Текст книги "13-й демон Асмодея (СИ)"

Автор книги: Илья Ангел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 10

Вагон-ресторан для аристократии был статусным и роскошным. Столики, диванчик, шикарные люстры – всё по первому разряду. Видно, что здесь заботились не только о том, как бы накормить клиентов, но и об их комфорте.

Зал был практически пустым, за исключением нескольких человек. Они были из разных компаний и заняли два столика возле дальней стены. Рассматривать их более тщательно я не стал, всё равно местная элита мне была неизвестна. Да и пришёл я сюда, преследуя иные цели. Вот этим и займусь. Как оказалось, когда голоден, все мысли постоянно возвращаются только к одной: как бы набить желудок.

Сев за один из немногочисленных, надо сказать, столиков, я углубился в чтение меню. Больше всего меня интересовали цены. Так, что тут у нас, ага: «Свиная отбивная» – 87 копеек. Учитывая, что в вагоне-ресторане поезда цены обычно раза в два точно выше, чем даже в трактире, а в вагоне-ресторане для аристократии если и не во все три, то это значило, что отец дал мне с собой небольшое состояние. Вот только мне интересно, где я буду его тратить в глухой деревне? Вряд ли там танцы стоят дороже, чем здесь гречка на гарнир. А что-то мне подсказывает, что это вообще бесплатное мероприятие.

– Вы что-нибудь выбрали, ваше сиятельство? – ко мне подошла очень миленькая официантка. Небольшого роста, с вьющимися волосами, выбивающимися из заколки, и большими зелёными глазами. На её лице играла приятная улыбка, хотя сомневаюсь, что она была так рада встрече со мной. Скорее всего, это отработанная форма поведения для гостей конкретно в этом вагоне-ресторане.

– Пока нет. Здесь всё так вкусно, у меня глаза разбегаются, – и я улыбнулся ей самой обаятельной улыбкой. – Хотя нет, у меня в купе едет кот, самый настоящий разбойник. Он мне угрожает, представляете?

– Не слишком, – девушка улыбнулась уже более искренне. Похоже, что ей я, в отличие от проводницы, понравился. – Как кот может вам угрожать.

– О, вы просто не знаете этих наглых и подлых созданий на самом деле. – Я продолжал улыбаться, хотя мой взгляд то и дело съезжал с миленького личика куда-то в район груди. – Они умеют филигранно претворяться милыми, но, выждав время, могут превращаться в истинное исчадие. – Добавил я интимным шёпотом.

– Многие мужчины делают также, – ответила мне официантка, отводя взгляд. – Так вы будете что-то заказывать? – сразу же перевела она тему разговора, заправляя выбившийся локон за ухо.

– Как я уже сказал, в купе меня ждёт голодный и замышляющий против меня заговор кот, а для себя я ещё ничего не выбрал. Давайте сделаем так, вы мне соберёте взятку для кота, какое-нибудь мясо, колбасу, что там ещё коты едят, вам, наверное, виднее. А когда принесёте свёрток, я уже буду готов сделать заказ. – Она посмотрела на меня довольно скептически, но ничего вслух не сказала. – Не бойтесь, я не схвачу свёрток и не убегу, не расплатившись. Здесь мы все совершаем своего рода сделки, а они для меня значат очень многое. Да и некуда мне бежать. Я в поезде, и вы меня быстро найдёте, чтобы сурово наказать.

– Хорошо, – она выпрямилась. – Я сейчас принесу еду для вашего кота, ваше сиятельство, и надеюсь, что к тому времени, вы уже определитесь.

– Я тоже на это надеюсь, – пробормотал я, снова уткнувшись в меню.

Ну что же, похоже, что эту милую девушку я смог заинтересовать даже в таком виде, не прибегая к использованию демонической ауры. Это меня немного приободрило, и я уже с, куда большим интересом, начал вчитываться в названия блюд, многие из которых мне совершенно ни о чём не говорили. Я, конечно, знаю человеческую кухню и даже в совершенстве владею этикетом, но некоторые названия ставили меня в тупик. Вот, например, что такое фриттата с лобстером. Ну, кто такие лобстеры, мне, конечно, известно, но вот всё остальное…

Когда я дошёл до Вагю ски-яки, которое стоило аж целых сто пятьдесят рублей, я закрыл папку, решив остановиться на простой еде, которая удовлетворила бы все мои потребности, и желательно без каких-либо эксцессов. А то мало ли, вполне возможно, что у Давыдова аллергия или непереносимость каких-либо продуктов.

