Текст книги "Я начинаю путь..."

Автор книги: Игорь Аббакумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Князь недолго предавался пустым размышлениям. Поняв, что мировой цивилизации действительно угрожает нешуточная опасность, он немедленно сел за написание доклада на высочайшее имя. Пришло время ознакомить Государя с предварительными выводами и внести свои предложения о мерах по искоренению притаившихся злодеев. Вот только не подозревал он о том, какая беда подстерегала его на этом пути.

Глава 13. Такое вот кино

Когда мы вернулись из Москвы, была вторая половина августа. Времени до начала учебного года уже оставалось немного. И если не считать обычных забот с подготовкой к школе, то мы с Иваном собирались провести оставшиеся до школы дни в тишине и спокойствии. Ага, размечтались: мода не дремлет, реклама не спит!

Меня с братом отловила киностудия, снимавшая в основном рекламные ролики. Хозяйка студии, носившая роскошное имя Бонифация Ипатьевна, заключила контракт с крупнейшим производителем одежды. Модельеры этой фирмы, подготовились к следующему году заранее. Оставалось только прорекламировать созданные ими модели следующего сезона. В числе прочих, были и костюмы для девчонок примерно моего возраста. Судя по всему, в моде будет спортивный стиль. Ну а раз спорт, то и исполнители должны быть соответствующие. Привлечь моих ровесниц, занятых в спорте больших достижений было нереально. Во-первых, на страже интересов каждой из них, стояла целая толпа разного рода потребителей части их гонорара. Поэтому, цены на их время были такими, что рядовой киностудии их не потянуть. Во-вторых, получать гонорары от рекламных агентств, девочки были не против, но с условием, что не придется много напрягаться. В идеале, спортсменки рассчитывали на получение вознаграждения за одно только использование своего имени.

Согласиться с такой постановкой вопроса, Бонифация Ипатьевна никак не могла, а потому вышла на нас. Получив предложение, я не стала ломаться ибо деньги нужны всем, а родительский кошелек не бездонный. На съемки я пришла не одна. Вместе со мной пришли наши девчонки и мальчишки разного возраста и с разным типом внешности. Но кроме нас, были отобраны и обычные дети, весьма далекие от спорта. Кому как, но мне и назначенной в напарницы Лизе Памфиловой, предстояло показать во всей красе ансамбль из десяти костюмов. Показывать товар лицом приходилось не на подиуме, а в различных ситуациях, близких к экстремальным.

Согласно сценарию, я играла роль активной девочки, которой всюду стремится вовремя успеть. Пухлая и неуклюжая Лиза, наоборот, играла роль подружки-копуши, из-за которой мы постоянно опаздываем то на школьную вечеринку, то на день рожденье к парню, то на сеанс в кинотеатре. Роль копуши, Лизе очень подходила, поэтому съемки начальных эпизодов проходили как правило успешно. И вот она собирается в путь, а у нее все не слава богу. Это платье мятое и уже не успеть погладить, там шов разошелся, из третьего она уже выросла, а на четвертое только что посадила пятно. Девочка вся в слезах и отчаянии. И тут врываюсь я! Выяснив, что Лизе нечего одеть, я бегу в ближайший магазин и покупаю платье подходящего размера. Естественно, что продавец-консультант советует мне взять «нужное платье». Затем я бегу сломя голову к копуше, а время идет! Одев платье, бедная Лиза обнаруживает, что если цвет и подходит, то фасон явно не ее. Снова слезы отчаяния. И тут опять ее выручаю я. Я просто читаю инструкцию на упаковке. Оказывается, это чудесное платье оснащено системой изменения фасона. Ничего не надо распарывать и перешивать. Возможность придать восемнадцать разных силуэтов для всех типов фигуры!

– Это то, что мне сейчас нужно! – восклицает копуша и с помощью меня преображает свой вид.

– Тебе это очень идет! – восклицаю я и бросаю взгляд на часы, – Лиза! Мы опаздываем!

