Текст книги "Топот бессмертных"

Автор книги: Илья Тё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

С этими словами Аспирин сделал попытку довольно потянуться, но ребра тут же напомнили о себе. Ночью сталкеру полегчало, но вот резкие движения все же следовало исключить из репертуара. Уныло вернувшись в первоначальное положение, Аспирин чертыхнулся.

– Больно? Эм… таблетка?.. водка? – заговорил турист.

– Ты чё, дразнишься, что ли? – возмутился сталкер.

– Нет. Но тепе плоко, сталкер.

– Я в паряде! – огрызнулся, зыркнув, Аспирин. – Ты жрать то будешь, или чё, я зря мудохался?

Улыбнувшись, Белошапочка закивал. После скомканного завтрака Аспирин познакомил новоиспеченного напарника с незаменимой в жизни зоновского бродяги строительно-крепежной мелочью.

– Во, видишь? Шурупы, болты, гайки и прочая муйня! – Аспирин потряс в воздухе здоровым пакетом. – Их бросать, бросать!

– А!.. Шу-ру-пы, – озарился пониманием турист.

– Ну, типа того. Запоминай! Пригодятся.

Как и решил вчера, Аспирин намеревался этим утром пройти вокруг злополучной поляны, на которой секачи истребили (или частично разогнали, на что он надеялся) подопечную группу. Посчитать убитых и определиться, куда могли уйти с поляны живые. Двигаться решил не по прямой а по кругу, вернее, по широкой дуге от места ночевки к месту, где приблизительно погиб Ёжик. Ёж, конечно, был той еще гнидой, но он входил в его группу, мудака следовало как минимум похоронить, а как максимум – прострелить череп, если вдруг стал зомби. Впрочем, череп можно было прострелить и живому. Аспирин, если честно, терялся, что будет делать, если найденные им члены туристической группы проявят агрессивность. Ответы, впрочем, у него имелись. Много ответов – по несколько штук в каждой обойме, не говоря о рожках. Мнение Белошапочки по поводу возможного убийства товарищей, разумеется, Аспирина беспокоило мало.

Исполняя поисковую миссию, Аспирин шел первым, порой кидая перед собой гайки и болты. Поднимать их за собой он не мог – мешали больные ребра, так что с земли их собирал Белошапочка. До ужаса нелепый интурист прыгал за спиной сталкера как собачка, пытаясь разговаривать, что-то спрашивать, но чаще всего просто вихляясь, дергаясь вниз за гайками и, как ни странно, улыбаясь своей туповатой стеснительной улыбкой.

Наконец они нашли следы Ёжика. Белошапку ожидало очередное кошмарное потрясение. Тело Ёжика было прижато к дереву. На плечах его сидели птички, поклевывая глазки. Глазки растеклись по щекам фактически до шеи. Бывший боксер упал перед смертью на колени, до последнего прижимая к животу руки. Но это, конечно, не помогло. Кишки, разорванные секачом, валялись, вываленные на джинсы…

Сталкер глянул на это дело критическим взглядом (он видал трупы поживописней), приобнял Белошапочку за плечи и аккуратно оттащил от дохлого приятеля. Губки у гомика слегка дрожали. Ну, подумал Аспирин, дело понятное. Видать, Бельку не каждый день приходилось лицезреть мертвых корефанов. Интересно, но Ёжик не превратился в зомби. Это была еще одна особенность зоны Разлома – мертвецы в ней вставали, но избирательно. Впрочем, встать Ёжику было проблематично – уж слишком сильно его впечатало в дерево, кости и позвоночник вряд ли были целы.

После Ёжика пошли дальше. Поскольку автомат бил при ходьбе по синякам, покрывающим спину, сталкер перекинул его через руку. Пистолет на поясе тоже тянул вниз. Ну что же, подумал сталкер, некоторые вещи просто суждены. Тоже – некоторым.

– Белёк, волыну возьми. – Сталкер протянул своему спутнику «Дезерт Игл». – Отныне ты мой напарник и второй стрелок группы. Будешь прикрывать мне жо… спину и вообще. Короче, теперь ты сталкер.

