355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Инга Берристер » Далекая звезда » Текст книги (страница 1)
Далекая звезда
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 19:27

Текст книги "Далекая звезда"


Автор книги: Инга Берристер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Инга Берристер
Далекая звезда

1

Уайн-коттедж составлял некогда часть обширного поместья. В большом саду находились всевозможные хозяйственные постройки, и в том числе огромный навес, на перекрытиях которого так удобно было сушить цветы. Рядом располагался небольшой двухэтажный дом с чердаком и такими толстыми стенами, что даже в самую сырую погоду в нем было сухо и тепло. На чердаке, где прежние хозяева хранили корм для животных на зиму, поднимая его туда с помощью небольшой лебедки, имелось небольшое оконце. Оттуда открывался вид на Мэйн-хауз – главное здание усадьбы – и окрестные холмы, а также на десять акров принадлежащей Черри земли, покрытые сейчас, в конце лета, благоухающими рядами цветов самых невероятных расцветок.

Наступил самый ответственный период в деятельности Чарити. Позднее сухое лето и ранняя осень означали, что ей удастся собрать цветы в самый подходящий момент. Ведь в дождливую и ветреную погоду могли поломаться стебли, и усилия целого года обратились бы в прах.

Черри услышала звук резко затормозившей машины, и вскоре после этого на крыльце зазвенел старомодный колокольчик. Лестер грозно зарычал. Вероятно, это Джейн Рассел приехала за обещанными дельфиниумами. Но ей придется подождать полчасика, потому что букеты еще не готовы.

Пять лет назад Чарити Ливси трудно было представить, что жизнь может снова ей улыбнуться. Начиная выращивать и засушивать цветы и травы, она и не подозревала, каким прибыльным и приятным может оказаться этот скромный бизнес. И хотя теперь Черри могла считать, что добилась успеха, ее жизнь не очень-то походила на воплощение тех ожиданий, которые обычно лелеют девушки в свои двадцать лет. Рядом с ней не было ни мужчины – мужа или любовника, с которым можно было бы разделить свои маленькие горести и радости, – ни детей, ни близких. Только Лестер. Но ее устраивало одиночество – так спокойнее и безопаснее.

Колокольчик зазвенел более настойчиво и нетерпеливо, и Лестер зарычал еще громче. Чарити ловко завязала букет из засушенных цветов с длинными стеблями и подошла к старомодному мраморному умывальнику, чтобы сполоснуть руки.

Лестер нетерпеливо крутился у ее ног. Три года назад, зимой, за милю от деревни она наткнулась на жалкий, скулящий комочек и, увидев, что щенок увязался за ней, решила, что такой друг ей не повредит. Теперь это был крупный пес неопределенной породы.

В крошечном холле с маленькими окошками царил полумрак, и, открыв дверь, Черри, ослепленная ярким солнечным светом, сощурилась, чтобы разглядеть своего посетителя. Это была не клиентка, которую она ожидала, а совершенно незнакомый мужчина.

Девушка инстинктивно схватила Лестера за ошейник, – так она чувствовала себя спокойнее. Собака предупреждающе зарычала, готовясь защитить хозяйку.

– Мисс Ливси?

Голос гостя звучал внушительно и производил солидное впечатление, так же как и его крупная фигура. Чарити невольно пришло в голову, что он не из тех, кто может терпеливо ждать. Она кивнула, и мужчина шагнул вперед.

– Могу я с вами переговорить?

В этом вежливом вопросе явственно слышалась уверенность в ее согласии. Черри отступила в темноту узкого холла. Гость, пригнув голову, последовал за ней.

Все дверные проемы в доме были низкими, но миниатюрная хозяйка этого никогда не замечала. Однако пребывание в Уайн-коттедже такого высокого широкоплечего господина, как этот, могло стать проблематичным.

Чарити на мгновение представила себе дверные рамы главного здания усадьбы, ведущие в элегантно обставленные комнаты. Их расписывал известный художник, и все они отличались одна от другой.

В скромном обиталище Черри не было роскоши Мэйн-хауза, но ей здесь было гораздо уютнее.

