Текст книги "Обмен мирами"

Автор книги: Игорь Минаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

2

План Ларри Кимона не блистал оригинальностью. По профессии Варра певица, и солировала она в салуне, где у Штарха была своего рода ночная резиденция. Скорее всего, в нем он и удерживал девушку. Салун охраняли несколько наемных громил, привычных к работе вышибал, но малопригодных к серьезной драке. Тем не менее у одного артиста, который, правда, по собственным его словам, считался неплохим фехтовальщиком, шансов справиться с ними было маловато. Нападение вдвоем эти шансы увеличивало не намного. Из надежных людей оба знали лишь Макса, но его следовало беречь: кто, как не пилот «прыгуна», сможет экстренно эвакуировать их с места событий? А вот из надежных НЕ людей…

Омала осенило: Тарк Тарсас!

Он представил, как вождь пустынного клана врывается в салун Штарха один, а тем более со своими верзилами-меченосцами, и его бросило в жар…

Найти марсианина в ярмарочной толпе будет трудновато, но можно. А вот как его уговорить? Согласится ли Тарк поссориться с одним из самых влиятельных землян на Марсе?

Омал изложил свои сомнения артисту, тот усмехнулся.

– Мало кому этот негодяй Штарх так досаждает, как марсианам, – объяснил он свою усмешку. – И, насколько мне известно, они никогда не упускают случая отплатить ему тем же.

– Значит, надо немедленно найти вождя, – высказался Омал.

– Не торопитесь, – остудил Кимон его пыл. – Надо обговорить все детали. Скорее всего, после освобождения Варры нам придется бежать с Марса. Штарх это дело так просто не оставит.

– Понимаю, – откликнулся Омал. – Значит, «Тувия» должна быть к этому моменту свободна.

– Верно, – согласился артист. – А также заправлена и подготовлена к полету…

Омал вынул из кармана почти все оставшиеся у него соллары и протянул их Кимону:

– Надеюсь, этого хватит…

Артист не спешил принять деньги. Он снова набил трубку и раскурил ее.

– Почему вы доверяете мне, мистер Лжебретёр? – вдруг спросил он, окутываясь медвяным дымом.

– То есть как это почему?..

– Что вам обо мне известно, Джо? Отпрыск аристократического рода, покинувший семью, отринувший богатство и праздность ради любви салунной певички, принужденный обстоятельствами работать фокусником в ярмарочном балагане и не могущий изыскать средства на выкуп сверхбыстрой космической яхты, на которой намеревается увезти возлюбленную в сияющие дали Бесконечности. – Кимон произносил все это с усмешкой, но в глазах его стояла грусть. – И когда некий негодяй похищает невесту этого принца в изгнании, находится добродетельный друг, готовый отдать последние деньги, дабы помочь двух голубкам… Похоже на дешевый водевиль, не правда ли?

– Похоже, – упавшим голосом подтвердил Омал.

– А если на самом деле бездарный актеришка пропился до нитки? – продолжал в том же тоне артист. – Даже хуже – до реквизита! И вдруг случайно узнает, что у доверчивого провинциала завелись денежки. Подговаривает приятеля, тоже актера-пропойцу, и они разыгрывают в кабаке сценку. На которую провинциал и попался!

Омал покачал головой.

– Не сходится, – сказал он. – Вы не могли заранее знать ни обо мне, ни о том, что у меня вдруг появятся деньги.

– Не мог, верно, – согласился Кимон.

– И потом, вы забыли о Бофоре, – добавил Омал. – Не могли же вы и его ко мне подослать.

Артист только развел руками.

– Да и будь вы только фокусник-пропойца, – продолжал блистать логикой Омал, – кому могло понадобиться ваше ранение? Разве нищий престидижитатор стоит четырех тысяч честных имперских солларов?

– Не стоит, – согласился Кимон.

– А между тем атомик марки «Бретёр сто шестнадцать» при мне, и еще не поздно выполнить заказ. – Омал сделал вид, что достает оружие. – Ну так что, принц в изгнании, берете деньги?!

Артист засмеялся и взял пачку банкнот.

– Я вас проверял, Джо, – сказал он. – Мы ввязались в опасную игру, и между нами не должно остаться никаких сомнений, а тем более недоверия. Действуем, как условились. Я отправляюсь в порт, освобождаю «Тувию», оплачиваю ее заправку и подготовку к полету. А также встречаюсь с Максом и посвящаю его в наши планы. Вы тем временем находите своего друга-марсианина и договариваетесь с ним. Встречаемся за час до начала вечернего представления возле цирка.

– Договорились!

Омал поднялся.

– Что касается вопроса, зачем некому Бофору понадобилось оплачивать мое ранение, – проговорил Кимон, – то я обязательно отвечу на него, как только… мы все, включая Варру, окажемся на борту моего кораблика.

3

Они попрощались возле шатра и пошли каждый своей дорогой. Кимон двинулся вверх по западному склону, к космопорту, а Омал смешался с ярмарочной толпой. Судя по положению солнца, до вечера еще было далеко, благо сутки на Марсе длятся лишь на сорок минут дольше земных. За оставшееся время Омалу предстояло не только отыскать Тарка Тарсаса, но и забрать из гостиницы термос с профессором. Немного беспокоило предстоящее объяснение с доктором Строссом, но ведь в случае успеха операции времени на посещение «Империала» может не остаться. Правда, что будет с ним в случае ее провала, Омал предпочитал не задумываться.

Присматриваясь к аборигенам, он медленно двинулся вдоль торговых рядов. Марсиан на ярмарке было пруд пруди. Омал быстро сообразил, что пестрые хламиды и неизменная четверка мечей – это отличительный признак лишь пустынников. Водники, подобно шкиперу барки, что доставила Омала в Диа-Сао, предпочитали однотонные плащи и были вооружены одним, много – двумя короткими клинками. Гораздо чаще в толпе попадались не вооруженные с виду марсиане, одетые в некое подобие комбинезонов песочно-оранжевых расцветок. Омал решил, что это и есть пещерники. Впрочем, все аборигены казались ему на одно клыкастое лицо.

Нервы Омала были на взводе. Еще бы, через несколько часов ему предстоит участвовать в штурме салуна, который стерегут то ли люди, то ли ящеры, но наверняка – отморозки, не имеющие ни малейшего представления о человеколюбии. И ведь нет никакой необходимости с ними связываться. Сам же нарывается. У себя дома он, Омал, ни за какие коврижки на такое не подписался бы. Видимо, полный перенос сознания невозможен, и какие-то частицы личности прежнего владельца тела застревают где-нибудь в подкорке. Джо Бастер был авантюристом, вот и психотуриста Омала, временно обитающего в его теле, тянет на авантюры…

– Господин, купите зикстчил! – заныл мелкий торговец, тряхнув его за рукав. – Доставлено из Венобля!

Омал посмотрел на него невидящим взглядом и вдруг сгреб за лацканы ветхого пиджачишка:

– Что? Как ты сказал? Повтори!

Торговец вытаращил глаза, пролепетал:

– Зикстчил, говорю, господин… Из Венобля…

Омал засмеялся, отпустил торгаша. Тот поспешил ретироваться. Омалу было уже не до него. Случайный коммивояжер-приставала что-то переключил в сдвоенной памяти Омала Мохо. Он вспомнил то, что было не с ним…

…Венобль – крохотный городок венерианского фронтира. Три десятка хромосплавовых хижин. Один кабачок, он же салун. Склады Рудной компании Филда. Торговая фактория, хозяин которой скупал у странствующих промысловиков драгоценные стручки зикстчила – местного растения, из которого имперские фармацевты изготавливали легендарное снадобье – абсолютный нейростимулятор. Джо Бастера в Венобль привел очередной заказ. Нужно было вызвать на дуэль некоего Сиднея – офицера Компании. Сидней оказался крепким стариком лет семидесяти, невесть за какие грехи сосланным начальством в это захолустье. Драться на дуэли он не отказался и не выставил вместо себя никого другого.

Они встретились с Джо на вырубке, у самой границы с хищными джунглями, под проливным дождем, который идет там почти двести дней в году, а год на Венере, как известно, длится всего-то двести тридцать четыре дня. Сидней великодушно предоставил противнику право стрелять первым…

Бастер особой щепетильностью не отличался. Он даже не побрезговал обыскать труп противника. Денег, разумеется, не взял – иначе это был бы грабеж, а не дозволенный законом поединок. А вот планшетом с планетографической картой Оберона не побрезговал. Помимо карты под обложку из прозрачного пластика был засунут листок пожелтевшей от времени бумаги. Это была записка, состоящая из нескольких почти неразборчивых строк, нацарапанных прыгающим почерком. Она гласила: « Залежи элизиума в западном из трех вулканических пиков, поднимающихся из Пламенного Океана. Высадка возможна только на базальтовом плато близ копьевидной бухты на южном берегу. Применять двойную теплоизоляцию. Остерегаться огневиков».

Мало кто в Империи не слышал о чудо-минерале. Вот и Джо сразу сообразил, какая удача плывет к нему в руки. Но он также понимал, какую опасность представляет для него эта карта. Тем более записка старого планетолога. Не напрасно ведь некий анонимный заказчик подослал к старому офицеру бретёра? Планшет вместе с содержимым следовало надежно спрятать. Не таскать же его по всей Солнечной системе, подвергая превратностям бретёрской судьбы? И Джо нашел укромный уголок…

А вот что было дальше, Омал вспомнить не мог. Внезапное озарение угасло, дальнейшие события были покрыты мраком. Не исключено, что из-за более сильного переживания, которое запечатлелось в подкорке Джо гораздо отчетливее…

…Анта одели ута?

…Одели ута ца, босса!

Ночной налет

1

– Басто хо, Джо-Омал! – вдруг прогремело сверху.

Омал очнулся от чужих воспоминаний. Задрал голову.

Тарк Тарсас медной колонной возвышался над ним. Сверкание клыков пустынника вряд ли можно было принять за дружелюбную улыбку, да и могучие руки, что покоились на рукоятях мечей, лишний раз напоминали, какой это стремительный и беспощадный воин. И тем не менее Омал чувствовал, что марсианин ему рад.

– Хо баст, вождь! – отозвался Омал. – Я…

– Вот он где шляется! – возвестил до слез знакомый голос. Крепкие руки схватили Омала за плечи и развернули на триста шестьдесят градусов. – А мы его ищем по всему городу…

– Артур! – только и смог выдавить Омал, во все глаза глядя на живого и веселого авантюриста.

Они обнялись.

– Профессор с ума сходит, – продолжал Бердо с притворным осуждением. – Ушел, говорит, куда-то с утра пораньше и пропал…

– Понимаешь, я…

– Одним словом – турист!

– Я-то ладно, – справился наконец-то со спазмом Омал. – Тебя где черти носили? Когда Тарк сказал мне, что ты погнался за бандой Шорра, я решил, что ты рехнулся.

– Вовсе нет, – отозвался авантюрист, скалясь по-волчьи. – Не мог же я подарить этой ящерице папино наследство!

Он продемонстрировал браслет на запястье.

– И каким же образом ты его вернул? – поинтересовался Омал.

– Вещичка сия, как ты знаешь, весьма послушна… – проговорил Бердо. – Ну и… В общем, не стоит омрачать радость встречи живописанием того, что она сделала с бедолагой Шорром. К сожалению, Тарк, – обратился он к марсианину, – твои воины погибли, а извергатель огня пришлось бросить. Он расплавился. Ничего, мы тебе новый добудем…

– А «Пуму», пескоход старого Перси, тебе тоже пришлось бросить? – спросил Омал.

– От «Пумы» остались только рама и реактор, – проговорил авантюрист. – Жаркая вышла драка… Предлагаю завернуть в ближайший кабачок и вспрыснуть это дело! А?

– Артур, – сказал Омал. – Я, кажется, знаю, где Бастер спрятал карту!

Бердо стремительно придвинулся к нему и спросил свистящим шепотом:

– Что ты сказал, Джо? Я не ослышался?

– Система Урана, – спокойно произнес Омал. – Шуми-городок на Титании. «Дворец веселья».

Авантюрист присвистнул:

– Ма бахт! Кто бы мог подумать… В моем наследственном заведении… Надо бежать за билетами в «Ханлайнер», – добавил он деловито. – «Валькирия» стартует на рассвете. Надеюсь, свободные места еще есть…

– Подожди, – сказал Омал. – Если мы поможем одному парню, у нас будет и корабль. Космическая яхта «Тувия», слыхал о такой?

Бердо расхохотался.

– «Тувия»?! – переспросил он. – Боюсь, малыш, кто-то вешает тебе пустые стручки на уши.

– Это почему же?

– Потому что, дорогой друг, – ответствовал авантюрист, – скоростная космическая яхта «Тувия», порт приписки Селениум, принадлежит августейшему семейству!

Он вытащил из кармана изрядно запылившихся джинсов мятую купюру в сто солларов и ткнул пальцем в портрет старика в овальной рамочке, из-за которой пробивались острые, как мечи, лучи Солнца.

– Вот этому папаше, – пояснил Бердо. – Его императорскому величеству королю Солнца и окрестностей, Вильгельму Восьмому!.. Ну или кому-то из его многочисленных отпрысков…

Омал присмотрелся к портрету. Если разгладить морщины, чуть-чуть выпрямить нос и сбрить бородку клинышком, под которой наверняка обнаружится фамильная ямочка…

– Выходит, он и в самом деле принц в изгнании, – пробормотал Омал.

– Кто?

Пришло время Омалу предъявить аргументы. Он вытащил бесплатный входной билет и указал Бердо на Мистера Чародея:

– Это тот самый парень, о котором я тебе говорил.

Авантюрист отобрал у него билет, внимательно сличил с императорским портретом на сотне.

– Похож, – пробурчал он. – Если только это не ловкий самозванец… Ладно, посмотрим. Познакомишь меня с ним, Джо?

– Само собой, – буркнул Омал. – Мы условились встретиться с ним у шапито, за час до начала представления.

– Отлично, – обронил Бердо и посмотрел на браслет.

Подчиняясь безмолвному приказу, на невзрачной с виду побрякушке образовался диск с делениями по краю и небольшим стержнем в центре. На одно из делений тут же легла четкая тень.

Омал покачал в восхищении головой: надо же, солнечные часы!

– Ага, – крякнул авантюрист. – Пара часиков у нас есть… Успеем еще выпить и закусить. Ты с нами, Тарк? – обратился он к вождю пустынников, до сих молчаливо взирающему на них с высоты своего роста.

– Тарк Тарсас никогда не избегает схватки! – отозвался тот.

Бердо покосился на Омала:

– Ах вот даже как…

Омал виновато развел руками.

– Разберемся, – сказал авантюрист. – Жажду услышать потрясающую историю твоего знакомства с наследным принцем, старина… Айда в кабак, парни, у меня вторые сутки маковой росинки во рту…

2

Артур Бердо придерживался несколько иного мнения касательно пригодности кабачков для секретных разговоров. И они плотно отобедали в уже знакомой психотуристу «Илле». Омал впервые увидел, как ест марсианин. Зрелище было довольно забавным, но Омал интуитивно понимал, что зубоскалить на сей счет может лишь самоубийца. Поэтому предпочел сосредоточиться на собственном пищеварении.

К обеду Бердо не преминул заказать вина. На осторожное замечание Омала, что приключаться лучше на трезвую голову, авантюрист молча продемонстрировал флакончик с венерианским снадобьем. Такой аргумент крыть было нечем, и Омал охотно опорожнил пару бокалов. Тем более что марсианское вино скорее бодрило, нежели расслабляло.

– Ну-с, – выдохнул Бердо, откидываясь на спинку стула. – Выкладывай!

– А-э, – протянул Омал, озираясь. – А если кто подслушает?

– Это мы сейчас уладим, – откликнулся авантюрист. – Эй, любезный!

Подскочил официант. Бердо сунул ему монету и сказал:

– Поставь-ка нам, милый, музычку посерьезней… Ну, скажем, «Молитву о странниках» в исполнении императорского академического хора. Мы с друзьями, – он подмигнул Омалу, – обожаем классику…

Официант подошел к автомату, и вскоре обеденный зал наполнился торжественной мелодией, проникающей в самую душу гармонией высших сфер. Омал почувствовал досаду: такой музыке не следует звучать в забегаловке. Она достойна сводов кафедрального собора или рубки межпланетного корабля. Впрочем, Омал с удовольствием бы послушал ее и здесь, но авантюрист вцепился в него, как клещ. Пришлось выкладывать.

Услышав о деньгах, отданных принцу в изгнании, Бердо возвел очи горе и несколько мгновений скорбно молчал.

Императорский академический хор выводил:

 
Благословен тобою тот,
Кто в бурном море смерти ждет.
О Всемогущий, слушай нас,
Пусть до тебя дойдет наш глас,
Своею властною рукою
Ты управляешь звездным роем.
Тобой спасен да будет тот,
Кто в Космосе вершит полет…
 

– Ну хорошо, Джо, – проговорил авантюрист, – допустим, вся эта история – чистая правда, хотя слишком напоминает дешевую видеооперу, но допустим! Я одного не пойму, с чего ты взял, что их высочество пожелают нас прокатить до Венеры?

– Да ни с чего! – огрызнулся Омал. – Мне просто захотелось ему помочь, понимаешь? Ну и приключений – тоже… Я здесь не для того, чтобы над каждой монеткой трястись… Это занятие мне и дома надоело хуже горькой редьки. И потом, когда мы с Ларри беседовали, я понятия не имел ни о каком Венобле и прочем. Это меня уже позже осенило, перед самым вашим появлением.

– Ма бахт, – чертыхнулся авантюрист. – Странный ты парень, вот что я тебе скажу… Нечто от старины Джо в тебе, несомненно, сохранилось… Склонность к внезапным авантюрам, пожалуй…

Омал хмыкнул: дескать, кто бы говорил! Бердо продолжал:

– …Но все остальное – твое собственное… Не скажу, что мне это не нравится, просто хочу предупредить: в нашем суровом мире острые приступы милосердия чреваты трудноизлечимыми осложнениями.

– Спасибо, что предупредил, – пробурчал Омал. – Тоже мне, воспитатель нашелся… Ты сразу скажи, берешься помочь принцу или нет? Если нет, беги покупай билеты и дуйте с профессором на Титанию. Найдете карту – ваше счастье! А не найдете – я вам не нанимался…

– Стоп, Джо! – сказал авантюрист. – Остынь… Я же не сказал, что отказываюсь. Вырвать девчонку из лап такого вонючего козла, как Петер Штарх, самое благородное дело!

– А ты откуда знаешь, что Штарх… э-э… си скунси? – поинтересовался Омал.

– Имел удовольствие встречаться, – нехотя отозвался Бердо. – А ты, Тарк, что скажешь?

– Штарх хуже песчаного падальщика, – отозвался марсианин. – Отнять у падальщика живую добычу – игра для юношей моего клана.

– То есть ты не прочь вспомнить юные годы, вождь? – уточнил авантюрист.

Тарк Тарсас лишь холодно блеснул клыками.

– Замётано, – отозвался Бердо.

Он вновь вырастил на браслете часы, только на этот раз механические, со стрелками. Омалу оставалась лишь удивляться возможностям полоски невзрачного металла.

– В общем, пока мы тут трепались, время ушло вперед, – продолжал авантюрист, – и до начала исторической встречи осталось пятнадцать минут. Пойдем полюбуемся на особу королевской крови в непосредственной близости. В крайнем случае, денежки отнять мы всегда успеем… Куда ты, говоришь, собирался его ранить?

– Только попробуй, – буркнул Омал.

3

Несмотря на поздний час, Дженкора не спала. Разноцветные ярмарочные огни кривлялись в темных водах Гамильтон-канала. Механическими орга́нами пели карусели. Возбужденные вином и зрелищами толпы бродили по набережной. То здесь, то там вспыхивали скоротечные драки. Женский визг ввинчивался в общий гомон. Летели в древний канал пустые бутылки и зеленые окурки. Веселье притягивало как магнит. Древняя Дженкора и сравнительно юный Рэйтаун сошлись сегодня на общем празднике.

Совсем как в лучшие дни великого города Диа-Сао.

Даже сюда, в трущобы, где самые дешевые притоны перемежались с ветхими домишками городской бедноты, доносилась простенькая мелодия каруселей, визги и взрывы хохота. Здешние обитатели тоже не усидели дома, присоединившись к праздной толпе других горожан. Видимо, в расчете на дармовую жратву и выпивку. Лачуги, что приткнулись между мраморных руин некогда изящных, словно изделия из кости и фарфора, загородных усадеб, опустели.

Свет восходящего Фобоса становился все ярче, он высеребрил даже пыль на мостовых. Почти полная тишина и безлюдье оказались на руку команде авантюристов, быстрыми шагами приближающихся к салуну, где, по словам артиста Кимона, закоренелый преступник Штарх удерживал свою пленницу.

Артист едва дождался окончания представления. Он даже не стал снимать циркового костюма. Он только одолжил остро отточенный клинок у знакомого шпагоглотателя. И еще прихватил с собою льва по кличке Бруно.

В лунной мгле серебряная полумаска сделала лицо Кимона непроницаемо загадочным. Бруно смирно трусил с ним рядом, как заправская собака. Выглядела эта пара несколько комичной, но вряд ли тому, кто станет у нее на пути, будет до смеха.

Бердо, который хорошо знал окрестности, а потому возглавлял маленький отряд, то и дело оглядывался на артиста и его льва, словно все еще не веря, что сам наследный принц бок о бок шагает с ним по тихим ночным улицам. А может, его настораживало присутствие хищника.

Омал ничего не имел против Бруно, но ему не нравилось, что с момента знакомства Артур и Ларри не сказали друг другу и пары дружелюбных фраз. А ведь всем им предстояло рисковое дело! Успокаивала Омала лишь невозмутимость Тарка Тарсаса. Вождь пустынников размеренно шагал по выщербленному мрамору мостовой, не отставая и не обгоняя остальных. Даже инопланетный зверь его не нервировал.

Вопреки собственным ожиданиям Омал не испытывал страха перед предстоящим. Возможно, потому, что в плане налета ему отводилось не самое важное место. Омалу предстояло первому войти в салун. Он единственный не рисковал быть узнанным завсегдатаями притона. Омал должен был занять место неподалеку от двери, заказать вина и ждать, покуда Артур и Ларри проникнут в салун с черного хода и обыщут подсобные помещения. Лев и марсианин будут дежурить у дверей. Тарсас – у главного входа. А чрезвычайно понятливый и послушный Бруно – у черного хода. Если Варру удастся выкрасть без особого шума, в салун войдет Тарк Тарсас и потребует у бармена стакан самогону. Это и будет знак, что все прошло благополучно. Омалу останется только расплатиться за вино и тихо покинуть притон.

Если же без шума не обойдется и в салуне поднимется изрядная суматоха, Омалу следовало затеять беспорядочную пальбу, дабы отвлечь внимание хотя бы части охраны, тогда как марсианин и лев поспешат главным участникам операции на выручку.

Они свернули с набережной в боковой проулок и увидели ионознак, извещающий, что здесь находится заведение Штарха. Остановились, нетерпеливо поглядывая на небо.

– Вот он! – сказал Кимон, указывая на северо-восток.

Над Дженкорой взвилась огненная стрела, будто кто-то запустил одинокую шутиху в честь праздника. Стрела по крутой дуге достигла зенита и превратилась в неяркую, медленно падающую звездочку. Вскоре настороженного слуха налетчиков достиг нарастающий свист. Звездочка потускнела и вдруг окуталась дрожащим алым ореолом. Свист перешел в грохот.

– Это Макс! – сказал артист, удерживая на поводке нервничающего Бруно.

Последний участник операции приближался к заранее условленному месту.

– Пора? – спросил Омал, когда «прыгун» Максимилиана Саймака завис над пустырем за лачугами.

Бердо посмотрел на Кимона, тот еле заметно кивнул.

– Да, – ответил авантюрист. – Будь осторожен, Джо!

Омал оглянулся на друзей. Над стеной Большого амфитеатра восходила вторая луна Марса. В ее сиянии клыки Тарка Тарсаса казались языками холодного пламени. Плечи Артура Бердо словно припорошило пеплом. А в полумаске Лоренцо Кимона мерещилось что-то бесконечно чуждое даже этому странному миру.

Лев Бруно встряхнул гривой, подняв тучу серебристой пыли, и оглушительно чихнул.

– Вы тоже будьте осторожны, парни, – обронил Омал и шагнул к двери, из-за которой доносилась зудящая танцевальная музыка.