Текст книги "Сен. Книга первая. Без мата."

Автор книги: Илья Сирус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 20

{Сен}

Откинул одеяло в сторону и встал с лежака. Быстрыми движениями плечевого пояса разогнал кровь по организму.

Сегодня будет тяжелый день. Важный.

Мысли бегали как свиньи на бойне.

Дернул за веревку около лежака, снаружи зазвонил колокольчик. В ту же минуту вошел мой оруженосец.

– Мой лорд?

– Помоги мне одеться.

– Да, мой лорд.

Через пять минут я уже был облачен в свой доспех. Немного попрыгал на месте и сделал пару пробных ударов мечом, чтобы проверить, что все нормально закреплено.

– Свободен, – бросил я оруженосцу и, взяв в руки шлем, вышел из палатки.

Солнце уже стояло в зените. Вздохнул полной грудью и огляделся. Лагерь уже весь кипел. Доносилось ржание коней, удары кузнечного молота и прочие свойственные военному лагерю звуки. Оглянулся назад, оруженосец стоял за спиной.

– Где военачальники? – спросил я.

– В общей палатке.

– Я пойду туда, принеси мне еды.

– Да, мой лорд.

Быстрым шагом направился в сторону большой палатки, которая находилась метрах в ста от моей. Десяток охраны молча рассредоточился вокруг меня. Хорошие ребята, на их наличии настоял Расс, как он сказал, на всякий случай. Но я и не отбивался, не хотелось бы умереть в расцвете сил.

Вошел в палатку к военачальникам, оставив охрану снаружи. Внутри сидело пятеро. Первым был Расс, глава моей гвардии и по совместительству охраны, мой сверстник, среднего телосложения. Вторым был Дорен, старый, уже поседевший рыцарь, выполнявший роль главы пехоты. Третьим был Акос, рыцарь, по которому было не определить возраст, подвижный и гибкий, как огонек пламени. Даже сидя он постоянно двигался, как будто остановиться даже на мгновение было для него мукой. Не удивительно, что именно он руководил всеми моими лучниками, арбалетчиками и застрельщиками, а также командовал разведкой. Четвертым был Кременор, суровый, массивный рыцарь лет сорока, от которого просто веяло какой-то звериной яростью. Правда, он был немного глуповат, если не сказать, что туповат, но зато был крайне дисциплинирован, и на поле боя его ярость перевешивала такой минус, как тугодумство. Заведовал конницей. И наконец, пятым был Кохелок. Единственный не рыцарь здесь, немного полноватый и невысокий мужчина лет тридцати пяти, интендант моей маленькой армии. По статусу равен остальным в совете, хотя все были недовольны, когда я ввел Кохелока в совет. Дескать, почти гражданское лицо в военном совете. Пришлось долго объяснять, что снабжение – слишком важная вещь, чтобы ей пренебрегать, и человек, который заведует снабжением, должен входить в совет. Конечно, можно было не объяснять, но со своими лучше помягче обращаться.

– Приветствую всех, – сказал я и сел за стол.

Дождавшись ответного приветствия от всех присутствующих, продолжил:

– Как у нас обстоят дела?

Расс посмотрел на всех присутствующих, спрашивая разрешения, и кратко ответил:

– Все готово.

– Подробнее, – сказал я, – Дорен, твои люди накормлены? Амуниция у всех в порядке?

– Да, мой лорд. Два часа назад проверял лично.

– Хорошо. Как у твоих с моральным духом? Все-таки бой будет тяжелым. Очень тяжелым.

– В условиях текущей ситуации лучше быть не может. Мой лорд, с другой стороны слишком много противников.

– Не побегут?

– Нет, мой лорд.

– Хорошо, – я перевел взгляд на Акоса, – с твоими все в порядке?

– В полном, мой лорд.

– К тропам отряды отправил?

– Оба отряда еще утром выдвинулись, чтобы отдохнуть перед боем.

– Как у арбалетчиков взаимодействие с пехотой?

– Все отлажено, никто не путается, когда и куда вставать и что делать.

– Отлично, – я посмотрел на Кременора, – а что у тебя спрашивать, у твоих всегда все в порядке.