Девушке не оставалось ничего другого, как пригласить гостя в хорошенькую гостиную справа от входной двери. Теплые солнечные лучи поблескивали на окнах скромно, но со вкусом обставленной комнаты. Чарити сама декорировала это помещение. Она любовно натерла балки воском и выкрасила оштукатуренные стены известкой цвета охры. Теплые тона сразу же придали комнате обжитой вид.

Мне многое удалось сделать за время пребывания в Уайн-коттедже, подумала девушка, печально взглянув на свои коротко остриженные ногти. Пять лет назад она понятия не имела о том, что штукатурку вместо современной краски покрывают известкой, и даже не предполагала, что может справиться с такой работой.

Незнакомец вошел в комнату, и Черри заметила, что он разглядывает ее антикварные вещи: бюст художника, который она любовно отполировала воском, два заново обитых старинных стула и маленькое бюро. Он изучал обстановку, а она внимательно наблюдала за ним.

Это был мужчина, который привык играть только по своим правилам, раздавая команды и требуя их немедленного выполнения. И, хотя в его посверкивающем взгляде, обращенном к Чарити, не было ничего похожего на желание, он чем-то неуловимо притягивал ее.

Она молча стояла перед ним – хрупкая, тоненькая, с небрежно подколотыми белокурыми волосами, без следа макияжа на лице.

Шесть лет назад Черри и представить не могла, что будет общаться с мужчиной, не приведя себя полностью в порядок. Она всегда придавала очень большое значение своей внешности. Но теперь ей редко доводилось сталкиваться с представителями противоположного пола, и она всегда радовалась, избавившись от их присутствия. Слишком трудно было забыть печальный опыт прошлого.

Заметив, что гость пристально смотрит на нее, Чарити вдруг ни с того ни с сего покраснела. На его губах мелькнула улыбка, и темно-зеленые глаза девушки потемнели от гнева. Итак, он находит ее смешной, не так ли? Даже не предложив ему сесть, она поинтересовалась:

– Чем могу быть полезна, мистер…

– Сондерс, Берт Сондерс, – представился он. – Ваш адвокат должен был связаться с вами…

И тут она все вспомнила. Конечно, этот человек явился сюда вовсе не затем, чтобы купить у нее сухие цветы или травы. Одного взгляда на его дорогой светло-серый костюм было достаточно, чтобы понять это.

Черри получила его письмо около двух недель назад и собиралась сразу же написать ответ, но так и не нашла времени сделать это.

– А, так вы новый владелец Мэйн-хауза? – протянула она.

– Да, вы, очевидно, прочитали мое послание?

– Так вы собираетесь купить мои дом и землю?

– Да, мне нужно помещение для домоправительницы. В моем доме есть свободные комнаты, но я предпочитаю жить один. Этот коттедж был бы идеальным местом для нее. Я готов заплатить вам хорошую цену.

Чарити почувствовала, как ее охватывает гнев. Он что, на самом деле думает, что может вот так вломиться в ее жилище и запугать своей мужской силой и богатством?

Пять лет назад Черри в прямом смысле слова приползла в Уайн-коттедж, как раненое животное в поисках убежища, и всю зиму страдала от сырости и сквозняков. В доме вот уже восемь лет как никто не жил, крыша прохудилась, да и все остальное требовало ремонта.

С приходом весны она начала возвращаться к жизни и, оглядевшись, увидела пыль и запустение, царящие вокруг. Не имея достаточно денег, девушка принялась за ремонт собственными руками. Ей потребовалось два года, чтобы сделать дом уютным и удобным, таким, каким он стал сейчас.

Два года она посещала вечернюю школу, чтобы усвоить различные навыки, требующиеся для ведения хозяйства, и работала так много, что засыпала, едва добравшись до постели. Теперь Уайн-коттедж был не просто домом, а частью ее самой.

Чарити неприязненно посмотрела на Берта Сондерса. Как он посмел явиться сюда с таким предложением? Считает, что богатство дает ему право получать все, что он пожелает?!

