355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Игорь Ковальчук » Черно-белая война » Текст книги (страница 5)
Черно-белая война
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 01:51

Текст книги "Черно-белая война"


Автор книги: Игорь Ковальчук



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Девушка, не поднимая головы, отрицательно покачала головой. Рикардо растерянно оглядел сперва ее, потом и мужчину.

– Вы что же, полгода будете от еды отказываться?

– Разумеется, нет, – ответил Руин. – Но прежде чем мы приступим к еде, хотелось бы прояснить кое-что еще. Зачем вам, черным, понадобились Мортимеры?

– Да не то чтоб именно Мортимеры, – пробурчал Алзара. – Не обязательно. Нашим магам нужны были белые чародеи любого уровня силы. Всем известно, что уж клановые-то поголовно обладают магическим образованием. Потому было решено, что объектом нападения станет один из кланов. Конкретно – Мортимеры.

– И выбор пал на Мортимеров потому, что Блюстители Закона выразили свое согласие, не так ли?

– Я этого не говорил.

– Говорил. Но, впрочем, это и неважно. Насколько я понимаю, над пленными будут производиться опыты. Замечательно...

– Руин... – испуганно прошептала Моргана.

– Сестра, успокойся. Подожди. Но согласись, Алзара, результат исследования вряд ли будет полным, если вы будете изучать только слабых магов.

– А у нас не только слабые есть, – похвастался Рикардо.

– Будешь говорить, что вам в плен дался кто-нибудь из наших архимагов? – презрительно усмехнулся Руин.

– Нет. Архимаги не дались. Но наши ребята захватили одного старшего магистра. Леди Кервин Мортимер. Знаешь такую?

– Знаю. – Руин смотрел на хозяина замка, не отрываясь. – Разумеется. Только не боишься ли ты, что Асгердан не замедлит ударить в ответ?

– С чего это? Да вы, Мортимеры, уже всех достали. Центр с удовольствием избавится от вас, я уверен...

– Ну, Рик, то, что ты говоришь, не слишком-то вежливо, – прозвучало из двери. Оттуда выглянул Ринальдо, махнул рукой и снова пропал. Ненадолго. Из дверного проема он появился, таща за собой Спиногрыза. – Особенно странно звучит подобное суждение в свете твоего романа с девушкой из клана Мортимер.

– Да? – заинтересовалась Моргана. – С кем?

– Ах, какая банальная причина поступка, который иначе, как предательством, и не назовешь, – картинно воскликнул Руин. – Нелады с центриткой, не так ли? Вопрос личной мести.

– Да ее давным-давно в живых нет! Когда это было-то! – завопил побагровевший Рикардо. – И потом – мои дела – не твое дело, Арман-Мортимер. Не лезь в мою личную жизнь!

– Где уж там твоя личная жизнь. Была бы личная, если бы мы не сидели у тебя в плену, Алзара! – ответил взбешенный Руин. Он так и не присел обратно, и теперь этим двоим, рыжему и темноволосому, казалось, вот-вот предстояла драка. – Ты что, сам не понимаешь, что ты подлец?

– Так, господа, господа. – Ринальдо с завидной ловкостью ввинтился между ними. – Вы квиты. Ты, Рик, начал первый, нахамил – теперь тебе ответили. И довольно об этом. Сударь... Если не ошибаюсь, вас зовут Руином, верно? Сударь, сперва надо разобраться в деле во всех подробностях. А потом уже бросать обвинения. Рик, утихни.

– Да я ему... мозги вышибу!

– И не подумаешь. Ты сам записал этого пленника за мной. Он – мой пленник, и мозги ему могу вышибать только я. Так что руки прочь. Руин, присядьте, и давайте перекусим. Мэрлот, вина тащи! Да не эту кислятину. Если нет приличного вина, принеси лучше пива.

– Да, хозяин, – величаво произнес белобрысый гремлин и, поклонившись, исчез.

– Как вы назвали гремлина? – переспросила изумленная Моргана.

Ринальдо повернулся к ней – и ненадолго замер. Медленно поклонился.

– Мадам?.. Мои приветствия. Вы... Вас ведь зовут Морганой, я не ошибся?

– Нет. – Она неуверенно протянула ему руку, к которой Лайварро галантно прикоснулся губами. – Вы не ошиблись. Прошу вас, отпустите меня.

