Текст книги "Гордость расы"

Автор книги: Илья Новак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Он с кем-то разговаривал? Что-то было у него в руках?

«Нет. Нет? Нет-нст-нет! – чувствовалось, что киборг никак не нарадуется новым возможностям. – Он был один, к нему никто не подходил. Это все».

– Я понял, – сказал Динас разочарованно, коря себя за то, что сам очутился в той же ловушке стереотипов, в которую попал халганский оператор дронов. Тот не заметил ничего странного в том, что монитор полез за астеритами, не сняв форменную одежду… А ему трудно было представить себе, что властный халганин самого влиятельного домена Халге может посетить убогий пункт питания. Если бы не его сверхдотошность, Динас отправился бы восвояси, так и не поговорив с киборгом.

– Когда точно он ушел, ты тоже не помнишь? – на всякий случай спросил монитор, поворачиваясь к двери.

На экране после паузы всплыли какие-то буквы, но монитор заметил их лишь краем глаза, уже шагая к выходу. Манипулятор потянул его за форменную куртку.

– Да ладно, – сказал Форте. – Неважно…

Его дернули, монитор раздраженно повернулся и увидел:

«Он не уходил».

Буквы были густо-фиолетовые, Динас покопался в своей памяти и сообразил, что в стандартной максвелонитской системе это означает удивление.

Форте спросил:

– И что это значит?

Фиолетовые буквы – но уже не такие насыщенные, означавшие, что официант постепенно справляется с удивлением и начинает анализировать произошедшее, – побежали по экрану, сменяя друг друга:

«Я не смотрю за клиентами. У нас нет выбора блюд, нечего заказывать. Они появляются, я приношу порцию, потом стою здесь… – Гибкий манипулятор ткнул в панель автокухни. – Они едят, они уходят. Когда слышен звон двери, я еду к столу, собираю посуду и бросаю в утилизатор. Часто с той же едой. Я забрал тарелку халганина, когда увидел, что его нет за столом. Но теперь я подумал: ведь дверь не подавала сигнала. Он не выходил».

– Подожди, но это значит… – Монитор огляделся и заметил в дальнем углу помещения кабинку внутренней связи.

«Его там нет, – отреагировал официант. – Я убирал там. Его нет. Не понимаю этого!» – Буквы вновь налились фиолетовым.

Динас пересек помещение и заглянул в кабинку. Экран, универсальная панель, откидное сиденье у стены… Он прикрыл дверь, похлопал по стене ладонью…

Киборг увидел, как сорвиголова пробежал мимо него и выскочил наружу. Он высветил на своем экране, все еще забавляясь новыми возможностями:

«ПОМОЛИМСЯ, ДРУЖОК, ОБ ИЗБЕЖАНИИ

УЧАСТИЯ В ИХ РОКОВОМ СВИДАНИИ!»

Снаружи Динас Форте еще раз внимательно осмотрел пространство перед пунктом питания, выходы кольцевого периметра слева и справа от себя, глухую стену…

Он, по сути дела, стоял на стене Шлема но условности гравитационных векторов превращали эту стену в пол, – а Перья находились слева и тянулись в сторону, хотя это еще как посмотреть… Динас зажмурился, пытаясь разобраться в хитросплетениях неевклидовой геометрии. Точка зрения очень важна. Потому что, с другой точки зрения, Перья были не слева, а под ним. Не сбоку , а внизу .

Киборг вновь проводил взглядом чудака-сорвиголову, который пробежал мимо и скрылся в кабинке связи. Динас, усевшись на откидное сиденье, взглянул на потолок, на пол и похлопал по стене, где находился экран с универсальной панелью.

За этой стеной – под этой стеной – начинались стержни.

Властный хан Виши зашел сюда. И обратно вроде бы не вышел.

Но спустя какое-то время Динас увидел его на остановке магнитного вагона.

Значит, все-таки вышел, естественно, не мог не выйти… но другим путем.