Мы выбегаем из квартиры, бежим на остановку… Автобус уходит перед самым нашим носом. Лиза в отчаянии, но я не унываю.

– Бежим! Я знаю короткий путь! Мы успеем!

После этого идет бег напрямую через дворы. Вот тут и начинается основная наша работа. На нашем пути возникают разного рода препятствия, которые приходится мужественно преодолевать. Всякий раз они разные. То дорожные строители нечаянно опрокинули на землю котел со вспыхнувшим битумом, то как назло именно в этот день и на этом месте откопали траншею для прокладки канализации, то оградили переносными секциями забора опасную зону, то прошел ливень и на пути возникла широкая лужа…

В общем, нам приходится сходу прыгать сквозь пламя, перепрыгивать канавы и лужи, пролезать в узкие отверстия и перелезать через ограждения. И все время, с Лизой что-то случается. То она зацепится платьем за выступ. То она застрянет в проеме. Кроме того, она висит уцепившись за верх забора, не в силах подтянуться, то не допрыгнет до противоположной стенки канавы. И все время ей на помощь прихожу я. Схватив ее за платье, я рывком сдергиваю ее с выступа, перетягиваю через забор, вовремя подхватываю на краю канавы… А голос за кадром объясняет зрителю, что благодаря тонким армирующим нитям из особого материала, ткань выдерживает запредельные нагрузки и потому не рвется. Кроме того, оказывается, оно обладает устойчивостью к воздействию высоких температур, с нее легко стирается грязь, оно не мнется… В общем, хорошее платье! Мечта любой девушки.

В конце ролика, мы вовремя прибегаем туда, где собрались весело провести время. Лизу встречает ее дружок и радостно улыбаясь, кричит что она классно одета. Потом фрагмент, как она весело танцует со своим другом, а я с глупой улыбкой примостилась в уголке и пью сок, так как в этой компании мне опять не хватило кавалера. Все весело и чудесно. А главное – без малейшего для себя ущерба. А вот последнее – неправда.

Моя напарница действительно была в жизни такой, какой ее показали в роликах. Поэтому, когда шла съемка на маршруте, я к концу дня была вся в синяках и в мыле. А вы сами попробуйте не по одному разу выполнить то, что выполняла на съемках я. Мне действительно приходилось эту корову вытаскивать, перетаскивать, тащить, протаскивать, подталкивать и бережно опускать. С первого раза ничего не выходило, поэтому дубль следовал за дублем. И даже когда что-то получалось вполне прилично, наша хозяйка все-равно была чем-то недовольна и заставляла все выполнять заново, добиваясь немыслимого для нас совершенства. А прыжки через огонь? Лизавета категорически не хотела прыгать. Я ее понимала, самой было страшно. Нанимать каскадеров, Бонифация Ипатьевна совсем не хотела. В итоге, было принято решение, что я просто хватаю чучело изображавшее напарницу и швыряю его сквозь высокое пламя, а потом прыгаю сама. Вот только тяжеловато было работать с этим чучелом.

Ну и естественно, были разного рода неудачи. А как же без них? Во время одного из дублей, когда я тащила «подружку» через забор, мы обе сорвались и упали на маты. Падать было не больно, но как на грех, Лиза падала на меня сверху. Боже мой! Удар всей массой, да по моему хрупкому организму! Думала, что сейчас я помру. А когда поняла, что ничего страшного со мной не произошло, я такое выдала! Конечно, запомнить все, что скажешь в сильной досаде, дело трудное. Вот только зря моя экспрессия не пропала. Запись звука как всегда велась и звукооператоры сохранили мою речь для потомства. Правда, спрятали ее подальше от меня. При этом уверяли, что мне слушать такие слова еще рано, а для потомства их грех не сохранить, так как по сочности выражений, все это тянуло на малый петровский загиб.