– Я? Сталхер? – От удивления Белошапочка аж подпрыгнул.

– Сталкер, – поморщился Аспирин. – Да, именно ты. Выстрелить сумеешь? Ну, замечательно. Только напрасно патрон не жги, арсенальных складов под боком нету. Андерстенд?

Следующие десять минут шли молча, без разговоров. Белошапочка покорно плелся следом, вертя вновь обретенный пистолет в ладошке. Странно, но он не чувствовал себя крутым героем с большого экрана. В кине пацаны с волынами всегда вели себя уверенно, однако вооруженный пистолетом гей никакой уверенности не ощущал. И это было правильно, ведь мочилово – дело человеческое. Пушка тут ни при чем.

Аспирин, которому, естественно, было насрать на нравственные копания горе-напарника, тем временем надыбал где-то длинную палку и двигался вперед, тыкая ею перед собой. Делал шаг, переставлял палку и снова шкандыбал. Брели соответственно неспешно, зато безопасно. Неожиданно Аспирин застыл, смотря в воздух прямо перед собой. Ничего необычного перед ним не было, разве что два кривых деревца. Тем не менее проводник достал из кармана гайку и метнул перед собой, словно игровую кость.

Гайка осыпалась на землю тремя кусочками, словно распиленная турбинкой.

– Ага, – крякнул Аспирин. – Мясорубочка.

– Мясо-рубочка? – переспросил Белошапка, глядя на бренные останки распиленной гайки, тоскливо лежащие на земле.

– Не тупи. Аномалия, называемая «мясорубкой». Ты когда в Зону манатки собирал, наверняка сидел в интернете, точно? Чё гонишь тогда? Вот возьми гайку. Сюда встал. А теперь кидай в эту точку. Во-он туда.

Белёк встал перед Аспирином, переспрашивая:

– Сюта? И ничего не пудет?

– Шашлык из тебя будет, – вспомнив советский мульт, ковырнул напарника Аспирин. – Кидай, не ссы. Мясорубка по-научному – это гравитационная аномалия, изменяющая силу тяжести попавшего в нее объекта. Скачки происходят очень коротко и резко. Поле может меняться несколько раз за доли секунды. Причем не равномерно по площади аномалии. В результате человеческое тело, например, за счет собственного веса перемалывается буквально в фарш. Отсюда, понимаешь, название.

Интурист послушно бросил гайку. Пролетев по воздуху, она вдруг резко вильнула в сторону и как бы «выстрелила» из зоны аномалии вверх, мгновенно скрывшись из виду. Аспирин услышал непонятный звук, который, признаться, его сначала страшно напугал. Но тут же понял, что слышит идиотское хихиканье Белошапочки – тот радовался фокусу как ребенок. Типа, было круто. Сдержавшись от желания влепить полудурку смачную затрещину, Аспирин махнул рукой в чащу.

– Обойдем другой тропкой тады, – сказал слегка охреневший от поведения Белошапочки сталкер.

Возвращение к месту последней стоянки погибшей группы заняло по дуге минут тридцать. За это время не встретилось ни одной аномалии, что было странно. Или мутанта, что было подозрительно. Так что когда через полчаса из-за кустов раздались звуки шумной возни и злобное рычание, Аспирин почувствовал даже некоторое облегчение.

Особо распространенных четвероногих друзей человека в Зоне Три-Восемь на данный момент обитало два вида – горбатые гиены и светящиеся псы (светящиеся, разумеется, обилием лишних микрорентген). Оба любили сапиенсов необычайно. В основном, естественно, гастрономически.

Светящийся пес обычно скулил и ныл (что не мешало ему нападать), а вот горбатая гиена предпочитала рыкать. Причем совершенно по-собачьи – коротко, злобно и с этаким ярким эмоциональным придыханием, словно бы на вдохе.

Сталкер совершенно по-американски поднял вверх сжатый кулак (в спецназе Аспиринушка ни фига не служил, однако не знал, как еще показать иностранцу без слов, что надо застыть на месте), а сам, сняв трещотку с предохранителя, поперся на звук, что твой партизан на фрицев.

