Текст книги "Колонисты Пандоры 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

Соавторы: Александр Яманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Раз так получилось, то лучше не скрывать от космотехов свою возможность контактировать с процессором корабля. А ещё я очень надеялся, что они это правильно воспримут.

На меня тут же посыпались вопросы. Стараюсь ответить на всё, в том числе какое именно мне присвоено звание. Это сразу вызвало громкие возгласы столь бурных эмоций.

Отвечать взялся мастер.

– Ты пойми, такого ранее ни с кем из ныне живущих не случалось. Последний член команды дредноута умер девяносто пять годовых циклов назад. А у тех, кого назначали на должности члены экипажа, не было права передавать их дальше. В результате сейчас нет никого, кто может управлять кораблём.

– Не понял. Но я же сам видел внутри дредноута много зарканцев. Они используют его энергетические системы, что-то производят на копирах и работают в разных отсеках.

– Первая команда оставила после себя аналоговые ключи доступа, позволяющие контактировать с системами, – Акос показал мне перфорированную пластинку, висящую у него на цепочке.

– Тогда объясните, что значит моё назначение на должность военного специалиста четвёртой степени?

– Это означает, что процессор дредноута до сих пор жив и для нашего забытого осколка Зарканы не всё потеряно, – ответил мастер, а лица космотехов озарились надеждой.

Решив кое-что попробовать, я снова положил руку на панель и предложил сделать мастеру то же самое. А затем попытался назначить его членом команды. После небольшой процедуры инициации задумка осуществилась. И хотя мастер получил только временный статус, требующий подтверждения внутри дредноута, он был счастлив словно ребёнок.

Едва получив назначение, Акос тут же попробовал самостоятельно использовать панель. А когда у него получилось, старик принялся открывать характеристики разных модулей и жадно их изучать.

Увидев действия главы клана, на меня насела сестра Зара, потребовав доступ для себя. А после инициации Нейлы ко мне выстроилась целая очередь из космотехов. Известие об оживлении трёхмерной панели, быстро облетело многоуровневый бункер, и в итоге здесь собрались все его жители вместе с детьми. В итоге мне пришлось провести пятьдесят четыре процедуры упрощённой инициации.

После этого я отошёл подальше и, усевшись на стул, начал наблюдать, как дорвавшиеся до наследия предков зарканцы, увлечённо работают с панелью. На меня никто не обращал внимания, так что уже через полчаса меня сморило.

Не знаю, сколько я проспал. Но, открыв глаза, обнаруживаю вокруг груды разнообразного оборудования и приборов, заполнившие помещение столовой. А ещё надо мной стояли отец и мать Зара вместе с остальными.

– Что такое? – спрашиваю слегка напрягшись.

– Дредноут, – ответил мастер, – Мы выяснили, что его не смогли разукомплектовать. Короче, корабль в состоянии взлететь и самостоятельно выйти в космос.

Уловив оттенок неуверенности, я оглядел серьёзные лица замерших зарканцев.

– Насколько я понял, для выхода в космос чего-то не хватает? – произношу, уже зная ответ.

– Да. Нам не хватает нового блока для хранения с порцией антиматерии внутри, – Акос поднял палец вверх, – Но я знаю, где его достать, причём на планете Пандора.

Глава 12
Договор

Конечно, я не против помочь космотехам осуществить мечту. Но чем больше Акос раздавал указаний соклановцам, тем сильнее меня терзали смутные сомнения. Уж очень много всего должно сложиться, чтобы дредноут смог выйти в космос.

Во-первых, как уверял мастер, специальная капсула с антиматерией давно на планете, но она находится в труднодоступном месте. Зарканцы уже пытались её достать, однако экспедиции в горы возвращались ни с чем, либо погибали.

И даже если я, вместе с новой экспедицией, смогу осуществить задуманное, то появится вторая проблема. Доставка капсулы на космический корабль и его захват. Космотехов, просиживающих в этом бункере и пещерах отшельников около сотни. Более трети из них дети и старики. Поэтому активных бойцов набирается около пятидесяти. В то, что такое количество людей сможет осуществить задуманное, верится с трудом.

И даже если мы осуществим план, то на горизонте появится третья проблема – состояние дредноута. Разгерметизация корпуса корабля, повреждение на некоторых палубах, сомнительная работоспособность важных модулей и систем. Всё это надо тестировать и чинить, иначе махина, не сможет нормально функционировать в космосе. Однако на Пандоре, возможности отремонтировать дредноут, точно не представится. Значит, процесс удастся запустить только после выхода на орбиту планеты.

Следующей проблемой является наличие необходимых для ремонта материалов и функционирование оборудования. По заверениям космотехов, ремонтные боты и склады материалов были надёжно законсервированы первой командой. В конце жизни старый командор и офицеры пришли к выводу, что их дети не собираются чинить корабль и улетать с планеты. Поэтому они закрыли доступ на треть палуб дредноута. Но всё равно меня терзали смутные сомнения. Я боялся, что эту махину невозможно оживить.

Ну а про висевшую на орбите Пандоры Аратанскую станцию и её орудийные батареи, мне и думать страшно. Поэтому шансов у нас просто мизер.

Короче, слишком много «если». Если добудем антиматерию. Если сможем захватить корабль. Если космотехам хватит теоретических знаний поднять его на орбиту. Если нас не уничтожал орбитальные батареи станции. А сколько « если» всплывает по ходу выполнения задуманного, можно только догадываться.

Дед, всегда заставлял несколько раз обдумывать ситуацию, прежде чем лезть в пекло. Вот я и скрипел мозгами, пока мастер Акос описывал план действий на голограмме долины.

– Двенадцать тысяч метров над уровнем океана, – проговорил я и указал на обширный район поиска, расположенный между двумя горными пиками, – А не высоковато ли? Насколько я знаю, на таком уровне нечем дышать, да и температура сильно ниже нуля. Про сложность подъёма по практически вертикальным склонам лучше промолчать.

– Скафандров с терморегуляцией у нас хватает. Кислородная станция, обеспечивающая потребности организма, встроена прямо внутрь скафа. Специальное антигравитационное оборудование для подъёма в горы, изготовим в наших мастерских. Поэтому всё должно получиться.

– В связи с этим возникает ещё один вопрос. Почему космотехи раньше не сходили в горы за капсулой? – решаю прояснить некоторые нестыковки.

В ответ Акос притащил какой-то блок и, подключив его к голографу, вывел над столом трёхмерное изображение двух тел с просвечивающимися внутренностями. Одно явно человеческое. Второе, если учесть отсутствие пары рёбер и некоторые мелкие различия, было телом зарканца.

– Смотри сам, – сказал он и поочерёдно указал на дышащие тела, – Это ты, а второй мой сын. Могу тебя уверить, что Зар – самый здоровый и выносливый среди нынешнего поколения космотехов. Так вот, его лёгкие отлично приспособлены к работе в невесомости и при кратковременных перегрузках. На поверхности планеты, тоже проблем не возникает. Но стоит зарканцу погрузиться глубоко под воду или подняться выше пяти тысяч метров над уровнем океана, то сразу начинаются проблемы.

– Эволюционные изменения, – проговорил я, а мастер утвердительно кивнул.

– Они самые. Эволюция тел, на очень похожих, но всё равно разных планетах, внесла некоторые коррективы. К тому же наша цивилизация вышла в космос на восемь тысяч лет раньше вашей. Это тоже сильно повлияло на развитие. Мы немного быстрее, а вы немного сильнее физически. И это только то, что лежит на поверхности. К тому же болезнетворные наниты из каверны попадали в воздух долины долгое время. И первое на что они воздействовали – это лёгкие обитателей. Конечно, пока это не критично. Только два процента от возможностей дыхательной системы жителей долины можно смело отнимать.

– А мы жили на той стороне гор, где среда наполнена природными нанитами, благотворно влияющими на организм. К тому же люди прошли несколько раз через отбраковку, удалившую все слабые особи. Сначала носильную, на эвакуационном корабле. А потом естественную, проведённую биосферой планеты, – тихо произношу в ответ.

– Вот поэтому вы и способны даже без оборудования опуститься на стометровую глубину или подняться на девятитысячную высоту, в обычной кислородной маске.

– Хорошо! Допустим, я это принял. Но что насчёт бродяг? Насколько я понял, их путь на ту сторону гор проходит через долину. И зарканцы как-то получают через них товары. У городских властей заключены с ними договора и давние отношения. Северяне тоже люди, и насколько мне известно, они не выносливее южан. Получается, что они давно могли достать капсулу по просьбе зарканцев.

– Ярослав, пока ты приводил доводы, даже не заметил, как объяснил ситуацию. Ключевые слова – северяне заключили договора с городскими властями, – Акос нервно постучал механическими пальцами по столу, – Бродяги могут помочь, но сотрудничество ними идёт только через город. Совет не позволяет общаться с людьми никому, кроме выборных военных и учёных. Мы пытались обойти запрет, но сами бродяги на контакт не пошли. И я их понимаю. Зачем портить налаженные связи и соваться в местные разборки?

– Предположим, что и этот вопрос мы прояснили. Но в связи с новыми вводными появился ещё один. Объясните, какого чёрта капсула с антиматерией, необходимая колонии зарканцев, брошена между горными вершинами?

Акос тяжко вздохнул, и на его лице появились морщины.

– Здесь всё просто. Совет мудрейших уже давно имеет канал связи с Федерацией.

– Федерация! Но они же враги Аратанской империи, разве такое возможно. Амеронцы находятся в системе Пандоры и без открытого конфликта с имперцами? – воскликнул я, шокированный подобным поворотом.

– Амерон не собирается воевать с Аратаном из-за Пандоры. Просто их разведчики запеленговали открытый канал межпространственной связи и решили разузнать, чья колония находится под носом у дальнего имперского форпоста.

– Выходит, в системе присутствуют военные корабли амеронцев?

– Скорее всего, это разведчики. И явно неофициальные представители федералов, а агенты одной из космических корпораций, подрабатывающие с помощью контрабанды.

– Выходит, эти мутные амеронцы, давно скинули на планету капсулу с антиматерией для дредноута?

– Да. Они получили кругленькую сумму в галактических кредитах и доставили заказанный товар больше тридцати лет назад. Но скинули посылку не в оговорённом месте. И я тебя уверяю, что это не ошибка, а расчёт.

– Значит, они тоже не желают, чтобы вы вернулись в космос, – мигом догадался я.

– Именно так. Им выгодно иметь на планете форпост, снабжающей их информацией и редкими товарами. А теперь, когда у зарканцев не хватает кредитов на новую порцию антиматерии, ситуация ухудшилась. Амеронцы опускают на планету крохотный лифт с порциями отработанного изотопа, а взамен получают ампулы с чистейшими колониями нанитов и всякие раритетные образцы, взятые из сокровищ Пандоры.

– Удобно устроились. Одного не пойму. Раз федералы уже здесь и знают о планете, почему они не пришлют сюда боевой флот и не захватят Пандору? Или что им мешает контролировать орбиту?

Акос улыбнулся и указал на монолитный потолок.

– Ярослав, мы в долине не видим ночное небо из-за гравитационных аномалий Пандоры. Но ты-то его раньше видел каждый день. Скажи, что ты там наблюдал?

Выслушав вопрос, я посмотрел на потолок и сделал ярче астральную карту, которая появилась после загрузки и инсталляции неизвестных приложений в импланте.

– Три луны. Близнецы и красная луна. С одной стороны небосвода виднеется скопление звёзд, а дальше сплошная чернота космоса, практически без единого огонька.

– Вот именно без единого огонька. Наша звёздная система находится на самом краю галактики. Здесь значительно тяжелее перемещаться в гиперпространстве. Рядом нет маяков, оставленных древними расами, которые упрощают навигацию и позволяют совершать затяжные прыжки. В пределах этого космического квадранта не найдено ни одних портальных врат, позволяющих мгновенно перемещаться до таких же врат, находящихся в центре галактики. А значит, чтобы попасть сюда из обжитого пространства, кораблям приходится осуществлять сотни мелких гиперпрыжков.

– И каждый такой прыжок расходует энергию, снижает ресурс космического корабля, и главное – пожирает время, – проговорил я, догадавшись, к чему ведёт мастер.

– Правильно! Время – это самое дорогое, что имеется в этой галактике и ценится как торгашами, так и военными. Чем мощнее корабль, тем больше расходуется ресурсов на его перегонку. И тем больше тратят времени опытные экипажи, которые точно пригодились бы в другом месте.

– Но почему тогда империя не бросит этот убыточный проект?

– Это дело принципа. Аратан не мог упустить возможности застолбить территорию и после давнего столкновения с Амероном, произошедшее в этом секторе. Потратив кучу кредитов, имперцы подвесили на орбиту Пандоры станцию контроля с ретранслятором. Затем какой-то чиновник решил списать потраченные средства и загнал в систему один из эвакуационных кораблей с вашими колонистами. Таким образом, он повесил на людей долги и отправил сюда служить тех, кого нужно послать куда подальше. Ещё учти, что планета является наследием предтеч. Хотя, в галактике подобные системы не редкость, но для каждой гуманоидной цивилизации важно обладать подобным ресурсом.

– И всё-таки я не пойму, зачем они каждые полгода посылают сюда грузовую баржу и вывозят всё добытое колонией. Разве это выгодно?

– Ярослав, насчёт древней баржи ты не прав. Во-первых, она списана космофлотом больше двух сотен лет назад. Во-вторых, экипаж минимальный. К тому же представители имперских корпораций, каждые полгода, посылают сюда молодых сотрудников, устраивая своеобразный экзамен. В-третьих, империя может производить продукты, добываемые на Пандоре. Что она и делает, пусть в основном это аналоги. Только нельзя недооценивать уникальность колоний нейтральных нанитов, биоминерала и даже местной водки.

– И что тут уникального? – не понял я

– На всё, что несёт флёр древности, в Империи или Федерации обязательно найдутся богатые покупатели, готовые платить любую цену. Например, по некоторым слухам, доходящим из Новгорода и Москвы, Пандорская водка стала модной у акционеров сразу нескольких имперских корпораций. Её пьют в кабинетах гранд-моффов и на космических яхтах. Олигархов восхищаю активные наниты, добавляющие природный стимулятор мозговой активности в состав продукта. Да и в целом ваш напиток положительно влияет на состояние организма.

– А взамен колонистам, скидывают старое оборудование и платят за это копейки.

– Да. И нынешнее положение для людей точно не изменится. Конечно, долг землян практически перестал расти, но из этой вечной кабалы вам точно не вырваться.

– Ладно, экономику колонии землян мы обсудили. Я понял, что посылать сюда крупные силы невыгодно. Но остался ещё один вопрос. Что вы собираетесь делать, если нам удастся вывести дредноут в космос?

– Заркан, – проговорил Акос, а внимательно слушающая нас Нейла, поднялась и положила руку на сердце.

– Вы думаете вернуться на историческую родину? Но там же сейчас правит империя. – удивляюсь вполне искренне, так как на Землю меня точно не тянет.

Конечно, я не против узнать, что с ней случилось, но возвращаться не хочу.

– Я уверен, если мы выйдем в космос, то найдём своих. В галактике есть тайные места сборов космофлота детей Зарканы. И хотя никто из ныне живущих не умеет выходить на связь с космосом через круг предков, мы верим, что там нас ждут.

– Допустим, это похоже на надёжный план. Но тогда объясните, зачем человеку рисковать, и помогать кучке зарканцев осуществить старую мечту? Ведь после того, как вы окажитесь на орбите, то первым делом атакуете станцию. Не знаю, выживет ли в этом бою дредноут. Но колонии людей точно наступит конец, если вы после этого просто сбежите.

– Тебя интересует судьба городов, которыми правят советы олигархов? – воскликнул Акос.

– Мастер, я не питаю любви к городским жителям и тем более к кланам богачей. Но они остаются людьми. А если империя на какое-то время уйдёт, то новой большой резни не избежать. Из-за потери связи с сетью и невозможностью внешней торговли сразу вылезут десятки прошлых обид. А арбитра, который ранее контролировал ситуацию, не будет. И я уверен, что в этой бойне больше всего пострадают простые горожане.

– Что ты хочешь? – спросил глава космотехов.

– Я прошу немного. После выхода на орбиту не вступайте в бой со станцией. Затем вам придётся скрыться за красной луной и исследовать брошенный империей эвакуационный корабль.

– Но имперцы сразу сообщат о дредноуте в метрополию!

– Они в любом случае успеют это сделать. Только пришлют ли власти флот на помощь, большой вопрос. Даже если подмога прибудет, то, сколько времени лететь с ближайшей военной базы?

– На чём-то очень быстром, не меньше месяца.

– Мастер, надеюсь, такая форма обращения вас устроит? – Акос кивнул в ответ, – А теперь ответьте ещё на один вопрос. Откуда вы так много знаете, о том, что происходит в городах людей и космосе, сидя в бункере?

– Ярослав, тут всё просто. Тридцать лет назад я был членом совета мудрейших, так что кое-какие связи у меня остались.

– И вы потеряли место после неудачного сброса на планету капсулы с антиматерией? – сразу догадался я.

– Да, именно так. И, кстати, я знаю, что ты хочешь сделать на орбите красной луны. Если ты нам поможешь сейчас, то обещаю посодействовать тебе в будущем, чем только возможно.

– Вот и хорошо! Значит, мы договорились! А теперь рассказывайте, кто пойдёт со мной в горы, и какое оборудование вы предоставите?

Глава 13
Потерянная капсула

В состав экспедиции вошли мать и сестра Зара. Управлял антигравитационным грузовиком их родственник с пластинами в черепе. Подготовка и сборы заняли весь следующий день, так что в путь мы отправились ближе к вечеру.

Дорога была проложена через долину и вела к оранжево-жёлтому, кислотному болоту, закрывающему проход к горным пикам со стороны города. Примерно через час мы достигли ровного участка поверхности, явно используемого в качестве стоянки и лагеря. Там произошла выгрузка оборудования. Мужчина помог с распределением груза, но сам остался сторожить транспорт.

Дальше мы продолжили путь втроём, если не считать шестиногого робота-разведчика, управляемого Марой.

Проходы располагались прямо в трясине. Они были узкими, но механический паук, ловко перебирая лапами, шёл впереди, неся скафандры, баллоны и остальное оборудование.

– Откуда в предгорьях кислотные болота? – спросил я у Нейры, а та, как всегда, принялась охотно отвечать.

Девочка сразу указала в сторону города.

– Дредноут. Во время приземления всё пошло не по плану. Сойдя с орбиты, корабль должен был воспользоваться горными пиками и, получив гравитационную подпорку, соскользнуть по склонам, гася скорость. Но гравитационный якорь не смог надёжно зацепиться. В результате скорость приземления превысила расчётную, и первое касание поверхности произошло именно в этом месте.

– Значит, целая сеть углублений с жёлто-оранжевой грязью – это след от столкновения.

– Да. В момент удара, разгерметизировались дополнительные хранилища с топливом. Структура этой меси очень сложная. Она воспламеняется только при температуре выше двух тысяч градусов, так поэтому всё просто растеклось по рытвинам и заразило местность на долгие годы. Как выяснилось впоследствии, биологические виды Пандоры быстро приспосабливаются к любой среде. Поэтому в этой части долины сформировался свой микроклимат с мутировавшими растениями и животными.

– Баки с топливом. А что ещё отвалилось от корабля?

– Дредноут потерял внешнюю установку межпространственной связи.

– Круг предков, – догадался я.

– Да, он самый. Каждые полгода установка оживает и принимает концентрированный блок данных, которые никто не может даже записать.

– Выходит, другие осколки зарканской цивилизации шлют вам весточки, а вы не можете их расшифровать?

Девчушка кивнула и поправила дыхательную маску, оберегающую лёгкие от ядовитых испарений.

– Может, хватит болтать? – грозно потребовала Мара. Она шла за пауком и контролировала его через интерфейс своего шлема, – Скоро стемнеет, лучше смотрите под ноги. Проходы широкие. Но здесь хватает мест, где под поверхностью скопилась кислота в газовых карманах.

Среагировав на приказ, я сразу принялся сканировать местность с помощью модифицированного зрения и действительно обнаружил пару пузырей, находящихся на нашем пути. Сразу указываю на опасные места Маре, чтобы она скорректировала курс.

По дороге я имплант и наложил свой маршрут на имеющуюся схему местности. Ориентиры практически совпали. Выяснилось, что после преодоления лабиринта под горами, глайдер появился с этой стороны, на отметке четырёх тысяч метров над уровнем долины. А потом мне удалось спуститься и проползти между трясинами в километре от прохода.

Я ничего не помнил. Но имплант автоматически записал координаты всего пути. И меня сразу заинтересовал один вопрос. Куда делся мой глайдер?

– Наблюдаю движение в трясине справа.

Указываю на приближающийся к нам грязевой бурун. Мара тут же вскинула громоздкий плазмобой. Механические руки держали его ровно, несмотря на приличный вес. Прицелившись, она сделала один выстрел. Сгусток плазмы метнулся к цели и превратил крохотный кусочек болота в гейзер. Во все стороны полетели куски раскалённой биомассы, а из-под поверхности показалась зубастая пасть болотного ящера.

Ещё один выстрел хорошенько прожарил пятнистый бок хищника и заставил его ретироваться.

– Не стойте. Нечего тут смотреть. Бегом за мной! – воскликнула женщина и принялась догонять удаляющегося паука.

Примерно через пятнадцать минут ускоренного марша, мы, наконец, выбрались из цепочки трясин. Взобрались на каменистый склон, я смог перевести дух и немного отдохнуть.

Дальше путь проходил по заросшим зеленью склонам. Когда мы достигли трёхтысячной отметки, деревья заменил кустарник, и стало значительно прохладней. Мара припарковала паука на небольшой каменистой площадке. Когда-то давно, один из каменных червей выкинул несколько сотен тонн породы из хода, ведущего внутрь горы, сформировав удобный уступ. А пока мы устраивались на стоянке, в долине начало смеркаться.

– Отдохнём немного и двинемся в путь. Нейла останется в лагере, а мы с пауком сможем подняться ещё на тысячу метров выше. Далее пойдёшь один.

– Ясно.

– Человек, что тебе ясно? – спросила женщина, которую явно раздражало моё спокойствие.

– Всё ясно. Вы останетесь, а я иду дальше.

– Мы можем устроить лагерь выше, но мои синтетические лёгкие не в состоянии действовать долго без определённого количества кислорода. Паук тоже привязан ко мне и может действовать на удалении до трёхсот метров.

– Значит, не нужно никаких совместных подъёмов, я пойду один отсюда.

Мара пыталась оспорить моё решение, но быстро осознала его правоту. Конечно, мне не помешает помощь при подъёме четырёх баллонов с дыхательной смесью. Но по дороге я захотел кое-что проверить. А въедливая женщина могла мне помешать.

Через тридцать минут я был готов к выходу. Выданный Акосом скафандр подогнали под мои габариты. С собой беру только немного еды, воду и баллоны с дыхательной смесью. Нести их помогала специальная конструкция и собранный космотехами антигравитационный пояс.

Функциональные возможности этого устройства меня устроили. Сложное сочетание разнонаправленных электромагнитных полей, вырабатываемых поясом, словно якорь цеплялось к гравитационному полю планеты. Это поддерживало скафандр в строго вертикальном положении, несмотря на уклон, и значительно облегчало тяжесть груза.

Правда, уже на подходе к отметке в пять тысяч метров, обнаружились первые недостатки. Запас энергии в батареях, питающих скафандр, просел на пятнадцать процентов.

Расчёт импланта показал, что при таком расходе, я вряд ли смогу подняться до четырнадцати тысяч метров. И эту проблему надо оперативно решать, либо не рисковать и возвращаться. Оставив баллоны у одной из дыр, проделанных червями, я вырубил поясные антигравы и направился по маршруту, приведшему меня в долину.

Сначала послышалось журчание воды. А через десять минут в туманной дымке, показался один из горных потоков, текущих с ледника.

Следы моего пребывания обнаружились, когда я перешёл через ручей. Возле очередного грота лежал обрывок комбинезона каторжанина. Спустившись на полкилометра ниже, я наткнулся на цель своих поисков.

Угнанный глайдер застрял между двумя каменными глыбами. Видимо, после столкновения с преградой меня выбросило с сиденья. И далее я продолжил спускаться самостоятельно. Активировав системы транспорта, мне удалось извлечь его из западни. Выглядел аппарат не очень. Защита сорвана. Весь помятый. Турбина сильно повреждена. Заряд батарей 12%. А силовой щит, вообще отказался включаться. Износ всех систем, достиг красной зоны. Бортовая нейросеть выдавала ошибки в навигации и требовала срочно отправить глайдер на ремонт.

Но аппарат всё равно функционировал. Даже на крутом склоне он держал горизонтальное положение и, хоть боком, но мог передвигаться вверх. Теперь поставленная задача виделась не такой уж невыполнимой.

Вернувшись к баллонам, я перенёс их к аппарату. Затем начался затяжной подъём. И снова глайдер показал себя с лучшей стороны. Конечно, он продвигался по заснеженным склонам очень медленно, преодолевая метр за метром, словно подъёмник. Но главное – я не топал пешком, расходуя кислород и насилуя организм.

На восьми тысячах метрах температура понизилась до минус 20°. Дышать стало труднее. Я решил сделать большой привал и отдохнуть перед штурмом высоты. Скафандр защищал от холода, а кислородная станция позволяла нормально дышать внутри, не поглощая дыхательную смесь из баллонов. В результате мне удалось спокойно поспать несколько часов.

Когда я проснулся, уже расцвело. В какой-то момент туман расступился, и я смог увидеть большую часть долины. Буйство зелени, не смогло скрыть следы первого столкновения дредноута с поверхностью. От жёлто-оранжевых болот в сторону города шли ровные борозды. Джунгли смогли частично скрыть следы приземления, но всё равно понятно, что здесь произошло много лет назад.

Ну а главным доказательством приземления космического корабля, был город зарканцев. В его облике угадывались контуры дредноута. Башенки плазменных турелей и центральное строение совета мудрейших образовывали единую конструкцию, развивающие последние сомнения в реальности произошедшего.

Усевшись на глайдер, я продолжил подъём. Склон не становился круче, но спускающийся справа ледник значительно расширился. По пути начали попадаться настоящие ледяные скалы.

На девяти тысячах обнаружились первые следы пребывания зарканцев. Две фигуры в красных скафандрах сидели за каменной глыбой. Рядом располагалось какое-то оборудование и остатки разорённого лагеря.

Не став останавливаться, я проложил подъём. На десяти тысячах метров каменную породу полностью покрыл ледяной монолит, в котором попадались огромные трещины, превращающиеся в разветвлённые торосы.

Далее пришлось постоянно останавливаться и выбирать более или менее нормальную дорогу. В процессе движения замечаю нечто явно рукотворное. Решив немного отклониться от маршрута, натыкаюсь на ещё один лагерь с занесённым снегом оборудованием и телами зарканцев, замёрзших в надувном боксе. А немного в стороне стоял настоящий боевой бот.

Он был точной копией робота, виденного мною в бункере космотехов. Мощные бронеплиты покрывали механический скелет. За широкими плечами виднелись занесённые снегом подвесы с вооружением. Бот стоял вертикально и на белом фоне был похож на статую рыцаря, замершую между ледяными скалами.

Подогнав глайдер поближе, я просветил замороженную железяку и обнаружил, что оболочка реактора теплее корпуса. Решив кое-что проверить, слезаю с глайдера и нахожу на правом манипуляторе точку цифрового взаимодействия.

Судя по серой индикации, процессор робота находился в неактивном состоянии. Но, несмотря на это, имплант вошёл во взаимодействие с зависшей системой.

Произошёл короткий обмен данными, и процессор бота начал обработку информации. Показатели количества энергии в разряженных накопителях робота колебались в пределах нуля, поэтому на нормальную работу систем её и не хватало. Несмотря на это запросы импланта были приняты, и бот неожиданно дёрнул правым манипулятором, стряхнув с корпуса ледяную корку.

И сразу процессор заработал стабильнее, установив прямой канал связи с имплантом. В информационном поле появился трёхмерное изображение огромного истукана. Рядом появился список, показывающий работоспособность всех систем и отдельных элементов сложной конструкции.

Судя по всему, длительное пребывание на минусовой температуре не разрушило цепочки взаимодействия между системами. Энергии не хватало, но сам бот был готов к работе. По моей команде процессор обнулил все накопившиеся команды и теперь ожидал новых директив.

Быстро изучив возможности робота, я не стал ничего придумывать и просто отдал приказ начать разогревать реактор. После этого сверхтяжёлое ядро вошло во взаимодействие с активными изотопами и начало вырабатывать энергию. Судя по показателям, реактор бота давно выработал свой ресурс. Но он по-прежнему мог выдавать мощность, необходимую для минимальных действий.

Понимая, что этого не хватит для нормального функционирования, я установил с процессором робота стабильный канал связи. Времени на оживления систем в ручном режиме не было. Поэтому я просто вернулся к глайдеру и продолжил подъём.

На двенадцатитысячной отметке обнаружились новые следы пребывания зарканцев. Из ледника торчали штыри с продетыми в них верёвками. Длинный ряд уходил в белёсую мглу, сквозь которую с трудом пробивался свет местного светила.

Выбрав это направление, я остановился на отметке в тринадцать тысяч над уровнем океана. Здесь поле ледника раздавалось в стороны, а покрывавшие его нижнюю часть трещины практически исчезли.

Батареи глайдера практически разрядились. Турбина надсадно чихала из-за разрежённой атмосферы. Но, несмотря на это, я был благодарен транспорту, позволившему переместить баллоны на такую высоту.

Кислородная станция давно перестала справляться с нагрузкой. И только подключение к баллонам позволяло дышать и поддерживать внутри скафандра нормальное давление.

Глайдер помог подняться ещё на пару сотен метров. В тот момент, когда белая мгла начала растворяться, превращаясь в ясное небо над головой, аппарат последний раз чихнул и устало опустился на ледяной склон. Значит, энергии в накопителях больше нет.