Текст книги "Неизвестная война"
Автор книги: Илья Мощанский
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Вместе с тем нельзя не отметить, что наша бронетанковая техника, особенно «тридцатьчетверки», выпущенные на заводах в первой половине 1943 года, по ряду организационных и технологических причин не были приспособлены к столь длительным маршам «без наработки на отказ» и часто выходили из строя. «Бог миловал», и авиация противника, как уже говорилось, не бомбила танковые колонны, а ломающиеся машины или буксировали, или чинили «по временной схеме», чтобы они хоть как-то «доковыляли» до исходного района. В 18 тк из 187 танков, имевшихся на 22.00 8 июля, на марше остались 104 машины или 55,6 % всего парка. 29-й танковый корпус по техническим неисправностям «потерял» 13 единиц бронетанковой техники (шесть Т-34–76, 5 Т-70, один КВ, одну СУ-76) и 15 автомашин. Потери этого соединения на марше были незначительны: погиб 1 (попал под танк) и ранено 3 человека (что еще раз подтверждает: бомбежкам во время марша колонны не подвергались. – Примеч. авт.). На 17.00 11 июля в 18 тк в пути находилось 33 танка, в 29 тк – 13 боевых машин, а в 5-м гвардейском мехкорпусе – 51 (четверть всего парка). Всего из 721 бронеединицы 5 ТА (без соединений и частей усиления) отстали на марше 198 танков и САУ, или 27,5 % матчасти армии. Ясно, что в бой с подобной техникой без обслуживания, ремонта и восстановления идти было нельзя. На это требовалось несколько дней, а их-то как раз и не было. Люди также были измотаны трехдневными «маневрами», а враг неумолимо приближался.
Не обходилось и без смешного. 1062-й зенитно-артиллерийский полк 6-й зенитно-артиллерийской дивизии, оснащенный в качестве средств тяги полугусеничными машинами ЗиС-42 вместо штатных автомашин, умудрялся на марше опаздывать везде на 8–10 часов. Танки уже были на месте, а прикрывавшие их зенитчики двигались где-то позади. Точно так же задерживал (на 3 часа) продвижение 29-го танкового корпуса медленно «тащившийся» во главе колонн передовой армейский отряд. Так что реализация марша оставляла неоднозначное впечатление.
Тем не менее уроки летнего танкового сражения 1942 года пошли нашим генералам впрок – рубежи обороны были заняты в основном мотострелковыми соединениями корпусов. Танковые бригады были сохранены в качестве ударного кулака – для нанесения контрударов из глубины.
Например, сыгравший важнейшую роль в Прохоровском сражении 29-й танковый корпус на 10 июля 1943 года имел в своем составе 130 Т-34–76, 85 Т-70, один КВ, 12 СУ-122, 9 СУ-76. В район сосредоточения были подвезены две заправки ГСМ, боеприпасов – 1,5 б/к, продовольствия – 8 сутодач. Станция снабжения находилась аж в 300–350 км от расположения соединения [56]56
ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 46, лл. 4.
[Закрыть].
Общая протяженность фронта обороны 5 ТА на 10 июля составляла 60–70 км, а в глубину позиции были эшелонированы на 35–40 км. В тревожном напряжении ждали наши бойцы приближения врага.
Планирование контрудара
Прибывшие из резерва Ставки 5-ю гвардейскую общевойсковую и 5-ю гвардейскую танковую армии можно было использовать в соответствии с различными оперативно-тактическими схемами. Но советское командование, помня о годичном фиаско танковых корпусов и 5-й танковой армии в сражении в районе Воронежа, желало наконец применить мощную броневую группировку в качестве единого «таранного кулака». Оптимальная форма применения танковой армии – наступление, лишь бы местность и условия позволяли. Последний параметр внес свои коррективы – в данном конкретном случае это мог быть только контрудар. Его успешная реализация могла способствовать уничтожению одного или нескольких соединений противника, на худой конец – подорвать их наступательную мощь.
Именно этот вариант был выбран и отстаивался представителем Ставки ВГК начальником Генштаба маршалом Советского Союза А. М. Василевским. Не возражал против подобного развития событий и командующий Воронежским фронтом генералом армии М. Ф. Ватутин.