Как и ожидал сталкер, за невысоким кустами стайка песиков обедала. Аспирин давно догадался, что именно увидит, однако сейчас, при виде зрелища, к горлу сам собой подкатил комок. Выворачивать наизнанку Аспирина не выворачивало, но было неприятно. Кушали Малину.

Предками светящихся псов считались обычные собаки с добросердечными хозяевами-учеными. По телосложению радиоактивные псинки походили в основном на доберманов, однако без шерсти, которая покрывала поджарый торс лишь частично. В основном собачки радовали глаз коричневой голой кожей приятного говнистого оттенка, в жутких, безобразных рубцах. Окрас светящейся собаки был достаточно беден, всего две масти. Либо грязно-буро-коричневая, классическая, либо серебристо-пегая, в светлых пятнах. Таких, впрочем, на запретной территории почти не осталось, поскольку цвет был жутко палевый и их первыми выбивали люди. Вот и сейчас перед Аспирином тусовались только грязно-коричневые особи.

Радиоактивный пес сам по себе был интересен тем, что в одиночном состоянии действовал весьма осторожно и нападал лишь тогда, когда кто-то вторгался в границы его владений. Несмотря на то что стаи обычно мигрировали в поисках пищи, для многих псов был характерен оседлый образ жизни. Обнаружив места стоянок сталкеров либо постоянные тропы, такие псы селились в непосредственной близости, очевидно, понимая, что добыча придет сама. В этом случае собаки не просто праздно шатались по округе, но прятались в ямах, оврагах, кустах, поджидая путников.

Аспирин помнил, что случае нападения светящегося пса лучше рассчитывать не на оружие, а на ноги, поскольку псы бегают не слишком быстро, преследуют жертву не бесконечно, а максимум в радиусе двухсот-трехсот метров, и, если им не удается догнать добычу сразу, возвращаются в засаду.

Более интересным считалось то, что радиоактивная собака была более устойчива к воздействию электрических и гравитационных аномалий, нежели хорошо бронированный человек. Зато на термических «жарках» мгновенно превращалась в шашлык. Конечно, загнать псину в подобную аномалию было сложновато – заразы тонко чувствовали повышение температуры, но это было больше, чем ничего.

Насколько изучили четырехногий сброд, тактика нападения светящегося пса была такова: стая резко снималась с места и на коротком спринте кидалась к жертве с разных сторон, пытаясь нанести несколько укусов. После чего откатывалась назад. Затем следовала еще одна волна атаки. Затем еще одна, пока жертва не будет истощена. Каждый сталкер знал: в такой ситуации главное – не стоять на месте. Развернувшись лицом к врагу, следует упорно отстреливаться, убегать, отстреливаться снова. Собак много, они не бессмертны. Одной пули хватает на одну тварь. Впрочем, у Аспирина не было желания растягивать удовольствие на весь день. Бегать от стаи, отстреливая по одной-две псины за атаку, занятие утомительное. Поэтому Аспирин приложил автомат к плечу и не долго думая прицелился, выискивая вожака. По обыкновению, это был самый крупный монстр в стае. Словно почуяв приближающееся мочилово, собаки запоздало подняли бошки, очевидно, ощутив тепло или запах.

Палец коротко вдавил курок, выплюнув один-единственный дуплет. Патронов у Аспирина осталось мало, так что следовало экономить. Тактика нападения радиоактивных псов всегда была массовой, то бишь нападали они организованной толпой. Сталкер сделал ставку именно на это. Как только бронебойные пули снесли череп самому рослому псу, все остальные уродцы как по команде метнулись в лес. Это, собственно, и была альтернативная тактика.

Аспирин цокнул зубом со знанием дела и вылез на поляну, держа ствол нацеленным на издохшего пса. Он помнил много случаев, когда, казалось, мертвые твари Зоны вскакивали, даже изрешеченные свинцом словно решето. И жрали своих убийц. Поскольку аппетит у псинок был зверский, Аспирин старался избегать подобных эксцессов.

