потребуют соломонова решения…
Озадаченная его последними словами Джессика вопросительно подняла брови.
– Ну как же, тот библейский эпизод, где две женщины претендовали на одного и того же младенца, а мудрый Соломон постановил, чтобы ребенка разрубили пополам и поделили между ними. Настоящая мать, естественно, тут же отказалась от малыша, не желая навредить ему, – пояснил Мюир.
Джессика кивнула.
– Да-да, разумеется, я помню эту притчу. Но что вы под ней подразумеваете?
– Теоретически Рэндалл может отказаться от титула и, следовательно, от места в палате лордов, где до сих пор отстаивал интересы края. Ведь наиболее радикально настроенные фанатики обвиняют его в том, что он якобы “спелся с англичанами” и “продал Шотландию с потрохами”. Мне бы этого очень не хотелось… Рэндалл – умный политик, талантливый экономист, а главное, прирожденный лидер. По мне, так без него графство за какую-нибудь пару лет придет в упадок. Я так думаю, что сейчас лучше бы отвлечь обе партии, дать им иную тему для размышлений… и вот тут-то вам и предстоит сыграть ключевую роль. – Мюир обезоруживающе улыбнулся. – Пышная свадьба и рождение наследника в качестве отвлекающего маневра отлично сработают!
Налетевший внезапно порыв ветра подхватил шаль и сдернул с плеч Джессики. Мюир поймал ее на лету и вернул на место, заботливо поправив складки.
Молодая женщина благодарно улыбнулась, а в следующий миг похолодела от недоброго предчувствия. В двух шагах от них стоял Рэндалл, и выглядел он отнюдь не приветливо.
Мюир обернулся, внимательно посмотрел на кузена – и счел за лучшее удалиться.
– Пойду-ка я к гостям, – улыбнулся он и на прощание взмахнул рукой.
8
– Вижу, ты ничуть не изменилась, – недовольно произнес Рэндалл, едва они остались одни. – Джесс, мы с тобой очень скоро поженимся. И если ты полагаешь, что…
Джессика язвительно рассмеялась.
– Ах, как это мило! У меня на глазах ты флиртуешь с любовницей, едва ли не обжимаешься с нею на виду у всех… Она всем дает понять, что спит с тобой и что ты ее законная добыча. И ты еще смеешь…
– Да это же всего-навсего Бланш, – перебил ее Рэндалл. – Она со всеми так себя ведет… Она же ничего дурного не имела в виду.
– Да ты, никак, слеп? Еще как имела! Она…
– Осторожнее, Джесс, – усмехнулся он. – В противном случае я, чего доброго, подумаю, что ты ревнуешь и что при виде Бланш, со мной заигрывающей, ты…
Джессика чуть не задохнулась от ярости. В полумраке она видела, что Рэндалл не спускает с нее глаз, точнее, не с нее, а с ее напрягшихся сосков, отчетливо различимых сквозь тонкую ткань платья.
То, что ярость может заключать в себе столь опасный эротический аспект, для молодой женщины стало открытием. Без которого я бы отлично обошлась, мрачно подумала Джессика, чувствуя, как по телу разливается жаркая волна физического возбуждения. Потрясенная, сбитая с толку, она негодующе отрицала в себе подобные чувства – и все же была не в силах с ними справиться. Ей оставалось лишь одно: плотнее запахнуть на груди шаль.
– Мне, между прочим, уже доводилось делить с тобой постель, Рэндалл, – язвительно напомнила Джессика. – И я на собственном опыте убедилась, что тебе абсолютно нечего предложить, к чему стоило бы ревновать. Если бы ты вдруг решил ко мне прикоснуться… или… или поцеловать меня, мне было бы все равно, уверяю тебя.
– Что ж, давай проверим, – предложил Рэндалл, и в его голосе зазвучала уязвленная мужская гордость.
Только тут Джессика с ужасом поняла, что происходит и чем это может ей грозить. Рэндалл оскорбил ее и унизил, она оскорбила и унизила его в ответ. Но Рэндалл терпеть не может оставаться в проигрыше!
Вернуться в дом, к гостям, – и немедленно! – решила Джессика. Но Рэндалл уже шагнул вперед и притиснул ее к перилам террасы, опершись о них ладонями по обе стороны от молодой женщины. Они стояли лицом к лицу. Джессика чувствовала, как бьется его сердце, медленно, тяжело и размеренно, и как трепещет в груди ее собственное.
Волной накатили мучительно-противоречивые эмоции, с которыми она отнюдь не была готова иметь дело, сбивая с толку, приводя в бешенство. О, это неодолимое, так хорошо знакомое желание! Неужели она могла забыть его? Конечно же нет!
