Текст книги "Владимирский централ. История Владимирской тюрьмы"

Автор книги: Игорь Закурдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

КУЗНЕЦОВА-ВОИНОВА ЗИНАИДА ДМИТРИЕВНА, 1906 года рождения, жена секретаря ЦК ВКП(б) Кузнецова Александра Александровича, арестованного по «ленинградскому делу» 13 августа 1949 года. Военной коллегией Верховного суда СССР 30 сентября 1950 года Кузнецов приговорен к расстрелу. 1 октября 1950 года приговор приведен в исполнение. Кузнецова-Воинова арестована 20 октября 1950 года. Характер преступления – «Член семьи изменника Родины». Во Владимирскую тюрьму прибыла 23 ноября 1950 года. Осуждена Особым совещанием при МГБ СССР к 10 годам тюремного заключения. 4 октября 1952 года переведена во Внутреннюю тюрьму МГБ СССР в город Москву. Освобождена 9 февраля 1954 года на основании Определения Военной коллегии Верховного суда СССР.

ЛИТВИНОВА МАРИЯ АНДРЕЕВНА (ВОЗНЕСЕНСКАЯ), 1907 года рождения, жена первого председателя Государственного комитета при Совете Министров СССР Вознесенского Николая Алексеевича, арестованного по «ленинградскому делу». Арестована 20 октября 1950 года. Характер преступления: «Измена Родине». Особым Совещанием при МГБ осуждена 11 ноября 1950 года на срок 10 лет тюремного заключения. Во Владимирскую тюрьму прибыла 21 ноября 1950 года. Литвинова М.А., находясь во Владимирской тюрьме, содержалась в одной камере с Лидией Руслановой и Зоей Федоровой. Освобождена 9 февраля 1954 года на основании определения Военной коллегии Верховного суда в связи с прекращением дела.

ВИРОЛАЙНЕР ВОЛЬДЕМАР МАТВЕЕВИЧ, 1901 года рождения. Арестован 17 января 1952 года. Характер преступления – «измена Родине». Осужден Военной коллегией Верховного суда СССР 31 июля 1952 года на срок 25 лет тюремного заключения. Освобожден в связи с прекращением дела 16 июля 1954 года на основании Определения Военной коллегии Верховного суда. Виролайнер В.М. -железнодорожник, генерал-директор тяги 3-го ранга, депутат Верховного Совета 1-го и 2-го созывов. Начал свою трудовую деятельность с 1914 года, посвятил ее железной дороге. В 1918 году машинист паровоза, доставлял продовольствие в революционный Петроград. В 1920 году вместе с товарищами разыскал «ленинский» паровоз Н2-293, отремонтировал его и в течение года на нем работал. В декабре 1931 года – начальник паровозного депо станции Калинин. После окончания в 1939 году Всесоюзной транспортной академии являлся заместителем Северной железной дороги. В годы Великой Отечественной войны с 1942-го по 1944 год возглавлял Волховский железнодорожный узел, был уполномоченным Народного комиссариата путей сообщения. Руководил подготовкой и отправкой эшелона с продовольствием и сам же его сопровождал в 1943 году в блокадный Ленинград. В 1945 году – начальник Кировской железной дороги. С февраля 1947-го по февраль 1950 года председатель Совета министров Карело-Финской ССР. Репрессирован по «ленинградскому делу» в 1952 году.