Столики постепенно начали заполняться пассажирами, решившими занять себя обедом. За соседнем столиком устроился офицер без знаков отличия. Зато его адъютант носил эполеты полковника. Получается, что со мной в одном поезде очень большая шишка ехала.

К моему столику подошла та же официантка и подала свёрток, от которого пахло просто изумительно.

– Я могу отослать это прямиком в ваше купе, вашему котику, – сказала она улыбаясь.

– Из этого я могу сделать вывод, что вы узнали всё обо мне, включая то, что кот едет абсолютно легально. У него есть билет, но самое главное, он, паршивец, действительно существует. – Я прикинул расклад и кивнул. – Ладно, отошлите. Но, не забудьте сказать, что это именно от меня.

– Хорошо, – она кивнула, и к ней тут же подбежал рыжий парнишка лет пятнадцати на вид. – Семён, отнеси это в купе его сиятельства и передай коту, что это от него.

Если парнишка и подумал что-то нелицеприятное про моих тараканов, но ничего не сказал. Это дело привычки, насколько мне было известно, у богатых и не такие причуды бывают. Он только забрал свёрток из рук официантки и побежал к выходу из вагона. Я проводил его немного рассеянным взглядом, а потом повернулся к официантке.

– Я понял, что хочу заказать, – она выхватила блокнот, карандаш и приготовилась записывать. – Значит, так, солянку, побольше маслин, лимон не надо и сметану отдельно, я сам положу, сколько понадобится. Свиная обтив…

Договорить мне не дал тот самый офицер без знаков различия. Он внезапно захрипел, схватился обеими руками за стол, а потом повалился на пол, хватаясь за горло. Шея, нижняя челюсть, губы стали прямо на глазах увеличиваться в объёме, а лицо начало как-то быстро и подозрительно синеть. Офицер делал судорожные вдохи, но, судя по всему, это не помогало.

Адъютант вскочил со своего места и бросился к своему патрону.

– Господи, Павел Иванович, что с вами? – а затем он поднял голову и крикнул. – Врача! Здесь есть врач? Его светлости плохо!

Вот честно, я сначала хотел ползком, прячась за столами, выползти из ресторана. Эта светлость, не могла не нагрешить достаточно, чтобы ангелы обломились с его душой, значит, мне можно было его и не спасать. Да и ввязываться с это дело не слишком хотелось. Ещё сделаю что-нибудь не то, так крайним меня оставят, а не какую-нибудь улитку, которой он подавился, если это, конечно, не приправленный отравой кусок пирога. Я встал из-за стола, и пока все отвлеклись, сделал шаг в сторону выхода.

Вот только мне помешали совершить такой правильный со всех точек зрения поступок. А всё потому, что в петлицу моего мундира был вставлен неприметный значок с чашкой и лакающей из неё змеёй. И этот значок мигнул зелёным светом, привлекая к себе внимание.

Все повернулись в мою сторону и расступились, давая мне полный доступ к уже практически не падающему признаков жизни аристократу.

Поняв, что отвертеться не получится, я выматерился, но исключительно про себя и прошёл решительным шагом к пострадавшему, сделав вид, что именно это хотел сделать несколько секунд назад. Быстро опустился на колени перед светлостью и начал беглый осмотр, надеясь, что мой внутренний голос и память Дениски меня не подведут.

Отёк шеи был плотным, при надавливании не оставалось ямочек, вены на шее вздулись, а моя демоническая сила сигнализировала, что если я не пошевелюсь, то душа клиента отправится по назначению. А ещё что-то в районе задницы настойчиво советовало мне шевелиться, потому что если он сейчас умрёт, то неделей губы я точно не отделаюсь, потому что даже не начал ничего делать.

Неожиданно я поймал себя на мысли, что мне известно не только то, что это такое, но и то, как лечить подобное состояние. Уж неотложную помощь в курсантов, похоже, вдалбливали тараном.

