Текст книги "Доминион. Воссоединение"

Автор книги: Игорь Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Когда вернулся Рой, я сообщил ему, что меняю жилье. Оно становилось опасным. В случае атаки меня раскатают по песку в кровавую кашу и там же, на пляже, закопают.

– Согласен, – не стал спорить Мэрчент. – У тебя есть идеи на этот счет? Поделись.

– Я завтра же перебираюсь в высотный комплекс компании «Эйрфортресс». При нападении будет где развернуться. Ну, а если немного порушу, так не жалко, там же одни богачи живут.

Мэрчент удивленно вскинул брови и иронично хмыкнул:

– Конечно же, я знаю эту фирму и их строения. Выбор неплохой, но скажи на милость, откуда ты будешь брать деньги на аренду? Компания не может позволить себе такие расходы на тебя одного, притом к концу года, когда огромные суммы начинают перетекать в бездонные карманы подмазанных нами политиканов и чиновников. Я, конечно, могу попробовать привлечь резервные фонды и…

– В этом нет никакой необходимости. Средства у меня есть. А вы не забывайте снабжать свежей информацией по обстановке. Вы понимаете, о чем я. Те задания, что я выполнял ранее, не идут ни в какое сравнение с главной целью. Я не могу позволить себе раскиснуть в преддверии подобных событий. Что скажете?

Рой налил полный стакан негазированной минералки, кидая на меня задумчивые взгляды.

– Это, конечно, не мое дело, но нам пора поговорить о кое-каких вещах, о которых я должен знать все. Если мы на одной стороне, то должны доверять друг другу, и сейчас самое время раскрыть душу. Как думаешь?

– Я не думаю, я пью, – усмехнулся я и отхлебнул пиво из бутылки.

– Не пойми меня превратно, но нам совсем ни к чему подковы без гвоздей.

– Я не понимаю ваших аналогий. При чем здесь какие-то подковы и гвозди?

– Ты все больше и больше меня удивляешь. В день нашей встречи ты был беглецом-изгоем, за которым до сих пор гоняются, чтобы прикончить. Ни кола, ни двора. Ты ничего не хочешь рассказать про чтение мыслей, большие деньги и детские игры с Имперскими спутниками дальней связи? Вот о каких гвоздях я говорю. Аналогия проста. Старая притча, в которой из-за плохо забитого гвоздя лошадь потеряла подкову, из-за потерянной подковы всадник потерял лошадь. Из-за потерянной лошади всадник не успел вовремя доставить важное сообщение. Из-за недоставленного вовремя сообщения государство проиграло войну. Я не хочу из-за твоих тайн ставить под сомнение дело, которому посвятил всю жизнь без остатка.

– Это верно. Но у нас у всех есть свои маленькие тайны…

– Это не тот ответ, которого я от тебя ожидаю, Ингвар! Ты, сам того не ведая, играешь с огнем, даже не убедившись заранее, а хватит ли у тебя сил и средств затушить раздутое тобой пламя. Я могу согласиться с твоим правом на секрет мыслечтения, тем более, я и так догадываюсь, кто его тебе организовал. Могу даже с натяжкой закрыть глаза на огромные средства, которые у тебя так неожиданно объявились. Но я отказываюсь закрывать глаза на развлечения со спутниками и нашей связью. В технический отдел компании каждый день приходят целые толпы государственных связистов, пытающихся разобраться во всем и как-то отчитаться за утрату. Пока ты играешь в игры, мы все балансируем на острие бритвы! Это недопустимо!

Мэрчент не говорил, а почти кричал, гневно глядя на меня. Что я мог ему сказать в свое оправдание? Он был прав почти во всем. Я прекрасно знал, что не стоило по пустякам растрачиваться на такие вещи, но все равно делал. У меня руки чесались использовать ресурсы и новые возможности ради того, чтобы насолить Империи.

– Мне очень жаль. Могу обещать, что по пустякам такого не повторится.

