Текст книги "Выбор"

Автор книги: Игорь Ревва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава четвертая

Все обошлось как нельзя лучше. Я имею в виду себя и, совсем немного, Милену Рене. Что же касается Ричарда Кроуффорда, то у меня было отчетливое ощущение, что в ближайшие три года ему видеть ЭВМ не придется. Впрочем, Ричард сейчас меня мало интересовал. Отработанный материал, короче говоря. Ну, ничего страшного. Пусть радуется, что его обвинили только в злонамеренном создании препятствий следствию и побеге из-под стражи. А могли бы и припаять лет сорок – сорок пять каторжных работ! Так что Ричард сравнительно легко отделался. Я бы, например, сослал его на каторгу. Хотя бы за этого его Дядюшку. Возмутительная наглость – выдавать какого-то Ричарда Кроуффорда за меня! Правда?

Поездка к Ричардовому Дядюшке была, пожалуй, самим спокойным мероприятием, которое мне удалось совершить в Лондоне. Милена вела свою машину, я сидел рядом, а Ричард тоскливо вздыхал на заднем сиденье и настойчиво выспрашивал меня, чем кормят в тюрьме. Я успокоил его, продиктовав на память меню из ресторана на Пушкинской в Москве. Ричард был настолько подавлен, что воспринял мои слова всерьез, за что я удостоился от Милены укоризненного взгляда.

Ричардов Дядюшка жил на окраине Лондона – район Орпингтон, возле самой железнодорожной ветки. Домишко у него оказался неказистым – одноэтажная развалюха, вплотную, чтобы не упасть окончательно, примыкающая одной стеной к высоченному особняку, украшенному вывеской «Доставка в срок». Я невольно поморщился. Столь знаменитый Дядюшка мог бы найти себе жилье и получше. Правда, возле самого домишки приютилась отличная машина – темно-синий «шевроле» выпуска нынешнего года, появившийся в продаже всего с месяц назад. Но и относительно машины Ричард меня быстро разочаровал.

– У Дядюшки клиент, – озабоченно произнес он, глядя на «шевроле», и я понял, что машина тоже не принадлежит взломщику.

– Видно, не так уж хорошо у него идут дела, – ехидно заметил я.

Ричард пожал плечами.

– На жизнь ему хватает, – безразлично произнес он.

– А как он умудряется зарабатывать на телефонных компаниях? – поинтересовался я.

– На карточках, – пояснил Ричард. – Дядюшка определяет, какой именно код находится под радужным защитным покрытием, а потом использует его для того, чтобы с каждого франка телефонной карточки снимать по десять копеек и переводить их на свой счет…

– Определяет двадцатитрехзначный код?! – удивился я. – Под радужным покрытием? Чтобы заработать десять копеек?!

– С каждого франка использованной карточки, – добавила Милена со снисходительной усмешкой. – Я знаю людей, заработавших таким образом тысячи франков.

– Очевидно, Дядюшка не входит в их число, – кивнул я. – А где он берет эти карточки?

– Покупает, конечно же! – удивился Ричард.

– Наверняка большими партиями и со значительной скидкой, – заметила Милена.

Я посмотрел на нее и ничего не сказал.

– А куда же он их девает потом? – поинтересовался я. – Ну, после того, как узнал код.

– Продает, естественно, – пожал плечами Ричард.

Я задумался.

– За последние три дня я использовал две пятифранковые карточки и одну за пятнадцать франков. Итого, если бы я покупал карточки у Дядюшки, то он уже заработал бы на мне два франка пятьдесят копеек. Плюс пятипроцентная скидка оптовому покупателю… Итого – пять франков. Все равно мало. Впрочем…

В провинциальных департаментах редко кто может похвастаться доходами, превышающими пятьсот франков в месяц. Так что прибыль этого взломщика нельзя было назвать такой уж ничтожной.

– Так, сейчас пойдем, – неожиданно сказал Ричард. Я посмотрел на «шевроле» и вдруг понял, что знаю этого «клиента» Дядюшки. Им оказался тот самый говорливый хозяин магазина – Иосиф Шульман, кажется, – у которого я как раз и покупал телефонную карточку! Черт побери! Значит, Дядюшка на мне все-таки заработал!

– Пошли, – сказал Ричард, когда «шевроле» отъехал достаточно далеко.

Милена осталась в машине, а мы с ним направились к покосившемуся домишке, где обитал таинственный Дядюшка. Глядя на облезлые стены, я невольно пожалел, что наши законы столь суровы к таким правонарушениям, как программный взлом. Однако сожаление это держалось в моей душе недолго. До того момента, как мы оказались внутри.

Эта скособоченная развалюха была всего лишь камуфляжем. На самом деле Дядюшка обитал в том самом роскошном особняке под вывеской «Доставка в срок». У меня просто челюсть отвисла, когда мы с Ричардом прошли сквозь затрапезную комнатенку и очутились в громадном зале с мраморными колоннами. Да и сам Дядюшка, надо сказать, выглядел весьма солидно. Он искоса посмотрел на меня из-под седых косматых бровей и что-то недовольно спросил у Ричарда. Тот принялся оправдываться, извиняться и объяснять, зачем мы, собственно говоря, сюда пожаловали. Я не особенно вслушивался в их разговор, занятый в основном разглядыванием окружающей меня обстановки.

Наверное, у Ричарда с Дядюшкой была определенная договоренность, потому что через полчаса я уже держал в руках новое удостоверение личности, совершенно неотличимое от настоящего. Ознакомившись с ним, я узнал, что теперь меня зовут Михаил Груссе, работаю я, оказывается, водителем грузовика в какой-то компании под названием «Весь мир», мне по-прежнему тридцать семь лет и криминальный статус у меня стал всего 182. Хм… Неплохо…

– Теперь куда? – с надеждой спросил меня Ричард, когда мы вернулись в машину к Милене.

– В жандармерию, – ответил я.

Ричард тяжело вздохнул. Он, наверное, до последнего момента надеялся, что я возьму его с собой. Напрасно.

В жандармерии нас встретили с распростертыми объятиями. Особенно Ричарда. Правда, больше трех часов у меня ушло на то, чтобы доказать жандармам, что я все-таки жив и не разбился в том злополучном рейсе. Для этого жандармам пришлось связаться по телефону с Москвой, а мне выслушать радостные поздравления Сергея Антоныча. В Москве было уже около половины девятого вечера и пришлось звонить ему домой, чего я, надо признаться, всячески старался избегать. Дело в том, что у Сержа Антоныча были какие-то семейные неприятности. Во всяком случае, все выглядело именно так. Он никого и никогда не приглашал домой, даже тех, кого окружающие считали его близкими друзьями. Он очень редко посещал различные праздничные мероприятия, которые время от времени устраивало руководство «ДВК». И я никогда не слышал, чтобы Серж Антоныч рассказывал о своей семье. А если подобный разговор начинал кто-то другой, то Антоныч очень умело заминал его. Но сегодня я впервые услышал по телефону не озабоченно-недовольное «да?», а самую искреннюю радость. Тешу себя мыслью, что радость эта была связана с моим внезапным воскрешением из мертвых.

– Ты скоро возвращаешься? – поинтересовался Антоныч, когда его восторг пошел на убыль и уступил свое место законному интересу: а что мне удалось разузнать?

– Наверное, нет, – ответил я. – Отпуск еще не закончился, хочу немного отдохнуть…

– Понятно. – Голос у Сергея Антоныча стал более серьезным.

– Вы не волнуйтесь, – успокоил я его. – Я вам сегодня отправлю посылочку. Посмотрите, как я здесь отдыхаю…

После разговора с Москвой мне пришлось давать показания относительно того, чем мы с Ричардом занимались в момент убийства. Весьма нудная и скучная процедура. Но она изрядно помогла Ричарду (что меня, в общем-то, не особенно волновало) и попутно создала алиби мне самому (что было гораздо более существенно). Ведь если на момент убийства мы с Ричардом были у него дома, то и я автоматически исключался из числа подозреваемых. Неплохо, короче говоря. Единственное, что меня беспокоило, это реакция жандармской ЭВМ на мои отпечатки пальцев. Ведь что ни говори, а в комнате у Синтии и на документах лжеаибовцев были мои пальчики, а не Ричарда. Но все обошлось благополучно. Программа почему-то никак не отреагировала на то, что отпечатки пальцев свидетеля полностью совпадают с отпечатками пальцев предполагаемого убийцы.

Только когда мы покинули жандармское отделение, мне пришло в голову, что отпечатки-то, наверное, давно уже были подменены. Кем? Возможно, теми самыми сетевиками или как их там?.. Если у них хватило смелости отправить на тот свет всех пассажиров самолета, в числе которых, по их мнению, должен был быть и я, то уж с отпечатками Ричарда они тем более не станут особенно церемониться. Они всячески стараются помешать мне. Хотя, если как следует подумать, ничего такого особенного я и не делаю. Если не принимать в расчет тот вариант, что именно сетевики могут быть причастны ко всем программным сбоям в ВЭС, из-за которых и было начато это расследование.

Я отвез Милену в гостиницу (она остановилась в «Императоре», недорогая гостиница, но слишком уж скверное там обслуживание), а сам вернулся к себе в номер и сел готовить отчет. Милена переписала мои данные (я имею в виду данные из НОВОГО удостоверения) и пообещала заказать нам билеты на самолет. И только вернувшись к себе в гостиницу, я вдруг сообразил, что так и не узнал у нее, куда же мы направляемся? А в моем отчете неплохо было бы указать и это. Слишком уж много аибовцев, жандармов и независимых следователей вроде меня сгинули без следа только потому, что не предупредили начальство о том, куда они отбывают.

Отчет получился довольно объемным. Самый настоящий роман, а не отчет, с неудовольствием подумал я. Мне пришлось расписать всю историю с Маршалом-Ричардом и Миленой Рене; объяснить, куда подевался связной из гостиницы «Веллингтон»; изложить свои мысли относительно Этьена Саргасова; рассказать про Майкла Никифорова и Андре Раттоля. И, конечно же, про Синтию Тейлор-Диккенс. И все это приходилось давать со ссылками на соответствующие адреса ВЭС. Так что отчет мой получился о целых двадцати страницах. Единственное, чего я в нем не упомянул, это адрес, по которому мы с Миленой собираемся разыскивать этих ее сетевиков. Пришлось оставить в тексте пробел – потом допишу.

Между прочим, пока я писал отчет, у меня возникла неожиданная идея. Я быстренько включил ЭВМ и вошел в ВЭС. Двух минут было достаточно, чтобы убедиться, что организации под названием «Доставка в срок» никогда не существовало. А по тому адресу, где проживал талантливый приятель Ричарда, находится железнодорожное депо. Молодец, Дядюшка. Неплохо работает… Это все я тоже включил в свой отчет, затем отбросил карандаш и устало потянулся.

Можно, конечно же, отправить это все и электронной почтой, но на бумаге было гораздо надежнее. Кто его знает, не контролируют ли уже сетевики все поступления по Сети в нашу контору? Рисковать я не хотел. Тем более что мне нужно было переправить и кое-что еще, помимо обычных текстов и фотографий. В эту же посылочку я решил уложить и украденный мной у Синтии жесткий диск. Вот где должно быть золотое дно для наших программистов. Это вам не в «клубе» языками трепать, это уже серьезная работа.

Подумав немного, я пристроил рядом с жестким диском Синтии и ту хреновину, что свалилась мне на голову. Все-таки что ни говори, а именно из-за нее ко мне нагрянул самодеятельный ансамбль аибовцев в составе Никифорова и Раттоля. Так что эта штука тоже наверняка имеет отношение к моему расследованию.

Когда я уже покончил с укладыванием всего этого барахла в картонную коробку, как раз заявилась Милена Рене с билетами на самолет. Ознакомившись с пунктом нашего назначения, я около минуты молча смотрел на Милену. У меня просто не было слов.

– А поближе у тебя никого нет? – поинтересовался я.

Милена равнодушно пожала плечами.

– Лететь не очень долго, – невыразительно сказала она. – Всего пять часов…

Пять часов. Город Каракас, штат Венесуэла. Великая Колумбия. Мать ее!.. Страна, где я меньше всего хотел бы оказаться!

Я быстренько выпроводил Милену и со всей силой хлопнул дверью. Черт побери! В Великой Колумбии особенно и не развернешься. Неужели единственный знакомый сетевик Милены живет именно там?!

Я вписал название города и номер рейса в отчет и внутренне усмехнулся, подумав о том, как заволнуется мой Серж Антоныч. Еще бы! Мало того что это Великая Колумбия, так еще и Каракас! Сама столица государства! И криминального мира всей Южной Америки, кстати говоря, тоже…

Я подумал и упаковал в посылку свой пистолет. Каракас не тот город, где мне позволят разгуливать с оружием. Там с этим строго. Чуть что не так – стреляют без предупреждения. Полномочия у колумбийской полиции очень большие. Одного я не понимаю – почему там до сих пор процветает преступность?!

До вылета оставалось еще много времени. Самолет отправлялся только утром, и я решил, что нынешней ночью я наконец-то смогу спокойно выспаться. Если, конечно, вообще сумею заснуть после всего пережитого…

Я не особенно люблю, когда мне снятся сны. Наверное, потому, что очень часто мне снится один и тот же сон. Слишком часто, гораздо чаще, чем мне хотелось бы…

… Осколки коньячной бутылки на мокром асфальте и голова Киры на моих коленях. Нелепо вывернутый, нависающий над ней радиатор не успевшего затормозить автомобиля. И тоненькая струйка крови медленно стекает с левого уголка ее губ…

Сон не цветной, но я знаю, что это именно кровь. Потому что так и было на самом деле.

Ни разу за двадцать лет я не видел в своих снах Киру живой. А сам сон был очень отчетливым и правдоподобным, несмотря на отсутствие цвета. Порой мне даже казалось, что я чувствовал запах пролитого коньяка из выроненной бутылки. Хотя трудно сказать – я с тех пор так ни разу и не пил коньяк. Его запах слишком уж плотно ассоциировался у меня с запахом крови. И наоборот…

Первое время я просыпался от этого сна с сильно колотящимся сердцем. Потом немного успокоился. И теперь, увидев тот же сон, я просто открывал глаза и тихонько шептал про себя: «Я тебя не забыл…» Точно так же я поступил и сейчас…

Время приближалось к восьми утра, и чувствовал я себя достаточно отдохнувшим. Рейс в 10.20, так что времени у меня было навалом. Я успел отправить посылку, позавтракать и попрощаться с портье. И ровно в десять уже поднимался на борт самолета.

Рейс был колумбийский, и меня слегка изумила обходительность персонала. В последний раз я был в Великой Колумбии семь лет назад и воспоминания об этой стране сохранил не очень-то радужные. То же можно было сказать и о поездке. Впрочем, тогда я летел в Медельин, штат Новая Гранада. Может быть, венесуэльские линии обслуживаются более культурно? Но поднявшись на борт самолета, я понял причину их почтительного обхождения.

Милена, очевидно, привыкла жить с размахом. Как оказалось, она заказала нам два билета в отдельную каюту. У меня даже мелькнула мысль предложить ей оплатить стоимость своего билета – что ни говори, а место в отдельной каюте стоит в шесть раз дороже, чем в первом классе. Но я быстренько отогнал от себя эти провокационные порывы. Хочет лететь в каюте – пусть сама и платит. В конце концов, она тоже лицо заинтересованное…

Разговаривать с Миленой мне не особенно хотелось, да она и не пыталась вести беседы. Милена забилась в уголок каюты, забравшись с ногами в кресло, и уткнулась носом в книжку. Я скосил глаза и посмотрел на обложку – молодой мужчина в черном плаще с заколкой в виде серебряной розы разрубал короткой тяжелой шпагой какого-то отвратительного крылатого монстра. Все понятно. Георгий Железное. Вообще-то я такую сказочную фантастику не люблю, но эта его серия мне почему-то нравилась. Во всяком случае – первые пять книг. Не знаю, чем у них там в Амбере закончилось дело, потому что шестой роман я уже осилить не смог.

Я откинул кресло и развалился в нем. Хорошо, что я отоспался. Что ни говори, а столь частая смена часовых поясов кого угодно выведет из равновесия. Когда же мы окажемся в Каракасе? Ого! Раньше, чем вылетели! Бред, конечно, но если хорошенько подумать, так оно и есть – вылетели мы двадцать минут одиннадцатого, а прилетим двадцать минут десятого.

Я принялся обдумывать наш с Миленой визит к ее подруге – единственному сетевику, кроме Раттоля, которого Милена знала. Кстати, надо будет уточнить, как правильно сказать: «сетевик» или «сетевичка»?..

Конечно, я предпочел бы иметь дело с более спокойным человеком, нежели молодая женщина из Колумбии. Знаю я эту испанскую вспыльчивость. Но чем богаты, тем и рады…

По прибытии я сразу же понял, что вежливость стюардесс была показной и рассчитанной на иностранцев. Потому что нам с Миленой устроили такой шмон, какой не устраивают туристам и в Австралийской Республике.

Прежде всего нас погнали менять наличность – на территории Великой Колумбии не рекомендовалось иметь при себе иностранную валюту. В кармане у меня было около семисот франков, что равнялось приблизительно восьми тысячам местных разноцветных боливаров. Я слегка опешил, получив на руки целую охапку этих радужных банкнот. Нет, мой бумажник все их явно не вместит!..

К тому времени таможенники уже расправились с моим чемоданом и сосредоточенно размышляли, стоит ли разбирать по винтику мою переносную ЭВМ. Очевидно, два места в качестве ручной клади показалось им слишком большой роскошью. Мне неимоверных трудов стоило убедить их, что этот «чемоданчик» – всего лишь ЭВМ. Они продолжали сомневаться даже после того, как я для демонстрации запустил им игровую программу. Мне запомнилось высказывание одного усатого таможенника, заявившего: «А вдруг это все-таки бомба? Видишь, как бабахает!..»

Их французский был еще хуже, чем мой испанский, который я не знал совершенно. Поэтому я имел неосторожность произнести несколько слов по-русски. О-о-о! Русский язык эти ребята знали превосходно! Особенно хорошо им удавались разнообразные вариации мата – даже я не все понял из того, что они говорили! Но так или иначе, а общий язык мы нашли и дело пошло быстрее.

Почему-то возникли неожиданные проблемы, когда таможенники узнали, что Милена не является мне супругой. Но поскольку я уже знал, что нецензурные выражения они понимают превосходно, то буквально в нескольких словах объяснил им, кем мне приходится Милена и чем именно я собираюсь с ней заниматься на территории Великой Колумбии. Таможенники после моей тирады вытянулись по стойке «смирно» и восторженно посмотрели на меня. Еще немного, и они отдали бы мне честь. Хорошо, что Милена в этот момент спорила о чем-то с носильщиком и не слышала моих слов.

Аэропорт, естественно, носил имя Симона Боливара – в Великой Колумбии все носило имя Симона Боливара, честное слово! Даже национальная валюта!

На площади Боливара, возле памятника Симону Боливару, мы с Миленой взяли такси и поехали по улице имени Боливара на проспект Боливара, до самой гостиницы «Симон Боливар». Такси, к счастью, имени Боливара не носило, но зато водителя звали Симон. Что меня нисколько не удивило – без сомнения, добрая половина мужчин в Колумбии носит это имя.

С тех пор как я был здесь в последний раз, город еще больше расцвел. Я имею в виду архитектуру. Появилось очень много высоченных – до тридцати или даже сорока этажей – домов, сверкающих зеркальными стеклами окон. Гостиница же располагалась в здании, которое я с первого взгляда ошибочно принял за старинное, примерно конца восемнадцатого века. Однако это заблуждение развеялось, когда я разглядел, что по сторонам двери расположились две каменные фигуры, поддерживающие балкон над входом. Я назвал бы их кариатидами, если б не столь вызывающе развратные позы этих обнаженных изваяний. Нет, здание все-таки было современной постройки…

Холл был большим, жарким и пустым. Кроме портье – кругленького смуглого коротышки с совершенно пиратскими усами – и нас с Миленой, тут никого не было. Даже носильщиков.

Коридоры гостиницы устилали ковровые дорожки какого-то непонятного серовато-синего цвета. То ли неимоверно пыльные, то ли очень старые. И у меня создалось впечатление, что они не заглушали наши шаги, а наоборот.

Номер был – так себе, ничего особенного. Зато и стоил он мне сущие пустяки – тридцать боливаров (то есть меньше трех франков) в сутки. Что же вы хотели – за такие деньги еще и обслуживание?! Как бы не так!

Что бы я там ни говорил таможенникам, но поселились мы с Миленой в разных номерах. И девушке здорово повезло, что она не была свидетелем моих высказываний относительно серого и влажного постельного белья, пыли на столе и подоконнике и отсутствия в ванной комнате полотенец, мыла и вообще всего на свете. В том числе – и воды в кранах.

Этот последний факт меня особенно взбесил, и я даже позвонил портье с горячим желанием поругаться. Портье тоже, как оказалось, очень хорошо знал русский. И услышав мои возмущенные вопли, мгновенно сообразил, что к чему. Так что через несколько минут в моем номере уже вовсю кипела работа.

Четыре симпатичные горничные быстро навели тут порядок. Портье же тем временем горячо шептал мне на ухо, что, мол, девушки работают, стараются, неплохо было бы приплатить им немного, они же, дескать, не обязаны, и так далее… Я не глядя сунул ему в руку какую-то мелочь, чего, по мнению портье, было более чем достаточно. Настолько достаточно, что он, кажется, вознамерился оставить их всех четырех со мной на всю ночь. Во всяком случае, у меня возникло такое ощущение после того, как девчонки начали вдруг перешептываться и показывать друг другу на меня глазами, хитро улыбаясь при этом.

Единственное, чего я так и не смог получить, это возможности принять душ. Портье объяснил мне, что вода подается в номера только с восьми вечера до семи утра. Я поинтересовался: почему?

– Ну как же, сеньор! – совершенно искренне удивился он. – А вдруг кто-то днем уйдет из гостиницы и забудет закрыть кран? Ведь все же затопит! Все это! – Он в ужасе показал руками, что может быть затоплено.

– А если я забуду закрыть кран ночью? – поинтересовался я.

– Мы вас разбудим! – заверил меня портье. – Не беспокойтесь, сеньор… Простите?..

– Михаил. Михаил Груссе.

– О! Очень приятно! А я – Симон Гонсалес!

Я промолчал в ответ. Близкое знакомство с портье не входило в мои планы.

Когда все было закончено, портье выпроводил хихикающих девчонок из номера и подмигнул мне.

– Сеньору не понравились эти девочки? – прошептал он. – Я вас понимаю! Можно ведь найти и кое-что получше! Не так ли, сеньор?.. – Портье запнулся и скорбно произнес: – Простите, сеньор, у вас в Восточной Империи такие сложные имена!

– Зато разнообразные! – отрезал я, выпроваживая его из номера.

Телефонной розетки в номере не было. Равно как и самого телефона. Значит, в ВЭС отсюда не выйти, с сожалением подумал я, запихивая свой «чемоданчик» в шифоньер. Ладно, что-нибудь придумаем.

Кое-как разобрав свои вещи, я отправился в номер к Милене, нисколько не опасаясь того, что она может в этот момент принимать душ. Недовольная ругань, доносившаяся из-за двери, убедила меня в том, что я не ошибся.

– Представляете, Марсель? – возмутилась Милена, увидев меня. – Вода не идет!!!

– Во-первых, не Марсель, а Михаил, – поправил я ее. – А во-вторых, очень хорошо представляю. У меня в номере – то же самое.

– Что за порядки? – кипятилась Милена. – Почему я должна ждать вечера?! А если я захочу умыться сейчас?

– Нельзя, – строго пояснил я. – Затопите весь Каракас!

Милена недовольно фыркнула. Я уселся на стул и немного подождал, пока она успокоится. А затем завел разговор об этой ее знакомой и о том, как мы собираемся себя вести.

– Я думаю представить вас как начинающего взломщика, – заявила Милена.

– Начинающего взломщика, который приперся в Колумбию увидеться с твоей знакомой?! – удивился я.

– Нет, мы с вами старые друзья и сейчас вместе проводим отпуск, – предложила Милена.

– Хорошо, – кивнул я. – А где ты работаешь? И потом, давай переходить на «ты»! Старые друзья так не церемонятся!

– Хорошо, Марсель… Михаил, – кивнула Милена. – Или все-таки Марсель?

– Нет, – возразил я. – Вдруг она случайно увидит мои документы? Побуду пока Мишей… Так где ты работаешь?

– Я художник-модельер. Работаю на фабрике детских игрушек, в Париже…

– Где?!

– На фабрике… Игрушек… А что?

– Нет, ничего, – пожал плечами я. – Просто как-то неожиданно… Взломщица и – детские игрушки!

– Взломщик, – снова поправила меня Милена. – А где же мне еще работать? В банке?

– Да нет, фабрика – тоже неплохо. А как мы познакомились?

– Ты приезжал к нам за товаром. Ты часто приезжаешь к нам.

– Какого черта я к вам приезжал?! За каким таким «товаром»?! – вытаращился я и вдруг вспомнил. – Ах да! Я же теперь водитель… – Я полез в карман за удостоверением. – Ага! Водитель грузовика, торговая компания «Весь мир». Хм… А какого черта я интересуюсь ЭВМ?

– Увлечение.

– Ничего себе увлечение – программные взломы!

– У меня есть одна знакомая фотомодель, – заявила Милена. – Она тоже взломщик.

– Да?! Ну, тогда ладно… А какие у нас с тобой отношения? Я имею в виду – по нашей версии.

– Просто трахаемся, – пожала плечами Милена. – Время от времени…

– Тоже неплохо, – заключил я. Видимо, она пыталась меня шокировать, но не на того напала. – И как я тебе нравлюсь?

– Удовольствие ниже среднего.

– Но-но! – строго сказал я. – Не пробовала, не говори!

– Не пробовала и не собираюсь.

– И слава Богу.

– Я тоже так думаю…

Мы немного помолчали.

– Вообще-то я тобой тоже не особенно доволен, – заявил я. – Лежишь в постели как бревно!

– Что?! – вытаращилась Милена.

– Ничего. Развиваю твою версию. Кстати! Я замечаю, что ты разговариваешь со мной уже гораздо увереннее. Нет?

– Особенно когда ты не тычешь мне в лоб пистолетом, – криво усмехнулась Милена.

– Ничего, это не поздно исправить, – успокоил я ее. – А ты часто бываешь в Каракасе?

– Почти каждый год. Только обычно я отдыхаю на курорте, а не в подобных гостиницах. – Милена передернула плечами от отвращения. – Здесь, наверное, и тараканы есть!..

– Оставим в покое колумбийских домашних животных и давай поговорим обо мне, – предложил я. – Что именно сказала тебе сестра?

– Джудди? Почти ничего.

– А поконкретнее?

– Мы говорили с ней чуть больше минуты. Она сказала, что почти закончила свои дела, но возвращаться в Париж пока не собирается. Говорила, что ей в Лондоне нужно разыскать одного человека.

– Она называла мое имя?

– Нет, Джудди просто сказала, что этот человек почти ее коллега. И занимается тем же самым, что и она.

– Понятно. Что еще?

– Еще Джудди очень нервничала. Она торопилась, говорила, что боится не успеть. Что тому человеку угрожает опасность…

– А откуда у тебя такая уверенность, что этот человек – именно я?

– А за последние дни из Москвы в Лондон приехал только один человек.

– Ясненько… А это твоя… Как ее, кстати, зовут? Сетевичку-то…

– Кира Кортес.

Я помолчал. Это имя как-то не вписывалось в успевший уже сложиться у меня в мозгу образ программной взломщицы. Лучше бы ее звали как-нибудь иначе. Например, Ричардом, что ли… Или там Синичкой какой-нибудь…

– Между прочим, – заявила Милена, – у тебя в номере телефон есть?

– Нет.

– У меня тоже! Вот мы и отправимся к Кире! Часам к восьми вечера уже будем у нее. Она содержит свой клуб.

– Какой еще клуб? – не понял я. – И при чем здесь телефон?

– Кира арендовала несколько телефонных линий – здесь это очень недорого стоит, – объяснила Милена. – За вполне умеренную плату она позволяет посетителям пользоваться ВЭС.

– Без ЭВМ?

– Почему без ЭВМ?! – удивилась Милена. – У нее есть ЭВМ! Штук пять, не меньше!

– Ничего себе! – покрутил я головой. – И зачем ей столько?

– Ну как ты не понимаешь! – вздохнула Милена. – Приходит к ней какой-нибудь Симон Боливар, – Милена усмехнулась, – которому нужно поработать в ВЭС. А у него дома ни ЭВМ, ни телефона… Он оплачивает Кире все расходы, плюс – плата за беспокойство! Понял?

– Глупости, – проворчал я. – Что может потребоваться в ВЭС человеку, у которого нет даже телефона?!

– Мало ли что, – пожала плечами Милена. – В клубе поболтать, например. Ты лучше думай, что тебе самому понадобится в ВЭС!

– Проверить свой почтовый ящик, – хмуро проворчал я и злорадно добавил: – И в клубе поболтать!

– Хорошо, – кротко согласила Милена. – Деньги твои, трать как хочешь…

– Кстати, о деньгах, – вспомнил я. – Какого черта ты заказала отдельную каюту на самолете?

– Подумаешь! – презрительно дернула плечом Милена. – Мне это ничего не стоило!

– Взломщица! – укоризненно заявил я.

– Взломщик! – повысила голос Милена. – Надо говорить «взломщик»! Не важно, о мужчине ты говоришь или о женщине! Понял?

– Понял. – Я встал и направился к двери. – Все у вас не как у людей! Он – взломщик, она – взломщик, оно – взломщик… Ладно, я пошло в свою номера…

Целый день я провалялся в постели. Идти никуда не хотелось, даже прогулка по городу не вдохновляла. Видел я уже этот Каракас. В гробу…

Мы на работе как-то завели спор о том, считать ли Великую Колумбию империей или же это, как говорят они сами, федеративная республика? Так к общему мнению и не пришли.

С одной стороны, вроде бы республика. Правителя (здесь его называют именно правителем, а не президентом или императором) выбирают всенародным голосованием. Но с другой стороны, результаты голосования всегда бесстыднейшим образом подтасовываются. Все об этом знают и все делают вид, как будто все в порядке. К тому же любой из штатов может в любой момент выйти из состава Великой Колумбии. Но опять же – только на словах!

Захочет, например, провинция Кито или Перу выйти из состава страны, как тут же оказывается, что большая часть буквально всего принадлежит правителю! Заводы, шахты, средства сообщения – короче говоря, все более или менее ценное, что вообще есть в этом штате! Но только вот штаты-то эти никогда и не захотят выходить из состава Великой Колумбии. А знаете почему? Потому что наплевать им!

В свое время Симон Боливар принес этой стране независимость от Испании. А поскольку было это, кажется, в начале девятнадцатого века (то есть когда Испании-то уже как таковой и не было, а были испанские департаменты зарождавшейся Западной Империи), то фактически воевал он не против испанского короля, а против императора Наполеона I. Этим, кстати говоря, и объясняется неприязнь к французскому языку, до сих пор еще здесь существующая.

Короче говоря, независимость Великая Колумбия получила, и мне кажется, что они до сих пор просто упиваются этим фактом. И ни фига больше делать не хотят. Нефть у них есть, а доходы от экспорта какао, кофе и табака заставят позавидовать кого угодно. Короче говоря – рай на земле. Рай, в котором, в общем-то, и работать особенно не нужно. Все само с неба сыплется. Поэтому, наверное, все здесь так, как оно и есть…

Я незаметно для себя задремал и проснулся только к обеду. Я захватил с собой Милену и мы спустились в ресторан, где и воздали должное местной кухне. По заслугам воздали, мать их так! Вы когда-нибудь пробовали кипяченое пиво с сырыми яйцами?.. Впрочем, все опять было очень недорого…