– Аптечка есть? – спросил я у официантки, стараясь перекричать причитающую женщину, сидевшую за два столика от этого.

– Да, – она бросилась куда-то, а я осмотрелся по сторонам. Решив перестраховаться, если в местной аптечке не будет необходимых препаратов, я схватил огромный нож для жаркого.

– Что вы делаете? – напряжённо посмотрел на меня адъютант, переводя взгляд на пока ещё чистый нож.

– Хочу перестраховаться и ищу альтернативные варианты для помощи. А ещё хочу, чтобы он выжил. А вы? – я прямо посмотрел на мужчину.

– Как вы можете спрашивать? – адъютант сверкнул глазами.

– Тогда не мешайте. Но если понадобится ваша помощь, вы будете выполнять всё, что я скажу.

– Ваше сиятельство, держите, – предо мной появилась та самая официантка, которая протянула мне вполне профессиональный чемодан для оказания первой помощи.

– Так, сначала пару укольчиков, – пробормотал я, роясь в аптечке.

Гормоны, антигистаминные и эпинефрин нашлись быстро. Можно было обойтись только одним эпинефрином, но в данном случае я решил действовать наверняка. Адъютант помог стащить мундир и закатать рукав рубашки, давая мне доступ к вене.

А вот то, что уколы Денис ставить не слишком умел, меня немного разочаровало. Наверное, рассчитывал на медсестёр. Мне повезло, лежавший передо мной мужчина явно заботился о своей фигуре, и вены были отчётливо видны. Они даже из-за падающего давления не сильно спались. Так что получилось всё прекрасно. А ещё я понял, что два раза совершить этот подвиг не смогу, поэтому нашёл внутривенный катетер и поставил его, прикрепив к руке пластырем.

Несмотря на введённые препараты, эффекта никакого от них не было. Я повторил введение эпинефрина, благодаря себя за прозорливость, заставившую меня поставить катетер. А затем начал быстро расстёгивать рубашку, обнажая шею. Всё же за нож я первым делом не просто так схватился. Нужно больше доверять своему демоническому чутью в подобных вопросах. Нащупав коническую связку, я схватил со стола рюмку, понюхал и плеснул на обнажённую шею и на тот самый огромный нож.

– Что вы делаете? – громко спросил адъютант, хватая меня за руку и останавливая в тот момент, когда я уже наметился сделать разрез.

– Пытаюсь дать ему возможность дышать, – процедил я. – А вы как думаете, что я делаю? Решил воспользоваться случаем, чтобы перерезать глотку вашему шефу?

– Я не об этом, – тряхнул он головой. – В аптечке есть для этого все необходимые инструменты, не обязательно это делать подручными средствами.

Я хмуро покосился на мужчину и начал вновь рыться в аптечке, досадуя на себя, что сам об этом даже не подумал.

Канюлю для коникотомии и скальпель я увидел сразу. Посмотрев на зажатый в руке нож, я очень аккуратно положил его на пол, а официантка тут же наклонилась и забрала его. Спирт на вату, протереть шею, и сделать разрез между щитовидным и перстневидным хрящами. Канюлю в дырку, и вытереть пот.

Воздух со свистом начал входить в трахею, наполняя лёгкие, и светлость перестал метаться. Его лицо также быстро начало приобретать практически естественный оттенок, губы только слегка отливали синюшным цветом, а укольчики, наконец-то, начали работать, потому что этот самый плотный отёк начал постепенно сходить. Звуки вернулись неожиданно. Оказывается, вокруг меня толпились не только посетители вагона-ресторана, присутствующие во время этого инцидента, но и набежали откуда-то другие зеваки. Между тем поезд начал сбавлять ход.

– На станции его светлость уже готова принять бригада. Начальник поезда предупредил их, – отчеканила моя добровольная помощница, отгоняя любопытствующих подальше от нас, что было сделать крайне трудно, но девушка на удивление хорошо справлялась.

– Вот и отлично, – я снова вытер пот со лба и сел на диванчик. – И на что у него аллергия? – спросил я у адъютанта.