– По пустякам? Решил действовать по-крупному? – Остывая, Мэрчент сел на диван и даже позволил себе на минуту прикрыть глаза, массируя виски пальцами. – Это не игры. Что, по-твоему, мы создаем? Елочные игрушки? Оружие, которое убивает. Я думал, суровые испытания навсегда отбили у тебе охоту впадать в детство. Мы не для развлечений отдали наши новейшие боевые имплантаты, которые наши лучшие головы разрабатывали не один десяток лет. Используй их с умом, ну, а если тебе захотелось потренироваться, обратись ко мне. Мы отыщем тебе парочку своих спутников. Сбивай их на здоровье…

После этого разговора у меня в душе остался неприятный осадок. С одной стороны, упрек был справедливым, а с другой, все это я делал не ради развлечения. Как мне было объяснить ему всю бурю эмоций, бушующую у меня в душе? Расскажи я ему все, он непременно решит, что я спятил и перестанет снабжать важной информацией, которая была мне жизненно необходима. Я ни в коем случае не мог останавливаться на достигнутом – это было бы серьезной ошибкой.

Но в одном он прав. Я чуть не погорел со спутниками.

Переезд на семидесятый этаж башни «Эйрфортресс» прошел буднично. Вещей у меня было всего на один хороший чемодан, так что я недолго собирался. Высотка ничем не напоминала башни биржевых и финансовых небоскребов в центре. Это был усеченный конус, на крыше которого  располагались  посадочные  площадки для аэрокаров. Здание создали из красивого материала, губчатого и теплого. Мне рассказывали о его живой природе и полезном эффекте, который он производит на человека, но я слушал вполуха и поэтому не очень много запомнил. Меня также подкупили великолепные балконы из такого же материала, со сложной резьбой и украшениями. Там были колонны и узорчатые козырьки. При случае всегда можно было легко перепрыгнуть через перила и словно по огромным ступеням спуститься до самой земли. Вид с балконов открывался прекрасный. На холмах, полумесяцем возвышавшихся над бухтой, в живописном   беспорядке   расположились   другие дома компании. Некоторые из них вздымались выше туч. Мне здесь сразу понравилось, и не только потому, что было куда бежать в случае опасности. Комнаты были просторными и светлыми, с высокими потолками, на которых узоры и образы то появлялись, то исчезали, открывая выдавленные  изнутри  неповторимые  рисунки. Эргономичную мебель я сам выбирал по электронному  каталогу.  Правда,  в  комнатах было пустовато, но это меня не смущало. Я не хотел привязываться к новому месту надолго. Безопасность требовала от меня смены жилья каждый месяц, и теперь я мог себе это позволить.

– Ничего себе! – завистливо присвистнул Стэн. – Такой квартирки даже у министра внутренних дел нет. Никак на премию приобрел? Я тоже так хочу. Ты здесь надолго окопался?

– Нет. Кто еще, кроме Роя и тебя, знает о ней?

– Только Роберт, больше никто. Но ему положено знать по должности. Ты ведь теперь официально числишься в нашем департаменте.

– Это хорошо. Тогда где мой личный значок, черт подери? – шутливо прорычал я и кинул в него бутылку.

Стэн мастерски поймал ее, отвинтил крышку и жадно отпил холодное пиво.

– Извини, все время забываю отдать. Тебе это понравится…

Он достал из кармана полицейской куртки блестящий треугольник и кинул его мне.

– «Отдел иммиграции и натурализации. Сектор незаконных операций. Младший инспектор Ник Броуди». Могли бы и генеральский чин сделать. За мной не заржавело бы! – наигранно расстроился я.

– Да ты что?! Ты хоть представляешь, как тяжело было этот заполучить? Это тебе не дешевая подделка, а настоящий значок. Генерала захотел! У нас он один и, слава богу, тебя не слышит.

– Ладно, я же пошутил. Передай Баху привет, он оказал мне бесценную услугу. Только не рассказывай ему о том, что я мечу на его место!

– И не нужно сверкать этим значком налево и направо, там, где вздумается! Только если земля под ногами загорится и бежать будет некуда. Понятно?

– Как скажешь.