– Отпусти ее, Рино, немедленно, – сумрачно велел Алзара. – Раз уж так, то она-то – моя пленница. И нечего приставать к девушке.

– Я леди не держу, – примирительно сказал Ринальдо. – В отличие от тебя, я никогда не забываю о куртуазности. Наконец-то наш холостяцкий замок украсит своим присутствием прелестная дама... А вот и пиво. Спасибо, Мэрлот... Конечно, грех предлагать женщине пива, но я все же рекомендую – отличный напиток.

– Я не откажусь, – сказала Моргана. Взяла кружку и принюхалась. – Сказать по правде, это пиво лучше, чем это вино.

– Мэрлот, убери это вино и вылей его!

– Что все я да я, – проворчал гремлин. – Будто других нет. Сейчас пришлю кого-нибудь из младших, – и величаво ушел.

– Он, можно сказать, патриарх местного гремлинского рода, – объяснил Ринальдо Моргане. – Потому иногда ведет себя вызывающе. Ну да ему можно.

– Не вызывающе, – возразила девушка. – Он очень достойный гремлин. Гордый – так это и хорошо.

Поколебавшись, за стол сел Руин, устроился в своем кресле и Рикардо – надутый и разозленный, но молчаливый. Впервые за время знакомства с ним упорно молчал Спиногрыз, притулившийся на свободном местечке и недоверчиво разглядывающий содержимое тарелок. Жизнь приучила его с недоверием относиться к новой, необычной на вид и запах еде, а в этом мире вся еда была ему непривычна. С тех пор как перебрался с Ладжера на остров Рикардо, он ходил полуголодным, категорически отказывался от фруктов, картофеля, свеклы и моркови и очень осторожно ел мясо.

Вот и теперь, откромсав себе кусок свинины, Спиногрыз сперва обнюхал его со всех сторон, потом осторожно попробовал на язык. Руин поглядывал на мальчишку с любопытством, не забывая, впрочем, следить за сестрой и Ринальдо, который плотно принялся за ней ухаживать. По ищущему взгляду девушки можно было догадаться, что она с удовольствием держала бы на расстоянии непрошеного кавалера, если б умела, но тот вел себя так умно и вежливо, что поводов оскорбиться не появлялось. Взгляд Морганы стал тревожным, умоляющим.

Обед получился странный. Ринальдо и Моргана почти не замечали, что отправляют в рот – один был занят ухаживаниями, другая – попытками донести до сознания кавалера, что его внимание неуместно. Руин и Рикардо сумрачно ковырялись в тарелках, им было не до еды. Впрочем, сумрачны они были по разным причинам, но оба – всерьез. Ну а у Спиногрыза были свои проблемы – он все не решался попробовать пиво, хотя этот напиток его серьезно заинтересовал.

Наконец, убедившись, что все пившие пиво до сих пор живы и покосившись на учителя, торопливо налил себе кружку. Проглотил.

– Эй, Спиногрыз, тебе сколько лет? – возмутился Рикардо.

– Да я не помню. А что?

– Пиво можно только с двадцати лет.

– С восемнадцати, – поправил Ринальдо.

– Это у тебя на родине с восемнадцати. У нас по-другому.

– Откуда вы родом, Ринальдо? – хмуро спросил Руин.

– Издалека. Из другого мира.

– Я понимаю. А из какого? Я о нем слышал?

– Вряд ли. Да и какая разница, как он назывался, – сдержанно ответил Ринальдо. – Его уже давно не существует.

Все, смущенные, что разговор случайно коснулся того, чего лучше бы и не касаться, вежливо помолчали несколько мгновений. Под шумок Спиногрыз допил пиво и звучно икнул.

– Извините, – выдавил он.

– И потому ты теперь живешь здесь? – спросил Арман.

Ринальдо лишь пожал плечами.

– Надо же где-то жить.

– И ты имеешь что-нибудь против центритских кланов?

– Ровным счетом ничего. Окажись я тогда на Белой стороне, сейчас воевал бы против Рика. – Лайварро улыбнулся другу. Тот ответил свирепым взглядом. – Сказать по правде, я еще только привыкаю к вашим традициям и нравам. Трудно осваиваться в новом мире. Я уже тридцать лет пытаюсь привыкнуть.