Но прошлое осталось в прошлом, а сейчас они в настоящем, и то, что злополучное чувство пробудилось в ней снова, ровным счетом ничего не значит! Ей этот человек не нужен. Она терпеть его не может! Он ей противен! А внезапно всколыхнувшаяся страсть – это так, пустяки, отголосок былого, иллюзия, последствия нервного напряжения, убеждала себя Джессика.
Но все ее существо властно тянулось к Рэндаллу. Физическое влечение смешивалось с неприязнью и страхом, пьянящая смесь чувств ударяла в голову, и сердце билось сильнее.
Рэндалл наклонился совсем близко. Ресницы его, такие густые и слишком длинные для мужчины, чуть подрагивали. Он не сводил с нее пристального, гипнотизирующего взгляда.
– А помнишь, как я впервые поцеловал тебя?
Этот нежданный вопрос поверг Джессику в панику. Разом утратив дар речи, молодая женщина негодующе замотала головой.
– Тебе было всего семнадцать, – задумчиво продолжал Рэндалл, – и ты так смотрела на меня… на мои губы… огромными, жадными глазами, без слов говоря, как тебе хочется ощутить их прикосновение на своих губах. Куда бы я ни шел, куда бы ни повернулся, я видел тебя и эти молящие, тоскующие, выразительные глаза…
В бессильной ярости Джессика стиснула кулаки. Ну не подло ли это – так унижать ее гордость, выставлять на посмешище ее детскую влюбленность? Точно опытный хирург, орудующий остро отточенным скальпелем, Рэндалл слой за слоем взрезал защитную плоть, добираясь до самого сердца – живого, трепещущего, уязвимого…
Джессике хотелось разрыдаться, да так сильно, что в груди стеснилось, словно от боли. Только она скорее умрет, чем доставит негодяю удовольствие полюбоваться на ее слезы!
Вместо этого молодая женщина призвала на помощь остатки собственного достоинства, воинственно выставила вперед подбородок и пожала плечами.
– По-твоему, я в тебе души не чаяла, да?
– Души не чаяла? – усмехнулся Рэндалл. – Да это слабо сказано. Ты просто умоляла меня переспать с тобой. Ты говорила…
– Мне было всего семнадцать, Рэндалл! – резко оборвала его Джессика, терпение которой иссякло. – Я была скорее ребенком, чем женщиной. Я видела в тебе мистера Совершенство – солнце, луну и звезды одновременно. Да всякий раз, когда ты глядел на меня, я приходила в экстаз, – сказала она, очень надеясь, что предельная откровенность приведет в чувство в первую очередь ее саму.
Но, вместо того чтобы надменно отмахнуться от ее слов, Рэндалл неожиданно мягко произнес:
– Знаю. Я, бывало, нарочно смотрел на тебя в упор и видел, как ты трепещешь и замираешь от восторга. Выдавали тебя глаза: они темнели от страсти, зрачки расширялись, а потом напрягалось горло, ты пыталась сглотнуть… и не могла. Потом набухала грудь, соски затвердевали и приподнимались так, что ты, проследив мой взгляд, вспыхивала до корней волос. Но было уже поздно: ты ничего не могла с собой поделать. Ты так трогательно вздрагивала всем телом, а я все глядел на тебя, не отводя глаз, и…
Не в силах выносить эту пытку и далее, Джессика рванулась вперед. Пусть, обратившись в позорное бегство, она лишь сыграет ему на руку, лишь бы поскорее оказать вдали от него, не слышать больше ни слова!
И это было ошибкой. Рэндалл схватил ее за плечи и удержал на месте, победно улыбаясь, ведь молодая женщина сама дала ему повод применить силу!
Возможно, любовь и превращает похоть в нечто более утонченное и жизнеутверждающее, но вот ярость имеет эффект прямо противоположный, с замирающим сердцем отметила Джессика, когда Рэндалл властно, едва ли не грубо, приник к ее губам. Ярость превращает желание в некую темную, первобытную, смертоносную силу. Силу испепеляющую, уничтожающую, разрушительную…
Молодая женщина глухо застонала. Тело, во власти жажды настолько неодолимой, что в глазах темнело, предало ее, разом сбросило оковы самоконтроля. Испепеляя все на своем пути, в крови разлилась жидкая лава.
Она уже не была Джессикой Робинс – выдержанной, невозмутимой, рассудочной интеллектуалкой. Ей на смену пришла другая Джессика, мечтающая лишь об одном: насладиться жаркими поцелуями Рэндалла, ощутить его сильные ладони на своем теле. Пусть он ласкает ее, не останавливаясь, пусть до боли сжимает грудь и тут же усмиряет эту боль нежными прикосновениями…
Между ними не осталось места для утонченности, для прикосновений несмелых и робких. Страсть, что слишком долго таилась под спудом, полыхнула слепящей вспышкой белого пламени и забушевала, сметая все преграды.