Но монстр не двигался. Пуля угодила выше височной доли, превратив мозг в понос. Только убедившись, что тварь мертва, сталкер склонился над ее трапезой. Вблизи скандинав Малина выглядел еще хуже, чем издалека. Да еще и отвратительно пах. Лицо драчливого туриста было лишено мяса, живот разодран, а правое бедро основательно пожевано – торчала кость. Песики, в общем, оттянулись вовсю. А челюсти у мутантов мощные.

«Надо, чтобы Белошапочка не смотрел, – мелькнула рациональная мысль, – а то еды мало, а его, блин, наверняка рвать потянет».

Но было уже поздно. Когда сталкер повернулся к лесу, Белошапка стоял на краю поляны. Подойдя поближе, интурист закрыл рот рукой. Во второй дрожал пистолет. Аспирину на миг показалось, что сейчас напарник застрелится или расплачется (он не знал, что хуже). Но иностранец лишь постоял немного и убрал потную ладошку ото рта. Молча.

Сталкер усмехнулся: ну, молодца интурист. Кость викингов все же не зря несла на себе весь оставшийся беспонтовый ливер цивилизованного человека.

– Брателло, давай свалим отсюда на хер, – осторожно начал Аспирин, поднимаясь с корточек и кладя руку на плечо Белошапке, – зачем на мясо смотреть?

Но турист скинул его ладонь…

С поляны убрались только минут через десять. Видимо, Белошапочка что-то говорил мертвому приятелю. Во всяком случае, глядел на него не отрываясь. Несмотря на запах. Несмотря на вид. И даже не пустил слезу. Удивительным было другое. Вместо того чтобы пнуть салагу под зад и согнать с поляны, сталкер Аспирин стоял за спиной охамевшего сосунка и ни слова не говорил.

«Как на привал станем, надо будет чаем отпоить, – думал Аспирин, – совсем мой турист охренел от впечатлений. Да уж, это тебе не дайвинг на Карибах».

Их проблемы, однако, еще только начинались. Спустя два часа они с Белошапочкой все же закончили свои поиски. И тогда Аспирину стало по-настоящему жутко.

По итогам пересчета и осмотра найденных тел на поляне и вокруг нее не хватало четырех девок. Интуристы-мужчины были найдены все, хоть и мертвые. Вероятно, они пытались сопротивляться. А вот четыре женщины, насколько помнил сталкер, пытались спасти себя бегством.

Очевидно, им это удалось…

Спустя еще полчаса Аспирин, озадаченный новым раскладом (он не хотел, но ожидал найти всю группу мертвой), задумчиво корябал небритый подбородок.

– Ну и куда они делись, я тебя спрашиваю? – бросил он в воздух после еще одного мысленного пересчета. – Вот прикинь. Нас было тринадцать. Здесь стоят двое живых. На поляне и вокруг нее разбросаны семеро мужских трупов, включая зарытых тобой вчера. Вопрос: куда исчезли четыре оставшиеся бабы?!

– Тейстфительно, фопрос, – мрачно согласился Белошапочка, глядя в сторону, – а может, их сошрал кто? Или есть аномалия, которая уничтошает тела пез остатка?

– Есть, конечно, – поморщился Аспирин, – и сожрать могли, согласен, за милую душу. Однако… необычно это. Если бы во время нападения вепрей рядом оказались крупные хищники или, допустим, «мясорубка» – мы бы знали. Свинюшки-убийцы почуяли бы чужака. Слышно было бы, следы остались, и вообще…

– И што тогда?

– Моя думай, убегли, – обнадеживающе изрек Аспирин. – Во всяком случае, на это остается надежда.

– И што тогда? – туповато повторил Белошапочка.

Признаться честно, Аспирин не знал, что ответить.

* * *

У дождя в Зоне всегда имелось одно хорошее качество. Он, конечно, был липкий, холодный, мерзкий, пропитанный радиацией, после него становилось сыро, стремно и луж оставалось до хера, но… было одно «но», которое сводило на нет все минусы.

Дождь считался лучшим детектором аномалий – куда там болтам и гайкам!

В данный момент Аспирин едва не улыбался, глядя на большую аномалию, обрисовавшуюся в воздухе прямо перед ним.