– Аллергия? – он наморщился. Сидя на полу, полковник аккуратно промокал кожу вокруг канюли ватой со спиртом. – У его светлости Павла Ивановича нет аллергии.

– Теперь есть, – отрезал я равнодушно. – И на вашем месте я бы сгрёб всё, что стоит сейчас на столе, чтобы в клинике проверить. А то как бы снова в такую ситуацию не попасть.

– Что с его светлостью, вы можете прямо сказать? – адъютант говорил раздражённо, но, тем не менее встал и подошёл к столу, попросту собрав скатерть в узел вместе со всеми стоящими на столе блюдами.

– А на что это было похоже? – я принялся тщательно вытирать руки салфеткой. – Это отёк Квинке, а он просто так не развивается, тем более так стремительно. Нужна причина. Мы сидим в ресторане, поэтому первое, что приходит на ум – он съел что-то не то. Вот и выясняйте, что же не то он съел.

– Простите, а вы не хотите, ещё как-то помочь его светлости? – Адъютант снова сел рядом с шефом, готовый в любое мгновение вскочить и броситься выполнять его поручение. Каким бы нелепым оно ни являлось.

– И что, по-вашему, я должен ещё сделать? – скрестив руки на груди, я сверлил его напряжённым взглядом. – Всё, что от меня зависело, я уже сделал. Да, я даже катетер в вену поставил. Нет, я, конечно, могу посидеть и подержать его светлость за ручку, рассказать сказку и спеть колыбельную, но, сомневаюсь, что ему это нужно.

– Но…

– Серёжа, оставь в покое молодого доктора. – Его светлость, прикрыл канюлю рукой и смог проговорить несколько слов. Быстро в себя пришёл. Молодец. Я, конечно, молодец. Себя не похвалишь, никто не похвалит. – Помоги мне сесть.

– Я не уверен…

– Выполняй, – приказал мой невольный пациент. Когда его тело приняло полусидячее положение, он повернулся ко мне. – Спасибо. Вы спасли мне жизнь. Как ваше имя?

– Денис Викторович Давыдов, – неохотно ответил я.

Он хотел что-то ещё сказать, но, пока собирался с силами, поезд остановился, и в вагон ворвались санитары, которыми командовал невысокий, кругленький врач.

– Так, что тут у нас? – он сразу же определил, кому необходима помощь, и склонился над теперь уже своим пациентом. – Ангионевротический отёк, коникотомия, что вводили? – он повернулся ко мне.

– Стандартно: эпинефрин, гормоны и антигистаминные, – ответил я, мечтая, чтобы они уже убрались, и я смог нормально пожрать.

– Хорошо, – врач кивнул, его светлость сноровисто уложили на носилки, он даже крякнуть не успел, и унеслись из вагона. Чуть позади бежал адъютант, тащивший скатерть с едой для исследования.

Вслед за ними вагон-ресторан покинули все посетители. Прошло меньше минуты, как я остался наедине с официанткой.

– Как хорошо, что всё так закончилось. Это просто здорово, что вы врачом оказались. Я даже не увидела знака врачебного Кодекса сначала, пока он светиться не начал, – она плюнула на субординацию и присела на соседний диванчик. А у меня сейчас на первых местах стояли две задачи: пожрать и тщательно изучить этот проклятый Кодекс, чтобы он меня больше так не подставлял. Или, чтобы для меня такие подставы не были неожиданностью. – Понятия не имею, что бы мы все делали, если бы его светлость… – Она не договорила и закрыла лицо руками.

– И кого же я всё-таки спас? – спросил девушку, вставая и бросая окровавленную салфетку, которой руки вытирал, на стол.

– Как, вы не узнали Великого князя Павла Ивановича? – девчонка уставилась на меня так, словно я перед ней в истинном обличии появился.

– У него лицо отекло, а до отёка я его не видел. Да и некогда было рассматривать. Сами же видели, ситуация была неотложная, – выкрутился я, потому что Давыдов действительно не мог не узнать члена императорской фамилии. – А почему он вот так, в вагоне-ресторане с одним адъютантом в сопровождении?

– В том, что младший брат императора Александра путешествует простым поездом, нет ничего удивительного, он всегда так делает. – Девушка встала. – Мы закрываемся на уборку. А на кухне сейчас особисты проверяют еду и поваров, сами понимаете.

– Но, я же ещё не пообедал, – и живот поддержал моё возмущение громким урчанием.

– Простите, но я ничем вам не могу помочь, – девушка развела руками.

– И во втором вагоне-ресторане мне тоже ничем помочь не смогут? – спросил я, с надеждой глядя на официантку.

– Разумеется. Кухня-то у нас одна.

Я вскочил на ноги. На перронах всегда сидят бабки с пирогами, и я, возможно, успею… Не успел, потому что в этот момент поезд дёрнулся и тронулся, постепенно наращивая скорость.

Захотелось пару раз стукнуться башкой о стену, чтобы мозги на место встали. Что же мне де… Кот! Я встрепенулся. Точно, кот! Этому проклятому коту не так давно утащили огромный свёрток разных вкусностей. И если я потороплюсь, то вполне успею отобрать у него хотя бы половину.

Не обращая внимания на удивлённый взгляд официантки, я бросился из вагона, надеясь добыть в бою хоть немного еды.

Глава 11

– Ваше сиятельство, поезд простоит сорок минут, – в купе заглянула проводница. – Вы просили предупредить, когда будет большая остановка.

– И с чем связана настолько длительная остановка? – я отложил в сторону сборник бытовых заклинаний и встал, потягиваясь, чтобы размять мышцы.

– К нам прицепят ещё один вагон. – Спокойно ответила проводница.

– Вот оно что, – протянул я. – Скажите, Светочка, а у вас не случались жуткие случаи, когда животные, коты, например, пропадали при таких длительных остановках? – При моих словах лежавший на соседнем сиденье кот выпустил когти и провёл ими по специальной деревянной когтеточке, которую не забыл взять с собой Егорыч, чтобы котику дорогу было легче переносить. Раздавшийся при этом звук заставил и меня, и проводницу вздрогнуть.

– Нет, ну что вы, ваше сиятельство. На каждом котике поставлена метка поезда. И если негодник решит прогуляться по перрону, эта метка не даст этого сделать, заблокировав животное в тамбуре, и одновременно подаст сигнал проводнику.

– Какая просто замечательная предосторожность, просто замечательная, – я улыбнулся. После того как я спас Великого князя, весь обслуживающий персонал поезда ко мне очень сильно подобрел. Правда, мне так ничего от местных красоток не обломилось, но смотреть на меня стали гораздо ласковее. – Спасибо, Светочка, вы меня успокоили, а то я так переживал, так переживал… Кстати, я видел, как сотрудники службы безопасности сошли с поезда на предыдущей остановке. Они что-нибудь нашли? А то так долго держали в напряжении весь поезд, неужели ничего не сообщили?

– Ох, мне нельзя говорить об этом, начальник поезда просил не распространяться, но вам я думаю, можно, вы же, как ни крути, участник этих жутких событий, – улыбнулась девушка и, оглядевшись по сторонам, зашла в купе, прикрыв за собой дверь. Она устроилась рядом с котярой, протянув к нему руки, чтобы погладить. Кот в это время развалился на диване, и выглядел вполне довольным жизнью и собой. Ему вообще доставалось слишком много внимания. Светочка начала говорить, но её прервал стук в дверь.

– Войдите, – крикнул я. Вставать не хотелось, поэтому решил, что посетитель вполне может самостоятельно справиться с таким несложным занятием, как открывание двери купе.

– Обед для Барона, – прокричал мальчик-помощник из вагона-ресторана, регулярно два раза в день, приносивший еду коту. Поставив пакет на столик, он кивнул и быстро удалился.

– И что тут у нас? – я поднялся, открыл пакет и заглянул внутрь. – М-м, буженина, вырезка из грудки индейки и стейк из лосося. Тебя балуют, будто это не я жизни спасаю, а ты.

Кот посмотрел на меня так, словно хотел сказать: «Ты жив только потому, что я заключил с тобой сделку. Так что, да, я тоже в какой-то степени спасаю людей». После чего он приподнял голову и повёл носом, в ожидании, когда я выложу все угощения ему в тарелочку, чтобы он смог насладиться этими изысками.

– Рассказывайте, Светочка, уж очень любопытно, что же стряслось на самом деле, – привлёк я внимание проводницы, которая, умиляясь, смотрела на жующего кота.

– Ох, да, простите, – спохватилась она и понизила голос. – Говорят, на кухне нашли какой-то яд, который добавили в еду, специально приготовленную для Великого князя. Очень хитрый и сложный. Эту отраву даже и не нашли с первого раза. Яд отложенного действия, и первые симптомы отравления очень похожи на сильную аллергию, чтобы никто дальше не искал возможную причину, – проговорила она, отвлекаясь на кота, который будто понял, о чём говорила девушка, и выплюнул то, что находилось у него во рту.

– Да что вы говорите, – всплеснул я руками и понизил голос до практически интимного полушёпота. В отравление я не верил. Потому что, будь это отравление, мои попытки спасти Великого князя ни к чему бы не привели. – Какие жуткие вещи вы мне сейчас рассказываете.

– Всё это время нас таскали по всевозможным допросам, даже вроде кого-то задержали. Но это не из наших. С Бароном всё хорошо, мне кажется, или он действительно подавился?

– Всё хорошо, у него это бывает. С детства проблемы с пищеварением, – улыбнулся я, поднимаясь на ноги вслед за Светланой. – Спасибо за пояснения, а то всё в догадках терялся, что же на самом деле стряслось. Ладно, надеюсь, на мне никаких меток нет, так что я пойду, пожалуй, прогуляюсь.

Кот снова продемонстрировал мне свои сабли, которые только по недоразумению назывались когтями, и отвернулся, устраиваясь на своём лежбище поудобней, скинув на пол тарелку с недоеденной едой.

– Не забудьте, осталось полчаса, ваше сиятельство, – Света улыбнулась и отошла от двери, пропуская меня в коридор.

Я же быстро прошёл по вагону и выскочил на перрон. Ко мне тут же подошёл Егорыч.

– Вот, барин, свежей черешни купил, будет, чем червячка заморить, – и он протянул мне огромный куль, который держал в руках. Я заглянул внутрь и почувствовал, как начала выделяться слюна. Ягоды были все как на подбор: крупные, наливные и ароматные. – «Самая лучшая приправа к еде – это чувство голода», – добавил он, поднимая палец вверх.

– Сократ, – машинально ответил я. – И ведь не поспоришь. С голодухи чего только не съешь.

И тут мой взгляд остановился на огромной надписи на здании вокзала, которую я почему-то сразу не заметил.

– Что? Смоленск? – я даже головой потряс. – Почему мы едем в Тверь через, мать вашу, Смоленск?

– Так ведь, – Егорыч даже растерялся и попытался объяснить, но я поднял руку.

– Тише, не надо. Я сейчас сбегаю до киоска и куплю какую-нибудь книжку про историю развития железных дорог в Российской империи, и всё выясню.

– Да не стоит, барин, прогуляйтесь по перрону, и будет. – Махнул рукой Егорыч. – А про дороги мне батюшка ваш Виктор Николаевич рассказывал. Они таким кружным путём идут, потому что Мёртвую пустошь огибают. Опасно на этой пустоши, туда в своём уме никто не пойдёт добровольно. Там же земли исконные тех главарей некромантов были, которые войну устроили когда-то. Говорят, что замки этих гадов до сих пор стоят нетронутые, нет сумасшедших ради мифичных богатств головой рисковать.

– Есть, скорее всего. Никакая мифическая опасность никогда не отпугнёт любителей лёгкой наживы от попыток найти сокровища, – рассеянно проговорил я. – Но то, что никто оттуда не вернулся, косвенно подтверждает твои слова о том, что лучше туда не соваться. Есть о чём подумать, на самом деле. Зато теперь понятно, почему мы столько дней должны ехать от Петербурга до Твери. И почему я этим раньше не поинтересовался?

– Вот это не могу знать, ваше сиятельство, – и Егорыч пожал плечами.

– Ладно, пожалуй, действительно прогуляюсь, – и я двинулся вдоль поезда, с любопытством осматриваясь по сторонам и строя планы мести этому проклятому коту.

* * *

Вырвать из алчной пасти этого чёрного исчадья хоть кусочек колбасы мне не удалось. А всё потому, что к моему приходу он сожрал всё до последней крошки и вылизал бумагу. Как в него всё это поместилось, мне было абсолютно не понятно. Скорее всего, назло это сделал, чувствовал, засранец, что что-то происходит, как пить дать. Я вдохнул витающий в купе аромат, и чуть слюной не захлебнулся. Этого гада накормили чем-то очень вкусным.

– Сволочь, – я ткнул в сторону кота пальцем.

– Мяу, – злорадно ответил кот и принялся умываться, весьма демонстративно вылизывая все межпальцевые промежутки.

– Убью, гад, – я сжал кулаки и шагнул в его сторону, активируя демоническую силу, но тут кот вскочил, выгнул спину и зашипел. – Вот, дьявол.

Я рухнул на свой диван, закрыл глаза и, запустив руки в волосы, несильно дёрнул. Всё-таки голод – один из самых сильных стимуляторов. Когда такое было, чтобы я не сдержался и чуть условия сделки не нарушил? В животе заурчало. Как же жрать охота. Я же не знаю, сколько Дениска не ел, пока его с губы не выпустили.

– Мяу, – внезапно почувствовал прикосновение кошачьей лапы к ноге.

– Что тебе нужно, животное? – прошипел я, не открывая глаз. И тут же почувствовал, как огромные когти впиваются мне в ляжку через штаны. – Что ты делаешь, тварь мохнатая?

Заорав, я подскочил на диване как ошпаренный, и тут же увидел, как кот подвинул ко мне поближе изрядно пожёванный кусочек колбасы, а потом развернулся, сделал вид, что закапывает и колбасу и меня вместе с ней. После чего удалился с гордо вздёрнутым хвостом на свой диван. А судя по всему, это был его диван, который наглое животное отняло у Егорыча.

Я взял в руку изгрызенный микроскопический кусочек колбасы, осмотрел его и, вздохнув, положил на стол. Оказывается, я пока не настолько голоден, чтобы доедать объедки за котом. Покосившись на внимательно смотрящего на меня кота, я взял подачку, поднёс ко рту и сделал вид, что ем. Барон почему-то пожалел меня, и не стоило прерывать такое хрупкое равновесие из-за пустяков. Потянувшись, я забрал обёртку от кошачьего обеда и вместе со злополучным кусочком выбросил в мусорное ведро. Кот сначала дёрнулся, чтобы удержать шуршащую игрушку, но потом успокоился и снова принялся вылизываться. Я же уставился в окно.

В купе зашёл Егорыч с огромным пакетом в руках.

– Ты где был? – спросил я денщика, даже не глядя на него.

– Дык, на перроне. В вагон-ресторан не пошёл, ну его, – он подошёл к столику, возле которого я сидел и положил на него пакет. – Тем более что остановились мы так удачно. Правда, суета была на перроне. Особисты, карета скорой помощи, наверное, что-то случилось.

– Да, наверное, – ответил я меланхолично, и тут до моего носа долетел запах свежей выпечки из пакета. – Что там у тебя?

– На перроне купил пирожочков свеженьких, да вот, кваску холодненького, – и рядом с пакетом на столике появилась запотевшая банка. – «Человек с чувствительным пищеварением хватается за то и другое, но при избыточном разнообразии еда только раздражает, а не питает».

– Сократ, – я говорил, не сводя взгляда с пакета.

– Верно, Сократ, – кивнул Егорыч. – Это я к чему, а к тому, что нужно иной раз и чего-нибудь попроще попробовать. Не всё же устрицами в белом вине питаться. Так что, не побрезгуйте, барин…

– Это точно, – я не дал ему договорить и схватил один ещё горячий пирог. – Сократ плохого не посоветует.

Когда я наелся, существенно ополовинив пакет и банку, то сыто икнул и расплылся в блаженной улыбке. Оказывается, жизнь, даже в этом человеческом обличье, не такая уж и дерьмовая штука.

Дальнейшая поездка прошла спокойно. В вагон-ресторан я больше не ходил, во избежание! Да и не хотел, рисковал есть еду, приготовленную в поезде. Слишком подозрительна была реакция на неё у его светлости. Такой отёк меньше, чем за минуту редко развивается сам по себе. Может, они её какими-то очень экзотическими специями приправляют, на которые непривычные люди так реагируют.

А вообще, я старался меньше выходить из купе, так, только ноги размять. Мне постоянно казалось, что случившееся в ресторане – это не все мои приключения, грозившие свалиться на меня в дороге.

Ел то, чем меня кормил Егорыч. Он только руки на груди складывал и смотрел с умилением, как великовозрастное дитятко жрёт пироги и еду навынос из привокзальных кабаков. А вот кот от обычной еды воротил морду и угрожающе шипел, когда я пытался его накормить пирожком с ливером, поэтому я заказывал ему еды из того же вагона-ресторана.

Ехали мы почти двое суток. И хотя поезд не отличался особой скоростью, мне всё равно начало казаться, что двигаемся мы к месту моей практики как-то слишком медленно. Решив всё выяснить на первой же длительной остановке, я углубился в изучение окружающего мира.

Начал я это изучение с тех самых векторов, которые стоили жизни не только несчастному варану, но и получается самому Денису Давыдову. Если я всё правильно понял, парень не рассчитал силы, которые работали в его теле как попало. Он перегорел, а так как сразу попал на губу, то заметить, что с ним что-то не так, было некому. И без помощи, которая заключалась в элементарной подпитке, он не выжил. К счастью для тела, меня зашвырнули в него сразу же, как только душа Дениса отправилась на свиданье с пернатыми. А так как мы оба сильно сопротивлялись, то вместе со мной в тело влилось достаточно сил самого Асмодея, чтобы сделать подпитку очень качественной. Отсюда и зверский голод. Такую прорву энергии нужно было слегка подпитать.

Научившись осматривать свой богатый внутренний мир, я удовлетворённо кивнул. Похоже, мы с Денисом очень сильно сопротивлялись, потому что Асмодей вкачал в это тело сил, которых вот прямо сейчас на четвёртый уровень хватило бы. И это при условии, что всю комиссию купили бы с потрохами проклятые конкуренты. А с этим уже можно работать.

Как оказалось, векторы – это направление энергии, место, где будет применено заклинание. И если в других реальностях эти векторы задавались указанием – палочкой, посохом или взмахом руки, то здесь координаты вводились на этапе формирования заклинания. Это давало особую точность, исключало удары по площадям, но создавало определённые трудности в формировании заклинания. Как, например, это случилось у Дениса. Там ещё был замешан некий варан, некая сексапильная княгиня и одно здоровенное дерево.

Целый день я учился рассчитывать векторы. Это оказалось нетрудно, и ближе к ночи я уже делал это автоматически, как, впрочем, большинство аристократов этого мира. Пришлось, правда, немного повозиться на практике. В качестве подопытного заклинания я избрал то самое, уменьшающее вес, которое использовала мама на моих чемоданах. Пару раз я уменьшил вес Егорыча, один раз свой собственный и один раз кота. Когда пушистое и громко орущее исчадье опустили из-под потолка, мне показалось, что он поднял лапу и провёл по горлу выпущенным когтем. Но, скорее всего, мне просто показалось. Я на это надеюсь. Зато после этого пазл в голове сложился, и я уже без ошибок рассчитывал вектор, уменьшая раз за разом вес чемодана.

А следующий день был посвящён Кодексу целителей. Если кратко, то это свод правил, действующий по всему миру. И та пьяная змея над чашкой появлялась автоматически в тот момент, когда врач приносил клятву, заверенную магической печатью. Правила были простые и универсальные: не навреди, не укради, не возжелай жены ближнего… Так, это немного из другой оперы, но суть понятна. Основное – врач обязан оказывать посильную помощь при случаях, когда без этой помощи пациенту грозит смерть. То есть если бы Великий князь мог потерпеть до станции, то значок не загорелся бы, и я смог спокойно свалить из этого проклятого вагона-ресторана. Но он загорелся, и случай был зафиксирован Кодексом.