Что было абсолютной правдой. Кременор весьма жестко держал в руках конницу и набирал туда исключительно таких же, как был сам. Такие маленькие кременорчики.

– Своих отправил вместе с отрядами Акоса?

– Да, но я все равно не понимаю… – начал Кременор.

– Потом, – отрезал я.

Значит, все готово, но надо бы закончить опрашивать совет.

– Кохелок?

– Я слушаю, мой лорд, – откликнулся интендант.

– Не забудь отдать приказ, чтобы твои тыловики тоже вооружились чем-нибудь. Никто не знает, как повернется бой.

– Хорошо, мой лорд.

В этот момент вошел оруженосец с моим завтраком и выставил его передо мной.

– Все уже ели? – спросил я у совета.

– Да, мой лорд, – ответил за всех Расс, который в совете выполнял роль спикера.

– Хорошо, я пока перекушу, а вы озвучьте цифры. Сколько у нас и кого, и сколько этих падальщиков, которые по недомыслию прутся сюда.

Вытащил кинжал и начал нарезать мясо. В это время Расс начал говорить:

– С нашей стороны около тысячи тяжелых пехотинцев и около восьмисот копейщиков. Это ветераны. Также есть еще тысяча легких пехотинцев, но они новички.

– То есть просто мясо, я понимаю, – вклинился я, – продолжай.

– Есть по четыре сотни лучников и арбалетчиков, но в бою будут участвовать только двести лучников, так как другие две сотни ушли к тропам. Из конницы у нас четыреста тяжелых рыцарей, но одна сотня ушла к тропам. Еще сотня ваших гвардейцев, мой лорд. Но они, как я понял, в бою участвовать не будут.

– Мой лорд, а вы уверены, что необходимо было отсылать сотню рыцарей? – влез Кременор.

– Ладно, Кременор, я отвечу, – со вздохом сказал я, – да, это необходимо. Если по тропам пройдёт вражеская пехота и выйдет нам в тыл, то будет плохо.

– А одних лучников не хватит? Зачем отсылать еще четверть конников?

– Лучники в ближнем бою не выдержат, а коннице там есть, где разбежаться. Да и здесь она особа не нужна. Сам знаешь, что по нашему плану рыцари почти не будут участвовать в бою.

Бой должен был проходить на маленьком поле, зажатом с одной стороны отвесной горой, а с другой – непроходимым болотом. Само поле было очень узким, метров двести-триста, но зато длинным и тянулось на несколько километров. К тому же оно было весьма ровным, и конница могла взять на нем разбег. Но в нашем плане коннице было отведено второе, если не третье, место. Так как у противника было в три раза больше кавалерии, и прямое столкновение конных войск сложилось бы явно не в нашу пользу. Поэтому первую скрипку в бою должны были играть пехота со стрелками. Ситуация осложнялась тем, что непроходимые болота оказались не такими уж непроходимыми. Оказалось, что существует пару троп, по которым вполне можно провести несколько сотен пехотинцев. Конечно, коней по этим тропам не проведешь, но получить себе в спину полтысячи легких пехотинцев – приятного мало. Поэтому к каждому выходу с этих троп были посланы по сотне лучников и по полсотни конных рыцарей. На всякий случай, да и здесь от них толку мало. А там топь прекрасно простреливается, а если лучники не справятся с наплывом гостей, то с ними разберутся рыцари.

– Может, моих рыцарей спешить? И пусть сражаются пешими? – отвлек меня от мыслей Кременор.

– Нет, пусть остаются в резерве. Если враги прорвутся сквозь строй пехоты, то твои должны заткнуть прорыв.

– Хорошо, мой лорд, – без особого энтузиазма согласился военачальник конников. Все-таки для него тяжело быть в стороне от боя. Мне его было, конечно, немного жаль, но не настолько, чтобы послать его в самоубийственную атаку.

– Акос, что с той стороны? Какие последние данные? – спросил я.

– Со стороны противника: три тысячи тяжелых пехотинцев и пять тысяч легких, копейщики отсутствуют. Две сотни лучников, но они вооружены луками хуже наших. Так что их можно не брать в расчет. Из конницы: чуть меньше тысячи тяжелых рыцарей и чуть больше тысячи легких конных копейщиков.

– Итого, одиннадцать тысяч против четырех, – я усмехнулся, – фигня! Справимся.