В этом была своя логика. Если бы вдруг у кого-то закралось подозрение, что халгаие, интригуя, скрывают на Плюмаже нечто запретное, в первую очередь стали бы обыскивать флора-заповедник. А что может быть более подозрительным, чем три квадратные мили зарослей и топкой почвы, где не живет никто разумный, где разумные вообще предпочитают не появляться? Обыск заповедника отнимет много сил, займет много времени, отвлечет внимание от другого… и что в результате? Комната с оператором, наверняка еще – система визуального наблюдения, раскинутая в ветвях по всему заповеднику. Но им ведь надо защищать вход в свой сектор, Виши – декларант Халге на платформе, ему положена охрана. Несколько дронов, пусть даже запрещенных конвенцией МО?.. Плевали халгане на это, вон вокруг «Эгибо» крутятся их дроны, и куда более мощные, чем те, которые наблюдали за Динасом в заповеднике, – и что с того? Конвенции для того и принимаются, чтобы сильные миров сих могли их нарушать.

Динас вышел из кабинки и невидящим взглядом уставился на официанта. Потом спросил отрешенным голосом:

– Аким, у тебя есть мечта?

На памяти киборга впервые за множество лет к нему обратились по имени. А с подобным вопросом к нему вообще никогда не обращались. Коммуникационный экран в растерянности мигнул, почти погас и вновь налился зеленым светом.

«Говорить, – высветил киборг густо-синими буквами. – Говорить вслух. Петь. Ругаться. Громко. Тихо. Шепотом. Орать. Орать на клиентов. Ради этого готов на все».

– Даже на смерть? Может быть, я смогу когда-нибудь помочь тебе, – монитор медленно вышел в наружный коридор, все еще размышляя.

Я понял тебя, властный хан Виши. Даже насаждение многоярусных лесов, которое привело к разбалансировке экосистемы, теперь можно воспринять как тонкий ход, загодя осуществленный для того, чтобы очистить заповедник от посторонних. Тот, кто заподозрит халган, решит, что еще несколько лет назад они предвидели надобность в тайнике и тогда же организовали растительный хаос. И все это будет верным, за исключением того, что на самом деле этот тайник находится в другом месте.

Интересно, подумал он.

Так что ты прячешь в Перьях, хан?

* * *

Переворачиваясь на другой бок, он старался, чтобы гнилая солома не касалась розовых ранок, усеявших бока и ноги. Руки, все еще связанные за спиной, затекли так, что Ушастый теперь не ощущал их.

Скоро в ноге начнется гангрена, решил Заан. Да и ранки станут гноиться уже к утру, реги могут сопротивляться этому дольше, а мой организм, хотя физически я куда здоровее их, не имеет нужного иммунитета.

Когда он перевернулся, взгляду открылась повозка с сидящим на ней бывшим живцом Архудой, шея которого была привязана к одному из прутов клетки короткой толстой веревкой. Позади него на дальнем конце телеги лежал атаман Гира, а вокруг на земле вповалку спали реги. Лишь трое мужчин сидели на корточках на одинаковом удалении слева, справа и впереди, спинами к повозке.

Палец ноги, почти отсеченный ударом, они обмотали куском грязной ткани, предварительно смазав его каким-то травяным настоем. Ранки тоже были смазаны – Заан ощущал неприятный, кислый дух, – но для них ткани пожалели.

Он думал, что Архуда спит, но старик вдруг пошевелился. Блестящие полубезумные глаза сначала взглянули на дзена, затем уставились в серое небо.

– Эй, живец… – очень тихо позвал Заан.

Старик лег на спину, широко раскинув руки, и прошамкал:

– Теперь живец ты.

– Но ненадолго.

– Тебе не дадут убежать, Каанца… – Из горла Архуды донесся сдавленный хрип. Покрытая бугорками и пятнами лишая безволосая грудь содрогнулась, он выгнулся и закашлялся так, что изо рта полетели брызги.

Ушастый приник лицом к деревянным прутьям, наблюдая за ним.

Когда приступ прошел, Архуда произнес слабым голосом:

– Полцикла… может быть, треть цикла… Нет, Гира убьет меня еще раньше.

– Я слышал, что в слабых таборах случается каннибализм, – произнес Заан. – Не понимаешь? Тебя съедят, живец?

Старик захихикал, тараща глаза.