После тщательного обследования горемычной поляны, на которой происходило избиение туристов взбесившимися секачами, Аспирин принял единственное решение, которое мог принять в сложившейся ситуации, – лег спать.

Поскольку был день и явления большинства видов зоновской нечисти не ожидалось, Аспирин задрых, улегшись в траву точно с края полянки, в кустах. Так, чтобы не было видно со стороны, но чтобы самому обозревать полянку со всех концов. Вещи и Белошапочка остались на прежнем месте, удаленные от Аспирина парой десятков метров. В случае чего они в первую очередь привлекали к себе внимание, превращая спящего сталкера в невидимку.

Пока Саня дрых, Белошапочка чуть не сошел с ума. По прошествии же двух часов, как только сталкер открыл глаза, – принялся дерзить, вопить и кричать о необходимости поисков пропавших. Аспирин послал его в жопу и, завернувшись в три одеяла, велел Бельку тоже ложиться спать или застрелиться. Дело в том, что единственным и главным, что смутило сталкера при обследовании поляны, было отсутствие следов. Само место событий было истоптано просто ужасно, и надеяться отыскать там что бы то ни было являлось делом бессмысленным (как бы сказал Рыжняк – бессмысленным и беспощадным, ибо ползать по земле, изучая следы, было беспощадно тяжело). Но вокруг поляны земля была свежей, и следы на ней должны былисохраниться.

Но их там не было.

Аспирин нашел все – следы секачей, следы бежавшего Малины и Ёжика, следы множества зоновских животных и даже свежего дерьма, оставленного светящимися собаками. Но вот женских следов не отыскал ни хрена. Между тем кроссовки Спортсменки и башмаки Пышечки (которая единственная из группы умудрилась надеть в лесной поход не спортивную обувь, а закрытые туфли на коротком каблуке) имели характерный след. Не найти их соответственно было почти невозможно. Если бы они были!

Вывод напрашивался сам собой – спать.

То ли подсознательно, то ли как-то еще сталкер понимал, что если остаться на поляне, все решится само собой. Это во-первых. А во-вторых, у него просто не оставалось альтернативы. Раз женщины не ушли с поляны – значит, оставались на ней…

Выявленная дождем аномалия, прозрачная и безвредная на первый взгляд, находилась чуть в стороне между деревьев. При обычном состоянии окружающей среды она была не видна. Но во время дождя ее тело, искажающее ливневые потоки, стало заметным. Если, конечно, хорошенько присматриваться. А сталкер, ей-богу, присматривался хорошо.

Аномалия была диаметром около трех метров, кольцеобразной формы, объемная (толщиной «кольца» примерно сантиметров пятьдесят), располагалась вертикально, начинаясь от примятой травы (нижний край кольца) и заканчиваясь на метр выше аспириновой макушки.

Аномалия искажала пространство и очень долго стояла на месте, что уже было нехарактерно для большинства аномалий в Зоне Три-Восемь. Капли воды, падающие с неба, до земли не долетали. Капельки не изрубались в щепки, не горели и не светились, а просто исчезали в пространстве, словно попадали в другое измерение. Лишним подтверждением феномену служило то, что под «кольцом» трава оставалась сухой.

– Твою же маму! – не сдержал эмоций сталкер. – Что-то мне эта штука напоминает. Кольцо тумана, которое выпустило к нам вепрей. Размер примерно тот же. Белёк, улавливаешь смысл?

– Сашья, а што этто такое? – робко выглянул из-за плеча Белошапочка. Пришедший в себя после припадка злости, который обрушился на сталкера после отказа немедленно идти и искать пропавших бабенок, Белошапочка теперь стал вести себя культурно, снова стал смирным и не жужжал.

– Есть такое слово, юный падаван, называется – хренотень, – запросто объяснил сталкер, не державший зла на весь мир, а уж тем более на такую моль, как Белошапочка. – Термин «хренотень», о, любознательный напарник, прекрасно отображает суть этого мудацкого феномена!

– Ссуть, – повторил интурист, осознавая, что ни черта не врубился. Язык, на котором разговаривал проводник, казался слишком сложен для понимания и мог предполагать сразу несколько толкований одних и тех же слов.