– Готовится операция, – таинственно прищурился Стэн. – На этот раз законная акция. Здесь нужна помощь армии, которой будет отведена роль основного кулака. Они пробивают нам дорожку к заводам на том континенте и помогают зачистить объекты. Как тебе?

– Мне не нравится эта идея с армией и заводами. Какой идиот предложил такой план?

– Виктор Шумилов. Он наш главный мост между департаментом и военным министерством. По виду неглупый малый. Для операции обещает выделить самые надежные части, на которые можно положиться.

– Он из организации?

– Да. Если бы не он, наши кости давно гнили бы где-нибудь в яме, под толстым слоем земли. Так что рекомендую. Он считает, что нападение должно начаться с воздуха и земли одновременно.

– Я бы поспорил с этим. Так что насчет моей просьбы? Не забыл?

Не так давно я попросил его разузнать все, что только удастся накопать на Амонда. А главное, выяснить, когда этот сукин сын прилетает на Калипсо. В том, что он прилетит, я даже не сомневался, особенно после моих силовых акций. Ведь он был не простым бригадным генералом и начальником штаба спецвойск, но и являлся советником по безопасности. Лишь чудо спасло его от смерти, когда стратолет поубивал всех его коллег в гостинице: он куда-то отлучился. Я долго посыпал голову пеплом из-за неудавшегося покушения, но потом, здраво рассудив, порадовался, что он остался в живых. У меня появлялся неплохой шанс разжиться сведениями из его головы.

– Не знаю, зачем тебе понадобился генерал Амонд, но тебе везет. Он скоро будет у нас, на следующем совещании по безопасности. А об операции оповещу заранее. Не думай ничего плохого, все с санкции Мэрчента, так что даже не рассчитывай отказаться. Обижусь смертной обидой. А генерал твой никуда не денется, после уничтожения заводов как миленький примчится в столицу.

– Я в деле, но мне эта операция не по нутру. Уж больно напоминает западню. Приглядывайте за своим Шумиловым. Чутье подсказывает мне, что дело выдастся жаркое.

Проводив Стэна задумчивым взглядом, я вернулся к рабочему столу. Идея этого Шумилова с каждой минутой нравилась мне все меньше. Десант с воздуха мог быть эффективным лишь в случае полной секретности. Если они нас будут ждать, наша высадка превратится в бойню.

Но отказываться было просто неудобно – еще сочтут за труса. Да и Стэну я не мог отказать.

Через неделю меня навестил курьер Мэрчента, который привез информацию об операции в виде тонкого стеклянного квадратика для считывающего устройства. Информация о месте проведения, времени, задействованных силах, ресурсах, и ни слова о силах противника и наличии в его арсеналах тяжелого оружия.

Я рассматривал снимки, сделанные высотным разведчиком. Заводы располагались неподалеку от побережья, в густом тропическом лесу. Местные жители называли его Сельвадьябло, что можно перевести как «дьявольские джунгли». Континент так и остался в своем первоначальном виде с тех пор, как его обнаружили первые звездопроходцы.

Калипсо    изначально    принадлежала    расе свенов, которые бороздили космос задолго до людей и оставили после себя руины звездных форпостов. На том континенте как раз и располагался один из них. На его фундаменте кто-то догадался построить заводы по переработке древесины, не тратя сил и средств на расчистку густых массивов. Какое-то время заводы действительно работали с древесиной, затем незаметно для остальных перешли на сырец. Кто и как организовал это, история умалчивала, но их присутствие в регионе теперь стало лишним.

Некто на самом верху, прочитав отчет Баха, мгновенно приговорил эти заводы одной своей подписью к уничтожению. Ничего не стоило дать команду на начало разработки операции. В деле должны были участвовать несколько батальонов штурмовиков из легиона, полицейский спецназ и три роты солдат армейского спецназа «Щит».