– Живцов не едят. Мои внутренности – сплошной яд. Пиявок сначала засаливают, чтобы убить отраву, которая есть в них, но я слишком большой. А соль добыть трудно. Меня сбросят в топь и потом долго будут сидеть на одном месте, потому что пиявки там расплодятся.

– Где вы берете соль, живец?

– Из корней, – сказал Архуда и погрозил Ушастому немощным кулаком. – Не называй меня живцом, Каанца! Ты – живец.

Заан снисходительно покачал головой и посмотрел в узкие глаза.

– Глупости, – сказал он, стараясь, чтобы в его голосе были жалость и презрение. – Завтра днем ты вновь станешь живцом. Каанца… почему ты так называешь меня?

Его взгляд заставил старика сначала съежиться, а потом рывком подтянуть тело поближе к клетке.

– Врешь, Каанца! Ты врешь мне, а? Ну скажи, что ты врешь! – запричитал он. – О чем ты говоришь? Другие властные прилетят и заберут тебя? Но это неправда, как они смогут тебя найти? Мы ушли далеко от места, где ты упал. Хотя даже если они найдут нас, то отомстят всему табору, здесь никого не останется, а тогда мне уже будет все равно!

Заан поморщился, словно не желая слушать бессмысленный лепет, и отвернулся.

– Почему ты называешь меня Каанца? – повторил он.

– Так звали одного из Арка Вега. Ты очень похож на него. Лицо точно такое же, только ты гораздо выше. Я опять стану живцом? – Архуда заплакал, дзен услышал всхлипывания, звучащие мерзко и жалко, потому что издавал их медленно умирающий, беззубый, вечно голодный, грязный старик. Но Ушастый не пошевелился, продолжая смотреть вверх сквозь прутья.

Архуда приник к клетке и протянул руки, теребя Ушастого за волосы, до которых смог дотянуться дрожащими пальцами.

– Скажи, что соврал, властный. Ведь ты соврал, да?

– Нет, я не вру, – возразил дзен.

– Ты не убежишь отсюда.

– Я и не рассчитываю убежать. Но я вскоре умру. Очень быстро все это убьет меня, и тогда у них не останется выбора, ты опять станешь живцом.

Вновь раздалось полубессвязное шамканье:

– Почему ты должен умереть? Я жил так долгие циклы, и я жив до сих пор.

– Ты местный. Твой организм знает все эти болезни и способен долго сопротивляться им. А я вообще не привык болеть. Ни разу ничем не болел, разве что в детстве. Прививки и вакцины сделали меня здоровым там, в космосе, но от местных болезней я скончаюсь очень быстро. Архуда, ты вспомнишь мои слова очень скоро, когда увидишь, как мое тело бросают в топь… но не привязанное веревкой.

За спиной вцепившегося в прутья старика атаман Гира, не просыпаясь, перевернулся на другой бок.

– Не веришь? – спросил Заан. – Тогда ответь, почему они все же привязали тебя к клетке?

– Они знают, что я не дам тебе убежать.

– Но ты мог бы охранять меня и непривязанный. Они боятся, что ты убежишь еще до того, как я умру.

– Нет, ты не умрешь! – запротестовал Архуда, слабо тряся прутья. – Не умрешь, не должен! Не должен умереть! Как же быть? – стал причитать он. – Как сделать, чтобы ты остался жив?

– Вылечи меня, – сказал Ушастый.

– Я не могу вылечить тебя, Каанца. Потом, когда все проснутся, я попрошу, чтобы укусы пиявок тоже замотали.

– Будет поздно. Уже сейчас поздно. Эти ваши мази, они ведь предназначены для ваших организмов. На меня они не действуют. Но есть другое средство.

– Какое? – Морщинистое лицо, все в розовых пятнах лишая, прижалось к прутьям. Узкие блестящие глаза были полны слез и страха.

– В моем рюкзаке есть паук-лекарь. Дай мне его, чтобы… – Ушастый замолчал, видя, что старик не понимает его. Он пояснил: – В моей котомке лежит одна вещь, которую ты должен дать мне. Она вылечит меня и…

Старик перебил, быстро оглядываясь на спящего Гира:

– Нет-нет, там много непонятных вещей. Ты сможешь убежать.