Аспирин через плечо бросил взгляд на Белошапочку, догадался, что тот не врубается, потянулся к рюкзаку и достал из боковых карманов пару гаек. Вернувшись к аномалии, швырнул металлические предметы один за другим в центр кольца.

Первая гайка исчезла, словно была в какой-то момент и перестала существовать. Сталкер поочередно метнул еще пару гаек по краям, и они исчезли, так же как первая. Получалось, что ближе к границе аномалии эффект не ослабевал и проявлял себя в полной мере.

Аспирин вздохнул, почесывая лоб. Затем, присев на корточки, посмотрел вдаль, за аномалию. Она была прозрачной и позволяла просматривать пространство за ней. Легко представилось, как пять женщин, спасаясь от смерти, семенят по лесу, плутают между деревьями, забегают глубже. Попадают в аномалию и… исчезают, подобно болтам и гайкам минуту назад.

– Это, походу, портал, – многомудро заключил сталкер вслух. – Точка, так сказать, перехода.

Повязка на лице Аспирина набухла от косого дождя и очень хотела отвалиться. А ведь только утром менял, подосадовал бродяга. Сейчас, однако, стало как-то не до перевязки. Баб реально могло выкинуть неизвестно где.

– Портал? – восторженно обронил стоящий рядом Белёк. – Настоястчий портал? Неушели… Не мошет пыть!

– Да уж, согласен, муйня господня неисповедима, – справедливо согласился сталкер.

– Они… они там исчезли, та? – озарилось надеждой лицо интуриста.

– Ты девок имеешь в виду? Ну, вероятно, – пожал плечами Аспирин, не желая спешить с выводами, – хотя хрен их знает.

– Так чего мы токда ждем? Итем… итем туда скорее! – засуетился интурист, в нетерпении отплясывая на месте.

– Ты с дуба рухнул, Капитан Америка? – не двигаясь, охолонил иностранца Аспирин. – А если точка выхода в паре километров над землей или в зоне высокой радиации? Об этом думал?

Белек смотрел на сталкера блестящими, наполненными каким-то внутренним светом глазами, не допуская мысли об отступлении. Все или ничего – светилось в его сумасшедшем взгляде.

– Я снаю, где точка фыхода! – яростно прошептал он.

* * *

Лицо сталкера вытянулось, уголки губ потянулись вниз. Спрашивать ничего он не стал, просто буравил напарничка взглядом. Глазки Белошапки забегали, но, понимая, что отмазываться поздно, Капитан Америка заговорил:

– Я… я не фсе тепе расскасал.

– Ну, я понял, – выдавил Аспирин, с трудом сдерживая русский матерный.

– Мы… шли не просто так са профотником… нам… нам опьяснили, куда итем…

Аспиринушка прищурился. Как почти всякий сталкер (во всяком случае – живой), мыслил он достаточно оперативно и тупить не привык.

– Вы искали портал? – резко спросил он.

– Та.

– Конкретно этот портал?

– Та. Фернее, не софсем. Мы искали не этот портал, сталкер. Мы искали люпой портал, который нам потойтет. Этот портал – подходит!

Аспирин еще пару секунд играл в гляделки, потом усмехнулся, осознав, что Белошапочка гонит. Мытарствуя в Зоне не первый год, сталкер боялся порталов больше сифилиса. В девяноста случаев из ста пространственные коридоры вели не куда-то, а в задницу и на кладбище. Но мало того, что порталы могли закинуть куда угодно, они могли и выблевать из себя любую гадость от мохового детритофага до пещерной гидры. Соответственно слышать от желторого юнца, что он искал «тот телепорт, который ему подходит», было заявлением лживым.

– И как ты отличаешь подходящие порталы? – холодно бросил сталкер. – Я так понимаю, по запаху? Или языком лижешь?

Интурист уверенно помотал головой.

– Есть способ, сталкер!

С этими словами интурист достал из кармана обычный туристический компас и протянул его пораженному проводнику.

Аспирин чуть не сел на пятую точку. Сначала, увидев дешевый магазинный прибор, сталкер хотел вмазать идиоту по шее. Потом собрался поржать над его тупостью. Однако, взглянув в глаза Белошапочке, подавился подкатившим к горлу смешком. Интурист не тупил и не шутил.

