Текст книги "Путь меча (СИ)"

Автор книги: Илья Ангел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 11

Тишину Ущелья Ветров на рассвете нарушал только ровный гул реки. Я сидел в позе лотоса, прислушиваясь к новым ощущениям. Сила, пульсирующая в организме после прорыва, одновременно радовала и пугала. Она казалась чужеродной, почти неуправляемой. Как будто в меня встроили мощный двигатель, а тело осталось прежним.

«Стабильное состояние достигнуто. Уровень Ци: 76% от нового максимума. Наблюдаются колебания энергопотока – признак неполной адаптации. Рекомендация: уделить время закреплению базы».

– Сначала нужно разобраться с этим, а уже потом буду медитировать и закреплять базу, – мысленно поспорил я, глядя на тюк со шкурой и клыками кабана. – Ох, надеюсь, старик Чжан не станет выспрашивать лишнего.

Дорога до Циньшуя заняла столько же времени, сколько обычно, но далась легче. Выносливости явно прибавилось, но я постоянно ловил себя на том, что движения стали слишком резкими. Пришлось сознательно сдерживать шаг, чтобы не идти неестественно быстро.

Войдя в лавку «Сто целебных корней», я постарался принять более естественный и почтительный вид.

– Почтенный Чжан, – поклонился я, сложив руки в жесте «гуншоу». – Младший приветствует вас.

Старик, как обычно, что-то записывал у прилавка. Он бросил на меня беглый взгляд, затем его взор упал на огромный, окровавленный мешок у моих ног. Его перо замерло.

– И что ты там притащил, мальчик? – в его голосе послышалось привычное брюзжание, смешанное с любопытством.

– Скромный охотничий трофей, почтенный, – осторожно сказал я, развязывая свёрток. – Нужда заставила рискнуть.

Когда грубая, сероватая шкура стального кабана распахнулась, в лавке наступила тишина. Старик Чжан медленно обошёл прилавок, его глаза сузились. Он потрогал шкуру, постучал ногтем по клыку, низко наклонился, изучая прорехи от тесака.

– Стальной кабан, – наконец произнёс он, и в его голосе я услышал неподдельное уважение. – Взрослый самец. Ранение в шею… чистая работа. И этот удар под лопатку тоже неплох. Твой учитель явно знает толк в бою.

Я молча кивнул, понимая, что любое лишнее слово может всё испортить. Пусть лучше он думает, что за мной стоит грозный наставник.

Старик выпрямился и снова посмотрел на меня, но теперь его взгляд был скорее оценивающим.

– Шкура хорошая, но сильно повреждена. – Он укоризненно поцокал языком, словно я специально перед тем, как зайти в лавку, изрезал её. – Двадцать серебряных. Клыки – ещё пять. Итого: двадцать пять.

После этих слов мне захотелось разразиться отборной руганью. Я прекрасно помнил озвученные Юнь Ли средние цены: шкура от сорока до шестидесяти, а клыки от пятнадцати до двадцати серебряных.

– Почтенный Чжан, – я снова сделал лёгкий поклон. – Младший понимает, что шкура не идеальна. Но прочность её отменная. Тридцать пять за шкуру и клыки – это справедливая цена.

– Наглец! – возмутился он, рассматривая клыки. – Я забираю у него всё, вопросов не задаю, а он цены ломит, словно я в серебре купаюсь. Тридцать, и это моё последнее слово!

– Тридцать, – согласился я, радуясь, что Дыхание Острой Стали, позволяет мне не показывать эмоций. – Младший благодарен и хотел бы купить реагенты для пяти комплектов «Отвара Восстановления Ци» и «Настойки Железных Мышц». А также десяток колб.

– Я тебе не алхимическая справочная. – Проворчал Чжан, убирая трофеи. – Тебе конкретно что нужно и сколько?

– Так. – Пробормотал я, вспоминая рецепты, которые Юнь Ли заставила меня выучить наизусть. – Для «Отвара Восстановления Ци»: пять корней серебристой мандрагоры, одну порцию лепестков жёлтого женьшеня и три бутона лотоса безмятежности. А для «Настойки Железных Мышц»: три порции стального мха, пять порций спиртового раствора, одна порция чешуи каменной змеи и два цветка железной розы.

– Вот всё, что нужно. – Старик поставил на стол все запрашиваемые мной ингредиенты. – С твоей скидкой двадцать три серебряных.

– Большое спасибо за скидку. – Поклонился я, после чего начал собирать ингредиенты, мысленно проклиная всех торговцев, и, в частности, этого жадного старикана.

– А мясо? – Уточнил Чжан. – Я бы мог его тоже купить.

– Мясо для меня. – Отказался я, понимая, что получу за него копейки.

Я вышел из лавки, сжимая в кармане жалкие семь серебряных монет, оставшихся после покупки реагентов.

– Тридцать за всё. А ведь я чуть не умер. Но пока он единственный, кто не задаёт лишних вопросов. Значит, терпим.

«Эмоциональная реакция признана адекватной. Однако практическая выгода от сохранения канала сбыта перевешивает временные финансовые потери».

Мысленно кивнув, я направился домой по длинной дороге. Мне нужно было успокоиться перед тем, как встретить маму и А Лань.

Немного погуляв по городу, я наконец вернулся домой. Войдя, я выложил на стол семь серебряных.

– Я вернулся! И, как обещал, даже заработал.

А Лань, привыкшая к нашим скромным заработкам, радостно пересчитала монеты. Мать тоже улыбнулась, но просто моему возвращению.

– Ты сегодня какой-то напряжённый, сынок. Всё в порядке? Учитель не слишком строг?

– Всё хорошо, мама, – я заставил себя улыбнуться. – Просто устал. И мне нужно будет чаще уходить на уроки. Учитель говорит, что сейчас самое важное время для закрепления основ.

Это была не совсем ложь. Просто я опустил имя «учителя».

– Я понимаю, – она вздохнула, и в её глазах на мгновение мелькнула тень старой боли. – Помню, твой отец тоже много тренировался в своё время. Мы справимся. А Лань, помоги брату с сумкой.

Остаток того дня был тихим и по-домашнему уютным. Меня накормили обедом и отправили спать. А вечером сестра, как всегда, приготовила простой, но сытный ужин: густой овощной суп с кусочками говядины и свежие лепёшки. Мы сидели на циновках вокруг низкого столика, и в воздухе витал знакомый, успокаивающий аромат еды и тлеющих в очаге поленьев.

– Вот, братик, тебе побольше мяса, – А Лань положила в мою миску самый крупный кусок. – Для того чтобы целый день бродить по лесам, нужно много сил.

– Спасибо, сестрёнка, – я улыбнулся ей. – Но хватит меня откармливать. Если я стану толстым, то далеко не уйду. Делите поровну.

– Пусть хоть иногда балует, – мягко возразила мать, смотря на нас обоих тёплым взглядом. Ей явно становилось лучше сегодня: она почти не кашляла, а днём съела всю свою порцию. – Ты стал таким серьёзным, Хань. Все эти твои тренировки. Я вижу, как ты меняешься. Становишься сильнее. Но не забывай, что ты всё ещё мой мальчик.

Она потянулась и поправила прядь волос у меня на лбу. Простой и нежный жест, от которого сердце сжалось у меня в груди.

– Я не забываю, мама, – тихо сказал я, и это была чистая правда. В этом мире, полном опасностей, они были моим якорем.

– А что ваш учитель говорит о будущем? – осторожно спросила А Лань, облизывая ложку. – Ты ведь когда-нибудь уедешь учиться дальше?

Вопрос повис в воздухе. Мать замерла, ожидая ответа.

– Возможно, – я выбрал слова с предельной осторожностью, не желая их ранить, но и не желая лгать. – Но для этого нужно стать гораздо, гораздо сильнее. Пока что моё место здесь. Мне нужно многому научиться. И я должен быть уверен, что с вами всё будет хорошо.

– Со мной всё будет хорошо, если я буду знать, что ты живёшь своей жизнью, – сказала мать, и в её голосе зазвучала стальная решимость, которую я раньше не слышал. – Ты идёшь по своему пути. И я не позволю тебе свернуть с него из-за нас. Ешь. Отдыхай. А завтра делай то, что должен.

Её слова стали тем самым разрешением и благословением, которых мне не хватало. Ужин продолжился в спокойной атмосфере, мы говорили о пустяках: о соседях, о том, как А Лань научилась вышивать новый узор. Это была простая, мирная жизнь моей семьи, ради которой стоило сражаться.

А на следующее утро, с чувством глубокой внутренней ясности, я начал свой новый распорядок.

Утро начиналось с медитации. Из-за нехватки денег я не использовал пилюли, полагаясь только на «Дыхание Острой Стали». Сейчас моей главной задачей был не рост, а тотальный контроль. Я учился чувствовать каждую пядь своего тела, каждый энергетический канал. Иногда я просто сидел часами, пытаясь направить крошечный, точечный поток Ци в кончик мизинца и удерживать его там. Сначала ничего не получалось, но с каждой попыткой контроль понемногу улучшался.

День я посвящал алхимии, ибо мне нужно было как следует подготовиться к экзамену на алхимика. Я разжигал свой старый алхимический горн, ставил на него потрескавшийся котелок и приступал к работе.

Начал я с Отвара Восстановления Ци. Первая попытка закончилась неудачей: я перегрел бутоны лотоса, и отвар приобрёл горький, вяжущий вкус и мутный цвет.

«Температура превышена на 15 градусов на этапе добавления стабилизатора, — констатировала Юнь Ли . – Рекомендуется визуальный контроль за паром. При появлении первых признаков белой дымки убавить огонь».

Вторая попытка была лучше, но я поторопился с добавлением лепестков женьшеня, нарушив энергетический баланс. Отвар получился, но его эффективность была едва заметной.

Только с третьего раза, когда я полностью отдался контролю за кипящим зельем, а моя Ци непрерывно поддерживала температуру стабильной, всё получилось. Жидкость стала прозрачной, с лёгким золотистым отливом, а её аромат был чистым и травяным. Выпив его, я почувствовал, как приятная волна энергии смывает усталость после долгого дня.

«Качество зелья: низкое, но стабильное. Эффективность: 55% от эталона. Пригодно для личного использования».

С «Настойкой Железных Мышц» было ещё сложнее. Спиртовая основа вступала в конфликт с соком Стального Мха. Первая партия расслоилась на маслянистую жидкость и мутный осадок. Вторая издавала такой резкий запах, что у меня слезились глаза. В поисках причины, я несколько дней дополнительно изучал теорию, которую Юнь Ли выводила передо мной. Оказалось, нужно было не просто смешивать, а «взбивать» энергией компоненты на определённом этапе, создавая эмульсию.

Когда у меня наконец получилась густоватая, однородная жидкость с запахом нагретого камня и металла, я почувствовал себя настоящим алхимиком. Растирание ею мышц после тренировок давало поразительный эффект. Чувство усталости сменялось приятным теплом, и я физически чувствовал, как мои мышцы становятся сильнее.

Вечер я посвящал физическим тренировкам. Я не охотился на зверей, а отрабатывал стойку и свою единственную боевую технику – «Рассекающий Горизонт». Я делал её сотни раз, пытаясь сосредоточиться не на силе удара, а на скорости и точности, через пару дней начал чувствовать сопротивление воздуха. А потом, в один из вечеров, я почувствовал, как поток Ци не просто течёт по руке, а становится единым целым с клинком. И лезвие просвистело в воздухе с новым, чистым и немного гудящим звуком.

И вот, спустя три недели, после приготовления очередного отвара, передо мной выскочило неожиданное сообщение от Юнь Ли.

'Обучение базовому курсу алхимии завершено.

Статус: готов к сдаче экзамена Алхимической Гильдии 1-го ранга.

Теоретическая база: Готовность134%.

Практические навыки: стабильное приготовление трёх базовых зелий («Отвар Восстановления Крови», «Отвар Восстановления Ци», «Настойка Железных Мышц»).

Качество: Высокое.

Рекомендация: подать заявку на экзамен в ближайшем отделении Гильдии Алхимиков'.

Я несколько раз перечитал текст, но поверить в него так и не смог.

– Юнь Ли. – Тихо позвал я. – Ты уверена в этом?

И тут воздух передо мной вспыхнул неоновым розовым светом. Из ниоткуда с хлопком появилась Юнь Ли, но не в привычном шелковом одеянии и не в деловом костюме. Нет.

На ней был миниатюрный костюм чирлидерши: короткая юбочка в полоску, бело-золотистый топ, крошечные кроссовки на платформе и помпоны в руках. Её синие волосы были собраны в два хвостика, перевязанных бантиками.

– ТА-ДА-А-А-А-А! – воскликнула она, подпрыгнув и сделав сальто в воздухе. – ПОЗДРАВЛЯЕМ, АЛХИМИК ХАНЬ! ТЫ ОФИЦИАЛЬНО ГОТОВ!

И, не дав мне опомниться, она начала энергично махать помпонами, выкрикивая кричалку нараспев:

Мы не варим – мы творим,

Всех на экзамене затмим!

Хань алхимик – высший класс!

Гильдия, готовь приказ!

Закончив это выступление, она замерла в эффектной, хоть и нелепой позе, один помпон у сердца, другой высоко над головой. Её грудь вздымалась, а на лице сияла самая довольная улыбка во всей вселенной.

Я стоял и молчал. Первые секунды от шока, потом из-за того, что почувствовал, как по моему лицу расползается глупая, неконтролируемая улыбка.

– Это что это было? – наконец выдавил я, с трудом подбирая слова.

Помпоны в её руках растворились в воздухе, а костюм чирлидерши мгновенно сменился на её обычные шелковые одеяния небесного цвета. Она парила передо мной, старательно делая вид, что ничего необычного не произошло. Однако румянец на её щеках выдавал её с потрохами.

– Эмоциональный стимул и визуальное подкрепление положительно влияют на обучение, – заявила она, гордо задрав подбородок. – Статистика показывает, что яркие, нестандартные ходы со стороны учителя, улучшают показатели ученика на 7,3%.

– Семь процентов? – я рассмеялся, не в силах сдержаться. Её способность оправдать что угодно с помощью «статистики» и «протоколов» была одновременно уморительной и восхитительной. – Ты просто хотела устроить представление.

Она скрестила руки на груди и сделала вид, что обиделась, но уголки её губ предательски подрагивали.

– Я сложная система искусственного интеллекта, созданная на основе души. У меня нет таких примитивных желаний. Это была строго рассчитанная педагогическая методика.

– Конечно, конечно, – я вытер ладонью глаза, на которых выступили слёзы от смеха. – Спасибо. Это было незабываемо.

Напряжение последних недель будто бы схлынуло, унесённое этой абсурдной ситуацией. Я глубоко вздохнул, и теперь уже не с тревогой, а с решимостью посмотрел на вход в грот, за которым лежал путь в город.

– Итак, готовность 134%. Что это на самом деле значит, если отбросить танцы и кричалки?

– Это значит, – Юнь Ли снова стала серьёзной, – что ты не просто зазубрил рецепты. Ты начал понимать саму суть энергетических взаимодействий. Ты можешь предсказать, как изменится отвар, если добавить ингредиент на секунду раньше, или если температура будет на три градуса выше. Ты видишь не просто травы в котле, ты видишь потоки Ци. Это и есть основа мастерства.

– Значит, я готов.

– Более чем. Но одного мастерства мало. Гильдия – это не только знания, это ещё и политика, статус, связи. Твой внешний вид, – её взгляд скользнул по моей поношенной одежде, – может вызвать ненужные вопросы и предубеждения.

Я кивнул, ведь она была права. Мои скромные одеяния могли быть восприняты как неуважение. А тут с этим было очень строго.

– У меня есть кое-что получше дорогой одежды, – я потянулся к своей груди, где под тканью висел прохладный нефритовый жетон Фань Лин.

– Верно. Но его нужно использовать с умом. – Покачала она головой. – Не как дубину, а как изящный ключ. Поэтому сегодня мы отменяем физические тренировки и идём по магазинам одежды. Будем делать из тебя солидного человека.

– Может, сначала хотя бы на экзамен записаться? – попытался я отвертеться, ибо никогда не любил ходить по магазинам. Да и денег было откровенно жалко. Хоть сбор трав и приносил доход, но запас монет рос непозволительно медленно.

– Записаться мы можем в любой момент. А вот произвести первое впечатление – только один раз. – Отрезала она. – Подумай сам: ты приходишь в простой одежде, и к тебе относятся, как к назойливому попрошайке. Ты приходишь в достойной – и с тобой говорят, как с равным. Это не трата, Хань. Это инвестиция.

Она парила передо мной, скрестив руки, и её взгляд не обещал компромиссов. Я вздохнул, понимая, что она, как всегда, права, хоть и было неприятно расставаться с кровно заработанными серебряными.

– Ладно, – сдался я. – Только давай без излишеств. Что-нибудь скромное, но достойное.

– Не переживай, я долго думала о твоём гардеробе. – Тут же отозвалась Юнь Ли, и в воздухе замелькали голографические изображения рубах и штанов. – И я знаю идеальное место.

Глава 12

Магазин «Нефритовая игла» оказался именно тем местом, где одевали тех, кто делал первые шаги в мире практиков. Его владельцем был господин Сюнь, бывший офицер снабжения. Он и сейчас, спустя годы после ухода со службы, держался с выправкой, выдававшей в нём военного человека. Его движения были точны и экономны, а взгляд, быстрый и оценивающий, за секунду снимал с тебя мерку, безошибочно определяя социальный статус, род занятий и толщину кошелька.

– Молодой человек, – его голос был глуховатым, словно он сдерживал его громкость. Хотя, возможно, так и было. – Вы по делу или просто полюбоваться?

Я поклонился, сложив руки в жесте «гуншоу», стараясь скрыть лёгкую нервозность. – Младший Ли Хань приветствует мастера. Я собираюсь отправиться на экзамен в гильдию алхимиков, но моя одежда слишком скромна для этого. Прошу вас помочь мне.

Господин Сюнь медленно кивнул, его взгляд скользнул по моим рукам, замечая старые шрамы и свежие мозоли.

– Гильдия… – протянул он. – Там любят тех, кто пахнет деньгами и родословной. А ты пахнешь потом, кровью и пылью.

Он отвернулся и начал неспешно перебирать рулоны тканей на полках.

– Шёлк и парча тебя погубят. Будешь выглядеть как нищий, нарядившийся в трофейное платье. Тебе нужно что-то иное. – Он достал рулон ткани цвета увядшей хвои. – «Походный лён». Прочный, немаркий, стоит копейки. Но для первого впечатления слишком уж просто. – Он отложил его в сторону и взял другой, более тёмного, благородного оттенка, с лёгким серебристым отливом. – А вот «туманная чаща». Тот же лён, но иная выделка. Смотрится солиднее, но и дороже. Тебе что по нраву больше?

– Я не мастер, так что полностью положусь на ваш выбор. – Пожал я плечами.

Господин Сюнь фыркнул, но явно остался доволен ответом.

– Значит, вот что. – Он решительным движением снял с полки ещё один рулон. Ткань была плотной, тёмно-серой, с едва заметным узором. – «Прах горного духа». Прочнее неё в среднем ценовом сегменте только кожа. Штаны из неё будут служить вечность. А для верха, – он потянулся за стёганым жилетом коричневатого цвета, – «Болотная тишина». Подбит не ватой, а измельчённой корой пламедышащего дуба. Он превосходно убережёт тебя от жара печи. И в карманах удобно реагенты носить.

Он протянул мне комплект. Я прошёл в загороженную ширмой примерочную. Переодевание заняло пару минут. Я вышел и невольно задержал дыхание, поймав своё отражение в большом полированном бронзовом зеркале.

Это был не я. Вернее, это был я, но такой, каким я себя никогда не видел. Одежда сидела безупречно, подчёркивая высокий рост и ширину плеч. Она не была богатой, но в ней я выглядел основательно – как подмастерье, которого вот-вот допустят до настоящей работы. Я инстинктивно расправил плечи, и моя осанка сама собой выпрямилась.

– Хм, – раздался сзади голос господина Сюня. – Сидит хорошо. Плечи не жмут, в талии не болтается. Кстати, хорошая у тебя стойка. Идёшь по пути меча?

Я обернулся и встретил его изучающий взгляд.

– Отец был военным офицером. Учил основам.

– Основам, – он многозначительно хмыкнул, давая понять, что видит гораздо больше. – Ну что ж. Комплект выходит в семнадцать серебряных. – Он повернулся, достал с верхней полки простой, но прочный кожаный пояс с медной пряжкой. – Держи. В подарок. С голыми штанами в Гильдию сына офицера не отправлю.

Я взял пояс, чувствуя странную смесь благодарности и неловкости.

– Я смиренно благодарю.

– Не благодари. Просто вижу, что ты не из тех, кто разменивается по пустякам. – Он упаковал мою старую одежду в свёрток и протянул мне. – Возьми. На память. Чтобы не забывать, с чего начинал. Удачи, молодой человек. И смотри, – его голос на мгновение стал тише, – в Гильдии полно молодых щенков из знатных семей. Любят тявкать на тех, кто послабее. Не давай себя в обиду. Иногда пряжка пояса – не просто украшение.

Я вышел из «Нефритовой иглы», сжимая в руке свёрток со старьём. Новый жилет идеально сидел на мне, не стесняя движений. Я чувствовал себя просто прекрасно. Всё-таки одежда, хоть я и не люблю этого признавать, является очень важной вещью.

Путь до Гильдии Алхимиков пролегал через оживлённые улицы Циньшуя. В новой одежде я воспринимал город иначе. Взгляды торговцев и прохожих уже не скользили по мне с равнодушием или жалостью. Некоторые мельком кивали, видя в моём облике молодого, но серьёзного человека. У меня было ощущение, что до этого я был просто невидимкой и только сейчас стал нормальным.

Само здание Гильдии вызывало почтительный трепет. Оно было сложено из тёмного, отполированного временем и дождями камня, и его стены, казалось, впитывали солнечный свет, оставаясь прохладными и неприступными. Сложные бронзовые решётки на окнах изображали переплетающиеся стебли целебных трав. Из-под массивной бронзовой двери, украшенной чёрным деревом, струился воздух, наполненный ароматами сотен трав, минералов и всевозможных вытяжек.

Я сделал глубокий вдох и переступил порог.

Внутри царила прохладная, торжественная тишина, нарушаемая лишь мерным шелестом водяных часов где-то в глубине. Прямо передо мной, за стойкой из полированного ясеня, заваленной свитками и учётными книгами, сидел молодой человек. В дорогих одеждах цвета морской волны, расшитых серебряными нитями, он что-то небрежно чертил пером. А на его надменном, холёном лице читалась скука, приправленная чувством собственного превосходства. Скорее всего, это был какой-то ученик, выполняющий сегодня обязанности клерка.

Я подошёл и, сделав «гуншоу», произнёс заготовленную фразу:

– Смиренно прошу о возможности сдать экзамен на звание Алхимика Первого Ранга.

Молодой человек медленно поднял на меня глаза. Его холодный, оценивающий взгляд скользнул по моей новой, но простой одежде, после чего в нём вспыхнула искра презрения.

– Очередной выскочка, – пренебрежительно бросил он. – Запись по средам. С собой иметь документы об образовании. Следующий.

– Достаточно ли будет частного образования? – спросил я, стараясь говорить ровно, и достал нефритовый жетон.

Он взял его двумя пальцами, будто боясь испачкаться. Изучил и громко на весь холл фыркнул:

– И что это? Резная безделушка? Если у твоего учителя нет денег на нормальную грамоту с печатью, то чему он мог тебя научить? Проваливай, деревенщина. Не задерживай очередь.

Я на секунду опешил. Это было не только оскорбления меня, но и моего учителя. Я не мог оставить этого просто так. Не в этом мире. Но прежде чем я что-то сказал, из-за его спины раздался спокойный, но твёрдый голос:

– Проблема, Цзинь Тао?

Из тени колонны вышел пожилой мужчина. Он был облачён в простые, но безупречно чистые одежды из грубоватой серой ткани. Они сидели на нём с такой строгой элегантностью, что казались дороже любой парчи. Рукава были чуть удлинены, скрывая кисти рук, а на груди виднелся вышитый серебристой нитью миниатюрный символ – переплетённые тигель и реторта, знак высокого статуса в Гильдии.

Его лицо, испещрённое сетью морщин, напоминало старую карту, где каждая складка была проложена годами напряжённых размышлений у алхимического котла. Тонкие губы были плотно сжаты. А седые волосы, собранные в аккуратный пучок на макушке, оттеняли пронзительные, молодые и не по годам живые глаза, в которых светился проницательный ум.

«Старший Алхимик Гу. Уровень Ци: 9-я Звезда Ученика (пик). Репутация: неподкупный, педантичный, преданный только Искусству Алхимии».

– Никаких проблем, мастер Гу! – молодой человек, Цзинь Тао, мгновенно преобразился, его надменность сменилась подобострастием. – Просто очередной проситель без правильно оформленных документов.

– Покажи, что у тебя? – Старший Гу протянул ко мне руку.

Я молча отдал ему жетон. Гу взял его и на мгновение сжал. По его лицу пробежала тень удивления, смешанного с уважением и даже страхом.

– Этот «камушек», Цзинь Тао, старше тебя и меня вместе взятых. А значит он куда больше, чем любая бумага с печатью твоего отца. – Он повернулся ко мне. – Значит, ученик самой Фань Лин…

Старший Алхимик Гу повертел жетон в пальцах и бросил на меня пронзительный взгляд, в котором читался интерес. Воздух в холле Гильдии сгустился, стал тягучим, как плохо сваренный сироп.

– Цзинь Тао, – голос Старшего Гу прозвучал тихо, но с такой ледяной вежливостью, что даже у меня по спине пробежала дрожь. – Освободи кабинет для практических испытаний и принеси туда базовый набор реагентов. Стандартный, для экзамена первого ранга.

– Но, мастер Гу, расписание… – начал было Цзинь Тао, но, встретив взгляд старшего алхимика, тут же проглотил слова. – Сейчас же, мастер!

Он бросил на меня взгляд, полный такой немой ярости, что, казалось, мог бы прожечь броню, и повернулся, чтобы уйти.

– Постойте, – мой голос прозвучал ровно, хотя внутри у меня бушевала настоящая буря сомнений. Простить оскорбления Фань Лин и просто пойти на экзамен я не мог. И дело даже не в том, что это было моё желание. В этом мире связь между учителем и учеником считалась священной. Я был просто обязан призвать Цзинь Тао к ответу.

Цзинь Тао замер, медленно оборачиваясь. Его брови поползли вверх от изумления. Даже Старший Гу смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

Я не сводил глаз с Цзинь Тао. Внутри всё застыло. «Дыхание Острой Стали» работало, не давая дрогнуть голосу.

– Брат Цзинь Тао, – я сделал небольшой, но исполненный достоинства поклон. – Прежде чем мы продолжим, я должен потребовать от тебя извинений.

В холле повисла гробовая тишина. Даже мерное шуршание водяных часов смолкло, будто и они прислушались.

– Извинений? – Цзинь Тао фыркнул, но в его фырканье слышалась неуверенность. – Перед кем? Перед тобой?

– Да, – я спокойно кивнул, хотя мои пальцы невольно сжали край жилета. – Вы оскорбили мою наставницу, почтенную Фань Лин. Вы назвали её учителем, который не смог дать мне «нормальную грамоту», и намекнули, что её знания ничего не стоят. Это оскорбление я не могу оставить без ответа и требую немедленных извинений. В противном случае я буду вынужден вызвать вас на поединок.

Я видел, как лицо аристократа побелело. Судя по его одежде, он был сыном какого-то важного чиновника. Но сейчас, глядя на нефритовый жетон в руках Старшего Гу и слушая мои спокойные, ультимативные слова, он понял, что перешёл черту. Черту, за которой начинались силы, перед которыми его отец и его статус – ничто.

– Я… я не… – он запнулся, ища поддержки у Старшего Гу, но старый алхимик смотрел на нас, словно на двух интересных насекомых под стеклом.

– Молодой человек, – мягко, но твёрдо произнёс Старший Гу, обращаясь к Цзинь Тао. – В наших стенах мы чтим знание, независимо от того, на каком свитке оно записано. И мы уважаем тех, кто это знание передаёт. Твои же слова были поспешны.

Думаю, для Цзинь Тао это прозвучало как приговор. Впрочем, он вынес его сам себе. Своим высокомерием он загнал в угол нас всех: теперь Старший Гу не мог его защитить, не бросив вызов таинственной наставнице. А я не мог отступить, не опозорив себя и всю свою семью.

Его лицо исказилось внутренней борьбой. Гордость боролась со страхом. В конечном счёте, страх оказался сильнее.

– Я приношу свои извинения, – проскрипел он, глядя куда-то в пространство у моего плеча. Слова дались ему с таким трудом, будто он глотал раскалённые угли. – Мои слова о твоей наставнице были неуместны.

– Они были оскорбительны, – поправил я его, не повышая тона. – Но я принимаю твои извинения. Надеюсь, это послужит уроком на будущее.

Цзинь Тао сглотнул, его глаза блестели от злобы. Он медленно кивнул, почти не двигая головой, и, не говоря больше ни слова, быстрыми шагами направился выполнять поручение Старшего Гу.

Старший Алхимик Гу наблюдал за этой сценой с невозмутимым выражением лица. Когда Цзинь Тао скрылся, он перевёл взгляд на меня.

– Смело, – произнёс он. И в этом слове я услышал не осуждение, не одобрение, а констатацию факта, как если бы он сказал «температура достигла точки кипения». – Теперь, когда формальности улажены, пройдём. Покажи, чего стоят за этой смелостью знания.

Он повернулся и зашагал вглубь здания. Я последовал за ним, чувствуя, как адреналин понемногу отступает, сменяясь холодной решимостью. Первый раунд был выигран. Теперь начиналось главное испытание.

Мы вошли в просторную, аскетичную комнату с каменным полом и мощной вытяжкой под потолком. В центре стоял массивный каменный стол. Цзинь Тао, всё ещё багровый от ярости, уже разложил инструменты и несколько пакетиков с травами. Он стоял у стены, избегая моего взгляда, но я чувствовал его ненависть как физическое давление.

– Теория, – Старший Гу занял место у стола, скрестив руки на груди и буравя меня взглядом. – Допустим, тебе нужно приготовить «Эликсир Ясного Взора», но у тебя нет основного катализатора – пыльцы Лунного Жасмина. Какие три альтернативы ты можешь использовать, и как изменится процедура в каждом случае?

Вопрос был сложным, выходящим за рамки базового курса. Цзинь Тао едва слышно хмыкнул, ожидая моего провала.

Я закрыл глаза на секунду, и перед моим мысленным взором тут же всплыли страницы из базы данных Юнь Ли. Однако я не просто зачитывал ответ. Я пропускал его через призму собственного, ещё небольшого, но уже существующего понимания.

– Первый вариант: «Слеза Русалки», – начал я ровным голосом. – Процедура не изменится, но итоговый эликсир будет давать не ночное, а подводное зрение на короткий срок. Второй: «Корень Призрачного Свечения». Его нужно будет добавить на третьем этапе, а не на втором, и температура должна быть на двадцать градусов ниже. Эффект: зрение в тумане и мгле. Третий…

Я сделал паузу, глядя прямо на Старшего Гу.

– Третий: «Игла Слепого Скворца». Её нужно растереть в порошок и вдуть в уже готовый, остывающий отвар. Эликсир будет не улучшать зрение, а на короткое время давать эхолокацию, и вызовет временную светобоязнь. Это архаичный метод, рискованный, но действенный.

В комнате воцарилась тишина. Цзинь Тао смотрел на меня с откровенным недоверием. Старший Гу не двигался, а его глаза сузились.

– «Игла Слепого Скворца»… – задумчиво произнёс он. – Этого нет ни в одном учебнике Академии. Тебя хорошо обучили.

Я встретил его взгляд, не опуская глаз.

– Меня учили, что истинная алхимия – это не следование рецепту, а понимание сути энергии, – ответил я. – Если знать, для чего нужен каждый компонент, всегда можно найти ему замену. Даже самую нетривиальную.

– Понимание сути, – повторил он, и в его голосе прозвучала теплота, которой там не было до сих пор. – Что ж. Давай посмотрим на твоё понимание в деле. Практика. Приготовь базовый «Отвар Восстановления Ци».

Старший Гу жестом указал на массивную каменную плиту в углу комнаты. Она не была похожа на мой потрёпанный горн, а являлась самым настоящим произведением искусства: вырезанная из цельного куска чёрного базальта, испещрённая сложными серебряными рунами, мерцающими тусклым светом. В её центре зияло идеально круглое отверстие, готовое принять котелок.