Она уже собиралась резко ответить, что ни за какие деньги на свете не откажется от Уайн-коттеджа, но тут поняла, что сама частично виновата – надо было сразу же предупредить об этом адвоката.

– Простите, – официальным тоном произнесла она, поворачиваясь к нему спиной, чтобы не показать, насколько неискренни ее извинения. – Этот дом не продается.

– Я понимаю. – По тому, каким тоном это было сказано, Черри догадалась, что Сондерс рассердился. – Ну что ж, мисс Ливси, должен предупредить вас, что я не из тех, кто привык получать отказ на свои просьбы. Все имеет свою цену, – цинично заявил он.

Девушка повернулась, чтобы возразить, и съежилась от его взгляда. Ей показалось, что он собирается добавить: «Даже вы!»

Когда-то такие слова могли показаться Черри вполне уместными, но за последние пять лет она узнала себе истинную цену, научилась уважать себя, даже гордиться собой и, что особенно важно, – обрела покой.

Все это было для Чарити ценнее всех сказочных королевских сокровищ, и все это дал ей Уайн-коттедж – убежище, где она чувствовала себя в безопасности.

Если позволить этому человеку вторгнуться в ее мир, то хрупкое душевное равновесие, которого она с таким трудом добилась, рухнет в одночасье. Черри затрепетала от страха.

Лестер почувствовал это и снова зарычал, прижав уши. Видимо, среди его предков были восточноевропейские овчарки, потому что в такие минуты он казался крайне свирепым.

Но Берт Сондерс оставался абсолютно спокойным. Он щелкнул пальцами у собаки перед носом и издал какой-то невнятный звук. Лестер вдруг жалобно заскулил и подобострастно завилял хвостом.

Чарити застыла в изумлении. Ее взгляд встретился с гневными серыми глазами Берта Сондерса. Тот сразу же отдернул сильную руку, поглаживающую голову пса, и мрачно сдвинул брови. Солнечные блики играли на его волосах.

Берт шагнул к девушке, и она ощутила аромат мужского лосьона, напоминающий запах лаванды и ее любимых трав.

– Не надо так сильно волноваться, – сказал он холодно и, как ей показалось, с издевкой. – Моей целью было не лишать вас благосостояния, а, наоборот, помочь приумножить его.

Он произнес это с таким цинизмом, что Чарити поняла: этот человек считает ее бурную реакцию неуместной и смешной.

Кровь бросилась ей в лицо. Какой же дурой выглядит она в его глазах! Чувство гнева захлестнуло ее, подавив голос рассудка, и, взяв Лестера за ошейник, она упрямо повторила:

– Я никогда не продам дом… Никогда! Будьте любезны уйти.

Чарити даже не проводила гостя до дверей, стоя, не двигаясь, до тех пор, пока он не сошел с крыльца и не направился по дорожке за ворота, к своей машине.

Когда Сондерс уже отъехал, автоматически, краешком сознания она зафиксировала, что это был дорогой новенький «даймлер».

Черри заперла входную дверь на тяжелый старинный замок и задвинула все засовы. Она была вынуждена признать, что этот разговор совершенно выбил ее из колеи.

В этот момент раздался телефонный звонок. Девушка тяжело вздохнула и пошла к аппарату. Это была Джейн Рассел. Она извинилась, что не приехала за цветами, и спросила, можно ли будет забрать заказ завтра утром.

Они договорились о встрече, и Чарити, положив трубку, вернулась назад, но не в гостиную, а в помещение, располагавшееся по левую сторону от узкого холла.

Это была светлая квадратная комната, которую когда-то использовали в качестве кухни. Черри устроила здесь рабочий кабинет – два старинных кресла, одно из которых стояло возле камина, и резной письменный стол, принадлежавший когда-то ее деду, составляли его убранство.

Под кухню она переоборудовала одну из пристроек. Наверху располагались три приличного размера спальни и небольшая ванная комната. Чарити очень комфортно чувствовала себя в Уайн-коттедже, гораздо лучше, чем где бы то ни было еще.