Детальное планирование контрудара (с учетом местности и текущей обстановки) началось, скорее всего, 9 июля, так как сам Василевский впоследствии писал о том, что «с вечера 9.VIII.43 г. беспрерывно нахожусь в войсках Ротмистрова и Жадова на прохоровском и южном направлениях» [57]57
Василевский А. М. Дело всей жизни. Минск, «Беларусь», 1988, с. 303.
[Закрыть]. Следовательно, общее руководство планированием контрудара легло в первую очередь на его плечи, тем более, что в организации удара 5-й танковой армии генерал-майора А. И. Лизюкова годичной давности Василевский принимал непосредственное участие. По первоначальному замыслу, 5-я гвардейская танковая армия должна была перейти в наступление с рубежа Васильевка – совхоз «Комсомолец» – Беленихино. На этом участке возможно было развернуть и одновременно ввести в бой крупные силы танков. До Обояньского шоссе им предстояло пройти всего 15–17 км, что отнюдь не было чрезмерной задачей. Вспомогательный удар навстречу танками Ротмистрова должны были нанести с запада 6-я гвардейская и 1-я танковая армии. При благоприятном стечении обстоятельств были все шансы если не окружить ударную группировку противника, то по крайней мере нанести ей тяжелые потери.
Не следует думать, что форма и место нанесения контрудара были «по определению» ошибочными, и вообще такая идея могла прийти только в головы наших полководцев. В ходе отражения советского наступления на Миусе в конце июля 1943 года германским командованием точно так же был спланирован глубокий удар корпусом войск СС в центр захваченного Южным фронтом плацдарма. Действия немцев на Миусе по сути своей представляли собой уменьшенный в масштабах контрудар Воронежского фронта. Одним словом, никто не разрабатывал новых оперативно-тактических форм боя, и решение на контрудар было обоснованным, а его форма – допустимой и по-своему логичной.
Представитель Ставки ВГК и командующий Воронежским фронтам, оценивая обстановку, сложившуюся в ходе развернувшегося сражения на вверенном им секторе обороны, сделали вывод, что, сосредоточивая усилия на прохоровском направлении, противник вводит в бой все новые наличные силы и что назревает кризис наступления врага. Решительного срыва наступления противника и разгрома его вклинившейся группировки в сложившихся условиях можно было добиться несколькими способами, самым оптимальным из которых, по мнению наших полководцев, являлся мощный контрудар войск Воронежского фронта, усиленных стратегическими резервами Ставки.
Василевский и Ватутин приняли решение начать контрудар с утра 12 июля. Предусматривалось нанесение двух ударов по сходящимся направлением на Яковлево: с северо-востока – силами 5-й гвардейской армии; с северо-запада – 6-й гвардейской и 1-й танковой армиями. 7-я гвардейская армия ударом сил в направлении на Разумное южнее Белгорода должна была содействовать выполнению основной задачи фронта. Остальным армиям Воронежского фронта было приказано обороняться на занимаемых рубежах. 2-я и 17-я воздушные армии получили задачу своими основными силами поддержать контрудар наземных войск.
Однако планомерная подготовка наступательной операции была сорвана. С утра 11 июля противник возобновил наступление и добился некоторых успехов. Ему удалось потеснить войска 1-й танковой и 6-й гвардейской армий в направлении на Обоянь, а соединения 5-й гвардейской армии и части 2-го танкового корпуса – в направлении на Прохоровку. В полосе 69-й армии противнику удалось прорвать оборону 305-й стрелковой дивизии. В результате отхода наших войск была сорвана двухдневная подготовка артиллерии по обеспечению контрудара 5-й гвардейской танковой армии. Часть нашей артиллерии была уничтожена, попав во время выхода на огневые позиции под удар танков противника, а другая часть была вынуждена отойти в новые районы. Поэтому артиллерийскую подготовку пришлось организовать заново и на «скорую руку», что в свою очередь впоследствии повлияло на ход всей операции.