Взяв в руки компас, Аспирин поднял бровь. Компас был на первый взгляд совершенно обыкновенным. Вот только стрелка внутри немного кривого и поцарапанного корпуса (было видно, что его вскрывали ножом) была изготовлена из камня. Обычного серо-синего булыжника, похожего на осколок щебенки. Стрелочка была очень тонкой. В первую секунду Аспирин воспринял это как дешевый прикол, потом – как элемент дизайна. И только потом, повертев компас перед собой и покружившись на месте, неожиданно понял, что каменная стрелка работает. И указывает на портал!

– Этот припор тал нашему Янсену твой трук Рышняк, – видя замешательство старшего товарища, пояснил Белошапочка. – А когта ты послал меня на поляну упрать трупы, я вытащил прибор у Янсена ис куртки. Но боялся показать тепе срасу. Тумал, ты меня упьешь.

– А сейчас? – криво усмехнулся сталкер, начиная злиться. – Сейчас я тебя не убью?

Интурист тоскливо посмотрел на автомат, висящий на плече сталкера, и неуверенно кивнул:

– Натеюсь, что нет.

Аспирин хотел ответить на матах что-нибудь забубенное, но сдержался. Ободренный таким образом иностранец снова заговорил. По-русски рассказ прозвучал бы примерно так.

* * *

Говорят, очень давно один удачливый сталкер – условно назовем его Хозяином – обнаружил в Зоне необычный хабар. Находка могла делать то, что счастливчик-сталкер назвал «эффектом Ахилла». Как известно, греческая нимфа Фетида погружала своего сына в воды реки Стикс, держа его за пятку. В результате Ахилл стал очень здоровым и сильным. Аномалия, найденная Хозяином, представляла собой так называемый пространственный карман или замкнутое само на себе пространство, то есть особую пространственную локацию, которой не существовало на реальной территории планеты Земля. По аналогии с эффектом Ахилла, Хозяин назвал локацию Стиксом, хотя, насколько было известно лично Белошапочке, Стикс Зоны не похож на реку или ручей.

Аномалия Стикс располагалась изолированно от нашего «большого» космического пространства, но соединялась с ним целой системой порталов и искажений. Попасть внутрь аномалии Стикс было возможно исключительно через портал, причем не всякий, а именно тот, который вел к ней…

Пространственный карман Стикса, как объяснили будущим интуристам, имел диаметр около десяти километров, причем во все стороны, в том числе в высоту. При этом максимальный эффект сила аномалии имела только в эпицентре – непосредственно в середине пространственного кармана.

Пространственные окна, ведущие к аномалии Стикс, по словам организаторов тура, были разбросаны по всей зоне Разлома хаотично – но преимущественно в северной части полуострова. В отличие от остальных аномалий Зоны Три-Восемь они долго оставались на месте и лишь время от времени меняли свое расположение. Это, конечно, не помогало, но и не составляло особой проблемы. Рыжняк, как внешний распорядитель тура, передал Янсену загадочный компас, который при любых обстоятельствах должен был указывать в сторону ближайшего портала к аномалии Стикс. Принцип работы компаса был совершенно не понятен и никак не объяснялся. Но это был не хабар из Зоны, не радиоактивная вещь и вообще предмет, лишенный каких-либо экстраординарных свойств. Так что после внимательного осмотра и проверки компаса счетчиком излучения сталкеру оставалось только присвистнуть – компас натурально был обычным бытовым предметом. Только стрелка его упорно показывала не на север, а на противоположный конец поляны с ближайшим пространственным переходом.

Все это Аспирина насторожило. Дальнейший рассказ Белошапочки, однако, провернул мозг круче. Компас показался сталкеру ерундой.