Поежившись, она пошла в кухню, чтобы приготовить свежего кофе. Как давно Берт Сондерс задумал все это? Руки девушки дрожали так сильно, что холодная вода выплеснулась из кувшина прямо на ноги.

Да, она слышала, что у Мэйн-хауза сменился владелец. Последние хозяева редко появлялись там. В поселке поговаривали, что здание собираются переделать под местную гостиницу, но, по-видимому, планы изменились, и дом был продан.

На имении, по мнению местных жителей, изначально лежало проклятие, потому что оно было построено на землях бывшего аббатства из камня монастырских стен, впоследствии скрытых архитектурными украшениями в георгианском стиле конца восемнадцатого века.

Лестер, поскуливая, заглядывал хозяйке в глаза, словно чувствуя ее состояние. Он следовал за ней повсюду и, когда она ему это позволяла, даже спал на краешке ее постели, хотя у него было роскошное собственное ложе на полу у дверей спальни. В присутствии этого преданного пса Чарити чувствовала себя в безопасности. Он скрашивал ее одиночество, особенно остро ощущавшееся во время бессонных ночей.

Берт Сондерс ушел, но надолго ли? Хотя он и не угрожал ей, было понятно, что это не тот человек, который с легкостью отказывается от своих целей. А ему нужны ни много ни мало, как ее дом и земля.

Черри понимала, почему Сондерс добивается этого. Когда-то Уайн-коттедж и прилегающий к нему кусочек земли были частью поместья, но затем их передали в пожизненное пользование главному садовнику, с условием, что после его смерти они снова войдут в состав имения.

Вдоль прямой и длинной аллеи, ведущей к Мэйн-хаузу, с одной стороны были высажены роскошные липы, но с другой, нарушая симметрию, лежало поле, усаженное цветами, на краю которого росли кусты боярышника. А Уайн-коттедж прерывал длинную изящную линию кирпичной стены, огораживающей главное здание.

Совершенно ясно, зачем Берту Сондерсу понадобился дом Чарити. Он хочет разрушить его.

И не ему первому это пришло в голову. Прошлым летом здесь побывал преуспевающий подрядчик, глава строительной фирмы из ближайшего города. Этот человек, сам сколотивший свой капитал, обладал упрямым и предприимчивым характером. Проезжая по деревне, он сразу увидел, насколько перспективен дом с участком земли, расположенный в тихом сельском уголке недалеко от города. Как же этот тип разозлился, когда получил у Черри от ворот поворот!..

Если бы не суббота, можно было бы связаться с поверенным и попросить его уведомить Берта Сондерса о ее окончательном отказе продать дом и землю. Черт, если бы она не была так занята, то вовремя сделала бы это сама.

Весной Чарити посадила столько растений, что ей пришлось нанять в помощь дюжину ребятишек из деревни. И теперь ее поля пестрели цветами, которые надо было собирать и сушить. А на чердаке над конюшней висели уже собранные весенние и ранние летние цветы.

Кто бы мог подумать, что она станет деловой женщиной и у нее будет, пусть скромный, но собственный бизнес. Раньше Чарити занималась цветами для своего удовольствия. Потом кто-то из друзей попросил составить букет в подарок, и о ее способностях заговорили. Открыв в себе талант к аранжировке сухих цветов, Черри решилась превратить это хобби в полноценный бизнес!

Когда в десяти милях от Уайн-коттеджа открылись новые гостиница и клуб, их молодые хозяева приехали к ней, чтобы купить сухие букеты, и, увидев роскошный сад, попросили продать им некоторые растения. Ее бизнес начал разрастаться, и теперь она снабжала цветами все местные рестораны.

Чарити нравилась ее работа, и она чувствовала себя вполне счастливой, хотя близкие подруги и сетовали на отсутствие в ее жизни мужчины. Они, конечно, знали о том, что ей пришлось пережить, – в таком маленьком поселке трудно что-либо утаить, – но тактично не вспоминали о прошлом, и Черри догадывалась, что наиболее романтичные из них считают ее скрытность и замкнутость следствием горя.

Горе… Если бы они только знали…

2

Чарити провела один из самих длинных летних вечеров в веренице бесконечных дел.

Было почти десять часов, когда она наконец освободилась и, свистнув Лестера, открыла калитку, ведущую на дорогу к полю. Пес весело помчался по узким тропинкам между грядками цветов. Когда его хозяйка останавливалась, чтобы проверить некоторые растения или понюхать их, он садился и поджидал ее. Умный зверь прекрасно знал, что, когда инспекция будет окончена, он получит свободу и сможет вволю набегаться вдоль хозяйского поля.

Вечер – самое приятное время дня, подумала Чарити, любуясь разноцветными головками дельфиниума, полыхающими на фоне темнеющего неба. Вечер, да еще, пожалуй, раннее утро сразу после рассвета, когда еще роса лежит на траве и можно чувствовать себя хозяйкой вселенной. Ей нравились чистота и первозданность этого мира, в котором были только она и Лестер.

Закончив осмотр, девушка взошла на пригорок, и перед ней открылся вид на Мэйн-хауз. Его окна были освещены. Значит, новый владелец уже поселился в доме.

Что он сейчас делает? Наверное, читает в тишине библиотеки, или ужинает в элегантной, оформленной в малиновых тонах столовой, или, возможно, отдыхает в удобном кабинете, расположенном в южном крыле?

Ей стало не по себе от собственного неуемного любопытства. Раньше она никогда не задумывалась о жизни обитателей Мэйн-хауза. Может быть, потому, что они никогда не стучали в ее дверь и не требовали того, чего она не собиралась делать?

Почувствовав, что ужасно устала, Чарити повернула домой. Лестер, зная привычки хозяйки, уже поджидал ее на кухне. Она, как обычно, подогрела стакан молока и поднялась наверх, в спальню.

В понедельник утром Черри вернулась домой после очередного обхода своего поля.

Она делала это регулярно, дважды в день – летом и по утрам – осенью, когда наступал самый ответственный период в ее работе. Очень важно было выбрать подходящий момент для сбора цветов. Сегодня она поняла, что несколько запаздывает: лепестки начинали вянуть.

Чарити наливала себе кофе, когда раздался телефонный звонок.

Она удивилась, услышав в голосе своего адвоката необычные, какие-то даже виноватые нотки.

– Загляни ко мне сегодня, – сказал он ей. – Есть пара вопросов, которые нам нужно срочно обсудить.

В его поспешности было что-то подозрительное.

– Если дело касается Берта Сондерса и его предложения продать дом и землю, то меня это не интересует.

– Такие вещи нельзя обсуждать по телефону, – ответил адвокат.

Зная, как близко к сердцу он принимает ее дела, Чарити неохотно согласилась на встречу. Тот предложил вместе позавтракать, но она отклонила это приглашение, объяснив, что слишком занята и не сможет уделить ему больше получаса своего времени.

Черри не стала добавлять, что едет в город главным образом для того, чтобы сделать покупки. Жизнь в деревне имеет массу преимуществ, но там нет ни одного крупного магазина, поэтому ей приходилось раз в месяц закупать продукты в городском супермаркете.

В одиннадцать часов она усадила Лестера в старенький автомобиль, который когда-то принадлежал поместью. Она купила его три года назад, когда дела пошли в гору, и использовала для перевозки припасов.

Чарити припарковалась на небольшой площади перед супермаркетом. С четверга по субботу здесь скапливалась масса машин, но в понедельник на стоянке было полно свободных мест.

Офис адвоката располагался на верхнем этаже небольшого старинного строения в елизаветинском стиле. Когда-то на этой улице были мясные ряды, но потом ее закрыли для проезда, а в нижней части здания устроили книгохранилище. Дома здесь стояли так близко друг к другу, что из окон верхнего этажа можно было при желании высунуться и пожать руку обитателю квартиры напротив.

Все эти мысли выветрились у Чарити из головы, как только она переступила порог приемной.

Дэвид Винтен был адвокатом ее отца и его ровесником, и при виде этого крошечного тесноватого кабинета тяжелые воспоминания, как всегда, охватили девушку. Бенджамин Ливси женился довольно поздно, а через восемнадцать месяцев после свадьбы его жена родила девочку и трагически скончалась. Он один вырастил Чарити, и они были так близки, что даже теперь, через шесть лет после кончины отца, она не переставала скучать по нему.

– Моя дорогая, – радостно произнес адвокат. Он сбросил газеты со стула и смахнул с него пыль, предлагая ей сесть. – Как я рад тебя видеть!

Черри скрыла легкую улыбку, усаживаясь на предложенный стул. И как только он умудряется работать здесь, недоумевала она. Вся эта маленькая комната была завалена кипами перевязанных розовой тесемкой газет, из полуоткрытых ящиков стола торчали пухлые папки с бумагами, а на подоконнике в лучах утреннего солнца нежился, свернувшись клубочком, пушистый котенок.

– Первое, что ожидало меня сегодня утром, была встреча с Бертом Сондерсом, – сказал мистер Винтен. – Я пришел сюда в половине девятого, и он уже ждал меня.

Лицо Чарити помрачнело.

– Ничто не заставит меня переменить решение. Я не собираюсь продавать ни землю, ни Уайн-коттедж, – заявила она твердо.

– Мое дорогое дитя, подумай хорошенько. Он готов щедро заплатить. С такими деньгами…

– Я ни в чем не нуждаюсь, – отрезала Черри. – Я – хозяйка дома и земли и не хочу лишиться их. Вам известно, что это важно для моего дела, и у меня нет других намерений…

– И никаких накоплений, – с непривычной твердостью произнес адвокат. – Ты только подумай, сейчас твои дела идут хорошо, но случись ураган или засуха… Тебе нужно иметь какие-то сбережения.

– Вам незачем говорить мне это, – прервала его девушка. – Ничего подобного не случится.

– Да, дорогая, я понимаю твою привязанность к дому и деревне, но есть и другие варианты…

– Конечно, – покорно согласилась Чарити, – но почему вы не скажете то же самое Берту Сондерсу?

– Ты должна понимать, почему он так хочет заполучить твою собственность. В конце концов, Уайн-коттедж первоначально был частью всего имения, – напомнил адвокат. – Сондерса беспокоит то, что если с тобой что-нибудь случится, земля может оказаться проданной окончательно. Поэтому он настроен решительно и готов заплатить любую сумму, чтобы присоединить ее к своим владениям.

Брови Чарити изумленно приподнялись. Ничего себе заявление! Она же молодая женщина.

– Вы можете сообщить мистеру Сондерсу мой окончательный отказ продать дом и землю. Они не достанутся ни ему, ни кому бы то ни было другому, – твердо сказала она, вставая. – Простите. Я знаю, что вы заботитесь о моем будущем, но Уайн-коттедж – это и есть мое будущее. Я не продала землю тому подрядчику в прошлом году. С тех пор ничего не изменилось. Пусть мистеру Сондерсу и не по вкусу это решение, но ему придется принять его.

На лице Винтена отразились растерянность и огорчение.

– Это очень целеустремленный человек, – нахмурился он. – Он задавал мне много вопросов о тебе… и о земле…

Чарити насупилась и резко спросила:

– Что вы сказали ему?

Вид у адвоката сделался еще более несчастным. Черри поняла, что теперь Берт Сондерс был в курсе ее неприглядного прошлого. Ну и что? Конечно, он теперь плохо о ней думает, но разве ей важно его мнение?

– Если он опять обратится к вам, передайте ему, пожалуйста, мои слова, – упрямо повторила она.

– Не думаю, что он легко сдастся, – озабоченно сказал адвокат. – Люди такого типа всегда готовы идти до конца. Он сколотил свои миллионы, не имея за душой ни гроша.

Чарити заколебалась, поймав себя на том, что ей интересна любая информация об этом человеке.

– Чем же он занимается? – задумчиво спросила она.

– Вкладывает деньги в разработку современных средств связи. – Винтен сделал неясный жест рукой. – Думаю, это очень мощная компания, которая процветает благодаря новаторским идеям ее владельца.

– Сделавший сам себя миллионер, – с иронией произнесла Черри. – А теперь ему приспичило свить родовое гнездо в Мэйн-хаузе.

За ее циничными словами крылась боль, и адвокат, зная это, с симпатией посмотрел на девушку.

– Мне очень жаль, дорогая, я знаю, как все это тяжело для тебя.

Чарити нетерпеливо отмахнулась.

– Вовсе нет. Я ведь не собака на сене.

Она сознавала, что Винтену непонятна ее антипатия к Берту Сондерсу, но, к сожалению, сама не могла бы это объяснить. Черри была твердо уверена только в одном: каково бы ни было ее материальное положение, она ни за что не продаст Уайн-коттедж этому человеку.

Но почему-то, выйдя на прохладную узкую улочку, Чарити не испытала удовлетворения от того, что ей удалось настоять на своем. Напротив, ее одолевало чувство глубокой тревоги. Девушке казалось, что сейчас откуда-нибудь появится Берт Сондерс и потребует продать ее землю. От этих мыслей мурашки пробегали у нее по коже.

Сделав необходимые покупки, она вернулась к машине, где ее терпеливо дожидался Лестер. Сложив продукты в багажник, Черри уселась за руль и всю обратную дорогу ругала себя за то, что потратила слишком много времени на Берта Сондерса.

Дома она разгрузила продукты и пошла наверх, чтобы переодеться в открытую майку и джинсы. Скромный костюм, в котором она ездила в город, Чарити бережно хранила еще с тех пор, когда был жив отец.

Теперь она очень редко носила такие вещи, и сегодня оделась так только ради адвоката, старомодного человека, которого шокировал бы вид клиентки, упакованной в пару потертых джинсов и потрепанную майку. Но именно в такой одежде она чувствовала себя комфортно.

Черри наспех перекусила, взяла ножницы и отправилась собирать уже распустившиеся цветы. Это была тяжелая работа, особенно изнурительная под палящим полуденным солнцем.

В три часа пополудни Чарити устало выпрямилась, запоздало подумав о том, что надо было надеть шляпу. У нее начиналась легкая головная боль, и она подняла затекшие руки, чтобы помассировать затылок.

Лестер уже давно устроился под тенистой оградой. Черри с тоской подумала о своей прохладной кухне и лимонаде в холодильнике. Она уже хотела было дать себе передышку и пойти домой перехватить что-нибудь, когда услышала знакомый мужской голос.

Берт Сондерс перелез через ограду, разделяющую их земли, и направился к ней, осторожно маневрируя между грядками цветов.

Одетый в белоснежные джинсы и хлопчатобумажную рубашку с распахнутым воротом, оттеняющую загар, он, в отличие от нее, выглядел безукоризненно.

При виде этого человека страх пронзил девушку. Но она тут же взяла себя в руки, и, по мере того как Берт приближался, ее лицо стало приобретать непроницаемое оборонительное выражение.

Сегодня утром ему удалось многое узнать от адвоката, и Чарити казалось, что это можно прочитать в его глазах. Мысленно ругая старика Винтена за излишнюю болтливость, она холодно произнесла:

– Если вы явились снова уговаривать меня продать эту землю, то напрасно тратите свое и мое время.

Вместо того чтобы ответить на вызов, прозвучавший в ее словах, Сондерс указал на опрятные грядки трав, уютно окруженные зелеными стенами сада.

– Кто покупает у вас все это? – спросил он задумчиво.

Обезоруженная этим невинным вопросом, Чарити спокойно ответила:

– Рестораны, магазины, иногда садоводы… и вообще каждый, кто использует травы для медицинских целей.

– Вы шутите! – насмешливо воскликнул он.

– Отнюдь, – резко ответила она. – Люди лечились таким образом задолго до появления всяких так называемых лекарств.

– Да, но это абсолютно не эффективно.

Задетая этой дилетантской уверенностью, Черри испытывала непреодолимое желание поставить его на место.