КУПРИЯНОВ ГЕННАДИЙ НИКОЛАЕВИЧ, 1905 года рождения, секретарь ЦК ВКП(б) Карело-Финской ССР, генерал-майор. Арестован по «ленинградскому делу» 17 марта 1950 года. Характер преступления: «измена Родине». Осужден Военной коллегией Верховного суда СССР 17 января 1952 года на 25 лет исправительно-трудовых лагерей с конфискацией имущества. 21 июля 1952 года Военная коллегия Верховного суда меру наказания – исправительно-трудовые лагеря заменила тюремным заключением на тот же срок. Предпосылкой ареста Куприянова Г.Н. стала большая проверка в сентябре 1949 года в карело-финской компартии, результаты которой были представлены Маленкову. Согласно записке инспектора ЦК Григория Кузнецова, Центральный комитет республиканской компартии и лично Г.Н. Куприянов проигнорировали решение ЦК ВКП(б) об исправлении ошибок в руководстве хозяйством и партийно-политической работе, продолжая проводить свою прежнюю линию в руководстве республикой. Куприянову было предъявлено обвинение в ежегодном невыполнении планов в промышленности и сельском хозяйстве, покровительстве скомпрометировавшим себя работникам, зажиме критики и отсутствии коллегиальности в работе. Находясь под следствием, Геннадий Николаевич прошел пытки и избиения. Вот отрывок из письма Куприянова Г.Н., направленного из тюрьмы 18 октября 1953 года Прокконену П.С., председателю Совета министров КФССР с просьбой сказать правду о предъявленных обвинениях к секретарю ЦК КП(б) КФССР: «17 марта меня арестовали. Следствие шло два года. Два подполковника и один полковник под общим руководством Рюмина и Леонова упорно трудились, изощрялись: три с половиной месяца меня держали в темном сыром подвале при температуре + 5 градусов в одном белье. Лишь когда я выбивался из сил и падал в обморок, приводили в камеру и давали поспать, немного прийти в себя и через 1–2 дня снова уводили в подвал. Меня били до потери сознания. Били руками и ногами, вышибли три зуба, два повредили, золото с 3-х зубов забрали. Правда, выдали квитанцию. Она у меня и сейчас. С адской болью так выкручивали назад руки, что я долго не мог писать и даже держать ложку. Ел левой рукой, правая повисла, как плеть. Связывали много раз «в бараний рог», т. е. прикручивали пятки к затылку и тащили со второго этажа в подвал, а там со всей силой бросали на каменный пол и запирали в клетушку. У меня, у связанного, плясали на спине, ставили меня на голову, угрожали, тем, что: «если не подпишешь протокол, ребра переломаем, глаза вышибем. Жену и детей арестуем, а если подпишешь – им будет лучше и тебе легче»… За одно облегчение участи детей я готов был дать облить себя любой грязью. Махнул рукой и стал подписывать все, многое не читая, многое в полусознании. Вот такими методами эти садисты сфабриковали «дело» и обвинили меня:

1) в том, что я злоупотреблял правом члена Военного совета фронта, противодействовал органам Г.Б. в разоблачении врагов и отменил около 85 % смертных приговоров, вынесенных по их материалам;

2) засорял войска фронта политически неблагонадежным элементом, «досрочно освободил 45 заключенных, взяв их в ряды войск»;

3) разоружил в 1941 году охрану лагерей ББК, изъяв у них 9 тысяч винтовок и 120 Р. П. (ручных пулеметов);

4) растрепал 155-й полк МВД, бросив его с охраны канала в бой под Медвежьегорском, когда эти войска предназначаются для других целей, а не для боев на фронте…

После войны – вредительствовал. Это главное обвинение. Оно обосновано такими фактами:

1. Привлекал на лесозаготовки людей из др. отраслей нар. х-ва, чем наносил вред тем отраслям.

2. Переселил в КФССР финнов-ингерманландцев, чем умышленно засорял пограничную полосу политически враждебным народом. Ввел в заблуждение Правительство СССР, представляя финнов в хорошем свете. Истратил большие суммы на их переселение.

3. Выпустил из тюрем в 1938 году явных буржуазных националистов и выдвинул их на отв. работу (Золина, Савельева и др.). Я не буду опровергать военные обвинения. Об этом я написал К.Е. Ворошилову и С.А. Желтову.

В отношении финнов и их переселения я всегда считал, что финны, как и карелы, трудолюбивый народ, что для лесной промышленности это клад. Я проявил инициативу в их переселении в Карелию. Они охотно ехали к нам. Все меня поддерживали в том вопросе.

Вспомнили лето 1944 года – мою записку по поводу участия карел в Отечественной войне, не раз давали зуботычины. Обвиняли в лжи и тенденциозности этой записки. Следователь стоял на позициях Штыкова в этом вопросе и считал, что КФССР надо было ликвидировать, а карел выслать, как крымских татар».