– К чему?

– К законам Черной стороны. К тому, что они называют законом. К принципу вседозволенности, если точнее.

– Что за принцип? – заинтересовалась Моргана.

– Самый простой принцип. Закон на стороне того, кто сильней.

Руин покачал головой.

– Я думал, подобное возможно только в Провале. Что тут можно сказать... Знаете, господа, если закон государства не защищает слабых, такое государство рано или поздно обречено на гибель. Я это понял, когда немного пожил в Асгердане. После Провала – разительный контраст.

– Что ж, я готов согласиться, – осторожно произнес Ринальдо. – Одно лишь под вопросом – насколько быстро настигнет государство эта гибель.

– Так, начались отвлеченные разговоры, – прорычал Алзара. Ни один, ни другой из беседующих мужчин головы в ответ не повернули.

Рикардо раздраженно дернул плечом и отвернулся, делая вид, будто все в порядке. Только тут он заметил, что его ученик, которому на вид было не больше пятнадцати, продолжает тянуть понравившееся пиво из большой стеклянной кружки. Он только-только сдул пену с новой порции и пригубил ее, с любопытством кося глазами на темный напиток. Глаза у него были мечтательные. Алзара подскочил к парнишке и отнял у него кружку.

– Ты что же творишь. А? Сказано – до двадцати лет нельзя.

– Да мне, кажется... – робко возразил Спиногрыз.

– Меньше пить надо, тогда и казаться не будет. – Замечание показалось ему таким остроумным, что он буквально расплылся в довольной улыбке. Взгляд его поблескивал слегка хмельным огоньком – хозяин замка набрался и сам не заметил, как и когда. Он совершенно незаметно для себя и окружающих выпил три полных бокала вина.

– Но, учитель, если я не допью, куда же девать этот волшебный напиток? Неужели обратно в бочонок?

– Обратно нельзя, – назидательно объяснил Рикардо. Задумчиво оглядел остатки пены, а потом осушил кружку.

– Рик, не увлекайся, – предупредил Ринальдо. – У тебя башка слабая.

– Да иди ты к черту! – возмутился тот. – Что ты мне – папа? Мама? Спиногрыз, налей мне еще!

– Да, учитель.

Рикардо быстро выцедил вторую кружку и устремил пристальный взгляд на ученика. Осуждающе воскликнул:

– Да ты, никак, пьян!

Совершенно трезвые глаза Спиногрыза просияли.

– Простите, учитель!

– Вот-вот. Безобразие. Налей-ка еще.

– Рик! – снова вмешался Ринальдо.

– Иди к черту!

– Уф! – Лайварро помотал головой. Взглянул на Моргану, на Руина. – Пойдемте. Все, пошло-поехало. У Рика бывает. От огорчения. Пойдем... Мэрлот! Пришли своих ребят, пусть следят за хозяином, чтоб купаться не полез.

Сперва Ринальдо повел пленников – брата и сестру – по замку: показать, что где в замке можно найти. Показал столовую, спальни, библиотеку, ткнув пальцем в сторону лестницы, ведущей в донжон, объяснил, что туда ходить нельзя, показал скромных размеров бассейн, больше похожий на огромную каменную чашу, наполненную водой, привел и в сад. Но, заметив, что Моргана уже начала шататься от усталости, что она побледнела, а под глазами легли темные круги, Ринальдо повел ее в спальню, где гремлины уже заканчивали застилать постель.

Моргана с облегчением спряталась в ванной, а Ринальдо вопросительно посмотрел на Руина.

– Ну что, теперь тебя отвести в спальню?

– Почему же нет. Отведи.

Лайварро показал Арману приготовленную для него комнату. Молодой маг обратил внимание и на дверь с массивными скобами и засовом снаружи, и на витые решетки на окнах (впрочем, подобные стальные «украшения» подобного рода защищали все окна замка, исключение составляли лишь огромные окна галерей – там стояли деревянные решетки, и по ним карабкался виноград). И то, и другое напоминало – забывать о том, что он здесь пленник, не следует. Руин прошелся по комнате, потрогал столбики кровати, кованую лампу-бра, куда следовало вставлять свечу, огромный неуклюжий комод с грубыми ручками.