В этом эпизоде моей и Машиной жизни, единственным хорошим моментом было то, что он оказался коротким. Восемь дней мучений и наконец-то можно вернуться к привычному образу жизни! Ну а вторым чудесным моментом было то, что все мы бесплатно обновили свой гардероб. Ну и самое существенное для меня было то, что на карточке у меня появилась сумма, примерно равная маминому жалованию за месяц. Неплохо для ребенка, которому вот-вот тринадцать стукнет. Правда, Лиза мне сказала, что для актера-профессионала это сущие гроши. Откуда она это знает? А потому, что сама она из актерской семьи. И кстати, пошла она на эти съемки не потому, что нуждалась в деньгах.

– Слушай Лизавета, но зачем тогда ты согласилась на эту каторгу?

– Родители уговорили. Понимаешь Маша, родители считают, что я должна делать карьеру в искусстве. Я конечно тоже про это мечтаю, но вряд ли у меня что выйдет без протекции.

А дальше последовало подробное описание мотивов моей напарницы. По ее словам, сценическую карьеру можно делать многими способами. То, что придется серьезно учиться актерскому мастерству, само собой разумеется, но на желаемый результат это мало влияет. Просто, даже если ты талантлива и красива, то это не значит, что тебя заметят. Талантливых и красивых хватает с избытком. Поэтому у большинства киноактеров нет стабильного заработка. Стабильный заработок – это в театрах, но туда очень большой конкурс. Выйти из этого положения можно по-разному.

Можно честно принимать участие в бесконечных кинопробах, в надежде, что тебя оценят по достоинству и ты наконец попадешь в струю. Это путь долгий и очень ненадежный.

– А можно установить с режиссером очень близкие отношения. Даже с моей внешностью это реально. Тем более, парочка старых козлов на меня уже посматривают.

– Близкие отношения… Это то самое? – меня поразило, как спокойно и уверенно «про это» рассуждает обычно застенчивая Лизавета. Хотя, среда обитания не могла не повлиять на ее взгляды.

– Про «это самое»! Ты удивлена? Тут нет ничего плохого, тем более, что «возраст согласия» у меня есть и я сама могу решать, как мне следует поступить.

– Лиза, но ты ведь еще маленькая.

– Я разве говорила тебе, что стану с ними спать? Только дуры так делают. Думают, что постель поможет им в жизни. Вот только серьезного режиссера этим не проймешь. Им мастерство на сцене нужно, а не в постели!

Да, чувствуется, что с Лизаветой хорошо поработала мамочка. Все, что нужно, успела доченьке внушить. И главное, как вовремя.

– А как тогда ты в люди выйдешь?

– Понимаешь Маша, чтобы тебя знали, нужна постоянная практика. Да и мастерство нужно оттачивать на чем-то. Вот я и начинаю с малого. Ты не смотри на то, что это дебильная реклама. С нами ведь профессионалы работают. У них я и буду потихоньку учиться. А уже в театральном, когда я туда поступлю, на меня будут смотреть не так, как на других. Все будут знать, что я опытная, работящая и очень надежная. А раз так, то роль мне всегда найдут. Хотя с внешностью у меня не очень. А жаль…

Вот так! Вряд ли она сама до этих истин дошла. Тут мама ее постаралась наверняка. Ну а если судить трезво, то вряд ли Лизавета добьется успеха. Характер у нее не тот. Мягкий слишком. Так и будет до седых волос недотепистых дамочек играть. Хотя, если ее сейчас отдать Софье Владимировне на полное растерзание, то толк может быть и выйдет. А ведь Софочка может согласиться! Лерка Михалева, предмет ее постоянных придирок, уже исчерпала себя. Нет уже той коровы, которую Софочка превращала в серну. А если Лизавету привести? Да Максимова с радостным визгом на эти пышные не по возрасту телеса набросится!

– Лиза! А ты не хочешь со мной на танцы к Максимовой походить? И фигурку улучшишь, и ловкость появится.

– Да ну ее, эту Максимову! – фыркнула Лиза, – что она с этим уродством сделает? Да и к чему это? Роль толстухи быстрей получишь, чем роль Золушки…

– А почему ты только о сцене говоришь? У тебя что, семьи не будет? Нет, ты послушай сперва! – я начала заводиться, – вот ткни мне пальцем в живот, сильнее, не бойся! Чувствуешь какой пресс? Хрен пробьешь! А теперь попробуй меня ущипнуть за попу или за ляшки!

Напуганная моей экспрессией, Лиза беспрекословно выполняла мои внезапно возникшие требования. Естественно, что у нее ничего не вышло. А потом, я в ответ щипнула ее за задницу, от неожиданности, напарница завизжала.

– Поняла разницу? У меня тело упругое как молодое яблочко, а у тебя квашня! Как рожать будем? Я хоть сейчас, и выношу дите и даже посреди поля без повитух родить сумею. Без всяких патологий. Я двадцать раз рожу и останусь стройняшкой! А ты так сможешь? Да тебя первые же роды инвалидом сделают, тогда прощай сцена, здравствуй дом инвалидов!

Я специально хлестала ее своими словами по самому больному. Ну не должна женщина быть такой распустехой. О карьере она видите ли думает! Ты о жизни подумай, в том числе и о семейной! Я знаю о чем говорю. Нет у женщины права быть слабой, потому, что слабость эта по потомству ударит. В той моей прошлой жизни, я на себе убедилась, что значит здоровье. Сама двух детей родила без проблем и дочка моя двух внуков мне здоровых подарила. И это еще не доблесть. Это мы в нормальных условиях рожали. А если в неподходящем месте приспичит? Что далеко ходить? Вон как иной раз в военных городках бывает. Подруга моей матери, вообще попала не по детски. Представьте себе гарнизон у черта на куличках. Муж на боевом дежурстве, родители за тысячи верст. И вот в общаге барачного типа, женщине рожать приспичило, а помочь ей в тот момент было некому. Так не пропала, родила прямо на полу комнаты, сама перерезала пуповину, обиходила младенца как надо, вымыла после себя полы и понесла его в гарнизонный лазарет.

– Ты Лизочка о постельке с мужиком заговорила, вот только как правильно определить, рано тебе или в самый раз? Не знаешь? А я скажу: бабушка мне говорила, что в старину ставили дубовую лавку и высыпали на нее орехи. Ну и девка со всего маху садилась на эти орехи. Если хоть один орех треснул, значит девке уже пора…

– Правда?

– Христом-богом клянусь, что так оно и есть!

Некоторое время, Лиза переваривала услышанное, затем скорчив злую рожу сказала:

– Болтать все мастера. А ты на деле докажи, что не врешь. Раздавишь жопой при мне фундук, все сделаю как ты скажешь…

– И раздавлю! – в азарте пообещала я, хотя сама была в этом неуверенна.

– Бонифация Ипатьевна! – заорала вдруг она, – идите сюда, Машка фокус показывать будет!

Вот ведь стерва! Прибежала не только наша главная мучительница, узнав, в чем предмет спора, народу вокруг нас столпилось немерено. Бонифация, не стала откладывать дело в долгий ящик. В течении часа, вместо лавки притащили прочный ящик из под оборудования и сбегали в магазин за фундуком.

– Ну как голубушка, не передумали еще?

Вместо ответа, я подпрыгнула на месте и задницей резко опустилась на раскатанные по дереву орехи. Ёпрст! Больно как! Аж слезы из глаз брызнули. Встаю, держась за пятую точку, поворачиваюсь. Ох! Вот это фокус! Два ореха как есть треснули! Это что, мне уже замуж пора? Рановато вроде. И тут, тишину нарушил вопль оператора:

– Снято!

Вот уроды! Они еще снимали оказывается! Ну ладно, я тебе Лизонька все припомню! Ты еще попляшешь у меня!

– Не впечатляет! – вынесла свой вердикт Бонифация, – колоть задницей орехи, могут многие. Вот если бы вы Машенька их попкой своей лущили…

Издеваешься сволочь?

– Бонифация Ипатьевна, вы уж не обессудьте, не ученая я этому. Это вам не к девушкам нужно подходить за этим. За такими умельцами вам нужно в гей-клуб наведаться. Они там много чего горазды делать. Уж ягодицы они регулярно тренируют.

Глава 14. На Олимпе

Девятый департамент занимался не только обработкой поступившей от спецслужб информации. Второй его задачей был контроль за их деятельностью. Третья задача состояла в координации действий разных тайных служб. Ну и естественно, он обладал собственными возможностями по добыче информации. И тем не менее, не вся тайная деятельность в Империи была под его контролем. Охрана особы самого императора и его семьи, Девятому департаменту подчинена не была. Фельдъегерская служба в Министерстве связи, не подчинялась даже своему министру и имела своего шефа из высочайшей семьи. Разведка Ледового флота – это вообще нечто особенное, как и Информационная Служба Академии географических наук. В общем, монополия на тайную деятельность державе отсутствовала. А если учесть то обстоятельство, что на территории страны легально, на законном основании действовали агенты «Всемирной Лиги Правозащитных Организаций», то станет ясно, что проводить в таких условиях свою самостоятельную политику, не выйдет ни у руководителя, ни у самого департамента в целом. Именно это обстоятельство и побуждало Алексея Константиновича Романовского время от времени запрашивать у государя дополнительные полномочия при возникновении особых обстоятельств. Сейчас, докладывая государю про обнаружение его службой масштабного заговора, князь как раз и рассчитывал на получение дополнительных полномочий для его ликвидации.

– Таким образом государь, имея верные данные о ранней стадии развития заговора, мы имеем возможность одновременно докопаться до самых корней этого заговора и одновременно разрушить его с применением тех методов, которые не вызовут возмущения в нашем обществе.

Закончив этой фразой свой обширный доклад, Алексей Константинович взглянул на присутствующих в кабинете людей, пытаясь понять, какое впечатление произвела на них его речь. Увы! Понять что либо из выражения лиц присутствующих здесь важных персон было невозможно. Уже это одно, говорило многоопытному руководителю о том, что обсуждение услышанного и принятие каких-либо решений, произойдет в отсутствии докладчика. В этом он не ошибся. Выдержав паузу, государь император разрешил ему покинуть кабинет.

Алексей Константинович не ошибся, когда предположил, что в его отсутствие начнется самое интересное. Император, дождавшийся, когда закроется дверь за покинувшим кабинет главой департамента, обратился к присутствующим:

– Прошу вас высказываться.

Высказаться предстояло восьмерым присутствующим тут членам правящего дома. Это как раз и были те люди, в чьих руках находилась реальная власть в Российской Империи. Но это вовсе не значит, что собравшись вместе, они могли помыкать самодержцем по собственному разумению. Отнюдь, такой возможностью они не обладали изначально и не собирались ее приобретать в будущем. Это было скорее собрание ближнего круга верховного правителя России. При этом, помогали они не только советом, каждый из собравшихся тянул на себе немалый груз государственных забот. Попасть в этот ближний круг, было сложной задачей даже для того, кто принадлежал к Дому Романовых. Посторонние люди, не принадлежащие никоим боком к правящему дому, могли попасть сюда только теоретически. Те, кто вошел в круг трехсот приближенных персон, ревниво относились к прочности своего положения и позволять чужакам вершить их судьбы, никоим образом бы не позволили. Каждый из этих трехсот имел свою увесистую долю доходов и власти. И каждый стремился сохранить и упрочить свое положение. Попасть в ближний круг – заветная мечта каждого. Ради этого и плелись те интриги, о которых никогда, не сообщала пресса.

– Я не верю ни единому его выводу, – высказалась великая княгиня Ксения Александровна, сестра императора, отвечавшая за работу со средствами массовой информации, – факты наверняка изложены правдивые, потому, что это мы проверить всегда можем, но выводы явно высосаны из пальца.

– Согласен с тобой Ксюша, – поддержал племянницу великий князь Владимир Николаевич, предметом забот которого была явная и тайная внешнеполитическая деятельность, – увлекся наш статистик построением теорий, я бы сказал даже, излишне увлекся. Сетевые структуры только на первый взгляд не имеют руководящего центра, а на деле он всегда есть. Но деятельность такого рода не может быть тайной настолько, чтобы не оставить заметные следы.

– К тому же, любая деятельность, даже самая тайная, всегда оставит финансовый след. Я на всякий случай дам распоряжение своим службам, проверить выводы Алексея Константиновича, но это больше для порядка. Мы и так неплохо контролируем все финансовые потоки, что легальные, что нелегальные. Не думаю, что существует намеренное финансирование заговора против существующего порядка. Скорее всего имеет место быть самая настоящая народная самодеятельность, – присоединился к их мнению Михаил Николаевич, второй дядя императора, чьим предметом забот являлась финансовая политика.

Примерно в том же духе высказались и остальные присутствующие. Более того, оказывается все прекрасно знали о той пагубной страсти, которой был подвержен докладчик.

– Но тогда пора принимать действенные меры к самому виновнику, – внесла предложение Ксения Александровна, – у нас для таких случаев есть неплохие лечебницы, где работают хорошие специалисты. Если не будет возражений, то я распоряжусь об излечении болезного.

– Тут сестрица все сложней чем кажется на первый взгляд, – влез в разговор Константин Александрович, отвечавший за вопросы внутренней политики, – там придется лечить не только Алексея Константиновича.

Все поняли сделанный намек, как и то, в чей огород был заброшен этот камешек. Тут все дело было в том, что безгрешных людей не бывает совсем, но мириться с их грехами приходится. До поры до времени. Есть железная закономерность: подобное тянется к подобному. Грубо говоря, для того, чтобы иметь работоспособную команду, нужна психологическая совместимость между членами этой команды. Все это прекрасно понимают и конечно согласны с таким уверением. Но мало кто задумывается, к каким это иногда приводит последствиям. А они бывают интересны.

Представьте себе ситуацию, когда организацию возглавляет гомосексуалист. На первый взгляд, это никоим образом не относится к тому делу, которым он занят. Вот только для пользы дела важно, чтобы в команде отсутствовала взаимная неприязнь и непонимание. Поэтому, спустя короткое время оказывается, руководящий аппарат организации состоит в основном из гомосексуалистов. Это не означает, что все они спят друг с другом. Как раз нет. Просто в повседневной деятельности они друг-друга прекрасно понимают. Чего не скажешь о тех, кто продолжает придерживаться традиционной ориентации. У них как раз понимания с секс-меньшевиками нет, приязнь к ним тоже отсутствует, а неприязнь порой зашкаливает. С таким каши не сваришь, даже если он прекрасный специалист. Все-равно о продуктивном сотрудничестве можно даже и не мечтать. Поэтому, при прочих равных условиях, кадровик отдаст предпочтение «голубенькому» кандидату.

Такая же закономерность будет и в том случае, если начальник любит в рабочее время принять на грудь. Мгновенно вокруг него окажутся такие же любители принять рюмочку-другую. Не стоит думать о таком начальнике слишком плохо. Вряд ли он станет пить с подчиненными в рабочее время. Но вот Ивану Ивановичу, который опохмелился утречком, он это в укор не поставит, ибо тот прекрасный специалист, работа у него нервная, а другим до его мастерства далеко.

Правда, такая совместимость во грехе, приносит пользу до поры до времени. Грешники неизбежно переберут через край и вместо пользы, на выходе будет сплошной вред и полный развал работы.

– Я думаю, что пора разгонять этот притон, – стояла на своем Ксения Александровна, – причем тянуть с этим не стоит. Ко мне недавно обращалась мать Бориса Моисеева. Вы все знаете о ней. Так вот, она просила меня поспособствовать, чтобы с поступком ее сына разобрались как следует. Она не считает поступок своего сына дурным. И я в этом с ней согласна, ибо спасенный ребенок для меня дороже прожженного покрывала. И если мы сейчас не наведем порядок в Девятом Департаменте… В общем, Варвара Михайловна этого дела так не оставит. Я в этом уверена. Либо мы лечим руководство департамента от пагубной привычки, либо они внезапно вымрут от действия неизвестного науке возбудителя инфекционного заболевания.

– Ну зачем так ставить вопрос? – начал мягко урезонивать свою сестру император, – не стоит делать из этого случая сенсацию. В конце концов, закон действительно был нарушен и разбираться с этим нарушением нужно. Вам ли это объяснять? Вы лучше успокойте Варвару Михайловну. Вряд ли присяжные заседатели окажутся столь бессердечны, что признают в отважном и благородном поступке этого юноши, преступное деяние. Признают его невиновным в том, в чем его обвиняет прокурор. И выйдет он из судилища полностью оправданным. В крайнем случае, купит новое покрывало взамен испорченного. Думаю, что от этого ни он, ни его мать не обеднеют.

– Да, но как быть с обвинением в том, что сын Варвары Михайловны состоял в тайном обществе?

– А здесь еще проще, – начал объяснять ей двоюродный дядя Леонид Михайлович, курировавший вопросы внутренней политики, – этим вопросом занялся твой любезный Ривкин.

– С чего это мой? Я к правосудию не имею никакого отношения!

– Не твой? Ну тогда ладно. Так вот Ксюша, этот «не твой адвокат» уже в Москве и взялся вести дела этого юноши во время следствия и на суде. И первое, что он сделал, это заставил следствие снять с Моисеева обвинение в противоправной тайной деятельности.

– Как это у него вышло?

– Проще простого! Эта умная Маша, когда ее допрашивали, сообщила следствию только приметы виновного и больше ничего. А про тайное общество в ее показаниях нет ровным счетом ничего. Ривкин именно в этот момент дела и ткнул следователя носом. Так что можешь успокоить Варвару Михайловну.

– Все это хорошо господа, но мы отклонились от главной темы, – решил вернуться к главной проблеме император, – какие бы буйные фантазии не рождал этот притон кокаинистов, но предъявленные ими схемы отражают реальность. Что будем с этим делать?

Вопрос конечно был интересный. Требовалось осмыслить известные факты, сделать из них правильные выводы и самое главное: принять правильное решение. Совещание приняло форму мозгового штурма. И тут полностью проявилась общая черта всех политиков высокого ранга: никто из них не верил в случайные совпадения. Именно поэтому, абсолютно трезвые и неглупые люди, имеющие большой и разнообразный жизненный опыт, сделали те же самые выводы, что и одурманенные кокаином аналитики Девятого Департамента: налицо масштабный заговор.

Впрочем, зная то, что знали и они, многие бы пришли к подобным выводам. Все дело в том, что они прекрасно знали кто финансирует все эти общества трезвости. А финансировали их никто иной, как синдикат английских наркоторговцев. Странного в этом ничего не было. Главы синдиката, среди которых хватало даже членов монархического семейства, делали это вовсе не из-за заботы о здоровье российских поданных. Это был просто один из приемов борьбы с конкурентами на рынке наркоторговли. Используемые вслепую «трезвенники», должны были своей борьбой способствовать достижению англичанами основной цели: вытеснение с российского рынка отечественного производителя наркоты.

Если бы Ирина Павловна знала то, о чем не принято здесь говорить! Власти не просто так уклонялись от действенной борьбы с алкоголизмом и наркоманией. В такой снисходительности имелся большой смысл. Выбрав эволюционный путь развития, монархи не избавились от необходимости что-то делать с недовольными. А они всегда есть. Один недоволен недостаточно быстрым развитием, а кто-то считает, что спешить им некуда. Есть люди, мечтающие о снятии всех ограничений, но так же есть и те, кто считает существующие порядки недостаточно суровыми. Короче, на всех не угодишь. Тем не менее, всем недовольным нужно кинуть кость. Каждому – свою. Или срочно предоставить им суррогат желаемого. Причем немедленно, ибо долго ждать могут не все. Поэтому, монархи стран, входящих в Священный Союз, со временем выработали методы канализации энергии потенциальных реформаторов.

Самым буйным от природы, предоставили полную возможность утолить жажду подвигов, участием во множестве вялотекущих войн, которые как по заказу охватили все «жопы мира». Точно так же, нашли занятия по душе пламенным гуманистам. В зоне миротворческих операций и междоусобных войн, хватало работы для всех любителей проявить милосердие. Менее буйных принял в свои ряды преступный мир. Любителей стадного чувства, приютили молодежные банды и «клубы болельщиков». Прочими неформалами пополняли свои ряды «секс-меньшевики» и декадентские клубы. Любителей поразмышлять о странном, расхватали разного рода харизматические лидеры стоящие во главе сект, занимавшихся проповедью нетрадиционных учений и ценностей.

Таким образом удавалось держать под контролем поведение порядка пятой части имеющегося населения. А что делать с остальными, кому уготована судьба послушного быдла? А ведь просто так послушным оно не станет. Его желательно для начала деморализовать. Вот тут и пришли на выручку алкоголь и наркотики.

Первыми на скользкий путь одурманивания населения вступили англичане. Сперва они одурманивали население колоний и полуколоний, а потом взялись и за собственных граждан. Оценив по достоинству передовой английский опыт, начали его внедрять в своих странах и другие монархи. Не обошлось правда без проблем. Пагубность пьянства была известна давно, поэтому и сопротивление спаиванию населения существовало всегда. Тут правящие круги действовали одинаково: отдали производство и продажу алкогольных напитков в руки частника.

С наркотиками было все намного сложней.

С одной стороны, было нежелательно проникновение наркоманов во властные и силовые структуры, поэтому с этим злом приходилось бороться. С другой стороны, устранение причин для возникновения внутренних конфликтов, дело тяжкое и не быстрое, а значит в качестве временного успокоителя недовольства, наркотики властям очень даже подходят. Кроме того, производство и распространение этой пагубы человеческой, являлось для правителей неплохим источником дохода. А раз так, то производство и сбыт этой специфической «продукции» всегда был под жестким контролем правительственных структур. Безусловным лидером в этой сфере были англичане, которые серьезно занялись опиумной торговлей еще в 18 веке. Сказочки про мешок шерсти за троном английских монархов и якобы прибыльной торговле чаем, сказочками и были. На деле же, чай и пряности были лишь попутным грузом в трюмах знаменитых «чайных клиперов». Чтобы это понять, достаточно задать себе простой вопрос: для каких коммерческих нужд нужны быстроходные, но не очень вместительные корабли?

Торговый флот как правило предпочитает пусть и тихоходные, но простые в управлении и вместительные корабли. А клипером управлять сложней, нежели классическим парусником. Да и скорость доставки при регулярном сообщении не является столь важной. И если ежедневно отправлять из Гонконга по одному обычному «торгашу» с чаем, то в тот же Саутгемптон они будут приходить ежедневно. Кроме того, быстрая доставка – это для скоропортящихся грузов. Например для фруктов. Но на слуху чайные клипера, а про банановые никто не слышал. К тому же чай не является скоропортящимся продуктом. Лишние три-четыре месяца в пути почти не меняют его вкусовых качеств. Поэтому, вывод о том, что те же «Катти Сарк» или «Фермопилы» кроме чая, специй или красителей перевозили особые грузы, сразу приходит в голову внимательным людям. Этим «особым грузом» как раз и являлся опиум.