Я закинул последний кусок мяса в рот.

– У кого-нибудь есть вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось.

– Отлично. Все помнят кто, где и что делает?

С памятью у моих военачальников оказалось тоже все в порядке.

– Отлично. Тогда готовьтесь выступать.

Военачальники вышли, а я остался размышлять.

Что бы я ни говорил, но я далеко не был уверен, что мы справимся. Тысяча тяжелых конных рыцарей – это страшная сила. Даже без учета пехоты, тысяча рыцарей может снести всю мою армию, не останавливаясь. Единственное, что мне на руку, – это узость поля боя. Его больше чем на половину можно перекрыть копейщиками. Ну а там, где не будет копейщиков, там мы оставим подарков… побольше…

Усмехнувшись своим гаденьким мыслям, я встал из-за стола и вышел наружу.

Лагерь кипел, как разворошенный муравейник. Пехота строилась по отрядам, и десятники пинками и добрыми матерными словами приводили их в надлежащий порядок. Рыцари лично проверяли подпруги коней и прочую упряжь.

Ко мне подошел Расс.

– Волнуешься? – Расс был моим ближним другом. На совете он держался как вассал с господином, но наедине всегда общался без формальностей.

– Естественно, волнуюсь. Их слишком много. Даже не смотря на всю подготовку, шансов у нас не много.

– Я уверен, что все получится, – ответил Расс и ушел проверять гвардейцев.

– Надеюсь, – пробормотал я себе под нос и начал разглядывать лагерь.

Через полчаса ко мне подошел Акос.

– Мой лорд, разведчики доложили, что враг уже близко.

– Хорошо. Иди к своим.

Я махнул рукой своему оруженосцу и, когда он подбежал, сказал:

– Пусть трубят выдвижение.

Мне подвели коня и три тысячи людей неспешно покинули лагерь. Впереди колоны шла пехота, сзади конница. Такое построение было выбрано, чтобы пехота не дышала грязевой взвесью, которая неизменно остается в воздухе после коней.

Полчаса неспешного шага и мы на месте. А там уже была развернута тысяча солдат, состоящая из тяжелой и легкой пехоты и усиленная лучниками. Оставлена эта тысяча была по причине того, чтобы сюда не сунулись разведчики врага и не нашли заготовленных подарков. К тому же не будь этой тысячи здесь, у врага могло появиться искушение проскользнуть легкой конницей через узкое поле и не дать нам занять эту позицию для боя.

Войска медленно начали занимать позиции для боя. Копейщики заняли позицию у горы и смогли перекрыть половину поля. Больше они бы не смогли перекрыть, так как их и так пришлось строить глубиной всего в четыре ряда. За ними расположилась легкая пехота для усиления. Оставшееся поле перекрыли тяжелые пехотинцы.

В пятидесяти метрах от пехоты рассредоточились лучники. А в четырехстах метрах от лучников расположился я вместе с конницей и гвардией.

Арбалетчики были аккуратно рассредоточены в третьем ряду пехоты, среди копейщиков и тяжелых пехотинцев. Их первая задача была сделать три залпа вначале боя.

Наконец, все встали на свои места.

Войско противника еще не появилось, поэтому многие пехотинцы сели на землю, чтобы лишний раз не уставать. Рыцари тоже спешились и ослабили подпруги у коней. Все военачальники подтянулись ко мне.

Прошел час. Врага все не было.

– Акос? Где враг?

– Должен быть скоро, мой лорд.

Я начинал нервничать. Я, конечно, понимаю, что мы вышли заранее. Но доводы разума не могли меня успокоить.

Прошло еще полчаса. Когда я уже в очередной раз собирался окликнуть Акоса, на горизонте показались войска противника.

– Ну, наконец-то, – пробормотал я.

– Дорен, Акос, идите, стройте своих охламонов.

Дежурные «Да, мой лорд» и двое военачальников отправились к своим войскам.

– Дорен, Акос, смотрите не вздумайте сдохнуть. Вы мне еще нужны, – доброе напутствие еще никому не мешало.

Оглянулся. Расс стоял безмятежный, как слон, а вот Кременор явно нервничал. Не по нутру ему было отсиживаться за спинами пехоты.

– Кременор, – окликнул я военачальника, – успокойся. Посмотри, какая там толпа прёт к нам. На тебя и твоих орлов хватит. Это я тебе обещаю.

А толпа действительно была знатная. Противник уже дошел на расстояние в километр и начал расставлять войска.

Как и ожидалось, вперед была выставлена тяжелая конница, за ней легкая, потом пехота и в конце лучники. Судя по всему, противник хочет закончить битву одним сильным ударом. Прорвать наше построение и потом додавить оставшуюся пехоту своей.

В принципе, неплохой план, восемьсот копейщиков против тысячи тяжелых конников ничего поделать не смогут.

Прошло пятнадцать минут, чертовски долгих минут. Войска с обеих сторон были построены. И, наконец, враг неспешно двинулся в нашу сторону.

Когда передние рыцари противника оказались в радиусе атаки наших лучников, Акос отдал приказ на свободный огонь лучников.

Как только первые стрелы достигли рыцарей, тяжелая конница противника начала ускорятся и опускать копья.

Надеюсь, наша пехота не дрогнет.

С каждым метром, конница набирала всё большую и большую скорость. За сотню метров конница уже набрала свою максимальную скорость, и в этот момент вперед вышли мои арбалетчики и открыли огонь.

Первый же залп опрокинул полсотни рыцарей, но железная лавина не останавливалась.

Арбалетчики начали судорожно натягивать рычаг, чтобы сделать еще один выстрел. Но они не успевали.

Основной кулак вражеской конницы забирал ближе к болоту, чтобы ударить в тяжелую пехоту, так как пехоту легче прорвать, чем копейщиков.

Семьдесять метров.

Шестьдесят.

Пятьдесят метров. И в этот момент первая волна конников споткнулась и упала. Кони ломали себе ноги и падали на землю.

– Как тебе наши ловушки, Расс?

– Отлично, мой лорд.

На поле в пятидесяти метрах от линии нашей пехоты заранее были выкопаны маленькие, но глубокие ямки, которые были аккуратно прикрыты дёрном.

Первая линия вражеской конницы попала в эту ловушку. В кучу из лошадиных корпусов и тел вражеских рыцарей врезалась на полном скаку все последующие линии конников противника. Образовалась куча мала. В этот момент арбалетчики дали еще один залп, а сверху на кучу падали стрелы лучников.

– Кременор, теперь ты видишь, что тебе там нечего делать, – сказал я с ухмылкой.

А на поле разворачивалась настоящая бойня. Вражеские рыцари, не имея возможности ни продвинуться вперед, ни отойти назад из-за наступающей пехоты, оказались прекрасной мишенью для моих стрелков.

Десять минут бойни, и враг лишился своего ударного кулака. Выжившие рыцари и легкие конные копейщики, сохранившие своих коней, поскакали назад, расталкивая свою пехоту.

– У вражеской пехоты, наверно, не самое лучше настроение для боя, – усмехнулся рядом Расс.

В этот момент вражеская пехота побежала на мои ряды.

– Давайте, ближе, ближе – забормотал я себе под нос, – ближе, еще чуток.

Арбалетчики били, не останавливаясь, лучники от них не отставали. Когда до столкновения оставалось метров десять, арбалетчики ушли внутрь строя и начали пробираться ближе к лучникам.

За пять метров до столкновения вражеская пехота попала в мою следующую ловушку. Перед самой линией пехоты была организована огромная ловчая яма, длинной через все поле боя и шириной в четыре метра. Не очень глубокая, меньше двух метров, но вызывающая затруднения для быстрого форсирования.

Первые ряды упали в ловушку, кто-то, конечно, успел затормозить, но задние ряды столкнули неудачников в яму. Удар вражеской пехоты логичным образом застопорился.

Вражеская пехота оказалась настойчива и упорно лезла из ямы на ряды моей пехоты.

Завязался бой с неизвестным пока исходом.

Кременор начал откровенно нервничать.

– Кременор, успокойся! – рявкнул я, – еще успеешь.

Прошло пять минут боя. Вражеская пехота не продвинулась ни на йоту, копейщики и тяжелая пехота сбрасывали их обратно.

– Мой лорд, в скором времени яма будет наполнена трупами и наши солдаты окажутся без преимущества.