– Это всего лишь паук. Здесь ведь есть пауки?.. – Старик быстро закивал, и дзен продолжил: – Это тоже паук, только он большой, размером с ладонь, и неживой. Внутри него есть лекарства, которые он уколет мне. Тогда я выздоровею. Я не хочу умирать.

Старик вновь оглянулся на Гира и мелко затряс головой:

– Врешь, снова врешь. Зачем тебе выздоравливать? Такая жизнь для тебя хуже, чем смерть. Этот паук, наверное, убьет тебя. Вот чего ты хочешь!

– Я не хочу умирать, – раздельно повторил Заан. – Ты не знаешь силы тех, на кого я работаю. Неважно, как далеко ушел табор от места моего падения. Они все равно найдут меня, где бы я ни был на поверхности планеты. Единственное, чего я боюсь, так это того, что для меня уже будет поздно. Но всем вам – и тебе, живец, будет лучше, если они найдут меня живого. Потому что тогда они не тронут вас. А иначе… вы умрете мучительной смертью, потому что они захотят отомстить. Ты понял меня, старик?.. – Заан говорил, размышляя при этом, есть ли хоть доля правды в его словах.

Слишком много разных сил сосредоточено сейчас вокруг Регостана, все они следят друг за другом, каждый подозревает всех остальных, и потому о формировании поисковой экспедиции не может идти и речи. Каждая сторона будет подозревать другую в каком-нибудь мошенничестве. На его поиски могла отправиться разве что патрульная фаланга, но пара мурен не способна отыскать одного-единственного гуманоида, затерявшегося в болотах планеты.

Дзентанец почувствовал, как воздух превратился в горячий комок, который застыл в горле и не дает ему вздохнуть.

Он прохрипел, глядя в глаза Архуды;

– Найди паука… – и потом широко раскрыл рот.

В ноздрях защекотало, он наморщил нос, без всяких эмоций наблюдая за новым цветом, постепенно наполнявшим клетку. На дно ее легли густые, почти черные тени от прутьев. Дзен поднял голову.

Вверху тучи медленно расходились, обнажая глубокую синеву неба, они клубились, постепенно опускаясь вниз и растворяясь. Что-то захлюпало слева от него, Заан посмотрел и увидел, что над поверхностью топи, возле которой остановился табор, поднялась голова. Она была гладкая, блестящая и иссиня-черная, вместо глаз угадывались два тёмных провала, а рот заменял короткий хоботок, в котором то сжимались, то разжимались мясистые розовые полости. Заан перевел вопросительный взгляд на живца и увидел, что старик что-то говорит ему, одновременно копаясь в рюкзаке, – для этого Архуде пришлось перегнуться через Гира, который все еще не просыпался или делал вид, что спит.

Облака исчезали, синий свет густел, столбы его падали сверху, постепенно сливаясь в один поток света. Все вокруг стало синим, трава, чахлые заросли, кроны карликовых деревьев и фигуры встающих кочевников напитались этим цветом. Ушастый понял, что все в таборе уже проснулись и стоят, глядя вверх. Черное существо в болоте оказалось безруким и безногим, лишь лоснящаяся туша, тощая, покрытая обвисшими складками шкуры. Оно, извиваясь, выползло из топи и приникло хоботком к ноге рега-подростка. Тот, продолжая глядеть на небо, погладил безглазую голову, не обращая внимания на кровь, что потекла по его ноге.

Королева пиявок стала медленно увеличиваться, ее кожа разглаживалась, туго обтягивая напухающую от крови плоть. В телеге проснулся Гира. Он не набросился на Архуду, уже доставшего из рюкзака паука-лекаря, а, шевеля губами, уставился вверх, на синеющее небо. Живец тем временем подполз к клетке, и тут земля вокруг повозки бесшумно провалилась вниз.