– Вы ошибаетесь. Возьмите, например, спорынью…

– Спорынья… Что это? – внимательно посмотрел на нее Сондерс. В его глазах была не угроза, которую она ожидала увидеть, а, скорее, вызов.

– Спорынья – это грибки, растущие на ржи, – со знанием дела пояснила Чарити. – Помимо всего прочего, ее часто используют, чтобы избавиться от нежелательной беременности. Но, к сожалению, это растение обладает сильным побочным действием и при неграмотном применении может вызывать широкий спектр расстройств: от гангрены до помешательства. – Она заметила ужас на его лице и расхохоталась. – Его до сих пор используют как основу для весьма популярного лекарства от мигрени.

– Похоже, вы многое знаете об этом.

Девушка пожала плечами.

– Это было хобби моего отца. Я изучаю травы с детства.

– Да, – с иронией согласился он. – Ясно, что человек, сделавший свое состояние на производстве современных лекарств, интересовался травами.

Черри мгновенно пожалела о своей откровенности. Увлекшись своей излюбленной темой, она невольно дала ему возможность подставить ее. А он, нисколько не усомнившись, воспользовался этой оплошностью.

– Сегодня утром мистер Винтен рассказал мне о вашем отце, – сказал Сондерс, наблюдая за нею. – Что случилось? – внезапно спросил он, увидев, что она резко отвернулась, не желая поддерживать этот разговор.

Этот внезапный вопрос усыпил ее бдительность.

– Где? – спросила она неуверенно, оглядываясь по сторонам.

– Ваш отец умер шесть лет назад богатым человеком, – с грубоватой прямотой заявил он. – А вы, его единственный ребенок, живете в коттедже, а не в Мэйн-хаузе, который он оставил вам, и сами зарабатываете себе на жизнь. Согласитесь, это очень странно.

– Для вас, возможно, – ответила Чарити прерывающимся голосом.

Его беспардонность переходила все границы. Она уже собиралась высказать все, что думает по этому поводу, как вдруг услышала собственный голос:

– Если вы на самом деле хотите знать, мой муж проиграл Мэйн-хауз в карты, и я не сумела предотвратить это. – Черри гордо вскинула голову, ожидая увидеть жалость в глазах собеседника. Но он только холодно произнес:

– Вы, должно быть, ненавидите его за это.

– Нет, на самом деле нет. В это трудно поверить, но сейчас я чувствую себя гораздо счастливее, чем в те времена, когда была наследницей своего отца. Я росла избалованным капризным ребенком и ни в чем не знала отказа. Сейчас все не так. Например, я могу больше не опасаться людей типа Джулиана и уже больше никогда не поверю фальшивым уверениям в любви.

– Именно его или вообще мужчин? – тихо спросил Берт Сондерс.

Как он догадался о том, что ее сердце словно одеревенело, когда она узнала правду о Джулиане? Как он узнал о ее клятве: «Больше ни один мужчина не заставит меня поверить в свои чувства ко мне»?

Чарити попыталась взять себя в руки и, пожимая плечами, произнесла как можно спокойнее:

– По правде говоря, я невысокого мнения о мужчинах.

– Или о самой себе, – мягко заметил Берт Сондерс.

Она быстро повернулась к нему спиной, схватила тапочки и прижала их к груди, чтобы скрыть, как дрожат ее пальцы.

– Мистер Сондерс, вы находитесь на моей земле, и я буду очень признательна, если вы немедленно покинете ее, – безжизненно сказала она.

– Вы интересны мне, – доверительно проговорил Берт, игнорируя ее требование. – Должно потребоваться огромное напряжение воли, чтобы создать все это, – он указал на волнующееся разноцветное море цветов вокруг них, – на пустом месте. Превратить себя из беззащитного ребенка в независимую деловую женщину.

Чарити невесело улыбнулась:

– Кто же рискнет полюбить волевую женщину, особенно ту, что добилась успеха, – вы это хотели сказать?

К ее удивлению, Сондерс расхохотался.

– Вы на самом деле так думаете? – изумился он, глядя на нее. – Неужели на это есть причины? – Он протянул руку и дотронулся сначала до ее волос, потом – до лица.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю