Текст книги "Тайны морей и островов"

Автор книги: Игорь Можейко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

А как же клады? Нередко встречаются упоминания о находке кладов как на Волге, так и в самой Москве. Даже есть известная книга «Московские клады» А. Мельниковой.

Но что называть кладом?

В нумизматике кладом именуется некоторое количество монет, спрятанных от врагов или родственников. Прятал клад купец, завидя подозрительных людей, прятал горожанин, когда город штурмовали татары, прятал лавочник, чтобы жена не растратила… В мешочке могло быть сто монет, а то и триста, только монеты на Руси были серебряные и мелкие.

К пиратам эти клады отношения не имеют.

Я не хочу вас разочаровывать. И вместе с вами надеюсь на то, что некий пират Тич или Дампир закопали все же сундук с золотом, неизвестно у кого добытый. И не вернулись за ним. Может быть, в виде исключения так и случится. Завтра или послезавтра.

Только хочу вас предупредить, что очень немногие пираты, которые все же смогли выжить на берегу, умерли в бедности. Даже знаменитейший из знаменитых Дампир всего-то нажил за три кругосветных пиратских путешествия татуированного филиппинского туземца десяти лет от роду. Он отдал за него половину собственной доли, и туземца показывали на ярмарках, пока он не умер от чахотки.

Равнодушные убийцы. Мышьяк и свинец

Никак не можем примириться с тем, что великие люди умирают в постели, как и положено людям. Или по крайней мере, в обстоятельствах, лишенных тайны.

Мне приходилось читать, что Александр I перед смертью бежал в Сибирь и стал монахом, старцем Федором Кузьмичом, что Сталина Берия убил, что Маяковского застрелили либо сионисты, либо антисемиты, а Есенина они же повесили, что Карла XII застрелил его адъютант, а Наполеона отравили на острове Святой Елены.

Последняя тайна почти двести лет мучила историков и романистов. И разрешена была недавно, параллельно с несколькими подобными же тайнами.

Битву при Ватерлоо Наполеону выиграть не удалось, да и не мог он ее выиграть, так как его империя была мертва, а сам он исчерпал возможности своего таланта, как поэт, еще в молодости завершивший свой жизненный путь. После этой гигантской битвы Наполеон был арестован, но авторитет его гения был настолько велик, что у победителей не нашлось сил и единства, чтобы его судить и, может быть, казнить. Все же он был одним из них – правителей европейских государств – и был породнен с ними. Не смея убить его и понимая, что, если дать ему хоть малую толику надежды, Наполеон может вырваться на волю и поставить под угрозу новый европейский порядок, его отправили на затерянный в океане остров Святой Елены. И сделали все, чтобы он не смог убежать.

Он и не смог убежать.

Наполеона привезли на остров в октябре 1815 года. Ему только что исполнилось 46 лет. Даже в те годы это был далеко не старческий возраст. Ему бы еще жить да жить.

Климат на острове паршивый. В имении, отведенном для императора, всегда дули ветры с океана, погода все время менялась. К тому же комнаты, выделенные узнику, были сырыми, и, хоть их отремонтировали и срочно оклеили обоями, жить в них было неуютно и даже неприятно.

Меньше чем через год жизни на острове Наполеон начал страдать воспалением желудка, наваливались приступы слабости, опухли ноги. К тому же у него крошились зубы, император быстро лысел и ничего не ел.

Всего Наполеон протянул в ссылке пять с половиной лет и в мае 1821 года скончался. Похоронили его возле дома, где он провел самые печальные годы жизни, у родника. Но англичане-тюремщики настолько ненавидели своего пленника, что даже не позволили выбить имя императора на камне, который солдаты притащили на его могилу.

Была нарушена воля Наполеона, который просил, чтобы его тело «покоилось на берегу Сены, в самом сердце французского народа, который я так любил».

И прошло почти двадцать лет, прежде чем англичане согласились отдать тело Наполеона Франции. Принц Луи-Филипп на военном фрегате приплыл за ним на остров, и император вернулся на берега Сены.

Давно уже многие историки ставили под сомнение английскую версию – смерть от рака печени. И в разных трудах утверждалось, что Наполеона тайком отравили. Слишком он был опасен даже на далеком острове. Известно несколько попыток освободить его и вывезти с острова. Некоторые из них сорвались лишь чудом.

Наиболее серьезное исследование провел полвека назад шведский врач Форшвуд. Он утверждал, что Наполеона травили малыми дозами мышьяка, поэтому мучения императора растянулись на годы. И он доказывал, что все симптомы болезни Наполеона отвечают картине отравления мышьяком. Никаких сомнений у исследователя не оставалось.

Ученому помогло то, что Наполеон в письмах отправлял поклонникам пряди своих волос. Ему удалось отыскать эти пряди и провести их анализ. Оказалось, что содержание мышьяка в волосах Наполеона перед смертью было в тринадцать раз выше нормы! Смертельная доза!

Был найден даже кандидат в убийцы, приближенный Наполеона граф Монтолон, не совсем понятно почему оказавшийся на острове и все последние годы живший рядом с императором. Монтолон и его прекрасная супруга были, по утверждению историков, роялистами, а именно парижский король и его окружение страшились Наполеона и ненавидели его.

Не стоит перечислять все версии смерти и отравления Наполеона, потому что, вернее всего, убийцей его был не граф Монтолон и не другие кандидаты на эту должность, а существо неодушевленное.

Не очень давно английский химик Дэвид Джонс, анализируя документы, обратил внимание на жалобы и болезни людей, которые сталкивались с зеленой краской для обоев, изобретенной шведом Шееле в 1175 году и ставшей очень популярной. Оказывается, были известны десятки случаев отравления этой краской, а в каждом квадратном метре обоев, покрытых этой зеленью, содержалось пятнадцать миллиграммов мышьяка, что совсем немало, если оклеить обоями всю комнату и учесть, что мышьяк может испаряться.

Но одно дело – сведения в книгах, а другое – сами обои. Где их достать, если уже много десятилетий никто эту краску не использует?

Но Джонс знал, что вещи порой обнаруживаются в самых необычных местах. Выступая по радио с рассказом о своих исследованиях, он попросил слушателей поглядеть у себя дома, не сохранилось ли там случайно кусочка подобных обоев?

Повезло ему больше, чем он сам ожидал.

Через неделю он получил по почте кусочек обоев, покрытых зеленой краской. Но не просто обоев, а обоев из спальни императора! Оказывается, предок слушательницы был моряком и попал на остров Святой Елены в середине XIX века. Он пробрался в спальню императора и решил взять что-нибудь на память. Увидев, что в углу отстают обои, он оторвал клочок.

Джонс провел анализ обоев. Все было верно. В них содержался мышьяк, причем в опасной дозе.

Одновременно другие ученые рылись в документах, чтобы понять, чем болели люди, жившие в том же самом доме. И оказалось, что слуги страдали теми же болезнями, что и император, независимо от их возраста. А так как дом был сырым, то обои испаряли мышьяк еще сильнее, чем обычно.

Так что сегодня из всех версий смерти императора версия непредумышленного отравления мышьяком остается самой приемлемой.

Если же обратиться к истории, то окажется, что незнание опасности, которую представляют собой отравляющие вещества, приводило ко многим смертям.

Например, только в наши дни стало известно, что в Риме практически вся посуда в хороших домах, включая бутылки для вина, изготавливалась из свинца. Он ведь мягкий, из него легко сделать и чашу, и тарелку. Даже котлы для варки виноградного сиропа делали из свинца.

Один из современных американских ученых доказал, что даже одной ложки такого сиропа было достаточно, чтобы отравиться и умереть. Римляне же, которые пили вино из свинцовых бутылей и кубков и ели мясо со свинцовых тарелок, постепенно и неотвратимо травили себя. Причем хроническое отравление свинцом не только ведет к разрушению кишечника и мучениям, но и вызывает безумие и деградацию личности. А так как в Древнем Риме свинцом широко пользовалась именно знать, то, как утверждает тот же ученый, последние двести лет Римской империи ею правили безумцы или идиоты.

Еще один случай такого отравления стал известен относительно недавно.

Самый знаменитый английский полярный исследователь Джон Франклин прославился своими смелыми экспедициями в Арктике. В частности, уже в 1818 году он пытался пробиться к Северному полюсу от земли Шпицберген, в бытность свою молодым лейтенантом. Он же руководил невероятно трудной сухопутной экспедицией вдоль северного побережья американского материка и прошел больше тысячи километров. К середине XIX века отдельные участки Северо-Западного пути – то есть морской дороги из Атлантического в Тихий океан – были изучены. Решено было пройти вдоль всего пути на кораблях «Террор» и «Эребус». И когда во главе экспедиции поставили Джона Франклина, никто не удивился, потому что более опытного руководителя найти было невозможно, хоть Франклину было уже шестьдесят лет.

Джон Франклин

Корабли загрузили продовольствием на три года и снабдили всем необходимым. На борту кораблей было сто тридцать моряков, из них многие имели полярный опыт. Так что сомнений в том, что экспедиция закончится удачно, почти не было.

В начале лета 1845 года «Террор» и «Эребус» отплыли к Канаде. В конце июля с китобойного судна видели корабли Франклина у кромки материкового льда у входа в пролив Ланкастер.

И экспедиция пропала.

В последующие десять лет на поиски Франклина было отправлено немало экспедиций. Они обследовали арктические земли Канады, прошли неведомыми раньше путями, но экспедицию Франклина так и не нашли. Лишь в 1854 году капитан Рей, уже слышавший от эскимосов о том, что они несколько лет назад видели в тех краях белых людей, на одном из островов отыскал первые следы – лагерь экспедиции Франклина. Это говорило о том, что по крайней мере часть моряков пошли к югу пешком.

После этого поиски прекратились. Лишь жена Франклина, которая не желала сдаваться, организовала еще одну экспедицию. Начальник экспедиции, Макклинток, отыскал на побережье кучу камней, под которой была бутылка с запиской. В записке говорилось, что корабли перезимовали во льдах и весной не смогли продвинуться дальше. Их снова застала зима, и весной 1847 года была отправлена партия из нескольких матросов, чтобы отыскать помощь. Видно, и этой группе уйти далеко не удалось, так как на полях той же записки обнаружилась приписка о том, что в апреле 1848 года сто пять человек во главе с капитаном Крозье высадились на лед.

Капитан Франклин и девять офицеров умерли во время зимовки. Умерло также несколько матросов.

В дальнейшем удалось установить, что практически все участники похода на юг погибли. И одна старая эскимоска рассказала, что ее соплеменники видели, как множество белых людей брели по снегу и падали от голода и усталости. Более того, когда уже через много лет, пройдя по этому пути, исследователи нашли скелеты путешественников, оказалось, что на костях есть следы ножей – умиравшие от голода моряки стали есть своих мертвых товарищей… Ни один из моряков не спасся.

И вот уже в наши дни историки стали задумываться – почему же такая замечательно организованная экспедиция погибла? Причем до населенных мест было не так далеко и полярники двигались по реке Рыбной, которая вела к людям.

И вот к какому выводу пришли ученые. Обратимся к одной из книг, посвященных Франклину. «На первой зимовке Франклина было найдено несколько куч консервных банок… около 700 банок, и еще много банок было найдено в окрестностях. Эти банки по заказу Адмиралтейства были доставлены экспедиции, но в них часто оказывалось гнилое мясо. Потеря громадного количества мяса… должна была иметь самые серьезные последствия и, по-видимому, так сократила запасы экспедиции, что привела к катастрофе». Но все оказалось даже сложнее.

В 1984 году канадский антрополог Оуэн Битти исследовал замерзшее тело одного из моряков на месте первой зимовки Франклина. В первый год моряки закапывали умерших товарищей, как положено. И тогда обнаружилось, что содержание свинца в костях и тканях этих моряков в двадцать раз выше нормы, что означает острое отравление свинцом.

Когда обратились к архивам фабрики в Дептфорде, где изготовлялись консервы – совершенно новый, недавно изобретенный вид пищи, оказалось, что банки были свинцовыми, а швы банок в спешке были плохо заварены. Больше того, этот факт объяснял, почему почти половина из умерших в первую зимовку полярников были офицерами. Именно офицерам доставалась лучшая пища – мясные консервы. Именно офицеры умирали первыми. Среди них был и Джон Франклин.

Я вспомнил, когда писал эти строчки, роман В. Каверина «Два капитана» и письма, найденные Саней Григорьевым. Там ведь тоже говорилось о никуда не годных консервах, которые погубили полярников.

Знаменитый шведский путешественник, открыватель тайн Тибета, Свен Гедин, уже давно написал о судьбе экспедиции: «Экспедиция Франклина оказалась жертвой величайшей человеческой гнусности, о которой можно говорить лишь с содроганием».

Открытая многократно. Следы в Антарктиде

Многие изобретения случались по нескольку раз, и заслуги уральского умельца Ивана Ползунова никак не умаляют достижений Джеймса Уатта. Разница лишь в том, что Урал во времена Ползунова в паровой мощи еще не нуждался, а Джеймс Уатт не только в тысячный раз изобрел паровую машину, но и заставил ее работать на сотнях фабрик Англии, так нуждавшихся в новых источниках энергии.

Мы знаем, что Америку открыл Колумб. Но теперь стало известно, что за столетия до Колумба там побывали викинги, которые не только заселили побережье Гренландии, но и основали поселки на Ньюфаундленде (или на Винланде, то есть «виноградной земле», как они его называли). Правда, на северном острове никогда не рос виноград, зато там есть обширные заросли голубики, которую викинги и назвали виноградом. Ведь они были родом из Исландии и винограда и в глаза-то не видели.

Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен (1778–1852)

Часто и сами открытия, многочисленные и противоречивые, становятся предметом политических споров. В некоторых же обществах, особенно охваченных комплексом неполноценности, вопросы приоритета становятся государственными.

Если Америку открывали много раз, это не умаляет роли и заслуг Колумба. Именно после его плавания существование Америки из области догадок и случайностей стало фактом всеобщей жизни. Америка стала частью единой Земли.

Я учил в школе, что Антарктиду – последний из материков планеты – открыла русская экспедиция Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева. С кораблей «Восток» и «Мирный» берег Антарктиды увидели в январе 1820 года.

Михаил Петрович Лазарев (1788–1851)

Это чистая и абсолютная правда.

Но заслуга русских капитанов не станет меньшей, если вспомнить, что до них Антарктиду сотни раз видели и много раз высаживались на ее берегах многочисленные китобои. Ведь именно в южных холодных морях, окружающих материк, всегда была самая лучшая охота на китов. Но китобои не вели дневников и не выступали с научными докладами. И даже наоборот – чем больше они знали, тем меньше делились своими знаниями.

Археологические раскопки в Антарктиде до последнего времени не велись. Что найдешь на краю ледника или на камнях у берегового крошева льдин?

На помощь пришел «Сан-Тельмо».

Через много лет после своей гибели этот корабль помог воссоздать прошлое ледового материка.

«Сан-Тельмо» был линейным кораблем испанского флота, который в 1819 году направлялся в Лиму на помощь испанской колониальной армии, сражавшейся там с революционерами. Корабль был вооружен семьюдесятью четырьмя пушками, на борту находилось около шестисот пятидесяти матросов и солдат.

До Лимы «Сан-Тельмо» не добрался.

С момента выхода из порта его никто больше не видел.

Но вскоре, в октябре того же, 1819 года, у берегов Антарктиды оказался Уильям Смит, один из тех моряков, для которых охота в тех краях была занятием обычным.

Капитан Смит совершил необычную находку. У самого берега он заметил обломок якоря. Обломок подняли и определили, что принадлежит он испанскому линкору «Сан-Тельмо». В то время Смит конечно же не мог знать, что это за корабль, ведь с момента его гибели прошло лишь несколько дней. Но в судовом журнале Смит записал: «Кто здесь побывал до меня?»

Никаких сомнений не остается. В конце сентября – начале октября 1819 года сбившийся с курса и, видно, попавший во льды испанский линкор был увлечен льдами к антарктическому берегу и погиб. Перед смертью его моряки смогли увидеть Антарктиду, открывателями которой невольно стали.

В 1993 году был создан проект «Сан-Тельмо», в фонд которого внесли крупные средства как испанцы, так и Чилийский институт Антарктики. Экспедиция стала работать на прибрежных островах. Именно в тех краях сделал свою находку капитан Смит.

На островах, которые летом очищаются ото льда, ученые обнаружили, к своему удивлению, по крайней мере пять стоянок охотников на тюленей. Охотники высаживались там с судов и били тюленей несколько недель. Затем с животных снимали шкуры. Ученые обнаружили множество свидетельств пребывания человека в Антарктиде, причем куда раньше, чем в тех краях появился Беллинсгаузен. Больше того, на одном из островов был найден человеческий череп.

Нет, это не был матрос с «Сан-Тельмо». Череп принадлежал молодой индианке. Известно, что китобои нанимали индейских женщин для помощи по хозяйству.

Раскопки и разведка на островах, в первую очередь на острове Ливингстона, продолжаются.

Правда, найти линейный корабль пока не удалось. Хотя не исключено, что, когда вы будете читать эти строки, газеты уже расскажут о том, что со дна моря поднимают пушки.

Основанием для такого оптимизма служат показания магнитометров. На берегах Антарктиды обнаружены магнитные аномалии, которые указывают на то, что на дне моря у прибрежных скал лежат крупные металлические предметы. К тому же недавно удалось отыскать судовые журналы китобоев, где говорится о гибели в тех краях испанского корабля. Вернее всего, он затонул не сразу, и китобои видели его разбитый корпус.

Но не одним «Сан-Тельмо» исчерпываются поиски на островах.

Дело в том, что десять тысяч лет назад климат на Земле был мягче, чем сегодня. Этот период называется голоценом. Он подвел итог последнему ледниковому периоду.

Ученые думают, что в те годы наиболее северные части Антарктиды летом были свободны ото льда и даже зимние температуры позволяли охотникам на тюленей и китов основывать свои поселения. В тот период человек уже заселил всю Южную Америку, и предки нынешних патагонцев умели строить суда, как рыболовецкие, так и приспособленные для перевозки грузов.

Поэтому археологи надеются на интересные находки, которые позволят ответить на один хотя бы вопрос: кто открыл Антарктиду?

Впрочем, нет никаких сомнений в том, что по-настоящему Антарктиду открыли русские капитаны Беллинсгаузен и Лазарев.

Человек и злое море. После кораблекрушения

Пожалуй, эта глава – не рассказ об очередной тайне, а отступление от темы, рассуждение о таинственности человеческих поступков и поведения в обстоятельствах неожиданных и опасных. Но мне не хочется рассуждать о человеческих характерах вообще, меня интересует, почему в одинаковых обстоятельствах похожие люди ведут себя так по-разному, как будто существа разной породы.

Речь пойдет о кораблекрушениях.

И я уверяю вас, что эту тайну мне не разгадать, да и никто ее не разгадает.

Вспомните самое знаменитое кораблекрушение всех времен – гибель «Титаника». Погиб он в начале XX века и унес с собой более тысячи жизней. Когда он тонул, а произошло это быстро, оказалось, что шлюпок не хватает, к тому же многие отчаливали, не набрав пассажиров. «Титаник» был не готов к такому бедствию, и в минуты гибели в общую трагедию влились трагедии отдельных людей и семей, подлость и благородство. Но все же запомнили мы то, как оркестр «Титаника», понимая, что спастись не удастся, до последнего мгновения играл веселые марши, стоя на верхней палубе, и старался внести хоть какой-то элемент спокойствия и надежды в безумие последних минут. Запомнилось и то, что капитан «Титаника» погиб, спасая в волнах ребенка, и что команда вела себя перед лицом смерти достойно – никто не топил женщин и детей, чтобы занять их место.

Вы скажете, что это понятно, что так бывает всегда, что так и должно быть. Но это совсем разные понятия: как бывает и как должно быть.

Как можно объяснить, что, когда 1 апреля 1873 года налетел на скалы возле побережья Новой Шотландии пассажирский лайнер «Атлантик», пассажиров и команду охватила такая паника, что отцы семейств покидали жен и детей и дрались за места в шлюпках?

Берег был совсем недалеко, команде удалось закинуть на сушу конец троса, а там прибежавшие рыбаки и местные жители закрепили его так, чтобы можно было спускаться с борта и перебираться на берег. И представьте себе: сильные мужчины не пустили и близко к спасению женщин и детей, а капитан и команда занялись собственным выживанием. В результате (и это уникальный случай в истории морских катастроф) не погиб ни один мужчина, а все погибшие были женщины и дети. Капитана Уияльмса судили, но ведь погибших не вернешь…

А вот известная история гибели «восточноиндийца» под названием «Кент». «Восточными индийцами» в первой половине XIX века называли самые быстроходные и вместительные корабли, которые совершали рейсы из Англии в Индию. Они брали на борт лишь ценные грузы и пассажиров, были отлично вооружены, а их команды набирались из военных моряков. Трехмачтовый «Кент» имел водоизмещение 1350 тонн, на борту находилась команда из ста пятидесяти человек, включая офицеров, а ценный груз состоял из трехсот пятидесяти солдат, а также нескольких десятков цивильных пассажиров и более ста женщин и детей – членов семей офицеров и солдат. Всего на «Кенте» находилось более шестисот человек.

28 февраля 1825 года в Бискайском заливе «Кент» попал в страшный шторм. В трюме сорвался с привязи груз – шрапнель и пули для войн во благо короны. Паруса обледенели и стали жесткими, управлять кораблем не было никакой возможности. И все же никто не падал духом, и солдаты по мере сил помогали матросам удерживать корабль на наиболее безопасном курсе. На рассвете третьего дня шторма случилась беда. Вахтенный офицер опустился в передний трюм, чтобы проверить, не поступает ли туда вода. Когда он осматривал бочки, корабль резко накренило и офицера кинуло в сторону. Фонарь вырвался у него из рук и исчез среди бочек. Офицер не подозревал, что именно там бочка раскололась и из нее лился ром, которым она была наполнена. Синее пламя в мгновение ока разбежалось по трюму. Потушить его офицеру не удалось. Не помогли и солдаты. Через несколько минут из люков начал вырываться бурый дым. Пассажиры кинулись к капитану.

Капитан был на палубе. Он руководил матросами и солдатами, которые боролись со штормом. Капитан понял, что, если пламя проберется на корму, где находился пороховой погреб, от корабля ничего не останется.

Тогда он принял такое решение: открыть люки верхней палубы, чтобы затопить трюм. Пускай корабль осядет. Пожар на море, тем более в такой шторм, опаснее, чем сама буря. Капитан рассчитывал, что вода в первую очередь затопит нос корабля, он погрузится и тогда пожар погаснет сам собой.

Этот маневр не обошелся без жертв.

Когда матросы уходили с нижней палубы, они оставили там тела нескольких человек, задохнувшихся в дыму или убитых сорвавшимися с мест бочками.

Более шестисот человек скопились теперь на верхней палубе. Корабль опустился в воду настолько, что бушприт скрылся под водой, а сама палуба, скользкая и ледяная, опасно наклонилась вперед. И тем не менее из люков в передней части корабля вырывались клубы дыма и языки огня – казалось, что огонь лишь поднялся вместе с водой. И понятно: он поддерживался горящим неразбавленным ромом – несколько десятков бочек чистого спирта почти предсказали «Кенту» смерть. Скоро палуба раскалилась так, что терпящие бедствие пассажиры вынуждены были отступать назад, к корме, скользя по доскам, горячим ближе к носу и покрытым слоем льда наверху, на корме.

И там они стояли, тесно прижавшись друг к другу. Даже дети не смели плакать, хоть и замерзали.

На грот-мачте, на клотике все это время сменялись матросы, которые в отчаянии вглядывались в даль. Уже рассвело, и мгла над морем рассеялась. Появилась надежда увидеть какой-нибудь парус на горизонте.

И когда уже исчезла последняя надежда, с мачты донесся крик:

– Парус слева по борту!

Сначала царила тишина. Казалось, даже море на минуту затихло. Шестьсот человек боялись дышать, чтобы не спугнуть этот парус, как легкую бабочку.

А потом раздался общий крик. Вопль избавления, надежды на то, что сейчас их всех переведут на безопасный корабль, который благополучно доставит их на родину…

Только капитан не давал себе увлечься надеждой.

– Пушки к бою! – крикнул он.

Солдаты не сразу поняли, зачем он отдает такой приказ. Но офицерам «Кента» и полковнику Фирону, командиру 31-го пехотного полка, он был понятен.

Шансов на то, что с идущего впереди с куда большей скоростью корабля их заметят, было очень мало. Пушечными выстрелами капитан надеялся привлечь внимание.

В действие удалось привести только несколько пушек на корме.

Матросы стреляли так, словно шло Трафальгарское сражение, будто перед ними был злейший враг.

А парус все удалялся. Его уже не было видно сквозь шквалы дождя.

Как потом выяснилось, «Кенту» встретилась «Кэмбрия», бриг водоизмещением двести тонн, который шел в Веракрус, везя на борту двадцать испанских шахтеров и небольшой груз. На «Кэмбрии» сначала никто не услышал выстрелов и не увидел парусов, поскольку «Кент» тонул сзади и слева. Капитан Кук уже раскаивался, что вышел в море, надеясь обогнать бурю.

Случайно он все же оглянулся – словно его толкнуло, словно он услышал далекий крик. И увидел оранжевое зарево. На таком расстоянии оно казалось небольшим, как будто от свечи. Но Кук, хоть и молодой капитан, с детства ходил в море и знал, что нет ничего страшнее пожара.

Он тут же приказал ставить дополнительные паруса и спешить на выручку.

Вот тогда на «Кэмбрии» услышали и далекие выстрелы. Теперь не оставалось сомнений: кто-то терпит бедствие и, скорее всего, это военный корабль.

На «Кенте» же царило отчаяние. Парус исчез. На том судне либо не заметили и не услышали, либо предпочли в такую погоду не связываться с рискованным спасением.

Капитан «Кента» понимал, что теперь, когда людей постигло такое разочарование, надежда на спасение сразу уменьшилась. Уныние охватило сотни людей, и выхода не было.

И в этот момент сквозь брызги воды, сквозь ледяную мглу показались паруса двухмачтового кораблика. На его грот-мачте поднялся британский флаг.

«Кэмбрия» не подошла близко. Это было бы слишком опасно – пожар на «Кенте» не утихал, и капитан Кук понимал, что на таком корабле должен быть пороховой погреб. И как только огонь доберется до него – кораблю конец. И хоть, судя по всему, огню еще потребуется время, чтобы пробиться в сердце корабля, его гибель – вопрос времени. И неясно лишь одно – кто победит: огонь или вода.

А надо было спасти хоть часть людей с «Кента».

На бриге было три шлюпки, на «Кенте» оставался катер. Шлюпки были смыты за борт. Так что надежда была только на спасателей.

Капитан обернулся к английским офицерам. Формально он был хозяином корабля, но командир полка должен был принять решение. И если оно стало бы неприемлемым для капитана, он вряд ли смог бы ему воспрепятствовать.

Полковник Фирон чуть усмехнулся. Он был английским джентльменом.

– Существует «похоронный порядок», – сказал он. – Это наш военный жаргон. При смертельной опасности женщины и дети идут первыми. – Затем он повысил голос, чтобы его услышали все: – Офицерам полка, командирам рот и взводов приказываю следить за тем, чтобы среди моих солдат не было трусов. И если кто-то попытается сесть в катер прежде женщин, стрелять без предупреждения.

Ответом на эти слова был одобрительный гул голосов.

В каждой смертельно опасной ситуации есть пограничный, решающий момент. Здесь почти все зависит от человека, которому, с точки зрения остальных, можно и нужно принимать критические решения. И если он будет тверд и справедлив, если он сможет затронуть струны справедливости и чести, которые таятся в каждом человеке и которые могут в унисон зазвенеть в любом коллективе людей, то этим задается правило поведения. Основное правило, по которому люди в дальнейшем следуют законам чести… или бесчестия.

Полковник Фирон произнес нужные слова. И в его голосе не звучало сомнения. И он не сделал движения к катеру, а показал пример остальным, помогая сойти в него пожилой женщине.

Катер спустили с подветренной стороны, он был полон женщинами и детьми, но поместилось в него менее тридцати человек.

Катер спустили на талях. И тут наступил самый критический момент, потому что канат заело. Конец, которым катер был принайтовлен к кораблю, запутался, и матросы не могли его разрубить. В следующее мгновение волна, которая уже подняла катер, ударит его о борт, и все люди неизбежно погибнут.

Но бывают и добрые чудеса.

В тот момент, когда все замерли в ужасе и лишь матросы лихорадочно били топорами по узлу, канат распутался, и катер как по мановению волшебной руки отнесло от «Кента».

Никто не закричал «ура». Потому что все понимали – это еще только начало.

Переход с катера на борт «Кэмбрии» оказался трудным и рискованным. Волны подкидывали катер и старались разбить его о борт брига. В тот момент, когда палуба катера оказывалась вровень с палубой брига, гребцы с катера подхватывали очередную женщину и кидали ее на «Кэмбрию». Им сказочно повезло. Лишь одна не смогла дотянуться до борта, но кто-то успел кинуть конец и вытащить ее. Но представьте себе, что все это происходило на глазах оставшихся на «Кенте» людей. Мужья и отцы видели, как близки к гибели их родные. А те, кто еще оставался на «Кенте», понимали, что им самим это предстоит.

Я не буду рассказывать, как опрокинулся катер, как на трех маленьких шлюпках с «Кэмбрии» перевозили женщин, как проходил час за часом и «Кент» прогорал насквозь и погружался в бездну, а участок палубы, на котором могли оставаться люди, все сокращался.

Теперь представьте себе, как спасали людей шлюпки с «Кэмбрии».

Они подходили как можно ближе к борту или бушприту «Кента», затем очередную путешественницу обвязывали веревкой и кидали вниз. Если она попадала в шлюпку с первого раза – считай, повезло. Чаще промахивались, и женщина с привязанным к груди ребенком – капитан приказал, чтобы каждая женщина, даже бездетная, взяла с собой ребенка, ведь у многих было по трое-четверо детей, – окуналась в ледяную воду. Шлюпка старалась подгрести к ней, пока женщина не погибла, и ее втаскивали на борт. Надо сказать, что таким образом удалось спасти почти всех женщин, но многие дети погибли от холода и умирали уже на борту «Кэмбрии».