Джессика всхлипнула, не в силах сдерживаться, когда Рэндалл просунул колено между ее ног и тяжело навалился на нее так, что она ощущала его напрягшееся, пульсирующее естество. Где-то внутри всколыхнулся ответный жар, а рука Рэндалла тем временем скользнула в вырез платья, накрывая обнаженную грудь. Джессика затрепетала, слишком живо представляя, как язык его коснется ее соска, а затем – его губы, их мягкие, втягивающие движения, в то время как сам Рэндалл…
Двери на террасу распахнулись, в тишине ночи зазвенели смех и музыка. И Джессика немедленно вернулась на грешную землю – со свежей раной в сердце, ибо Рэндалл отстранился от ее губ и разомкнул объятия.
– Рэндалл! Я тебя везде ищу! – окликнул его кто-то из гостей.
Дрожащими руками Джессика поправила платье. Не удостоив Рэндалла и взглядом, она отрешенно уставилась в темноту ночи.
Во всем теле ощущалась мучительная тяжесть и леденящий холод. При мысли о том, что она, идиотка, допустила только что, Джессике становилось плохо. Ах, если бы она только могла позволить себе пройти мимо Рэндалла, не оглядываясь, и так шагать все вперед и вперед, пока не пересечет границу графства Марри… Но ведь есть еще Джастин! Рэндалл, не задумываясь, погубит ее младшего брата – словно муху прихлопнет! – стоит ей выйти из повиновения. И Джессика отлично об этом знала…
* * *
Ужин подошел-таки к концу. У Джессики скулы сводило от непрестанных улыбок, глаза щипало, в голове пульсировала тупая боль, а Рэндалла она ненавидела так, что и словами не выразишь! До сих пор молодая женщина даже не подозревала, что способна на ненависть подобной силы.
Вернувшись в гостиную вместе с ней, Рэндалл крепко держал невесту под локоть на протяжении всего вечера. Вот так же не расстаются со шляпой или с тростью, с горечью думала она.
Молодая женщина ничуть не удивилась, когда после нескольких неудачных попыток завладеть вниманием Рэндалла мадемуазель Бланш демонстративно уединилась с лысоватым джентльменом не первой молодости. Как Джессика уже знала, это был владелец частного музыкального канала на телевидении. Когда он покидал яхту, миниатюрная француженка льнула к нему, как былинка к дубу на сильном ветру. Отчего, видимо, этот отнюдь не спортивного вида мужчина чувствовал себя настоящим суперменом.
– По-моему, Рэндалл, уже достаточно, – ядовито произнесла Джессика, когда они тоже сошли на берег.
– Что – достаточно? – решил уточнить он, настороженно взглянув на молодую женщину, которую по-прежнему держал под руку.
– Изображать сиамских близнецов, потому что за влюбленную парочку нас точно никто не примет. Большинство гостей твоего кузена либо уже видели тебя сегодня с мадемуазель Бланш, причем вы оба вели себя достаточно откровенно, либо и так знают о вашей связи.
– Мои отношения с Бланш… – Рэндалл резко оборвал себя и мрачно нахмурился.
– Меня не касаются, не так ли? – вкрадчиво докончила за него Джессика. – Чистая правда! Рада заверить, что мне до твоих романов и впрямь дела нет, поскольку ты для меня давно ничего не значишь!
О, сколько победного торжества звучало в ее словах! До чего же отрадно было иметь возможность их произнести, особенно после того, что произошло в гостиной дома Мюира на острове!
Сев в лимузин, Джессика нарочно отодвинулась от Рэндалла на противоположный край сиденья и демонстративно уставилась в окно. Вот “роллс-ройс” выехал на петляющую дорогу, что вела вверх по холму, и вскоре далеко внизу замерцали огоньки гавани.
– Если хочешь попросить шофера завернуть в поместье, где гостит мадемуазель Бланш, ты только скажи, – не выдержала и съязвила молодая женщина, поворачиваясь к своему спутнику. – Меня можешь не стесняться. Или тебя останавливает мысль о том, что прелестная француженка уже утешилась в объятиях телемагната и просто не пустит тебя на порог? Неужели все шотландские графы так легко сдаются? Может, стоит рискнуть, а?
– Я бы предпочел, чтобы ты больше не упоминала имени мадемуазель Корбьер в моем присутствии, – сдержанно произнес Рэндалл.
– Как тебе будет угодно, – ответила Джессика, втайне весьма довольная собой.
Нет, мазохистских тенденций она за собой не замечала и не для того говорила о любовнице Рэндалла, чтобы причинить себе новую боль. Напротив, Джессика всего лишь напоминала себе о том, что за человек этот Рэндалл Макаллен, чтобы окончательно подавить в душе тревожное, необъяснимое чувство, всколыхнувшееся в ней, когда он поцеловал ее в губы.