Первая мысль, пришедшая ему в голову, звучала примерно так: «Да уж, эстетическое чувство эта комната оскорбляет». Разумеется, молодой человек не произнес вслух ничего подобного и даже не поморщился, приоткрыл дверь в ванную, заглянул туда и спугнул группку гремлинов, игравших в городки тюбиками пасты, флакончиками шампуня, баночками жидкого мыла и зубными щетками.

– Там – чистое белье, там – полотенца, – сказал Ринальдо, неопределенно махнув рукой. – Ладно, я тебя оставлю.

– Нет, подожди. Твой приятель мне не пожелал толком отвечать, в чем дело. Может, ты скажешь?

– Да я понимаю еще меньше, – улыбнулся Лайварро. – Ты не волнуйся так. Рик – парень нормальный. Ничего он не сделает твоей сестре. Сестре же? Вы похожи.

– Это все говорят.

– Не сделает. Не тот он парень. Пощечина, полученная от женщины, погружает его в бездны самоуничижения. И потом – он давным-давно влюблен. Его возлюбленной нет в живых, но чувства-то есть. Он мне об этом по пьяному делу не раз говорил. Девушка из твоего клана, кстати.

– Кто же?

– Маргрита Мортимер.

– Она числится пропавшей без вести, – бесстрастно поправил Руин.

– Она уже давно пропала, и ни слуху, ни духу. Если до сих пор не нашлась, так вряд ли теперь найдется.

– Что с того? Мой старший брат вообще считался мертвым и при этом нашелся.

– Это ликвидатор-то?

– Именно.

Улыбка стерлась с лица Ринальдо. Он посмотрел на Руина очень серьезно.

– Вот уж кому точно нельзя попадать в плен. Не выживет.

– Будем надеяться, что ему хватит соображения и удачи не попасться... Скажи, а почему бывший центрит живет здесь, на Черной стороне, ты тоже не знаешь?

– Рик почти ничего не рассказывал. Я лишь знаю, что он, кажется, сильно поссорился с отцом, и вот результат... Ладно. – Лайварро поднял развернутую ладонь. – Болтать можно до бесконечности, а ты уже на ногах не стоишь. Это никуда не годится. Ложись-ка отдыхать. А я пойду попробую уложить Рика. Он, как переберет пива, начинает буянить.

Он кивнул и вышел из комнаты, аккуратно прикрыл за собой дверь.

Но Руину не спалось. Он заглянул в ванную (гремлины уже успели прибраться и исчезли), ополоснул лицо холодной водой и вышел в коридор. Постоял, вспоминая, где находятся покои сестры. Тихо приоткрыл ее дверь – Моргана спала, завернувшись в одеяло, хотя летом под ним, наверное, было жарко. В углу копошился гремлин – он пытался протащить в узкий гремлинов лаз огромное скомканное полотенце. Арман плотно закрыл дверь и прогулялся до террасы, но выходить на нее не стал, потому что оттуда доносились голоса Рикардо Алзара и двоих других обитателей замка. Рикардо кричал:

– Лей еще! Лей! Давай! Спиногрыз, ты меня уважаешь?

– Конечно, учитель, – грустно звучало в ответ.

– А ты, Рино? Уважаешь?

– Рик, ты пьяная скотина. Пойдем, я тебя спать уложу.

– Пошел к черту. Я трезв, как... как полено... как колено... в смысле, как стекло. А сейчас мы пойдем купаться!

– Рик, прекрати.

– А все центриты – сволочи. Особенно Алзара и Мортимеры. Жизнь несправедлива. Почему одни – мои родичи, а вторые – самые богатые люди во Вселенной? Это несправедливо. А раз несправедливо, то почему же так? Вот чего я не понимаю, Рино!

– Давай-давай... Пошли баиньки, ты, борец за справедливость.

Руин тихо отступил за угол. Мимо него шныряли гремлины с подносами и кружками, двое протащили почти пустой бочонок. Они потоптались перед лазом, поколебались и понесли бочонок дальше по коридору, наверное на кухню. На человека, пусть даже пленника, они не обращали никакого внимания. Молодой маг пошел за ними, но по пути свернул в библиотеку и посмотрел несколько книг. Походил по замку.