Таким образом, проведение контрудара было поставлено под сомнение событиями, произошедшими в период его подготовки, то есть 10–11 июля. Усложнение обстановки на корочанском направлении заставило разделить 5-ю гвардейскую танковую армию и выдвинуть в район Корочи 5-й гвардейский механизированный корпус. Тем самым число одновременно вводимых в бой соединений уменьшилось на треть. Гораздо более неприятным событием стал прорыв немцев в районе Прохоровки и захват позиций, с которых должны были выдвигаться танки Ротмистрова. Однако отказываться от контрудара было уже поздно.
Ситуация сложилась очень оригинальная. Советское командование еще не знало, что предпримет противник, и, как врач, который не может поставить больному окончательный диагноз, постоянно «находилось у постели последнего, оценивало внешние симптомы и мерило объекту лечения температуру». Вот почему маршал Василевский не вылезал с передовой.
В доказательство своих слов автор приводит выдержки из официальных отчетов 29-го танкового корпуса, в которых достаточно подробно описывается ход событий за сутки и до начала нашего контрудара:
«11.07.43 г. с 3.00 командир корпуса с группой командиров штаба, командирами бригад, выполняя приказ командующего 5 гв. ТА, произвел рекогносцировку района: Лески, ж.д. Будка 2 км западнее Лески, Казарма, Шахово с задачей:
а) Выбора исходных позиций для корпуса.
б) Определить проходимость танков и артиллерии через ручей Сахновский Донец, через полотно ж.д. Лог Сухая Плота.
в) Пути подхода к району исходных позиций.
г) Определить возможность накапливания пехоты для атаки в Лог Сухая Плота.
д) Места КП и НП, а также ОП артиллерии».
В Шахово в 6.00 11.07.43 г. результаты рекогносцировки были доложены командующему 5 гвардейской ТА генерал-лейтенанту Ротмистрову, который после докладов командиров корпусов отдал приказ.
Выписка из боевого приказа войскам 5-й гвардейской танковой армии.
«1. Противник силами 4 танковых и одной механизированной дивизии продолжает теснить наши части в северо-восточных направлениях, пытаясь соединиться с северной группировкой орловско-курского направления.
К 11.00 11.07.43 г. передовые части противника вышли на рубеж: Кочетовка, Красный Октябрь, Васильевка, совхоз „Комсомолец“, Ивановский выселок, Ясная Поляна, Беленихино и далее на юг по линии ж.д. до Гостищево.
2. 29 тк с 366 полком МЗА, 76 полком РС, 1529 сап – задача в 3.00 12.07.43 г. атаковать противника в полосе:
справа: выс. 252, 2, лес сев. совхоза „Комсомолец“ 1 км, сев. окраина Большие Маячки, выс. 251, 2;
слева: Грушки, Сторожевое, выс. 223, 4, сев.-зап. окраина Погореловка – уничтожить противника в районе: выс. 255, 9, лес 1 км юго-вост. Х. Тетеревино, выс. 256, 2, в дальнейшем действовать на Большие Маячки, Покровка».
11.07.43 г. в 15.30 корпус начал движение на исходные позиции для атаки: совхоз «Октябрьский», выс. 245, 8, Сторожевое.
К исходу дня 11.07.43 г. противник потеснил стрелковые части армии, занял совхоз «Октябрьский», совхоз «Сталинское отделение», Сторожевое, создалась непосредственная угроза захвата Прохоровки.
В связи с занятием противником указанного рубежа корпус, не дойдя до намеченных исходных позиций, 11.07.43 г. к 22.00 занял новые исходные позиции: 0,5 км западнее и юго-западнее Прохоровки в готовности к отражению атак противника в наступлении в юго-западном направлении.
Прибывший в корпус Маршал Советского Союза Василевский приказал атаковать противника 11.07 в 21.00, но так как противник на участке корпуса и армии особой активности не проявлял, атака была отложена и назначена 12.07.43 г. на 3.00.
Части и подразделения корпуса с выходом на исходные позиции приступили к подготовке личного состава и материальной части к атаке.