– Не спеши, Расс. Видишь, арбалетчики уже выходят на позиции, – ответил я.

И действительно, в это время арбалетчики уже вышли из рядов пехоты и начали заходить в топь.

Земля из ловчей ямы была использована для того, чтобы насыпать тропинку в топи. Тропинка заходила на пятьдесят метров вглубь болота и потом резко изгибалась и на полторы сотни метров шла параллельно полю.

Арбалетчики медленно и аккуратно продвигались по этой тропинке.

Долгие пять минут мы наблюдали, как арбалетчики встают на тропинке. Наконец они встали и начали заряжаться.

– Черт! – рявкнул я, – им там неудобно заряжаться. Надо было подумать об этом.

И действительно тропинка была шириной сантиметров сорок и весьма скользкой, а при зарядке тяжелого арбалета легко по инерции сделать шаг назад и оказаться уже в топи. Но пока арбалетчики друг другу успешно помогали выбираться на сушу.

Первый залп арбалетчиков в бок вражеской пехоты превзошел все наши ожидания. Четыре сотни болтов и почти столько же трупов. Красота.

– Хорошо вдарили! – сказал Расс.

– Готовьтесь, – сказал я, забираясь на коня. Гвардейцы и рыцари начали залезать на своих коней, – скоро наш выход. Кременор, расслабься. Десяток, другой голов будут у тебя.

Время текло. Моральный дух вражеской армии падал так же стремительно, как тает лёд в пустыне.

После пятого залпа вражеский фланг около болота не выдержал и побежал.

Я вместе с рыцарями и гвардией неспешно направился к пехоте.

Наконец, побежала пехота, которая стояла со стороны горы.

– А теперь и наш выход, – плотоядно сказал я, – Дорен, Акос, вы живые?

– Да, мой лорд, – откликнулся Дорен.

– Перебрасывайте мостки, а после того, как конница переправится, можете приступить к сбору воинской добычи. И освободите раненых от их грешных жизней.

– Пленных не брать? – поинтересовался военачальник.

– Зачем они нам? – сказал я.

Пехота уже достала из под своих ног сколоченные из грубых досок мостки, которые перебросили через яму. Конница аккуратно перешла яму и с трудом протиснулась через трупы вражеских конников.

Оглянулся на своих рыцарей и крикнул:

– А теперь самое приятное! Резня бегущих! Пленных не берем!

Четыреста машин смерти ударили в спину бегущих солдат.

Ударил с оттягом по бегущему справа пехотинцу. Кровь и мозги брызнули на моего коня. Слева просвистела стрела. Близко просвистела. Вгляделся вперед.

Оказывается, вражеские лучники, видно из-за ограниченности интеллекта, не побежали. Пришпорил коня и бросился к ним, игнорируя такие заманчивые спины убегающих.

Ну, твари, недолго осталось. Вот сейчас повеселюсь. Надо будет парочку оставить в живых, чтобы пятки прижечь. Все какое-никакое развлечение.

Не удержался и снес башку еще одному бегущему солдату. Глянул налево, Расс скачет метрах в пяти, глаза тоже горят. Глянул вправо, как и следовало ожидать, Кременор не отстает.

Убью…

Еще немного осталось… метров сорок…

Тяжелая бронебойная стрела попала в бармицу и пробила горло. От удара меня отбросило на круп коня. Левой рукой схватился за древко, пытаясь вытащить стрелу. Конь, оставшийся без понуканий, сбросил скорость.

Глупо так сдохнуть… в конце выигранной битвы…

Последнее, что я увидел – развернувшийся Расс, скачущий ко мне.

{Сен}

Очнулся с криком…

Я на кровати…

Это просто сон…

Руки безостановочно щупают горло…

Боль от раны во сне была слишком реалистичной, до сих пор отголоски ходят…

«Ну и сон».

И не говори, до сих пор трясёт.

Пару раз глубоко вздохнул, чтобы успокоить нервы.

Ладно, успокоились.

Интересно, а какие потери в бою?

«Ты совсем дебил? Спятил? Тебе надо думать, почему тебе кошмары снятся, а не результаты битвы во сне подсчитывать».

Да, тут ты прав…

Идеи есть?