Он то и дело морщился, разглядывая обстановку или интерьер, но на самом деле запоминал расположение комнат, лестниц и зал и старался обратить внимание на любую мелочь, которая могла бы иметь для него значения. В библиотеке он осмотрел все бумаги, лежавшие на письменном столе, прочел письма. Конечно, чужие бумаги читать вроде как считается недостойным, но Руина заботила судьба сестры, и ради нее он считал незазорным поступить так.

Он вынул из конверта и пробежал глазами письмо. Оно было адресовано Рикардо, подписано неким Байремом. Очень кратко, буквально в нескольких строчках, выражалось одобрение молодому магу и его другу, что они так хорошо и добротно составили схемы, расчеты и изготовили опытные образцы отличных, прекрасно действующих блоков с дополнительными свойствами. Далее им поручалось составить схемы приспособлений для выделения и обработки белой магической энергии, а также накопительных кристаллов. В конце следовало напоминание, что старательные маги получили достойную награду за предыдущие усилия (награду в виде права внеочередно выбрать себе двух пленников), и намек, что за успешную, выполненную в кратчайшие сроки работу последует столь же щедрая и достойная награда.

Руин аккуратно свернул письмо и вложил его обратно в конверт. Задумчиво положил на стопку бумаг.

– Ну-ну, Алзара, – произнес он едва слышно. – Ну-ну...

Глава 4

Мэлокайн пришел в себя лишь тогда, когда его от души хлестнули рукой по лицу. Он вздрогнул всем телом, открыл глаза и снова зажмурился – свет ударил по глазам. Его затрясло с такой силой, что застучали зубы. Казалось, будто в лицо направили лампу в тысячу свечей, хотя такое было бы невозможно – он почувствовал бы это до того, как открыл глаза. Лампа в тысячу свечей обжигает лицо.

Он не понимал, где находится, не понимал, что с ним происходит. С огромным трудом Мэл сосредоточился, попытался сообразил, где он сейчас – в Ордене Серых братьев или уже нет, – но тут получил вторую пощечину. Мортимер помотал головой. Сознание медленно прояснялось, туман рассеивался, но видеть он пока еще не начал. Впереди замаячили смутные тени, ему показалось, что кто-то снова замахивается на него, попытался отдернуть голову, но не смог и невольно застонал.

– Что с ним? – прозвучал издалека незнакомый голос.

– Сейчас придет в себя, – ответил другой. Голос уплыл, потом вновь приплыл. – Сейчас, подожди.

– Да что такое?

– Сильное заклинание. Могу сделать инъекцию адреналина.

– Незачем. Вырвется.

– Как он вырвется? Запеленут, словно младенец.

Мэлокайн дернулся и тут же убедился, что сказана была святая истина. Он знал толк в путах и, пошевелившись, почувствовал – руки скручены за спиной, локти притянуты друг к другу, а потом – к телу, ноги спутаны накрепко от лодыжек до колен. В таком состоянии он мог разве что извиваться, будто червяк, и то не слишком – веревки врезались в тело. А потом, когда ощущения стали еще более четкими, Мэл понял – связан он не только веревками. Запястья его были опутаны эластиком – полосой материала, который не докучал коже, не врезался, но зато и выпутаться из него было невозможно, а уж порвать – вовсе немыслимо.

Он открыл глаза и обнаружил, что видит. Его ничто не слепило, лишь на столике возле кровати вполсилы светила лампа, да в окно заглядывал кусочек синего неба. Комната оказалась большая, с тремя высокими окнами, забранными ажурным стальным плетением, которое и решеткой-то не назвать, с роскошными темными портьерами, красиво драпирующими раму. Стены отделаны деревянными панелями, всюду изящная мебель, сам Мэл лежал на мягком диванчике, который был бы удобным, если бы не скрученные руки. На столике рядом с диваном стоял серебряный кубок, от которого приятно пахло хорошим вином.

Над Мэлом склонился огромный мужчина в белом халате, который смотрелся на нем, как передничек на медведе-гризли. Из широких рукавов мускулистые руки выглядывали чуть ли не по локоть, да и ростом он был никак не меньше Мэлокайна. Мужчина в халате бесцеремонно приподнял ликвидатору веко, уверенно надавив, послушал его пульс – в этом жесте чувствовалась выучка врача. «Интересно, к чему медику такая сила? – вяло подумал Мэл. – Мощно вгонять в пациента шприц?»