Повозка сильно накренилась, атаман и старик покатились с нее. Клетка дрогнула, прутья рассыпались во все стороны. Ушастый, теперь уже не связанный веревками, поднялся на колени и увидел, что атаман провалился в темную бездну. Из бездны торчала конусовидная гора, на вершине которой теперь находился дзеытанец. Архуда повис, одной рукой вцепившись в край повозки, а другой удерживая паука. На дне бездны видны были лишь серые клубы тумана, они перекатывались, словно водяные валы, синий цвет обнажившегося неба постепенно напитывал их. Ушастый поманил старика, тот начал подтягиваться, немощные мускулы его рук напряглись, и тут возле повозки показалась королева пиявок. Мясистая розовая воронка вытянулась из ее хоботка и приникла к колену Архуды, уже почти взобравшегося на телегу. Заан шагнул к нему, пытаясь дотянуться до паука, но королева пиявок уже втягивала живца в себя, медленно поглощая тело. Сначала ноги, затем торс и грудь старика исчезли в невероятно расширившемся хоботке. Ушастый видел лишь запрокинутую голову, сморщенное лицо и поднятую руку Архуды. Рука сжимала тельце паука с бахромой покрытых присосками ножек. Старик исчезал в пиявке, а Ушастый тянулся изо всех сил. Его пальцы уже почти касались круглой пластиковой крышечки, под которой находились емкости с лекарствами и микросхема анализатора. В носу защекотало, он сморщился и заморгал.

– Что с тобой? – произнес Архуда, сквозь прутья решетки протягивая ему паука-лекаря.

Ушастый, выгнувшись, осторожно сжал металлическое тельце зубами. Пальцы старика разжались, дзен перекатился на спину, нагнул голову и разжал зубы, опуская паука себе на грудь.

– У тебя было такое лицо… – прошамкал живец. – Словно ты умер.

– Галлюцинации… – ответил дзен, в то время как паук закопошился на его груди. – Вы забрали мои носовые фильтры… – Он попытался расслабиться, чувствуя, как сенсоры под брюхом паука щекочут кожу. – Не очень-то и страшно. Я думал, будет хуже…

Заан ощутил короткий болезненный укол, затем холод, медленно распространявшийся от груди. Паук опустился к паху и сделал еще один укол. Затем стал перемещаться зигзагами, от одной ранки к другой, оставляя позади себя аккуратные нашлепки бактерицидных липучек.

– Он лечит тебя? – спросил Архуда.

Дождавшись, когда паук достигнет ребер, Ушастый осторожно перевернулся на бок, так, чтобы паук мог добраться до его спины и рук.

– Да, он лечит меня, – подтвердил дзен.

– И теперь ты будешь жить?

– Молчи! – приказал Заан, увидев, как за спиной живца атаман Гира пошевелился во сне.

Архуда испуганно замер, тараща глаза. Ушастый теперь видел, что в этих глазах нет зрачков и белков, что это лишь два кровавых сгустка и из угла одного сползает по щеке красная слеза. Паук уже перебрался на спину дзена и остановился там Заан точно знал, что эта модификация механического лекаря снабжена парой тонких лезвий, которые могли действовать наподобие ножниц. Ими паук по мере надобности взрезал одежду над обнаруженными анализатором ранами и способен был проводить простейшие хирургические операции.

«Проверь их, – беззвучно шептал Ушастый. – Посмотри, они затекли. Ты должен понять, что мешает крови циркулировать. Должен установить причину и справиться с ней…»

Левый глаз Архуды широко раскрылся, в густом кровяном желе что-то шевельнулось, и наружу показалась подрагивающая голова пиявки. Она выползала из глаза, но старик не замечал этого.

На спине Заана паук пошевелился и стал сползать к ягодицам.

«Не туда! – взмолился дзен, переворачиваясь на живот. – Не туда, нет! Займись руками, там пережаты вены, скоро ткани начнут мертветь, ты же должен воспрепятствовать этому!»

Пиявка выползала наружу; по мере того как длинное черное тело обвивалось вокруг шеи старика, голова того увеличивалась, словно череп набухал от внутреннего давления.

Обезболивающее уже подействовало. Заан лежал на животе, уткнувшись подбородком в дно клетки, прислушиваясь к тому, как присоски наука щекочут ягодицы, ощущая уколы и пощипывание дезинфицирующего порошка. Все эти процедуры должны помочь ему прожить подольше, но дзен уже понял, что из его затеи ничего не вышло. Паук мог лечить онемевшие руки, но его анализатор не был рассчитан на то, чтобы устранить физические причины онемения.

Пиявка, обмотавшая шею старика, продолжала сжиматься. Череп Архуды распухал, кожа на нем. натягивалась, так что теперь стало невозможно разглядеть черты лица губы, брови, щеки все размазалось бледными полосами и пятнами, растянулось, как оболочка наполнявшегося газом воздушного шарика.

Заан начал переворачиваться на бок, так, чтобы оказаться спиной к Архуде, череп которого, не выдержав давления, разорвался.

В том плече Заана, что оказалось наверху после того, как он перевернулся, тихо щелкнул сустав. Не обращая на это внимания, дзен завороженно глядел на голову живца, раскрывшуюся лепестками. Из-под них вспухала красная пена, там копошился клубок черных тел. Спазм тошноты сжал горло Заана, он согнулся и увидел перед собой…

Прутья клетки дрогнули и чуть сместились, один на мгновение скрыл расколотую голову живца, и это был единственный намек на смену между галлюцинацией и реальностью: когда голова вновь стала видна, она уже была цела, и Заан видел узкие, полубезумные, но не залитые кровью глаза.

Ушастый лежал, не отводя взгляда, удивляясь тому, как безо всякого перехода, минуя границу, которую он мог бы выделить и осознать, начинались и заканчивались галлюцинации. Он заметил лишь то, что с началом очередного приступа пропадали все звуки, – но в момент галлюцинации это не казалось удивительным.

Хотя взгляд старика все равно был необычен. Дзен проследил за направлением этого взгляда, потому что теперь старик смотрел на…

Не может быть, решил он. Неужели?..

Страшась того, что ошибся, Заан опустил голову – и увидел свою руку, согнутую в локтевом суставе так, что кисть свесилась ко дну клетки. На запястье осталась веревка, аккуратно перерезанная в нескольких местах.

Дзен почувствовал боль от восстанавливающегося кровообращения. Паук все-таки справился с этим. Перебравшись на спину, он сразу же срезал веревки, но онемение зашло так далеко, что в тот момент Ушастый ничего не ощутил.

Несколько секунд они с живцом лежали неподвижно, каждый ожидал реакции другого. Когда Архуда справился с оцепенением и начал поворачиваться, чтобы разбудить атамана, дзен выбросил руку сквозь прутья решетки, ухватился за веревку на шее живца и дернул его к себе.

Архуда скулой ударился в прутья, петля сжала его шею, крик, готовый сорваться с губ, захлебнутся. Продолжая прижимать живца к клетке, Заан второй рукой потянулся к пауку, перебравшемуся уже на его икры. Не обращая внимания на иглу, выдернутую из кожи, он схватил паука и бросил на пол перед своим лицом, чтобы видеть металлическое тельце с пластиковой крышечкой. Старик пыхтел, слабыми пальцами вцепившись в запястье Ушастого и пытаясь вывернуться. Заан видел, как вытянутыми ногами он толкает в плечо спящего атамана, а тот во сне шевелится и рефлекторно отодвигается подальше.

Дзен ногтем подцепил крышку, щелчком сбил ее и увидел сердцевину, состоящую из микросхемы, датчика с сенсорными кружками и из множества квадратных ячеек, накрытых силиконовой пластиной. В ячейках находились лекарства. Рядом поблескивали соединенные винтом два миниатюрных зазубренных лезвия. Заан, продолжая душить живца, вцепился в лезвия и оторвал от пластин. Сжимая их большим и указательным пальцами, он полоснул лезвиями по веревочной петле, обматывающей соединение прутов, затем по другой.

Живец тихо хрипел и дергал ногами, каждый раз несильно ударяя пятками по плечу атамана Гира. Ушастый, одной рукой продолжая натягивать петлю на его шее, локтем другой ударил по прутьям и сместил их, расширив отверстие в том месте, где веревки уже были перерезаны. Он просунул в это отверстие голову, начал извиваться, плечами расширяя его и постепенно выползая наружу. Голова и шея живца оказались перед его лицом, Заан ощутил смрадный запах, дернулся, наваливаясь на старика и переползая через него.

Он смотрел на атамана, который, не открывая глаз, поднял руку и стал остервенело чесать безволосую грудь. Тело под Зааном было холодным и скользким. Дзен лежал на королеве пиявок, и хоботок, края которого были вывернуты, обнажая розовую воронку, подрагивающую, спазматично сокращавшуюся, уже почти прикасался к его животу.

Он яростно натянул петлю, захлестывающую черное тело. Хоботок выгнулся, ударяя его по животу, – и превратился в немощный кулак, покрытый сухой старческой кожей.

Живец широко раскрывал рот. Ушастый сел на его спине, одну руку отведя назад, а вторую протягивая к соническому ножу, лежавшему под боком атамана.

Возглас донесся откуда-то слева. Заан мельком глянул туда и увидел, что к телеге бежит рег, один из троих часовых, стерегущих табор.

Выпустив веревку, он перевернулся на четвереньки. Атаман Гира проснулся и схватил нож.

Лезвие ударило Заана в плечо, но Гира не успел включить сонический привод, и оно лишь прорезало кожу. Заан с такой силой оттолкнул атамана, что тот кубарем покатился с повозки и упал на землю, под ноги часовому, раскручивающему пращу.

Ушастый пригнулся, и камень просвистел над его головой. Архуда, бормоча что-то бессвязное, набросился сзади. Дзен стряхнул его, потом развернулся, схватил, поднялся во весь рост, держа легкое тело на вытянутых руках, и швырнул в регов, вспрыгивающих на телегу.

Он упал на колени, лихорадочно вытаскивая из рюкзака плазменный генератор, и на несколько мгновений прибор захватил все его внимание. Когда он поднял голову, кочевники исчезли, кроме живца Архуды. Теперь вместо них к повозке, извиваясь и приподнимая над мхом безглазые головы, со всех сторон ползли черные пиявки.

Генератор защитной плазмы разрядился, дзен выключил его. Исчез густой полог, со всех сторон накрывавший тело Заана, стихло гудение, и он, скинув с плеча лямку рюкзака, огляделся.

Место, где остановился табор, осталось далеко позади. Топей видно не было, лишь покрытая мхом земля и редкие заросли. Ушастый присел на корточки рядом с живцом, который все это время тащился за ним, не переставая причитать и плакать. Заан окинул взглядом свои руки, покрытые коркой грязи и спекшейся крови. Омерзение и ужас, вызванные тем, что он сделал, поднимались в нем по мере того, как организм адаптировался к галлюциногенному газу и видения покидали сознание дзеитанца.

– Я не хотел, – произнес он, обращаясь к Архуде. Тот лежал рядом и с суеверным страхом смотрел на руки Заана. – Не хотел такого.

Глаза старика были абсолютно безумными.

Он прошептал с благоговением:

– Ты убил их вал, Каанца. Весь табор Гира мертв.

– Мне казалось – что это пиявки! – заорал на него Ушастый, пытаясь вытереть руки о мох. – Вы сами виноваты, надо было хотя бы оставить мои носовые фильтры! Я не отдавал себе отчета в том, что делаю! – Он замахал руками перед носом старика, пытаясь подавить воспоминания, но зная, что теперь они никогда не оставят его, – как он, не способный понять, кого именно убивает, прыгал между черными телами и кромсал их включенным соником, как разлетались во все стороны ошметки плоти.

Хорошо, что он успел покинуть табор до того, как галлюцинация прекратилась. Если бы его глаза увидели эту картину прежде, чем спасительная пелена видения спала с них…

Он сгреб старика за плечи, рывком притянул к себе и тихо сказал:

– Мы должны вернуться и помочь тем, кто остался жив. Может быть, я смогу починить паука.

Это предложение вызвано у Архуды такой ужас, что старик захныкал, пытаясь отстраниться:

– Я не вернусь туда, Каанца! У тебя опять было такое лицо, словно ты умер. Поэтому ты не видел, что происходило… но ты зарезал всех! Там некого спасать, я не вернусь, лучше зарежь и меня! – Он вдруг скользнул вниз, обхватил ноги дзена и завопил: – Теперь я понял! Ты – Высший, присланный сюда из-за неба! Ты убил табор, но ты спасешь всех остальных! Я помогу тебе. Ты…

Оттолкнув его, Заан встал. Возможности изменить произошедшее не было, ему предстояло смириться с воспоминаниями… Самое плохое, что дзен даже не помнил подлинную картину: лишь то, как резал пиявок. Интересно, смог бы психокорректор его универсала справиться с подобным – не с конкретным воспоминанием, которое следовало подавить, а с галлюцинацией, камуфлировавшей это воспоминание?

– Выкопай яму… – приказал он старику и раскрыл рюкзак.

Ни медикаментов, ни лопаты, ни запаса пищи, ни компаса – ничего не осталось. Только разрядившийся генератор плазмы да сонический нож. У Заана не было даже одежды, хотя он обнаружил, что кочевники не заметили миниатюрного бинокля, спрятанного в боковом кармане рюкзака. Ушастый располосовал рюкзак на несколько широких лоскутьев и сделал из них подобие шорт. Боли он пока не ощущал, лекарства все еще действовали, по телу разливалась легкость – Заану казалось, что он сейчас способен обойти пешком всю планету. Ушастый знал, что спустя несколько часов это пройдет, и торопился, максимально используя время, оставшееся до окончания действия лекарств.

Он бросил генератор в выкопанную Архудой неглубокую яму, вдвоем они засыпали ее землей.

– Забудь это место, – сказал он старику. – Ты знаешь, в какую сторону идти, чтобы добраться до мачты?

– Небесный шест, – поправил Архуда. – Мы называем это «небесный шест». Да, я знаю. Туда… – Тонкая рука обратилась в направлении, которое, на взгляд Заана, ничем не отличалось от всех других.

– Тогда пошли, – решил Заан. – Проведешь меня, живец, и я помогу тебе выбраться с планеты.

Среди пологих возвышенностей и болотистых низин они увидели мачту радиорелейной связи. От длинного тонкого шеста тянулся металлический трос, верхняя его часть терялась в облаках. На невидимом конце троса был зафиксирован радиомаяк, конструкцией напоминавший обычный атмосферный буй, но с мощным передатчиком и сферической антенной. Он плавал в верхних слоях атмосферы Регостана, а внизу, возле мачты, из земли торчала подставка с консолью.

Сооружение окружал невысокий земляной вал, виднелись выходные каналы излучателей, над которыми поднималось вторичное свечение репрессивного поля, защищавшего мачту. Поле можно было убрать при помощи обычного звукового пароля, который следовало произнести в непосредственной близости от одного из излучателей.

Как и любой из его фаланги, Заан помнил этот пароль.

Но отключить репрессивное поле сейчас он не мог.

Вокруг мачты стояло несколько десятков повозок. К тому времени дождь накрыл окрестности теплой пеленой – низкорослые кочевники медленно двигались в ней, некоторые сидели на корточках возле повозок.

– Арка Вега… – прошептал Архуда, лежащий на земле рядом с Ушастым. – Мой родной табор. Что они делают так далеко от топей?

– Большой табор? – уточнил Заан. – Они что, все здесь?

Старик покачал головой:

– Не все, нет. Но их много. Они снялись со своего постоянного места, при моей жизни этого не случалось ни разу. Но почему?

– А ты пойди и проверь, – предложил дзен. – Сможешь подобраться к табору незамеченным? Сейчас там вряд ли кто-нибудь помнит твое лицо.

– Я смогу, – подтвердил старик, приподнимаясь на коленях и неуверенно поглядывая на Заана.

– Хочешь еще раз услышать это? Ладно. Я помогу тебе покинуть планету. В космосе есть специальные места для стариков вроде тебя. Там бесплатно кормят и поят, там ты сможешь жить без забот до самой смерти. А если нет… – Ушастый показал Архуде свою руку, с которой он так и не смог полностью стереть кровь. – С тобой произойдет то же самое, что и с табором Гира.

– Ты жесток, – сказал старик. – Но так и должно быть. Мир жесток, и ты, спаситель этого мира, тоже должен быть жесток. Я помогу тебе… – Он пополз вперед.

Ушастый подождал, когда Архуда скроется среди зарослей, затем достал бинокль.

Он устроился за кустом колючек, навел бинокль на табор и увидел стоящую в центре табора повозку, окруженную шестью вооруженными кочевниками.