Стратолет компании «Старлайн» вместил в себя сорок два солдата специального назначения и десять полицейских подразделений общим количеством около двухсот. Все как один одетые в буро-зеленые комбинезоны военного концерна «Армсшилд», любезно предоставившего нам тропическое снаряжение, которое поставлялось по договору только в спецвойска Империи. Вооружение и броня были от той же фирмы и такого же высокого качества. А вот обувь подкачала, как и продовольственный паек. Компания, которая занималась их производством, благополучно скончалась, будучи съеденной другой, которая была мощнее, но продукцию выпускала никудышную. Всю дорогу слышались жалобы на обувь и на еду, которой побрезговали бы и голодные псы. Армейский спецназ был неразговорчив, не вступал ни в какие диалоги с полицейскими, ограничиваясь кивками и жестами.

Задание озвучили специалисты по планированию операций. Они организовали нам перед вылетом нечто вроде брифинга с цветными слайдами и пространными докладами. После многочисленных выступлений офицеров на сцену взобрался багровеющий от усилий полковник. Строя из себя крутого профессионала, он стал вести умные речи и цитировать выдержки из общевойскового устава. Его ахинея была нами принята даже хуже, чем изменения в плане операции.

– Вы летите туда не ради арестов или задержаний. Ваша цель сжечь змеиное гнездо, никого не беря в плен! Оно должно быть уничтожено! – размахивая руками, браво разорялся он.

– Но сэр, это не по плану! – поднял руку полицейский из нашего отряда.

– Ситуация изменилась, сынок! – нахмурился старый вояка, заложив руки за пояс и гордо выпятив брюхо. – Поступила команда с самого верха. Мы простые исполнители, и задавать глупые вопросы начальству не наша прерогатива. Приказ прост: найти и уничтожить. Разойдись!

Стоя в сторонке, я внимательно прослушивал мысли окружающих. В голове борова была страшная мешанина из устава, приказов и рекомендаций. Такого винегрета не вытерпела бы ни одна вычислительная машина, которую жуть возьмет. Он яростно доказывал свою правоту, игнорируя умные советы более компетентных людей. Ну что ж, не в первый раз приходится действовать вслепую.

Вложив нож в потертые ножны, я презрительно закинул автомат на плечо и зашел внутрь стратолета. Я все больше жалел, что согласился на эту операцию.

Когда в темном небе засверкали звезды, флот легионеров взял курс на соседний континент, скрытно отплывая по воде. Какая-то штабная крыса решила, что высадка с моря эффективней, чем высадка с воздуха, но на всякий случай и воздушный план предписали к исполнению.

Прошло несколько часов томительного ожидания, прежде чем взвыли турбины и туша стратолета начала набирать скорость, стремясь быстрее оторваться от взлетной полосы, пока командование не передумало. Титан стал быстро набирать высоту, стараясь догнать флот легионеров.

Вокруг меня сидели спецназовцы, внимательно читая вводную. Понимая, что вокруг нас стремительно закручивается какая-то чертовщина, я не мог отказаться от соблазна порыться в чужих головах. Мозги солдат оказались наглухо прикрыты ментальными щитами и были совершенно непробиваемыми. На секунду у меня даже мелькнула мысль, что это фокусы Мэрчента, который защитил их от моего проникновения, но нет, разум полицейских был открыт.

Чем ближе мы подлетали к цели, тем гаже становилось на душе.

– До цели пять минут! – прохрипели динамики.

Все тут же вскочили с лавок и столпились у грузового люка.

Мастер-пилот, отвечающий за прыжки, прокричал, стараясь перекрыть гул двигателей:

– Всем быть предельно внимательными! Проверьте заряд батареи сферы и напряженность поля!

Прыгать предстояло с устройством «Сфера», с которым я уже как-то прокололся в мире Оси. Устройство размещалось в поясе, было компактным, но энергии обычно хватало на пару прыжков, не больше. Потом батарея разряжалась, и человек рисковал разбиться в лепешку.

Вместе с нами летел Стэн со своими парнями. Некоторых я даже узнавал по голосу и жестам. Он напряженно стоял впереди них, с пристегнутым к поясу полицейским лучеметом и длинным ножом в темно-зеленых ножнах. В руках он сжимал автомат, стреляющий ионными импульсами, которые пробивали даже бронежилеты повышенной защиты. Неплохое оружие, но быстро перегревается.

– Зона высадки! Первая пара – пошла… За ними остальные! – прокричал мастер-пилот и дернул рычаг.

С грохотом откинулись створки грузового люка, за которым, кроме темноты, адского воя ветра и инверсионных следов от двигателей ничего больше не было.

Кувыркаясь внутри силовой сферы, я не видел, что творится внизу, но когда в воздухе начали рваться снаряды, а ночь высветилась сотнями раскаленных трасс, я понял, что предчувствия меня не обманули. В воздухе закувыркались оторванные руки и ноги, обдав стекло моего шлема кровавыми брызгами. Среди полицейских началась паника, особенно когда начали рваться шрапнельные снаряды и управляемые ракеты. Коконы продолжали удерживать в полете мертвые тела, а вокруг других просто исчезали, когда осколки прошивали пояса насквозь. Меня не задело лишь по чистой случайности. Мой бронежилет был посечен мелкими осколками, но сам я был цел. На побережье слышались глухие разрывы и шум боя, который ни с чем не спутаешь.

Сомнений не осталось. Мы угодили в хорошо организованную западню, высаживаясь на участке, где не было укрытий.

– В редкую цепь и вперед! – крикнул я приземляющимся полицейским. – Пригнитесь к земле и не поднимайте голову! Кто-то здорово просчитался с зоной высадки…

На побережье легионеры угодили на минное поле. Пока их транспорты подрывались на донных радиоуправляемых минах у самой кромки воды, солдаты спешно окапывались на берегу. Через пятнадцать минут почти все транспорты валялись на песке с распоротыми брюхами, выбрасывая в небо столбы гари. Легионеры, не зная обстановки, кинулись в глубь джунглей и еще сильней увязли на минном поле. Понеся потери под кинжальным огнем оборонявшихся, они дрогнули и стали пятиться к воде, считая миссию проваленной. Командиры умоляли их двигаться дальше, но легионеры не собирались умирать на минах и продолжали планомерный отход. В прибрежных водах залива их быстро перебьют, а в глубине леса еще оставался шанс уцелеть. Нужно было что-то срочно предпринимать.

Включив  имплантаты,  я  засек  источники сигналов от работающих вычислительных машин,  управляющих  пушками  зенитной  обороны  противника.  Скривившись  от  головной боли,  быстро внедрил сознание в управляющую  матрицу  охлаждающей   системы   пушек и  повысил   их  температуру  до   критической, одновременно   пережигая   аварийную   систему пожаротушения. На холмах прогремело с десяток взрывов, в небо взметнулись столбы огня, куски жирной грязи и разбитые в щепу стволы деревьев.   Убийственный  огонь  тяжелых   гаубиц мгновенно прекратился. Внизу, на пляже, кроме редких разрывов артиллерийских снарядов, царила тишина. Коммуникатор показывал цепи   легионеров,   которые   все-таки   прошли минные поля и углубились в джунгли почти на километр.  Полицейские тоже понесли первые ощутимые потери. Десять человек убитыми и двадцать ранеными.

– Интересно, кто кому должен дорогу пробивать?! – нервно хихикнул один из них, с опаской озираясь.

– Не время вести умные беседы! – оборвал его Стэн. – Ник, ты цел?

– Прикажи своим людям двигаться вверх по склону, пока противник не очнулся и не принял меры. По показаниям коммуникатора, наши хмурые спецназовцы уже оторвались от нас на целых двести метров. На побережье идти нельзя, там верная смерть. Только вперед, и тогда останется шанс прорвать оборону и выйти из этой западни. Кто-то, не скупясь, зарыл в песок тысячу мин, неплохо подготовившись к встрече с нами. Нас поджидали здесь задолго до того, как мы взошли на борт стратолета. Расчет был прост: застать нас врасплох и уничтожить.

– Откуда ты знаешь? – изумился один из полицейских, повернув ко мне забрызганный кровью шлем. – Можно подумать, ты сам спланировал эту западню…

– Разбираться будем после, а ты, умник, любящий задавать вопросы, пойдешь первым! – сказал Стэн, для наглядности ткнув того прикладом. – Мы утратили эффект неожиданности, но мы по-прежнему живы, а значит, можем сражаться!

Пробираясь в полной тьме сквозь рулоны концертины и виброструны, мы целенаправленно продвигались к цепочке объятых пламенем дотов – это было все, что осталось от зенитной батареи. Она вдоволь напилась нашей крови и сама напоминала обгоревшими и согнутыми от взрыва пушками скрюченные кресты над могилами. Здесь почва была так густо усеяна минами и управляемыми фугасами, что пройти не представлялось возможным. Единственный путь – это пытаться обойти позиции на флангах, которые могли тянуться до нескольких километров вширь и вглубь. Я хорошо знал, что такое глубоко эшелонированная оборона.

Выход нашли подразделения легионеров, догнавшие нас уже на подъеме. Взрывники достали тридцатиметровые сегментные тросы с грузом на конце и с помощью компактных катапульт перебросили их через минное поле на другую сторону. Отведя нас в сторону, они запитали энергией сегментную взрывчатку, которая и пробила широкие проходы в минных полях.

– Ну, хоть обходить не придется! – обрадовался Стэн.

– Кто мне может внятно объяснить, каким образом они смогли миновать первую линию обороны? Кто виноват в этом? Мне нужны фамилии! – прорычал человек в генеральском мундире, вытирая пот с толстых лоснящихся щек и выпуклого лба.

– Но они не могли их пройти, сэр! – стал оправдываться моложавый полковник, рискнувший подать голос первым. – Бункеры были хорошо оборудованы и замаскированы. Им кто-то помогает извне. Мы перехватили мощный импульс странной структуры.

Глубоко под заводскими корпусами сидели за столом люди в кителях всех родов войск и напряженно наблюдали на экранах за действиями легионеров и полицейских. Высотные разведчики могли детально разглядеть родинки на лицах солдат, но не могли объяснить их внезапного везения.

– Я не знаю, как вы это сделаете, но они не должны ступить на территорию, по меньшей мере, в течение пяти часов. Легкое оборудование и груз только начали грузить. Мы еще можем его спасти. Нужно задержать штурм и закончить демонтаж…

– Но, сэр! Это невозможно! Момент упущен! Они уже на территории…

– Никогда не говорите мне слово «невозможно»! – зарычал генерал, побагровев. Налив стакан минералки, он залпом опрокинул его. – Что у нас с техникой? Она хоть на месте? Если вы и тут проявили некомпетентность…

– Так точно, на месте. Выгружена с платформ еще утром, в долине за заводами, и надежно укрыта от посторонних. Персонал в полдень отогнал ее на позиции и дал сигнал о готовности. Сейчас они выходят на позиции… – Высокий майор авиации докладывал четко, смело глядя в глаза генералу.

– Хорошо, – успокаиваясь, проворчал генерал. – Дайте приказ своим летунам, пускай начнут корректировку огня по целям. Чем больше мы нанесем им ущерба сейчас, тем лучше. Ваша задача остается прежней! Уничтожить их всех до одного! Где ваша хваленая команда с Эпилона? Они должны были участвовать в обороне объекта!

– Команда обладает большой инициативной мобильностью и не подчиняется нам напрямую. Их командир самостоятельно решает, что ему делать и когда вступить в бой.

– Тогда пусть шевелятся быстрее, сынок! Свяжитесь с ними. Пока они будут решать, война закончится! Вся эта ситуация медленно, но верно выходит из-под контроля. Нам нужно больше времени, чтобы связаться с нужными людьми, которые смогут застопорить атаку, а потом мы вычислим, кто дал отмашку на проведение акции. Клянусь, я выясню это, и тогда этот выскочка пожалеет, что появился на свет. А пока подумаем о собственной безопасности. Свяжитесь по закрытой линии с командиром десантного судна. У меня появилась идея. Коды запуска не менялись с прошлой недели? Вот и хорошо. Выясните их и дайте им зеленый свет, вместе с нужными координатами. Если их присутствию в заливе нельзя помешать, так пусть играют на нас. Пока будут разбираться, кто дал приказ стрелять, мы погрузим нашу продукцию и эвакуируемся на скрытый в горах космодром. Здесь не должно остаться ничего!

Майор кивнул и с побледневшим лицом сел на место. Связываться с группой особого назначения, прибывшей на Калипсо три дня назад, он не хотел. С ними было явно что-то нечисто. Достаточно было посмотреть в их глаза, чтобы понять, что им глубоко наплевать на звания и того, кто перед ними. И где их прикажете искать? Сельвадьябло – огромный кусок земли, оставшейся в первоначальном состоянии со времен первых колонистов. Что-то подсказывало майору, что разыскивать их сейчас небезопасно. Они готовят ловушку, цель которой – все участники нападения. Но нужно было помалкивать и выполнять приказы генерала.

Наша группа благополучно уничтожила несколько засад в лесу и раньше всех вышла к бетонной стене завода. По ее верху тянулась виброструна в активном режиме и несколько высоковольтных решеток. В темноте были видны искорки, пробегающие по металлическим шипам.

– Игл-семь! Займись стеной. Игл-восемь, готовьтесь к штурму. Игл-девять пробивает чуть подальше еще одну дыру и штурмует с небольшой задержкой. Ник, сообрази из оставшихся легионеров прикрытие, а то все их командиры остались на пляже, и никто ими не руководит.

Неожиданно  я  уловил  мощные  импульсы, которые  шли  от  неизвестного  источника  с территории завода в сторону нашего командного судна в заливе. Быстро проанализировав несущую волну, я опознал армейский шифр – запрос на нанесение ракетного удара. Удивительно, но шифр был воспринят командным судном как ни в чем не бывало. Наблюдая за кораблем в мощный бинокль, я с ужасом увидел, как ракетная батарея стала разворачиваться в нашу сторону, отмечая лазерными маркерами   зоны  поражения.  Дымные  струи сорвались с направляющих, и к нам устремился веер сигар. Во тьме ночи их выдали языки реактивных струй.

– Что за черт! Всем рассыпаться! Ракетная атака! – закричал я в эфир.

Многие, не раздумывая, разбежались в разные стороны, но не все. Целый пролет стены, озарившись огненным смерчем, накрыл нерасторопных. Тугая волна взрыва была так сильна, что нас швырнуло на землю, а деревья вырвало с корнем. В дыму и огне мы стали искать уцелевших, которых набралось не больше десяти человек из тридцати. Среди них был Стэн, свалившийся в неглубокую лужу, спасшую ему жизнь. Остальным повезло меньше.

– Не ожидал, что у наркоторговцев есть такие штуки, – мотая головой, пробормотал он.

– Это не они, черт бы их подрал! Это стреляли по нам наши корабли! – гневно прорычал я, ткнув пальцем в сторону побережья, где стояли на рейде десантные суда поддержки. – Может быть, расскажешь, в какую дерьмовую историю ты меня впутал на этот раз?

– Зачем им это нужно? Не вижу смысла. Наверное, приняли нас за противника…

– Ерунда! Они целенаправленно стреляли именно в нас! Ракеты летели по лучу наведения и не могли сбиться с курса, их направили умышленно!

– Но для чего? Думаешь, в наших рядах завелась крыса?

– Тихо! Слышите шум?

Сквозь объятый пламенем пролом в стене просунулось рыло самоходки. Краска на ней так облупилась, что ее первоначальный цвет было невозможно определить. Ствол-обрубок со скрипом развернулся к нам. Мы едва успели разбежаться в разные стороны и залечь за ближайшими завалами из деревьев, как раздался мощный рокот цикличных пушек. Залпы подняли в небо куски почвы и разбили в щепки стволы поваленных деревьев там, где мы только что стояли. Глухие очереди мелких скорострелок выбивали над головами куски щепы, заставляя вжиматься в почву. На востоке слышались десятки разрывов и рычание двигателей, а также жалобный скрип заваливающихся набок стволов пальм, по которым прошлись четырехгусеничные танки.

– Отступаем, а то нас разотрут в пыль! – выкрикнул кто-то, пока машина пыталась съехать в лесную впадину, где мы притаились.

– Заткнись, идиот! Открывайте огонь! Эй, легион, тащите сюда свои гранатометы!

Со всех сторон по туше танка застучали мини-ракеты из подствольников, но были они для него не опаснее гороха, который беспорядочно бьется о стену и отскакивает. Я был настолько разъярен творящимся вокруг безобразием, что, пристально взглянув на машину, выплеснул в нее весь скопившийся заряд гнева, который воплотился в невидимое излучение. Машина, резко качнувшись на рессорах, боком сползла по склону. Вскочив на ноги, я побежал к ней.

– С ума сошел? Вернись… – запоздало крикнул Стэн.

Подбежав к танку, я закинул в смотровую щель плазменную гранату. Отскочил в сторону и упал на землю, закрыв голову руками. Позади жахнуло, и башня дала трещину, из которой вырвались языки огня. Сомнительно, чтобы кто-то смог уцелеть.

– Ничего не понимаю, – удивился Стэн, поднимаясь с земли. – Они подпустили тебя и позволили швырнуть гранату? Ты что-то знаешь, Ник?

– Не время объяснять. Либо отступать, либо завершить начатое. Что тебе больше по душе?

– Мне вообще все это не по душе. Всю местность глушат, связаться с Роем нет возможности. Учти, до рассвета мы должны захватить эти чертовы заводы.

В течение получаса мы занимались зачисткой ближайшей территории от боевых машин, с которыми оставшиеся в живых солдаты вели кровопролитные бои на заросших густой растительностью холмах. Мои товарищи даже привыкли, что машины неожиданно начинали бешено выписывать круги на траве, пока не замирали на месте. Моя голова раскалывалась от боли, а сам я от изнеможения едва мог двигаться – потратив силы на ментальные выбросы. Если бы не это, нас бы уже давно выбили с позиций и гнали до самого побережья. Среди оставшихся в живых легионеров оказалось немало людей, которые умели обращаться с этой рухлядью, давно списанной за ненадобностью. Они, выбросив трупы экипажей, сами заняли их места, создав нечто вроде бронетанкового соединения. На территории заводов, рядом с декоративным прудом, в котором плескались мясистые карпы, оборонялось несколько тяжелых танков. Их меткий огонь подбил три наших машины, и эти танки требовали более пристального внимания. Я запретил танкистам углубляться далеко на завод, где они могли застрять в узких проездах и стать легкой добычей гранатометчиков. При поддержке танков мы планомерно разрушали завод до самого основания, обстреливая основные здания.

Обвалившаяся стена одного из десятка пятиэтажных домов открыла вид на сложную систему промышленных фильтров, которые сейчас пожирал огонь, грозя в любой момент перекинуться на топливные цистерны.

– Черт побери! – воскликнул Стэн. – Не объект, а крепость! А тебе, Ник, придется мне многое объяснить.

– Все потом. Сейчас не время и не место. Меня так измучила дуэль с танкистами, что я с трудом держался на ногах. Стоило раньше подумать об этом, прежде чем так щедро растрачивать силы. С другой стороны, без этого мы никогда не достигли бы таких успехов. Мои имплантаты подавляли любое работающее электронное оборудование – по возможности вызывая отказы и создавая очаги возгораний в электропроводке. Нужно было продолжать глушить импульсы завода, пока нас снова не накрыло ракетным залпом. Небо на горизонте уже посветлело. Пора было уходить в глубь джунглей.

Отряд Стэна, наскоро собранный из полицейских, легионеров и оставшихся в живых солдат специального назначения, под прикрытием бронетехники врывался в задымленные корпуса заводов и устраивал штурм цехов по всем правилам. Там находилось еще много рабочих и охранников, которые в спешке демонтировали оборудование. Мы застигли их врасплох, по ходу уничтожая громоздкое оборудование. Полицейские с остервенением громили все вокруг, сгоняя пленных к выходу. Сам я не участвовал в зачистке, так как был не в лучшей форме. Силы постепенно возвращались, но слишком медленно.