«Мне кажется, это как-то связано с твоим настроением, которое в последние дни нетипично для тебя».

Согласен. Выглядит логично. Но что может быть причиной этого, кроме сферы Хроноса, я не вижу.

Бросил задачу вторичным. Пусть еще книги по психологии поковыряют, может что-то найдут.

Спустился в кухню, чтобы попить воды и вышел на крылечко. Раскурил папиросу и постарался ни о чем не думать.

Папироса не подвела. Нервы успокоились, и как-то резко захотелось спать.

Решив не спорить с собственным организмом, поднялся в спальню и упал в кровать. Уснул я мгновенно и, слава всем богам, без сновидений.

Глава 21

{Сен}

– Добрый день, ученик, – сказала мне спина учителя, когда я рано утром спустился в подвал, – как спалось?

– Спасибо, учитель. Спалось, мягко говоря, плохо, снилась фигня всякая. Я, собственно, и хотел до начала занятий по этому вопросу поговорить.

– Думаешь, это связано с твоим новым настроением? – обернулся ко мне лич.

– Было бы логичным это предположить. Для меня это нехарактерно. К тому же в прошлом мне приходилось проходить обучение азам самоконтроля. И этого было бы достаточно для того, чтобы справиться с «блуждающим» настроением.

– Да? Ты об этом не рассказывал, – удивился Бератрон, – хотя это хорошо. Различные техники самоконтроля весьма положительно влияют на концентрацию мага. А на счет твоего настроения… проверил все книги, где были упоминания о побочных эффектах сферы Хроноса. Ничего похожего на твой случай не обнаружил.

Лич задумался.

– Может быть, это я такой уникальный? – спросил я.

– Не обольщайся, – одернул учитель, – за тысячелетия использования артефакта, все его побочные действия были бы исследованы. Да и Хронос – маг из тех, старых…

– Из каких? – удивился я.

– Потом расскажу, когда приступим к истории магии, – рассеянно сказал лич, – хотя… да, было бы логичным…

– Что? – спросил я.

– Ты мог подцепить ментального паразита.

– Это сильно плохо?

– А как ты думаешь? Слово паразит однозначно в себе положительного значения не несет. Только как это проверить? – Бератрон задумчиво начал ходить по комнате, что бормоча себе под нос.

– Извините учитель, а в чем проблема? Почему у меня его нельзя определить? Как-то этих паразитов находят?

– Видишь ли, ученик. Ментальный паразит, как и все остальное в мире, имеет свою ауру. Но проблема в том, что, во-первых, ментальные паразиты хорошо маскируются, а во-вторых, определить по ауре человека или любого другого существа его наличие можно, только если знать, какая у человека аура была изначально. А я этого не знаю. Остается еще один способ. Ментальные паразиты очень легко определяются, если понаблюдать за человеком телепатически. От них есть очень специфический фон. Но ты телепатически не читаешься. Вот теперь я и пытаюсь на ходу придумать еще один способ для определения.

Интересно, а почему я не читаюсь? Шиза, идеи есть?

«А самому подумать? Ради разнообразия».

Слушай… договоришься, сейчас полезу за справочником по психотерапии.

«Это давление на независимую прессу».

Эээ… стоп, это либеральная фигня откуда? Подозреваю, что справочник поможет…

«Стой, стой! Я пошутил».

То есть ты готов к конструктивному диалогу? Тогда повторю. Какие есть идеи?

«Идея в том, что ты немного не человек. Чуточку…»

Это как так? И аура у меня человеческая.

«Угу, а в голову тебе ничего не вшивали. В организме ничего постороннего нет?»

Хм… Намек понял.

– Учитель, – позвал я лича, но тут вмешалась шиза.

«Ты уверен?»

Если бы. Но выбора нет, да и причин не доверять у меня нет. Сам понимаешь, я против лича, что котёнок против волкодава.

– Да? Появились идеи?

– Да, учитель. Есть идея, как снять мою телепатическую нечитаемость.

– И как же?

– Это зависит… так скажем от моего внутреннего состояния. Стоит только мне перенастроиться, как все должно быть хорошо.

– Давай попробуем, – предложил лич, – лишним не будет.

Через мыслеинтерфейс погасил все вторичные сознания и снизил активность самого мыслеинтерфейса.

– Готово, учитель, – сказал я по окончанию всех процедур, – проверяйте.

– Сейчас, сейчас, – пробормотал Бератрон.

Шиза, ты как думаешь? Получится?

«Я откуда знаю? Я тебе маг что ли?»

Вообще-то на мага я учусь. Точнее, я собираюсь на него учиться.

«Вот и отвечай сам, а я тут за интуицию типа отвечаю».

Справочник по психотерапии.

«При низкой активности мыслеинтерфейса доступ к библиотеке не получить. Это если ты не знал».

Ничего, я запомню. Рано или поздно, но мыслеинтерфейс я включу.

«Напугал портовую шлюху голым членом…»

Ответить я не успел, так как вмешался учитель.

– Ученик? У тебя все в порядке?

– Да, все в норме, учитель. А что случилось? Как проходит телепатическое сканирование?

– Вроде бы не получилось. Ситуация, конечно, изменилась. Но сейчас мне кажется, что ты говоришь сам с собой. Как будто две личности у тебя в голове.

– Это нормально, учитель, – улыбнулся я, – у меня такая специфическая психика.

– Ну, ну, – покивал своим мыслям учитель и задумался.

«Как бы не попытался свернуть наше обучение. А то мало ли… напугали дедка».

– Я всё слышу, – сказал Бератрон.

– Хм. Учитель, а как с паразитом? – поинтересовался в ответ я.

– Паразита нет. Точно нет, – был мне ответ.

«Отлично! Врубайся обратно, а то мне дискомфортно, когда меня еще кто-то слышит».

Умный совет. Так и сделаем.

Легкая потеря ориентации, которая обычно бывает при включении вторичных сознаний, и я снова в деле. Полностью, то есть со всеми своими сознаниями.

– Опять перестал читаться, – сказал Бератрон.

– Потому что я изменил обратно внутреннее состояние.

– И что же это за такое внутреннее состояние? – поинтересовался лич.

– Я просто начинаю думать по-другому. Так скажем, более эффективно.

– Интересно, интересно, – внимательно посмотрел на меня учитель, – а почему ты раньше об этом не говорил?

– Я о многом не рассказал, у меня была достаточно бурная жизнь. Если бы я стал рассказывать всё, то рассказывал бы пару дней, – отпарировал я.

– Ладно, к этому вопросу мы еще вернемся. Как-нибудь попозже. А пока надо разобраться с тем, что с тобой происходит, – лич задумался и сказал, – кстати, расскажи свой сон. Может быть, там есть зацепка.

Я немного подумал, вспоминая сон, и начал рассказывать.

– И зачем я согласился тебя учить? – поинтересовался лич по окончанию рассказа, – от тебя столько проблем. Ты слишком много времени на себя отвлекаешь.

– Зато не так скучно, – ответил я, – к тому же вам самому интересно. Я уверен.

– Не скажу, что мне было скучно, – парировал лич, – но продолжим думать над твоей проблемой. Может, у тебя дар медиума или оракула?

– Это кто такие? Доступным языком?

– Медиум видит прошлое, оракул будущее. Как это работает, никто не знает. Есть теория о том, что магическое поле находится вне временного поля, и по его изменению оракулы и медиумы интуитивно узнают о том, что было или будет.

– Вряд ли, – я был настроен скептично, – почему раньше со мной такого не случалось?

– А ты уверен, что не случалось?

– Более чем.

– Может, что-то послужило катализатором? А до этого ты был спящим медиумом? К примеру, так?

– По мне, это звучит как бред. Слишком много если. Но вам виднее, учитель.

– Наверно, ты прав, – лич вздохнул, зачем он это делает, я так и не понял, – жаль, хорошая теория была. Ну что ж, значит, сия тайна мироздания пока останется неразгаданной. Вопросы есть какие-нибудь?

– Ага, есть несколько. Начну с простого. Зачем вы вздыхаете?

– Это психологическая привычка. Еще с того времени, когда я был полноценно живым. Ты-то должен понимать, у тебя у самого есть привычка курить, как ты их называешь, папиросы, – лич ожидающе посмотрел на меня. Поняв, что он ждет очередного вопроса, я продолжил:

– Вчера, да и сегодня тоже, вы обещали мне рассказать об истории магии. Как вы сказали, о настоящей истории магии. И еще о вашем коллеге, которого вы вроде бы назвали старым кем-то там.

– Было дело. То есть, других вопросов у тебя пока нет?

– Они некритичны, а вот история магии и её отношения с религией меня интересует больше всего.

– Раз так, то устраивайся поудобнее. Рассказ будет длинным.

Я оглянулся в поисках чего-нибудь, на чем можно посидеть, в одном из углов нашелся стул. Подтащил его к учителю, предварительно стряхнув с него пыль.

– Итак, приступим, – сказал Бератрон и начал неторопливо говорить.

Рассказ был долгим и немного путанным, но я вынес следующее. Чуть больше тысячи лет назад магия в этом мире находилась на подъеме и достигла значительных успехов. Но, к сожалению, в магическом сообществе, тогда едином, произошел идеологический раскол. Часть магов, так сказать, диссидентов, категорически настаивали на активной популяризации магии и увеличении числа молодых учеников. В то время как вторая, большая, часть, состоящая из консерваторов, настаивала на прежнем курсе, то есть на строгом отборе претендентов и вообще сохранении знаний о магии в руках меньшинства. Как и следовало ожидать, после того, как стороны не смогли мирно договориться, они перешли к более активным действиям. Что, в конечном счете, вылилось в аналог гражданской войны на всем континенте. Война длилась недолго, так как боевая магия весьма и весьма разрушительна. Новаторов-диссидентов отбросили к портовому городу Шерон, который находился на западном побережье континента Кахор. Находился, так как в ходе последнего штурма город был стерт с лица земли. Но штурм не увенчался успехом, так как большинство защищающихся магов успели сесть на корабли и, оставив группу прикрытия, уплыть на тогда еще не мифический третий материк. Маги-консерваторы очень сильно осерчали, узнав о такой подлянке от своих бывших коллег, но, недолго думая, придумали один ритуал. Смысл ритуала заключался в том, чтобы область океана, где должны были быть корабли беглецов, превратить на пару суток в местный филиал водного ада. Но так как ритуал готовился в спешке, и никто толком не удосужился нормально перепроверить теоретические выкладки, то ритуал пошел не так, векторы направления и фиксации области действия поплыли и ритуал привел к возникновению океана Бурь. Что случилось с беглецами – неизвестно, так как новый океан весьма успешно искажал магию, и воспользоваться дальним зрением не представлялось возможным. К тому же из-за неправильного ритуала, погибли 53 самых сильных высших архимага континента. Умерли они весьма неприятной смертью, так как в ходе проведения ритуала они превратились в своеобразных проводников магической энергии, и через них были прокачаны объемы, несовместимые с жизнью.

В целом война привела к упадку магического сообщества, так как многие магические знания были привязаны к магическим университетам и школам, многие из которых были разрушены в ходе войны, к тому же в ходе войны погибло слишком много рядовых членов и практически вся верхушка консерваторов. Еще одним результатом войны стало разрушение многих государств, к примеру, империя Варон развалилась на Северную и Южную империи. Кстати, они до сих пор периодически воюют с тех самых времен.

Потом лич перешел на рассказ о своём коллеге, так называемом старом пердуне, и о взаимоотношении магии и религии. Оказывается, что его коллега, имени которого он не называл, обходясь различными ласкательными словами типа имбицил, старый идиот, дегенерат и прочими, ну вот, оказывается, что его коллега был весьма древним стариком и был старым уже при магической войне. При этом неудивительно, что он обладал весьма нехилым авторитетом в магическом сообществе. И сразу после войны он предупреждал о том, что если какая-нибудь религия получит слишком большой вес, то у всех магов резко могут появиться весьма неприятные проблемы. Судя по всему, дедок убеждать умел, поэтому уже тысячу лет маги аккуратно (а иногда и не аккуратно) осаживают «зарвавшихся» жрецов. Что привело к тому, что сейчас в каждой стране существует с добрый десяток крупных жреческих культов, между которыми старательно поддерживают конкуренцию. По этой же причине маги крайне не любят, а честно говоря, откровенно ненавидят, магов-жрецов, логично видя в них угрозу собственному будущему.