Если не питать на его счет несбыточных иллюзий, то я в полной безопасности, убеждала себя Джессика. А если Рэндаллу не по душе мои слова – а, похоже, что так, судя по гневному блеску в глазах и поджатым губам, – то это его проблемы…
“Роллс-ройс”, миновав подъемный мост, плавно въехал в ворота замка. Но, к некоторому удивлению Джессики, лимузин затормозил не у внушительного парадного входа, а чуть дальше, у боковых дверей, ведущих в личные апартаменты Рэндалла. Мрачный как туча, он вышел из машины, опередив шофера, и сам открыл дверцу перед своей спутницей. Затем, не говоря ни, слова, довел ее до дверей.
Личные покои графов Марри уже несколько столетий не перестраивались, чтобы не лишать их художественной и исторической ценности. И Рэндалл как-то жаловался Джессике, что мечтает хоть раз в жизни поспать в комнате с белым, гладким потолком. Она отлично помнила, как поразило ее тогда это замечание из уст владельца столь древнего замка и столь роскошных апартаментов. Теперь, повзрослев, она хорошо понимала, каково это – когда в жизни недостает простоты и удобства современного интерьера. Так после прихотливой французской кухни вдруг потянет на гамбургер.
Если ты влюблена в мужчину вроде Рэндалла и любима им, то постоянное присутствие других людей – слуг, родственников – очень скоро наверняка заставило бы затосковать по уединению, размышляла Джессика. Но в создавшихся обстоятельствах она только радовалась, что остаться с глазу на глаз с Рэндаллом ей явно не придется.
В другое время, в другом мире она бы втайне мечтала о том, чтобы Рэндалл ласково, но настойчиво увлек ее в тень безлюдных коридоров и лестниц и жадно целовал, не в силах дождаться момента, когда они окажутся в тишине супружеской спальни. Но сейчас Джессика содрогалась от ужаса при одной этой мысли…
– Здесь я с тобой распрощаюсь, – сказал Рэндалл, когда достиг того места, где коридор разветвлялся. Как невесте графа, Джессике отвели покои вдали от личных апартаментов владельца замка. – Но, разумеется, как только поженимся, мы переберемся в супружеские апартаменты, что некогда принадлежали моим дедушке и бабушке, а потом – родителям.
Переберемся в супружеские апартаменты? То есть им предстоит спать в одной комнате? Джессика почувствовала, как сердце ее разом ухнуло куда-то в пятки.
Рэндалл же, словно прочитав ее мысли, поспешил успокоить невесту:
– Конечно, в создавшейся ситуации мы будем проводить ночь в разных спальнях. – Он пожал плечами. – Надеюсь, что наличие у супругов отдельных комнат никого не удивит и не породит ненужных слухов. Безусловно, – холодно добавил ее будущий супруг, – только ты и я будем знать, что двери между спальнями на ночь накрепко запираются, а не стоят открытыми настежь.
Сказав это, Рэндалл повернулся и зашагал прочь.
Джессика потрясенно смотрела ему вслед, вся во власти эмоций весьма противоречивых и бурных.
Заверения Рэндалла насчет отдельных спален должны были бы успокоить ее, а на самом-то деле задели за живое. Она почувствовала себя отвергнутой, ненужной, нежеланной – и это причинило ей неизъяснимую боль, заглушая все доводы рассудка…
* * *
Хотя день выдался на редкость утомительный, Джессика была слишком возбуждена, чтобы уснуть. Она переоделась, сменив вечернее платье на халат, и присела на край кровати, снова и снова проигрывая в голове происшедшее за вечер, лихорадочно изыскивая способ справиться с ситуацией и обрести желанную свободу.
А ситуация и впрямь опасная, убито признала Джессика. Инстинкт самосохранения и здравый смысл подсказывали: у нее есть полное право ненавидеть и презирать Рэндалла. А вот тело отказывалось признавать это право. Приходилось смириться с горькой истиной: физически ее по-прежнему неодолимо влечет к негодяю.
С “браком по расчету” на месяц-другой Джессика отлично бы справилась – стиснула зубы и вытерпела, – ведь речь идет о судьбе ее младшего брата. Но теперь ситуация невероятно усложнилась, приобрела нежелательный сексуальный подтекст. Сумеет ли она сохранить самообладание и не потерять головы?
Надо поговорить с Рэндаллом начистоту, решила Джессика. Надо сказать ему, что я передумала! Если нужно, я стану на коленях умолять его не вредить Джастину!
Часы показывали далеко за полночь, но она знала, что Рэндалл обычно засиживается в кабинете допоздна.
Она вышла из спальни и решительно зашагала по коридору. Дойдя до нужной двери, мгновение помедлила, вдохнула поглубже – и постучалась. Тишина. Джессика нахмурилась и постучала громче. А что, если его нет в замке? Что, если он решил доказать ей, что шотландские графы так просто не сдаются?..