12.07.43 г. в 3.00 сигнала на атаку не последовало. В 4.00 был получен приказ командующего 5 гв. ТА об изменении времени начала атаки:
«Командующему 29 тк генерал-майору т. Кириченко
1. Задача корпуса прежняя, то есть действия с 76 гмп, 1529 сап, сломить сопротивление противника на рубеже: роща 1 км севернее совхоза „Комсомолец“, уничтожить его группировку в районе Лучки, Большие Маячки, Покровка, к исходу 12.07.43 г. выйти в район Покровка, готовясь к дальнейшим действиям на юг:
2. Начало атаки. 12.07.43 г. в 8.30. Начало артподготовки с 8.00.
3. Разрешаю пользоваться радио. 12.07.43 г. с 7.00.
Командующий 5 гв. ТАгенерал-лейтенант Ротмистров.Начальник штаба 5 гв. ТА
По этим документам видно, что наше командование имело очень смутное представление о намерениях и действиях противника.
Это может показаться странным, но и германское командование не имело четкой информации о готовящемся контрударе крупными силами танков и пехоты. Разумеется, немецкие самолеты-разведчики наблюдали сосредоточение танковых частей. Однако определенных данных о том, какие силы собраны на подступах к Прохоровке, они дать не могли. Также не могло быть и речи о том, чтобы выявить нумерацию частей и соединений. В условиях плотного позиционного фронта ни о каких рейдах глубоко в советский тыл с целью захвата «языков» не могло быть и речи. Бригады корпусов Ротмистрова соблюдали строжайший режим радиомолчания, не позволяющий вычислить прибытие танков радиоразведке противника. Вероятно, на большинстве б/машин также намеренно отсутствовали тактические обозначения. Одним словом, принятые меры секретности существенно дезориентировали противника и обеспечили внезапность контрудара.
Даже вечером 11 июля командование 2-го танкового корпуса СС не догадывалось о том, что за «сюрприз» ждет его на следующий день. В донесении, подписанном начальником оперативного отдела штаба корпуса, присутствуют только общие слова о намерениях противника:
«Общее впечатление: возможно усиление противника в районе Прохоровки. Предположительно находящийся в излучине р. Псел 10-й танковый корпус представлен только 11-й мотострелковой бригадой, так как остальные три танковые бригады располагаются в районе западнее дороги Белгород – Курск.
Интенсивные перевозки в районе Обояни указывают на намерение противника остановить наступление левого соседа (47-й танковый корпус вермахта. – Примеч. авт.) в районе южнее н/п Обоянь. Удар по левому флангу корпуса еще не обозначился» [59]59
ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 51, л. 4.
[Закрыть].
Как мы видим, никаких предположений о готовящемся масштабном советском контрнаступлении штабом 2 тк СС не выдвигалось. Исходя из имеющихся на настоящее время данных, автор не может утверждать о заранее подготовленной немцами ловушке для 5-й гвардейской танковой армии. План германского командования предусматривал выход к Прохоровке и переход к обороне в ожидании возможных контратак наших сил или до подхода немецких резервов. Однако собственно 12 июля такой удар еще не ожидался (или уже не ожидался, если исходить из событий предыдущих дней). Основным действующим фактором было то, что командование 4-й танковой армии находилось в некотором замешательстве относительно планов дальнейших действий. Поэтому 2-й танковый корпус СС обергруппенфюрера СС Хауссера не получил на 12 июля наступательных задач, преследующих решительные цели. Если бы такие задачи были получены, дивизия «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» могла перегруппироваться и занять более выгодное для отражения контрудара положение. Таковым могло быть выделение и выдвижение на другое направление бронегруппы. Вместо этого дивизия лишь заняла позиции от Псела до железной дороги на фронте около 7 км. Артиллерийский полк 1 пгд СС должен был поддерживать атаку 3 пгд СС «Тотенкопф» с плацдарма на реке Псел, поэтому и в соединение бригадефюрера СС Присса был послан наблюдатель-координатор. В 18.35 11 июля в составе танкового полка «Лейбштандарта» насчитывалось 4 Pz.Kpfw.II, 5 Pz. Kpfw.III, 47 Pz.Kpfw.IV, 4 Pz.Kpfw.VI «Тигр» и 7 командирских танков. Батальон штурмовых орудий дивизии имел боеготовыми 10 машин. Разумеется, теоретически некоторое число ранее поврежденных танков могло быть восстановлено ремонтными службами к утру 12 июля. Так или иначе, 1-я панцергренадерская дивизия СС бригадефюрера Теодора Виша могла выставить на поле боя около 60 танков и 10 StuG III. Относительно местонахождения танков «Лейбштандарта» утром 12 июля имеются разночтения. Согласно одним свидетельствам, они были оттянуты в глубь обороны, согласно другим – занимали позиции в совхозе «Октябрьский», то есть находились на переднем крае обороны.
В составе 2 пгд СС «Рейх» накануне сражения имелось 95 исправных танков и САУ, в том числе 8 трофейных Т-34–76, а в 3 пгд СС – 121 единица. Но никто не планировал использовать всю бронетехнику в роли «ударного кулака».
Необходимо отметить, что и Василевский и Ватутин были в первую очередь талантливыми штабными офицерами, «счастливая звезда» их карьеры взошла именно во время службы в Генеральном штабе Красной Армии. Поэтому операции, разрабатываемые этими военачальниками, были меньше рассчитаны на импровизацию, но основательно детализированы.
Согласно поступившему из штаба Воронежского фронта приказу, 5-я гвардейская танковая армия в тесном взаимодействии с соединениями и частями 5-й гвардейской армии и 1-й танковой армии с утра 12.07.43 г. должна перейти в наступление с задачей уничтожить прорвавшегося противника в районе Покровка, Грезное, Кочетовка, не допуская отхода противника на юг, и к исходу дня выйти на рубеж Красное Дуброво, Яковлево.
Командующий 5-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенант т/в Ротмистров решил: силами 18, 29, 2-го гвардейского танковых корпусов «главный удар наносить в направлении ж. д. на Покровка, Яковлево с целью перерезать шоссейную дорогу Белгород на рубеже высоты 242,1, Яковлево. Силами 2-го танкового корпуса прикрыть сосредоточение войск в исходное положение для наступления и не допустить прорыва противника в восточном направлении, с началом атаки 18,29 и 2 гв. тк поддержать всеми огневыми средствами их атаку, в готовности к атаке в направлении Сухое Солотино.
5-му гвардейскому мехкорпусу сосредоточиться в районе Соколовка, Дранный, Красное, Высыпной, Сагайдачное в готовности развить успех 2 гв. тк в общем направлении на Прохоровку, Лучни, Смородино» [60]60
Исаев А. B., Мощанский И. Б.Триумфы и трагедии Великой войны. М., «Вече», 2010, с. 375.
[Закрыть].
Ход сражения
В 08.30 после непродолжительного артобстрела неприятельских позиций войска армии перешли в наступление.
Атаке танков предшествовала 15-минутная артиллерийская подготовка (началась в 08.00. – Примеч. авт.), которая закончилась 5-минутным огневым налетом по переднему краю противника. Огонь велся по площадям с плотностью несколько меньшей, чем предусматривалось боевым приказом. В результате артиллерия противника не была подавлена и наши танки сразу встретили сильный артиллерийский огонь и яростные контратаки.
Почему так получилось? Ответ простой – первый приказ о наступлении бригадами и отдельными полками был получен к концу дня 11 июля, а затем соединения армии держали на исходных позициях, постоянно откладывая время начала контрнаступления. Ясно, что должной разведки местности и сил противника соединениями и частями армии произведено не было. Что еще хуже – из-за событий 10–11 июля артиллерийская разведка практически отсутствовала, не было создано артиллерийских наблюдательных пунктов в боевых порядках танковых и мотострелковых соединений, как к началу, так и в первые часы боя.
А ведь группировка (артиллерии) была немаленькая и обладала при грамотном использовании большими потенциальными возможностями. Как уже говорилось, к началу наступления артиллерия армии была усилена фронтом «следующим составом»:
а) 1529-м самоходно-артиллерийским полком, в котором имелось 11 самоходок СУ-152;
б) группой артиллерии дальнего действия, структурно состоящей из 522-го гаубичного полка большой мощности (12 203-мм орудий), 148-го гаубичного артполка (18 152-мм гаубиц), 148-го пушечного артиллерийского полка (18 122-мм орудий) и 93-го пушечного артполка (также 18 122-мм орудий);
в) фронтовой группой гвардейских минометных частей, состоящей из 16-го и 80-го гвардейских минометных полков (по 24 установки М-13 в каждом) и дополнительно усиленной 76-м гвардейским минометным полком от 5-й гвардейской танковой армии, 409-м отдельным гвардейским минометным дивизионом из 5-го мехкорпуса и 307-м отдельным гвардейским минометным дивизионом из 2-го танкового корпуса.
Также достаточно много артиллерийских частей имелось в боевых порядках наступательной группировки 5-й гвардейской танковой армии. Перед началом атаки распределение сил и средств было решено произвести следующим образом:
а) 18 тк – 271 мп, 108 иптап, 1446 сап;
б) 29 тк —1502 иптап, 269 мп, 307 огмд (после общей артподготовки выдвигался в боевые порядки корпуса), 1698 сап;
в) 2 тк – 273 мп, 1500 иптап, 755 иптад, 1695 сап;
г) 2 гв. тк – 285 мп, 104 иптап, 447 омп, 409 огмд (после общей артподготовки выдвигался в боевые порядки корпуса);
д) 5 гв. мк – 689 иптап РГК, 522 гап РГК, 76 гв. мп, 1529 сап, 148 гап РГК, 27-я пушечная бригада, 80 гв. мп, 16 гв. мп, 6-я и 26-я зенитно-артиллерийские дивизии (522, 148, 76, 80, 16-й полки, а также 27-я пушечная бригада поступали в распоряжение командира 5 мк после общей артподготовки);
е) 36-й гвардейский танковый полк прорыва, оснащенный «Черчиллями» с 57-мм пушками, дополнительно получал 292 мп и 1000 иптап.
Плотность артиллерии в наших наступательных группировках перед началом сражения (данные на 12 июля 1943 года) приведены в следующей таблице [61]61
Там же, л. 18.
[Закрыть].
| Структура наступающей боевой группы | Противотанковой артиллерии на км фронта | Орудий и минометов на км фронта | Всего орудий и минометов |
| 18 тк, 1000 иптап, 292 мп, 36 гв. тп | 25,7 | 57 | 171 |
| 29 тк, 108 иптап, 271 мп, 1446 сап, 578 гап, 1529 сап | 14,4 | 43,1 | 194 |
| 2 тк, 1502 иптап, 269 мп | 10,6 | 28,4 | 142 |
| 2 гв. тк, 1500 иптап, 273 мп | — | — | 142 |
| передовой отряд генерал-майора Труфанова | 7,1 | 4,6 | 48 |
Интересно отметить, что планируемое закрепление артчастей за корпусами и боевыми группировками, притом в один день – 12 июля, по различным документам совпадает лишь фрагментарно, хотя приводимые данные основаны на материалах отчетов 5-й гвардейской танковой армии и корпусов, ее составляющих. Ответ нашелся не сразу, но он есть!
А дело в том, что фронтовая группа артиллерии дальнего действия на время операции не была подчинена командующему артиллерией 5-й гвардейской танковой армии и действовала автономно. Не имелось даже прямой связи между ними – командующий артиллерией 5 ТА (не имевший своей радиостанции) связывался с группировкой АДД с помощью радиостанции фронтовой группы гвардейских минометных частей. Таким образом, после начальной артподготовки части группы АДД вопреки составленному плану не усилили наступательные группировки 5-й танковой армии. Распределение артиллерии пришлось срочно перетасовывать, исходя из имеющихся сил и средств. Без связи группа АДД не могла даже поддерживать артогнем продвижение наших войск, которые под бомбежками авиации врага, вступая во встречные бои с танками противника, стали продвигаться вперед. На следующий день ошибка была исправлена (группу АДД подчинили командующему артиллерии 5 ТА. – Примеч. авт.), но наступление уже выдохлось [62]62
Там же, л. 17.
[Закрыть].
Получается, что эффективной поддержки артиллерии и авиации 5-я гвардейская танковая армия не заимела. К тому же наша авиация утром 12 июля из-за плохих погодных условий не действовала (германская авиация, согласно нашим же отчетам, стала действовать фактически с утра. – Примеч. авт.). Оставалось надеяться на внезапность удара и массированный ввод в бой большой танковой группировки. Командующий 5-й гвардейской танковой армией генерал П. А. Ротмистров так писал о начале боя, ставшего впоследствии героизированной легендой:
«Наконец грянули залпы армейской артиллерийской группы. Ударили артиллерийские батареи непосредственной поддержки танков. Артиллерия вела огонь в основном по площадям – предполагаемым районам скоплений танков врага и огневым позициям его артиллерии. У нас не было времени для того, чтобы точно установить, где расположены вражеские батареи и сосредоточены танки, поэтому определить эффективность артиллерийского огня не представлялось возможным.
Еще не умолк огневой шквал нашей артиллерии, как раздались залпы полков гвардейских минометов. Это начало атаки, которую продублировала моя радиостанция. „Сталь“, „Сталь“, „Сталь“, – передавал в эфир начальник радиостанции младший техник – лейтенант В. Константинов. Тут же последовали сигналы командиров танковых корпусов, бригад, батальонов, рот и взводов» [63]63
Ротмистров П. А.Стальная гвардия. М., Воениздат, 1984, с. 186.
[Закрыть].
Радиомолчание, которое помогло соединениям армии генерал-лейтенанта т/в П. А. Ротмистрова скрыть свое появление от противника, было наконец нарушено. Внезапность удара была формально достигнута, оставалось только реализовать его на практике. Танковые корпуса вступали в сражение.
Но и в этом случае тактическую внезапность сохранить полностью не удалось. Германские самолеты-разведчики, несмотря на нелетную погоду, все-таки поднялись в воздух и засекли движение крупных масс танков, обозначив их присутствие условным сигналом – фиолетовым дымом специальных ракет. Предупреждающие о появлении советских танков ракеты вскоре поднялись над позициями 1-й панцергренадерской дивизии СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер». Радикально перестроить свои боевые порядки это эсэсовское соединение уже не могло, но кое-какие изменения в расстановке войск можно было сделать. Да и морально-психологическое состояние л/с в случае ожидания атаки (в сравнении с внезапным ударом) уже другое.
Приступим к описанию и анализу боевых действий.
В первом эшелоне двух наших атакующих танковых корпусов (18 и 29 тк) в полосе шириною 6 км находились четыре бригады, один танковый полк прорыва и один самоходный артполк. Всего в бой в первой линии двинулись 234 танка и 19 САУ.
Замысел действий 18-го и 29-го танковых корпусов был следующим. Район совхоза «Октябрьский» должен был попасть в «клещи», с одной стороны образованные 181-й танковой бригадой и 36-м гвардейским полком прорыва, а с другой – 32-й танковой бригадой с тремя батареями 1446-го самоходно-артиллерийского полка и 170-й танковой бригадой. За ними шла пехота 33-го стрелкового корпуса 5-й гвардейской армии. Предполагалось, что 181-я танковая бригада, наступая по селам вдоль реки, которые лишь недавно оставили танкисты 2-го танкового корпуса (имеются в виду н/п Васильевка и Андреевка), не должна встретить упорного сопротивления, поэтому будет продвигаться быстрее. Вдоль железной дороги путь основным силам 29-го танкового корпуса должна была проложить «ударная» 32-я танковая бригада. Закреплять предполагаемый успех 32, 181-й и 170-й танковых бригад («зачищать» от противника высоту 252,2 и села у реки) предстояло 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизии и двум полкам 42-й гвардейской стрелковой дивизии.
Второй эшелон 18-го и 29-го танковых корпусов генералов В. С. Бахарова и И. Ф. Кириченко имел задачу нарастить силу удара и восстановить численность танков первого эшелона после понесенных ими потерь при прорыве обороны у совхоза «Октябрьский» и высоты 252,2.
18-й танковый корпус генерал-майора т/в В. С. Бахарова действовал на правом фланге армии, а боевой порядок был построен в три эшелона. В первом эшелоне находились 170 (39 танков) и 181 (44 танка) тбр, во втором эшелоне – 32-я мотострелковая бригада с артгруппой, третий эшелон составляла 110-я (38 танков) танковая бригада. 36-й гвардейский танковый полк прорыва, оснащенный тяжелыми танками «Черчилль» (19 единиц), действовал за 170-й танковой бригадой во втором эшелоне.
170-я и 181-я танковые бригады имели задачу атаковать противника в полосе корпуса, овладеть Малыми Маячками, а в дальнейшем наступать и выходить на рубеж Красная Поляна, Красная Дубрава. К 14.30 12 июля в результате ожесточенных боев бригады овладели совхозом «Октябрьский» (или эта информация неверна, или совхоз вскоре был отбит немцами. – Примеч. авт.) и подошли вплотную к Андреевке и Васильевке. За час до этого, в 13.30, бригады были атакованы с фланга 13 «Тиграми» (примерно из района высоты 226,6), которые двигались к северо-западной окраине Михайловки из оврага южнее Андреевки.
В Андреевке 180-я танковая бригада натолкнулась на большую колонну танков противника. Кроме «Тигров» это были штурмовые орудия, которые вели сильный огонь с высоты 241,6. В результате встречного боя германские танки с большими потерями были отброшены к Козловке. Между 17.00 и 18.00 комкор ввел в сражение 36-й гвардейский танковый полк прорыва (19 танков МК IV «Черчилль IV»), который в результате тяжелейшего боя был почти полностью уничтожен. Несмотря на огромные потери, 170-я танковая бригада и 32-я мотострелковая бригада продвигались вперед. К 18.00 бригады корпуса окончательно овладели Васильевкой и вышли на подступы к Козловке. Но на рубеже высот 217,9, 241,6, пробивающийся вперед 18-й танковый корпус встретил сильное огневое сопротивление противника. Пришлось занимать оборону: 32-я мотострелковая бригада и 170-я танковая бригада с остатками 36-го гвардейского танкового полка прорыва расположились в районе Васильевка, Михайловка, Прелестное; 181-я танковая бригада – в Петровке, 110-я танковая бригада – на подступах к Петровке и Береговому.
Оборона была организована «вкруговую», для того чтобы не допускать продвижения танков и пехоты противника в направлении Веселый, Полежаев, Васильевка, совхоз «Комсомолец».
За день боев 18-й танковый корпус потерял: средних танков Т-34–76–20 единиц, легких танков Т-70 – 11 единиц, тяжелых танков МК IV «Черчилль IV» – 15 единиц. Итого – 46 единиц. Было убито 21 человек и ранено 107 человек [64]64
ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 51, л. 6.
[Закрыть].
29-й танковый корпус генерал-майора танковых войск И. Ф. Кириченко стал «основным лицом» развернувшегося у Прохоровки танкового сражения. Боевой порядок этого соединения был построен в два эшелона.
В 08.30 сразу после залпа 76-го минометного полка РС, который (залп) и явился сигналом к началу наступления, соединения и части корпуса пошли в атаку в направлении совхоз «Октябрьский», совхоз «Сталинское отделение», Сторожевое.
Построение 29 тк, как и говорилось ранее, было в два эшелона: впереди 32-я танковая бригада, за ней 31-я и 25-я танковые бригады, 53-я мотострелковая бригада вместе с 271-м минометным полком.
29-й танковый корпус действовал на главном для армии направлении, атакуя вдоль железной дороги и нанося свой основной удар правым флангом в направлении совхоз «Комсомолец», хутор Тетервино, Покровка.
Атака началась без артподготовки занимаемого противником рубежа и без прикрытия с воздуха.
Это дало возможность вражеским войскам открыть сосредоточенный огонь по боевым порядкам корпуса, а также безнаказанно бомбить наши танки и мотопехоту, что в свою очередь привело к большим потерям и уменьшению темпа атаки. Нашу медленно продвигающуюся бронетехнику стали эффективно «отстреливать» противотанковые орудия и танки «Лейбштандарта», тем более, что последние вели огонь с места. Ситуация дополнительно осложнялась сильно пересеченной, малопригодной для наступления танков местностью. Наличие непроходимых для бронетехники лощин северо-западнее и юго-восточнее дороги Прохоровка – Беленихино вынуждали наши танки прижиматься к ней (дороге) и открывать свои фланги, не имея возможности прикрыть их.