Воздействие Стикса, по словам организаторов тура, было просто волшебным – искупавшись в его воде, любое живое существо исцеляло раны и излечивало болезни. В каком-то смысле даже побеждало старость и смерть. Изменения организма, если Белошапочка верно излагал суть, происходили на клеточном уровне, как бы «омолаживая» органы и ткани человека. Поскольку клетка «молодела», организаторы полагали, что пациент, искупавшийся в водах Стикса, не просто излечится, но сможет прожить с этого момента еще один человеческий «век» – семьдесят или восемьдесят лет, даже если ему уже было девяносто на момент «купания». Разумеется, последний момент проверить было невозможно – во всяком случае, пока. Первые пациенты окунулись в Стикс два года назад, и, естественно, статистика по их долгоживучести свыше восьмидесяти лет просто отсутствовала. Два года, во всяком случае, прожили все. Кроме того, Стикс мог иметь и какие-то дополнительные, неизвестные организаторам тура побочные эффекты.

Но если в удивительных свойствах аномалии Стикс заключалась главная ценность путешествия за здоровьем, то его главной проблемой стал таинственный Хозяин – тот загадочный сталкер, что обнаружил аномалию первым.

Обнаружив Стикс и познакомившись с его свойствами, Хозяин остался в ней навсегда. Теоретически он обязан был активно противодействовать любым попыткам проникновения. Именно по этой причине в группу был включен Янсен – опытный наемник с великолепным послужным списком. Янсен не разбирался в особенностях Зоны, но мог прикончить любого противника – будь то сталкер или военный. Ставка, во всяком случае, делалась именно на это. При всех своих особых навыках большинство сталкеров по своей квалификации все же приближались к разведчикам и диверсантам, были «ходоками» и следопытами. Непосредственно убийству людей был не обучен ни один из них. Сталкера могли ВЫЖИВАТЬ в любых, самых ужасных условиях. Но УБИВАТЬ при любых условиях они не умели.

Организаторы тура выбрали натовского спеца Янсена (кстати, норвежца по происхождению) в качестве «силовика» и «безопасника» экспедиции еще по одной причине. В Зоне было полно сталкеров, каждый из которых теоретически мог провести группу лучше, чем это сделал бы офицер НАТО, никогда не бывавший на территории Разлома. Однако организаторам тура, насколько понял Аспирин, был необходим для такого дела зависимый человек. Янсен был более чем зависим. В предбаннике он никого не знал. По-русски говорил с акцентом. Русских вообще и русский Дальний Восток в частности он если не ненавидел, то недолюбливал и слегка презирал. Договориться ни с кем не мог. Слить другим сталкерам информацию – тоже. Но главное, Янсен был болен, а значит – полностью подконтролен. Вернуться он мог только к Рыжняку в хотель, просто потому что более в Зоне никого не знал и не доверял.

Согласно договоренности, натовец должен был пройти в Зону с группой, ориентируясь по загадочному компасу (тому самому, что продемонстрировал Белошапочка), вывести группу к ближайшему порталу, проникнуть в него и убить Хозяина аномалии. Исключительно так. Забавно, но в том, что Янсен замочит владельца Стикса, Рыжняк, судя по всему, не сомневался. Ибо в деле мочилова Янсен был матерым профессионалом, специалистом запредельного уровня, не чета каким-то немытым сталкерам. Почесав ребра, Аспирин нехотя подумал, что так оно и было – Янсен-боец разделал его, матерейшего обитателя Зоны, как пацана, забив в рукопашной играючи.

Спрашивать, зачем Рыжняку понадобился в этой экспедиции сталкер Аспирин, смысла не имело. Выводы были слишком очевидны: владелец хотеля послал старого приятеля на верную смерть. Думать о том, что Рыжий не знал о замыслах Янсена, было глупо.

* * *

Выслушав Белошапку, Аспирин некоторое время сидел молча и неподвижно, потом, скрипя ребрами, поднялся и принялся укладывать свой рюкзак.

Белошапочка подскочил.

– Кута ты, сталкер?

– А ты сам подумай, – огрызнулся Аспирин, – мозг вруби, может, и допетришь.

– Хочешь уйти?!

– Нет, блять, еще здесь переночую! – взорвался сталкер, мысленно коря себя за то, что орет фактически на подростка. – Я свою задачу выполнил, верно? Довел группу до нужного телепорта. Довел? Ну так с хера ли мне идти дальше?!