4 августа 1952 прибывает во Владимирскую тюрьму, в декабре 1953-го этапирован в Верхнеуральскую тюрьму МВД СССР. 28 июня 1954 года прибывает во Владимирскую тюрьму. 15 января 1955 года этапировали в Бутырскую тюрьму города Москвы, оттуда в Иркутскую область, в село Александровское. 22 декабря 1955-го убывает во Внутреннюю тюрьму МГБ СССР. Освобожден только 23 марта 1956 года, реабилитирован 31 июля 1957 года.

ТРОФИМОВ АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ, 1905 года рождения, главный инженер бумажного комбината в поселке Харлу Карело-Финской ССР. Арестован по «ленинградскому делу» 28 апреля 1948 года. Характер преступления: «Экономическая контрразведка». Осужден Военной коллегией Верховного суда СССР 17 января 1952 года на 25 лет исправительно-трудовых лагерей. По Определению Военной коллегии Верховного суда СССР 21 июля мера наказания – исправительно-трудовые лагеря заменена тюремным заключением на тот же срок. 2 сентября 1954 года освобожден в связи с прекращением дела.

ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ПАРИН, академик, секретарь Академии медицинских наук. Под его руководством в годы войны были созданы кровезаменители «Плазма». После визита в США арестован. Уже потом, позже, на тюремной карточке напишут: «Шпион Америки».

История ареста В.В. Парина была типична для того времени. Одним из пунктов программы пребывания делегации советских ученых в США, утвержденной министром здравоохранения, значилась передача американской стороне для публикации статьи ученых-биологов Клюева и Роскиной о создании в СССР противораковой вакцины «Кл. Одновременно эта статья готовилась для публикации и в нашей стране.

7 февраля 1947 года Василий Васильевич возвратился из США в СССР. 17 февраля его вызвали в Кремль. В кабинете Хозяина были Берия, Жданов, Молотов. Сталин в разговоре участия не принимал. Жданов расспросил Парина об обстоятельствах передачи текста статьи американцам. Парин сослался на разрешение министра здравоохранения. Присутствующий здесь же министр принялся доказывать, что он ни в чем не виноват и, как говорится, «ни сном ни духом». Клюева и Роскину, как соавторов открытия, спросили, доверяют ли они Парину. «Доверяем», – ответили те. «А я ему не доверяю», – сказал Сталин. Разговор был окончен. Уже по дороге домой Василий Васильевич понял, что надо быть готовым ко всему, в том числе и к аресту. За ним пришли через два часа. Обыск продолжался двое суток, следствие длилось год и два месяца, заключение – семь лет.

В своих воспоминаниях В.В. Шульгин пишет о В.В. Парине: «Я хотел бы сейчас вспомнить о Василии Васильевиче Парине, с которым пришлось сидеть некоторое время в тюрьме. Когда он пришел в нашу камеру, меня прежде всего поразило молодое лицо и совершенно белоснежная голова, он преждевременно поседел, затем, естественно, как это всегда водилось в тюрьме, когда приходил новый человек, интересовались – отчего, почему и т. д… А затем, как человек деятельный, он постарался что-то дать тем, кого мы называли сокамерниками. Сокамерники там были разные, одни были непроходимые мерзавцы. Так что если говорить совершенно чистую правду, то они были хуже, чем тюремщики. По крайней мере, мы от них больше страдали Он собрал небольшую группу, потом другие присоединились, он просто читал лекции по своей специальности. Очень интересные были лекции. Он все излагал популярно, этим он каждый вечер вносил такую примирительную струю».

В 1945–1955 годах во Владимирской тюрьме отбывали наказание офицеры и генералы фашистской армии, признанные военными преступниками, осужденные по законам СССР и в соответствии с существовавшей в то время международной практикой. В течение 10 лет сотрудники государственной безопасности в отношении военных преступников проводили оперативно-следственную работу по выявлению разведывательной агентуры и военных преступлений, совершенных немецко-фашистскими захватчиками в годы войны. Все они были приговорены к длительным тюремным срокам. Питание было скудное, но значительно отличалось в лучшую сторону от рациона военнопленных солдат, тех, что находились в лагерях.

В 1953 году ряд ограничений по переписке и получению денежных переводов и посылок для военнопленных были отменены. В соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 6 июня 1953 года был издан приказ МВД СССР, которым утверждалась «Инструкция о порядке переписки осужденных иностранцев со своими родственниками и порядке получения ими посылок и денежных переводов». Для переписки осужденных, кроме японцев, корейцев, китайцев и монголов, устанавливается следующий адрес: СССР, г. Москва, почтовый ящик № 5110.

Для переписки осужденных японцев, корейцев, китайцев и монголов устанавливается адрес: СССР, г. Хабаровск, почтовый ящик № 5120. В целях ускорения прохождения корреспонденции для каждого места заключения – лагеря и тюрьмы – устанавливается условный номер, который через дробь добавляется к указанным номерам почтовых ящиков. Владимирская особая тюрьма имела свои условные номера № 5110/49; 5120/49. Осужденным запрещалось сообщать в письмах: о дислокации лагеря, тюрьмы; условиях содержания в них заключенных; характере выполняемой заключенными работы; о содержащихся в лагерях (тюрьмах) заключенных; лицах лагерной (тюремной) администрации; содержании приговора и сроке наказания. Запрещалось прибегать к тайнописи, шифрам и другим условным приемам письма; писать в почтовых открытках доверенности на имущество и деньги; просить родственников обращаться в различные учреждения с ходатайством об их освобождении из лагеря (тюрьмы) и репатриации на родину; употреблять в письмах слова «военнопленный», «интернированный», «осужденный», «заключенный», «тюрьма». Переписка осужденных с их родственниками должна носить только личный, семейно-бытовой характер.

Для написания писем осужденным выдавались чернила, ручки с перьями. Писание писем карандашом или какими-либо химикатами и жидкостями не допускалось. От осужденных требовали, чтобы они писали письма крупным, разборчивым почерком; в противном случае открытки к приему и отправке не подлежали.

В 1955 году, после визита в СССР канцлера К. Аденауэра, Президиум Верховного Совета СССР издал Указ «О досрочном освобождении и репатриации немецких военнопленных, осужденных за военные преступления». На основании данного Указа в 1955–1956 годах из мест заключения в СССР были досрочно освобождены и репатриированы в ГДР – 3104, в ФРГ – 6432 человека, в том числе 273 человека, как военные преступники, переданы в распоряжение правительства ГДР, 471 человек – в распоряжение правительства ФРГ, 28 немцев были задержаны по просьбе Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР, 4 человека оставлены в связи с возбуждением ими ходатайства о приеме советского гражданства (Военнопленные в СССР, док. № 8.60.). Содержащиеся высшие офицеры и генералы германской армии из Владимирской особой тюрьмы были переданы властям Германии в качестве неамнистированных преступников.

СПИСОК ГЕНЕРАЛОВ И ВЫСШИХ ОФИЦЕРОВ ГЕРМАНСКОЙ АРМИИ – ЗАКЛЮЧЕННЫХ ВЛАДИМИРСКОЙ ТЮРЬМЫ

АДЕЛЬМАН РЮДИГЕР, германский консул в г. Плоешты, Румыния.

АНГЕЛИС МАКСИМИЛИАН, командующий 2-й танковой армией.

АУИНГЕР ЮЗЕФ, гестаповец.

АЙХИНГЕР ГЕРБЕРТ, военный преступник.

АЙХГОРН ВАЛЬТЕР, военный преступник.

БЕККЕРЛЕ АДОЛЬФ-ГЕЙНЦ, посол Германии в Болгарии.

БЕНТИВЕНЬИ ФРАНЦ, начальник военной контрразведки «Абвер».

ФОН БРЕДОВ ГАНС, командующий Балтийским побережьем.

ВЕЙДЛИНГ ГЕЛЬМУТ, комендант Берлина, умер в 1955 году.

ГАММЕРШМИДТ ФРИЦ, начальник штаба полиции Берлина.

ГУЗЕ ГЮНТЕР, адмирал германского ВМФ, умер 06.05.1953 года.

ДИТЛЬ АЛЬБЕРТ, полковник, умер 13.08.1946 года.

КЛОР ЭБЕРХАРД, заместитель начальника разведоргана «Абверштелле Вена».

КРАФФТ ЭРНСТ, контр-адмирал, умер 27.07.1954 года.

КЕЙТЕЛЬ ЭРНСТ, начальник штаба дивизии, сын фельдмаршала Кейтеля.

КИЧМАН ХОРСТ, германский военный атташе в Финляндии.

КЛЕЙСТ ЭВАЛЬД, генерал-фельдмаршал, умер 15.10.1954 года.

МЮЛЛЕР ЗИГФРИД, офицер штаба, брат Мюллера, шефа гестапо.

ПРАНГЕ ГЕНРИХ, сотрудник германского МИДа.

ПИККЕНБРОК ГАНС, начальник военной разведки «Абвер-1».

ПАНЦИНГЕР ФРИЦ, оберфюрер войск «СС», начальник отдела «А» гестапо.

РИТГЕН ГЕРМАН, начальник отдела печати германского Красного Креста, умер 23.12.1952 года.

РАТТЕНХУБЕР ИОГАНН, начальник личной охраны Гитлера.

ФОСС ГАНС-ЭРИХ, вице-адмирал военно-морского флота при ставке Гитлера.

ЦЕЙХ ГЕНРИХ, заведующий военно-гигиеническим штабом, умер 31.03.1949 года.

ШТРЕККЕНБАХ БРУНО, командир 19-й латышской армии «СС».

ШМИДТ РУДОЛЬФ, командующий 2-й танковой армией.

ШЕРНЕР ФЕРДИНАНТ ГАНС, генерал-фельдмаршал, командующий армией «Центр».

ЭККОЛЬД ВИЛЬЕЕЛЬМ, начальник охраны Геббельса.

В одной справке на заключенного Шернера Ф. заместитель начальника тюрьмы № 2 УМСД Д.И. Крот дал ему следующую характеристику:

«Заключенный Шернер Фердинанд по своим убеждениям – ярый немецкий националист, противник коммунизма и особенно немецких коммунистов, которые, по его мнению, якобы не выражают национальных интересов Германии, а лишь проводят политическую линию, предписанную Советским Союзом».

Во время пребывания в тюрьме генералов вермахта произошел курьезный случай. Скончался генерал-фельдмаршал Клейст. Как это обычно делалось, его завернули в одеяло и похоронили на кладбище. Через некоторое время, после визита в СССР канцлера Аденауэра, в тюрьму пришло распоряжение о передаче немецкой стороне военных преступников. Было решено провести эксгумацию тела Клейста, переодеть его в фельдмаршальский мундир и отправить на родину. Вместе с высшим составом германской армии на родину из Владимирской тюрьмы были репатриированы солдаты и офицеры низших чинов, сотрудники дипломатических миссий, солдаты и офицеры армий союзников Германии и различные категории граждан, которые сотрудничали с вермахтом.

После разгрома милитаристской Японии в тюрьме оказались солдаты и офицеры Квантунской армии. Согласно совместному распоряжению МВД, Министерства юстиции и Главной военной прокуратуры СССР, аресту и привлечению к уголовной ответственности подлежали лица, в отношении которых будут доказательства ведения ими враждебной деятельности против СССР. Разведчиков, контрразведчиков, агентуру, командно-преподавательский состав и курсантов шпионско-диверсионных школ и отрядов, работников «противоэпидемических отрядов» предписывалось судить по статьям 586 и 584 УК РСФСР, военных преступников, участвующих в подготовке военного нападения на СССР, организаторов военных конфликтов на оз. Хасан и р. Халхин-Гол – по статьям 582 и 584 УК РСФСР, руководящий состав общества «Кио-Ва-Кай» – по статьям 584 и 5811 УК РСФСР.

Многие военнопленные Квантунской армии были сотрудниками разведки и представляли большой интерес для советских спецслужб. После их обработки, установления доказательной базы их шпионской и диверсионной деятельности против СССР они получили длительные сроки тюремного заключения. После того как с ними закончили работать сотрудники государственной безопасности, они были размещены в общие камеры, разговаривать и читать книги на родном языке у них не было возможности.

В деле заключенного Юй И Джи, генерал-лейтенанта японской армии, начальника штаба «Кио-Ва-Кай», руководителя религиозного общества «Красная свастика», нашли письмо, обращенное к начальнику тюрьмы: «Я по национальности китаец, вот уже семь лет как нахожусь в заключении, и за это время мне почти не приходилось разговаривать на родном языке. Русский язык я почти не знаю (располагаю парой десятков слов). Целыми днями я вынужден сидеть и молчать. Книг на китайском в тюрьме также нет. Все это страшно угнетает… Я на старости лет начинаю забывать свой родной язык».

В своей книге «Пятна» В.В. Шульгин описывает, как ему довелось сидеть вместе с японским генералом. Когда в камеру, где он сидел, ввели пожилого мужчину, «…он был очень тихий, но, когда с ним познакомились, оказалось, что он японский генерал. Он очень плохо справлялся с русским языком, но все-таки объяснил мне, что он по религии буддист и что как только вернется на родину, то выйдет в отставку и будет священником. Между прочим, он был хиромантом. Рассмотрев мою руку, он сказал, что только в книгах видел такие линии. И предсказал мне какую-то необычайную будущность, во что я не поверил. Впрочем, и тогда я знал, что сам мало значу в своей судьбе и не являюсь ее «кузнецом». Она у меня предопределена под знаком зрелой кармы. Зрелая карма – это то, что не может быть предотвращено человеком. Незрелая карма – это когда человек может повернуть колесо фортуны.

Постепенно я лучше стал понимать язык будущего буддийского монаха. И наконец-то уяснил то, что он силился мне объяснить. Все было обточено короткой фразою: «Япония разбита. Не надо мстить». Это он постоянно повторял во время наших длинных бесед. Но на нем перечень японцев, с которыми я познакомился во Владимирской тюрьме, не кончается. Помню еще одного. Он был очень симпатичным человеком, и я в нем не разочаровался. Им переведены на японский язык две книги одного русского писателя – «Маньчжурские рассказы» и «Великий Ван» (Мистический тигр). Эти книги были о Маньчжурии еще до Русско-японской войны 1904–1905 годов.

Этот японец был настоящим дипломатом, но это не мешало ему быть веселым и добродушным товарищем по камере. Он развлекал нас тем, что без всяких объяснений представлял любого из нас посредством жестикуляции. Меня, например, изображал делающего физкультуру одновременно руками и ногами. Все узнавали меня.

Он был образованным человеком и познакомил меня с потрясшим меня заявлением: «Для среднего образования достаточно знать пять-шесть тысяч знаков, но, чтобы читать все книги, необходимо знать тридцать тысяч знаков»…»

На основании распоряжения Тюремного отдела МВД СССР № 30/3/2811 от 2 июня 1956 года японские военнопленные были репатриированы на родину.

СПИСОК ЯПОНСКИХ ВОЕННОПЛЕННЫХ КВАНТУНСКОЙ АРМИИ, СОДЕРЖАВШИХСЯ ВО ВЛАДИМИРСКОЙ ТЮРЬМЕ

ОКАМОТО МОСАМИ, офицер штаба Квантунской армии.

ООВА ХИРОСИ, офицер полицейского отряда.

САКАТО ЯЦУСИ, начальник японской военной миссии в г. Дайрек.

ТАКСОК ЮТАК, начальник сектора радиоразведывательной информации.

ФУКУДА МИНОРУ, начальник полицейского управления Маньчжурского государства, действительный советник 2-го ранга.

ХОСИКО ТОСИО, командир 3-го тяжелого артиллерийского полка Квантунской армии.

МАЙНО СИГЕРУ, заместитель министра юстиции Маньчжурского государства.

МАРУМИ СИГЕНОРИ, дипломат японской дипломатической миссии в Венгрии.

МИН ИОСИТО, вице-консул консульства Маньчжурского государства.

НАКАМУРА КАМАСАБУРУ, дипломат японского генерального консульства, вице-консул.

АКИКУСА ШУН, генерал-майор японской армии, начальник военной миссии в г. Харбине.

АСАДО САБУРО, начальник 2-го отдела штаба Квантунской армии.

БАН ЮТАНА, начальник отдела радиоразведки.

ДОСИО ХИСАСИ, дипломат генерального консульства в г. Харбине, вице-консул.

КАТО ХАНУЗИРО, начальник главной ставки.

САТО ЯСУМУ, дипломат, начальник представительства Министерства иностранных дел Маньчжурского государства.

ОЦИ ТОКИО, офицер штаба Квантунской армии.

ЮЙ И ДЖИ, генерал-лейтенант японской армии, начальник штаба «Кио-Ва-Кай», один из руководителей религиозного общества «Красная свастика».

Мечисловас Рейнис, епископ Римско-католической церкви. Литовский государственный и религиозный деятель, ученый-психолог. Родился 4 или 5 февраля 1884 года в деревне Мадагаскарас Дайгайляйской волости Утенского уезда Литвы.

Окончил католическую Виленскую духовную семинарию, католическую Императорскую Петербургскую духовную академию. Магистр философии (1912 г.; тема диссертации: «Нравственные принципы Владимира Соловьева»). Также изучал физику, химию, геологию, минералогию, биологию, анатомию, физиологию, политическую экономию. В 1913 году совершенствовался в Страсбургском университете. Владел девятью иностранными языками.

Мечисловас Рейнис. 1930-е годы

Был рукоположен в священники. Во время Первой мировой войны (с 1915 года) был военным капелланом в госпитале. Преподавал в виленской гимназии. С 1916 года являлся профессором Виленской духовной семинарии. С 1922 года профессор Литовского университета в Каунасе (с 1930 года Университет Витаутаса Великого), руководил кафедрой теоретической и экспериментальной психологии. Один из основателей Литовской академии наук и искусств.

С 1923 года – прелат. В 1925–1926 годах был министром иностранных дел Литвы как представитель Христианско-демократической партии.

С 1926 года – титулярный епископ Тиддитанский, коадъютор епископа Вилкавишского. Автор статей по вопросам психологии, этики, богословия, педагогики. В 1939 году опубликовал монографию «Проблемы расизма». По словам профессора Оны Воверене, в этой работе епископ Рейнис глубоко исследовал суть идеологии фашизма и коммунизма, а также расизм, все формы его проявления и установил, что эти идеологии являются равноценными тоталитарными идеологиями. Все они бесчеловечны. В своей книге ученый призывал бороться с обеими идеологиями, поскольку обе они отравляют сознание людей, вдобавок к этому коммунистическая идеология своими атеистическими идеями отнимает у человека его душу и все его гуманистические духовные ценности. Кроме того, коммунисты фальсифицируют науку, они уничтожили государственность, в статус правителей государства выдвинули коммунистическую партию, все дела государства подчиняют интересам этой партии, игнорируют конституцию, говорят неправду, на уровень государственности выдвинули лицемерие.

Лист из дела заключенного Мечисловаса Рейниса, архиепископа Литвы

В июле 1940 года, после переноса в Вильнюс столицы Литовской Республики, епископ Рейнис был назначен помощником архиепископа Вильнюсского Ялбжиковского в сане титулярного архиепископа Ципселенского. В июне 1942-го, после депортации архиепископа, он стал управляющим епархией в должности апостольского администратора Могилева и Минска. 22 августа 1942 года он сообщал в Рим об аресте пятидесяти священников; шестеро были приговорены к смерти. Епископу Рейнису удалось добиться открытия закрытой немецкими властями Вильнюсской духовной семинарии (в феврале 1945 года она была вновь закрыта, на этот раз органами советской власти).

Из дела заключенного Рейниса: «Мечисловас Рейнис сын Иеронимаса был задержан в Вильнюсе 9 июня 1947 года за уклонение от суда, а 12 июня 1947 года в отношении его было вынесено обвинительное заключение за активную антисоветскую деятельность». Из обвинительного заключения по следственному делу № 10723: «Рейнис был одним из организаторов существующей в Литве реакционной партии христианских демократов и с 1917-го по 1925 год был членом ЦК этой партии. В сентябре 1917 года участвовал в конференции по выборам «Литовские тарибы», на которой было принято решение об отделении Литвы от Советской России. В 1925 году в течение семи месяцев был министром иностранных дел в Литовском буржуазном правительстве. С 1926-го по 1940 год был участником националистической реакционной организации «Католическая акция», руководил молодежными организациями и оказывал им материальную помощь. Активно проводил враждебную Советскому Союзу пропаганду, выступал в печати с антисоветскими клеветническими статьями. Во время фашистской оккупации Литовской ССР систематически помещал в фашистской печати антисоветские статьи».

Из выписки протокола № 45 от 15 ноября 1947 года: «Постановили: Рейниса Мечисловаса с. Еронима (во многих документах дела заключенного записывалось Иероним либо Ероним) за пособничество изменникам родине, участие в антисоветской националистической организации и антисоветскую агитацию заключить в тюрьму сроком на 8 лет, считая срок с 12 июня 1947 года. Лично принадлежащее имущество конфисковать».

Через некоторое время Рейнис был направлен для отбытия наказания в город Владимир. Из письма заместителя министра Литовской ССР полковника Басова, направленного командиру конвойного полка войск МВД полковнику Мармитко и начальнику Внутренней тюрьмы МГБ лейтенанту Дорошенко: «…отконвоировать во Владимирскую тюрьму МВД, станция Владимир, осужденного государственного преступника Рейниса Мечисловаса сына Еронима, содержащегося во Внутренней тюрьме МГБ Литовской ССР. Отконвоирование прошу производить особым конвоем, в отдельной камере вагонзака, с соблюдением строгой изоляции от других арестованных.

Начальнику Внутренней тюрьмы тов. Дорошенко подготовить арестованного к отправке и обеспечить его на путь следования соответствующим довольствием».

Находясь во Владимирской тюрьме, Рейнис неоднократно писал прошения Председателю Президиума Верховного Совета Н.М. Швернику, но данные прошения оставались без ответа.

8 ноября 1953 года Мечисловас Рейнис умер. В медицинском акте о смерти, составленном врачами Владимирской тюрьмы, сообщалось: «Заключенный Рейнис заболел 7 сентября 1953 года в 16–00, когда появилась сильная головная боль, тошнота, головокружение, кратковременная потеря сознания. Кровяное давление составило 200/130. Больной был госпитализирован, несмотря на оказанную помощь, состояние ухудшалось, и в 18–00 8 ноября 1953 года заключенный умер. Заключение: смерть Рейниса наступила вследствие паралича сердца и дыхания на почве общего артериосклероза, склероза мозговых сосудов, гипертонии и кровоизлияния в мозг». (Архив УВД Владимирской области, фонд 10, арх. № 3145.)

Мечисловас Рейнис был захоронен на Князь-Владимирском кладбище у стен Владимирской тюрьмы. В 2000 году Тадеуш Кондрусевич, председатель Конференции католических епископов Российской Федерации, приезжал во Владимир и проводил молебен в месте, где мог покоиться прах архиепископа Литвы Мечисловаса Рейниса. Могила, где он захоронен, неизвестна. Сотрудники УФСИН России по Владимирской области передали представителю литовской делегации, профессору Вильнюсского университета Алдоне Василяускене материалы музея Владимирской тюрьмы о Мечисловасе Рейнисе. Это копия личного дела заключенного и фотографии. 30 октября 2010 года в рамках Всероссийского дня памяти жертв политических репрессий представители администрации Владимирской области и посольств Литвы, Эстонии, Украины и Польши открыли мемориальные доски на Князь-Владимирском кладбище. Они посвящены бывшим узникам знаменитого Владимирского централа – министру иностранных дел Литвы, архиепископу Мечисловасу Рейнису и украинскому архимандриту Климентию Шептицкому. И в католическом храме города Владимира есть памятная доска с именами репрессированных священнослужителей, на которой значится и имя епископа Рейниса.

Шептицкий Климентий Иванович, 1869 года рождения, уроженец села Прибличи Яворского района Львовской области, образование высшее духовное, архимандрит Унивского монастыря. Осужден Особым совещанием МГБ СССР от 28 февраля 1948 года за активную антисоветскую деятельность и укрывательство членов бандформирований украинских националистов по статьям 54-1а, 54–11 УК УССР к восьми годам тюремного заключения. Отбывал наказание во Владимирской тюрьме МВД СССР с 10 апреля 1948 года. Умер 1 мая 1951 года. Захоронен 3 мая 1951 года на городском Князь-Владимирском кладбище. Место захоронения неизвестно.