– Все в порядке, – отметил врач.

– Оставьте нас, – прозвучал бесстрастный женский голос.

Врач коротко кивнул и, еще раз покосившись на пленника, направился к двери. На пороге он обернулся еще разок.

– Сударыня, если вы слишком долго будете держать пленника в путах, он может...

– Я и сама прекрасно знаю это, – последовало в ответ.

Мэлокайн потряс головой и прояснившимся взглядом окинул женщину. Она была стройна, даже, пожалуй, чересчур стройна на его вкус. Он предпочитал женщин фигуристых, которые даже небрежным покроем одежды не могли скрыть ни полной груди, ни широких бедер. У этой же груди, казалось, не было вовсе, а бедра были узки, как у мальчика. И оделась она по-мальчишески. Только длинные завитки волос, выбивающиеся из плотного узла на затылке, однозначно подсказывали, что перед ликвидатором существо женского пола.

Она смотрела на пленника холодно, с легким оттенком отвращения.

– Мэлокайн Мортимер, ликвидатор?

– Кому как не вам, мадам Блюстительница Закона, знать о том, кто я такой, – ответил молодой человек с легкой улыбкой, вспыхивающей в глазах, но не касающейся губ.

Девушка покосилась вниз, на свое запястье, которое обхватывал тонкий браслет, выполненный в виде змейки. Казалось, будто змейка выточена из цельного камня, зеленоватого с золотыми искрами, хотя на самом деле это было не так. Подобные браслеты носили все представители клана Блюстителей Закона как знак своего положения и одновременно оружие. Каждая такая змейка являлась сильнейшим артефактом, она оживала в случае, если ее хозяину грозила опасность или по его приказу и жалила врага. Причем яд ее мог подействовать как сильнейшее снотворное или как парализующее снадобье либо принести мгновенную смерть, и противоядия этому яду не существовало. Никакая магия не могла справиться со змейкой Блюстителя Закона.

– Вы очень наблюдательны, – с досадой сказала она.

– Что вам не нравится?

– Не хами, Мортимер, – прозвучало это очень холодно и с угрозой. Мэл попытался приподняться.

– Не вижу, что обидного вы могли найти в моих словах. И кстати, вы-то знаете мое имя, а я – нет.

Было видно, что девушка делает над собой усилие.

– Тайарна Эмит.

– Очень приятно.

– Я, к сожалению, не могу сказать вам того же.

– Тогда, мадам, рассейте мое недоумение – зачем же в таком случае было так настойчиво приглашать меня в гости?

– А вы считаете, что находитесь в гостях?

– Хм. – Мэл пошевелил плечами. Мышцы напряглись, натянулись веревки, и показалось, что они вот-вот лопнут. Тайарна даже привстала в испуге, но беспокойство оказалось безосновательным – путы выдержали. – Да уж. На хорошее гостеприимство нисколько не похоже. Но Блюстители Закона, кажется, не предъявляли мне ордера на арест.

– Совершенно верно. Потому что, сударь, пока вы не арестованы. Но, возможно, ордер вскоре будет выписан.

– За какое же преступление, сударыня? В чем именно меня хотят обвинить? И что же это за странная вина, которая уже есть на примете, но обвинить в ней еще нельзя? В устах представительницы клана Блюстителей Закона это звучит очень странно.

Тайарна Эмит мучительно покраснела. У нее были глаза совершенно честного человека, искреннее лицо, и Мэлокайн сразу понял, эта девушка – из тех Блюстителей Закона, которые не притворяются и не кривят душой, они и в самом деле верят в то, что строго следуют закону, не допускают никаких отступлений от кодекса и не умеют лгать. Своим смущением она признавала правоту пленника вернее, чем кивком головы. И тем более странным ему показалось его положение. Вот уж, в самом деле, похищение человека – это преступление. Чтоб законники совершали преступления и прекрасно понимали, что они делают, но упорствовали? Где это видано?

– Я... Я ничего не обязана вам объяснять. Хотя вы могли бы быть нам благодарны, что находитесь сейчас здесь... а не на Черной стороне, как все ваши родственники.

Улыбка мгновенно испарилась с его лица.

– Мои родственники? На Черной стороне? Что они там делают?

– Это их дела с черными, – уклончиво ответила Тайарна. Даже не приглядываясь, Мэлокайн отчетливо почувствовал – она скрывает нечто весьма значимое.

– Однако вы в курсе. Не скажете?

– О чем? Я ничего не знаю. И знать не хочу. Но прекрасно знаю, что вы, сударь, браконьерствовали на Черной стороне, и многие тамошние маги на вас весьма злы.

– Я не браконьерствовал, – сухо поправил Мэлокайн. – Я исполнял свои служебные обязанности.

– Вам никто не приказывал работать на Черной стороне.

– Сударыня, есть и спать мне также никто не приказывал. И старушек переводить через дорогу, и отчислять деньги на благотворительность – тоже. Однако это считается гражданским долгом каждого центрита. А вы знаете, что и на Черной стороне встречаются вырожденцы, которые весьма опасны?

– Вы издеваетесь?

– Нисколько. В чем вы видите издевку? Разве я неправду говорю?

– Вы не выполняете распоряжения ваших непосредственных начальников, ликвидатор. Для вас это новость? Зачем вы ликвидировали Фрэна Таллара, сына Оры Тиссаи?

– Вы не хуже меня знаете, что он был вырожденцем, – негромко ответил Мэлокайн и попытался пошевелиться. Веревки врезались в тело и, несмотря на то что эластик, которым были перевязаны его запястья, не пережимал их, пальцы уже онемели. – Но если вы об этом не знаете и считаете меня убийцей, почему же в таком случае Блюстители Закона не возбудили против меня уголовное дело? Почему не привлекли к ответственности? – Тайарна невольно опустила глаза. – Вы и сами прекрасно знаете, почему так, мадам. Потому что ваш родственник был вырожденцем, и я его не убил. Я его ликвидировал. Вы и сами говорите об этом.

Тайарна долго молчала. Так долго, что Мэлокайн успел заметить – у него затекли не только руки, но и ноги.

– Сударыня, может, раз уж такой у нас пошел долгий разговор, вы хотя бы развяжете меня? Я не собираюсь на вас кидаться. У меня вообще нет привычки кидаться на женщин.

Она долго колебалась, поглядывала то на него, то на дверь. Потом наконец неуверенно предложила:

– Я могу развязать вас, если вы пообещаете, что не попытаетесь бежать.

– Очень обтекаемая формулировка. Меня будут держать в плену, а я не буду пытаться сбежать?

– Вы не в плену. Просто... задержаны...

– Хм... Разница как-то ускользает от меня.

– Тем не менее она есть. – К Тайарне вернулось присутствие духа. – Если мы сейчас придем к соглашению, я вас немедленно отпущу.

– А если не придем?

– Вас задержу уже не я. – Тайарна смотрела на ликвидатора исподлобья, весьма мрачно. Она вдруг начала нервничать, отвела глаза, провела ладонями по бедрам, будто они вспотели. – Ладно. Давайте договоримся так – я сейчас вас развяжу, вы не будете пытаться сбежать, и если мы не придем к соглашению, вы дадите мне связать вас эластиком. Идет?

Мэл задумался, но ненадолго. Уж больно затекли руки.

– Ладно. Идет. И вообще, на мне же блоки. Что вы волнуетесь? В крайнем случае всегда сможете применить магию.

Тайарна подошла, наклонилась над пленником. От нее слабо пахло духами – аромат странный, необычный, но приятный. Ликвидатор заметил, что девушка слегка накрашена – краской тронуты веки и ресницы. До того, как стал жить с Морганой, он не заметил бы этого, хоть убей. Но его сестра и одновременно супруга с таким интересом и восторгом осваивала центритскую косметику, с такой настойчивостью рвалась поделиться с Мэлом своей радостью, посвятить его в женские тайны, что ликвидатор волей-неволей научился замечать подобные мелочи. Особенно если желал заметить. Здесь же сыграло роль то, что Тайарна, похоже, не очень хорошо умела пользоваться косметикой – краску она наложила небрежно.

Она сперва пыталась распутать узлы, а потом просто перерезала веревки. Мэлокайн с облегчением размял запястья, потом икры. Сел на кушетке.

– На столике вино, – сказала девушка, не оборачиваясь. – Можете налить себе.

– Благодарю. Думаю, стоит сперва закончить разговор. Какое же соглашение вы хотели мне предложить?

– Не совсем соглашение. – Тайарна Эмит поджала губы и сразу стала очень официальной. – Я хотела поставить вас в известность, сударь, что в Асгердане запущена в действие Программа генетического преобразования...

– Ну и манера изъясняться у вас, сударыня. Запущена... Что запущено? Программа генетического преобразования?

– Именно.

– Я ничего не понимаю. Почему «генетического»?

– Пожалуй, лучше, если я объясню с самого начала.

– Да, пожалуй...

– Вы как ликвидатор не можете не знать, что вырождение – бич современного общества бессмертных.

– Ну... – с сомнением протянул Мэл. – Тут можно поспорить. Я бы сказал, что в год под колесами автомобилей гибнет куда больше людей, чем я ликвидирую.

– Я прошу вас не перебивать меня. – Тайарна покраснела. – В лабораториях Блюстителей Закона были проведены исследования... Они начались уже давно, не надо фыркать. И было выявлено, что склонность молодого бессмертного к вырождению связана с фактором генетической совместимости его родителей. Вообще этот фактор необычайно важен, он определяет очень многое.

– Что ж, – раздумчиво протянул Мэл. – Я, пожалуй, даже склонен согласиться. Хоть и не на все сто процентов.

– Помолчите, сударь, я еще не закончила. В связи с этим и была запланирована Программа генетического преобразования. Если проще – Генетическая программа.

– То есть...

– Программа по подбору пар. Что тут сложного?

– По подбору пар? Мы что, кролики?

– Кролики или не кролики – ради блага собственного потомства можно пойти и на некоторые неудобства, – зло ответила Тайарна. – Блюстители Закона выделяют тех, чья генетика достаточно хороша, и составляют из них пары. В этих парах бессмертные должны завести одного ребенка. Они могут и не вступать в брак, хотя заключение официального союза все-таки предпочтительно. Но ребенок – обязательно. Наш клан может предоставить бессмертным препараты, провоцирующие овуляцию, и...

– Сударыня, вы хоть понимаете, что говорите?

Мэлокайн привстал на кушетке. Он был неподдельно изумлен. Наибольшее удивление у него вызывало спокойное лицо собеседницы. На его слова она даже не обернулась, осталась стоять боком, делая вид, будто пристально смотрит в окно. На фоне светлого прямоугольника другого окна ее профиль казался вырезанным из темной бумаги, и Мортимер поневоле отметил его правильность, его точеное совершенство.

– Я прекрасно понимаю, о чем говорю.

– А то, что подбор таких вот пар из бессмертных граждан Асгердана противоречит закону, вам не кажется?

– Закон о Программе генетического преобразования был обнародован сегодня утром. То есть три часа назад. Сегодня же он вступит в силу.

Мэл приоткрыл рот. На миг у него округлились глаза, и весь облик его – облик громилы – говорил о непритворном недоумении. Потом он взял себя в руки. Подумал.

– Я вам не верю. Это невозможно.

Это было не совсем так. Он видел ее глаза и понимал, что девушка не лжет. Если бы она принадлежала к какому-нибудь другому клану, он мог бы предположить, что ее ввели в заблуждение, но в данном случае подобного просто не могло быть.

Вместо ответа Тайарна протянула Мортимеру газету. Свежую – та еще пахла типографией. Ликвидатор даже не стал разворачивать – все самое главное было большими буквами написано на первой странице. Прочитав две строки больших черных букв десяток раз, Мэлокайн вернул газету собеседнице. Он и так знал, что заключено внутри – подробное описание программы и множество доказательств, почему она совершенно необходима Асгердану. Доказательства, от которых потягивает запудриванием мозгов.

– Ну? – спросила она, не улыбаясь.

– Я ничего не понимаю. Ладно, важно и полезно. Даже верю. Но существует же конституция, которая гарантирует всем людям, что смертным, что бессмертным, право самим выбирать себе пару... – Он был настолько взволнован, что – неслыханное дело – не смог даже вспомнить формулировку прав и свобод в конституции.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю