Текст книги "Власть колдуна (Остров в Лантике)"

Автор книги: Игорь Пронин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава пятая
Глупая сказка

1

Бахамский Собор построен королем Томом XIX, который был настолько религиозен, что неоднократно порывался стать кюре, поменяв королевскую шляпу на красную бархатную шапочку. Двору и министрам удалось удержать его от этого опрометчивого шага, и даже женить. Королева оказалась женщиной властной, все бразды правления мгновенно оказались у нее в руках, а большинство навязавших королю девицу государственных мужей – в ссылках и тюрьмах. Оставшиеся на свободе срочно создали заговор, в результате которого будущий Том XX остался без матушки, проткнутой стрелой во время охоты. Овдовевший король принял вернувшуюся к нему власть неохотно, а потом взял да и затеял постройку Собора.

Почти все финансы королевства в течении пятнадцати лет уходили на строительство. Измученный налогами народ бунтовал, голодная армия с трудом отбивалась от соседей, теряя территории, но величественное здание неуклонно росло. Короля ненавидели все, от крестьян до баронов, даже Совет Кюре, но убить его означало привести к власти регента при малолетнем наследнике, а договориться о подходящей кандидатуре в верхах никак не могли.

С тех пор прошло очень много лет. Все злодеяния Тома XIX забылись, зато остался Бахамский Собор, прекрасный, тянущийся ввысь, очищающий душу. Официально он назывался, конечно же, Собор Матери-Девы. Совет Кюре с удовольствием въехал в новую резиденцию, а в государственном бюджете появилась постоянная строка на содержание новой святыни. По сравнению со средствами, отпускаемыми еджегодно на строительство, это был сущий пустяк, и в итоге все остались довольны. Том XIX постепенно стал известен как Том Благочестивый.

В соответствии с традициями внутреннее расположение помещений в соборе было специально задумано как на первый взгляд совершенно беспорядочное. Только хозяева здания могли безошибочно передвигаться по этой громадине, остальным же это было ни к чему. Народ по большим праздникам заполнял нижние залы, наблюдая за службой, вот и достаточно.

В одной из таких мало кому известных комнат лежал Джезекия. Крестьянин находился в беспамятстве с тех самых пор, как его принесли сюда по распоряжению короля. Его пальцы время от времени подрагивали, а с губ слетали неразборчивые слова. Собравшиеся вокруг больного кюре ничего не могли разобрать и пребывали в полном унынии. Перед ними был человек, способный пролить свет на все странное, произошедшее сегодня в Бахаме, подсказать, что делать, как реагировать, но добиться чего-либо от него было невозможно.

– Может быть, еще воды принести? – робко спросил один из молодых членов Совета.

– Да и так уж лужи на полу, – покачал головой сухонький старичок, кюре Гланж. – Не помогает ни святая вода, ни святая молитва... Ох, братцы, погрязли мы во грехе, вот и нет нам помощи от Матери-Девы.

– Кровь пустить?.. – задумчиво прошептал кто-то в толпе.

– А король узнает? – одернул его Гланж. – Что, скажет, знахарь лучше Совета в таких делах разбирается? Так, скажет, я лучше Совет Знахарей организую вместо вашего.

– Так что делать? – опять заговорил молодой. – Ведь все равно спросит. А мы...

– А мы ответим, что еще не выгнали из парня всех демонов. Скажем, что очень много их у него в сердце, – строго ответил Гланж. – Найдем, что сказать, не в первый раз. А тем временем будем думать! Мне пока одно ясно: колдовство.

– Вудуисты... – пробурчал тот же голос из толпы. – Нету никакой Большой Земли, утонула она, а нам вудуистов подсунули. Это, может, зомби, а...

– Да закройте же Риву вот! – схватился за сердце Гланж. – Креста на тебе нет! В святом Соборе про такие вещи... Это все вудуистские выдумки, что Большая Земля утонула. И не зомби перед нами, зомби я, прости нас Мать-Дева, навидался. Из Дворца новости есть?

– Король беседует с пришлым, – ответил высокий длиннобородый мужчина с очень черной кожей. – Каждый час одно и то же. Не ест, не пьет, только все беседует. Остальные все где-то в покоях. Про нашего ничего не спрашивают.

– Значит, время есть, скорее всего, до утра... – Гланж обвел всех взглядом. – Разойдемся, братцы, да каждый в своей келье помолимся. Может, надоумит нас Мать-Дева, как пришельца в чувство привести.

Громко шаркая ногами, толпа разошлась. У тела Джезекии остались только длиннобородый и Рив. Некоторое время оба молчали.

– Ну что? – усмехнулся бородач. – Как тебе Гланж?

– Совсем рехнулся, – скривился Рив. – А я вот что подумал...

Он вытащил из-под рясы маленький острый кинжал и поднес его к голой пятке Джезекии.

– Попробуем, брат Джун?

– Давай, брат Рив, только понемногу.

Кюре вздохнул, на секунду прикрыв глаза, и медленно нажал лезвием. Грубая кожа на пятке крестьянина выдержала. Покачав гловой, Рив передвинул кинжал выше и уколол щиколотку. Джезекия застонал и дернул ногой. Братья переглянулись. Рив повторил опыт с тем же успехом.

– Давай посильнее, – посоветовал Джун. – Я его придержу.

Рив снова вздохнул, покрепче сжал оружие и с силой воткнул его в ногу Джезекии. Крестьянин дернулся и застыл, чуть выгнувшись. Джун полжил руки ему на плечи, а Рив тем временем медленно повернул в ране кинжал. Джезекия рванулся и вдруг открыл глаза. Увидев прямо перед собой оскаленное от напряжения лицо кюре, подопытный закатил глаза и громко заорал.

– Тише, тише! – зажал ему рот Джун. – Все в порядке, больно больше не будет, все хорошо...

– Да пусть орет! – довольный Рив вытер кинжал о рваные штаны Джезекии. – Быстрее Совет соберется!

– Не нужно пока, – объяснил ему приятель. – Опять Гланж свои речи заведет... Давай-ка пока сами о главном порасспросим, а потом уж и позовем всех.

Джезекия, бестолково хлопая глазами, смотрел то на одного, то на другого. Джун осторожно убрал ладонь с его губ и как мог дружелюбно улыбнулся.

– Как себя чувствуешь, дружище?

– Хо... Хорошо, высокий господин.

– Да ты не бойся. Крест святой терпишь?

– Что? – не понял крестьянин, но на всякий случай несколько раз быстро перекрестился.

– Вот видишь! – Джун посмотрел на Рива. – Это не демон и не вудуист. Он с Большой Земли.

– Не демон я, – повторил Джезекия. – А где король?

– Король? Король во Дворце, не волнуйся за короля, – успокоил его Джун. – Ну-ка рассказывай, как вам на Большой Земле живется, как сюда попали. Уж лет тридцать как никого на наши берега не выносило. А те, кто прежде добирался, рыбаки – и сказать-то ничего толком не умели. Ты же ведь вроде неглупый малый, а?

– Я крестьянин, высокий господин...

– Господин кюре, – поправил его Джун.

– Господин кюре. Я крестьянин, а рассказать о Большой Земле ничего не могу, потому что он запечатал мне рот.

– Кто он? – удивился кюре.

– С'Колла этот, безволосый, – пояснил за Джезекию Рив. – Значит, ты хотел королю Тому сказать правду и тебя поразило заклятие, да?

– Так и есть, – понурил голову Джезекия. – Он запечатал мой рот и... Но вы ведь сняли заклятие, господа кюре?..

– Можно и так сказать, – согласился Джун, пока крестьянин разглядывал ногу.

В этот момент в комнату вбежал служка и нерешительно остановился в дверях. Джун подозвал его и принял письмо. Во время чтения лицо кюре омрачилось.

– Это Жул, королевский секретарь. Их Величество отужинал вместе с колдуном, не вижу смысла называть этого человека как-то иначе. Король Том все время слушает, а С'Колла говорит.

– Скверные новости.

– А я таких и ждал...

– Может быть, мы выйдем на пару минут? – Рив выразительно повел глазами в сторону Джезекии.

– В этом нет необходимости. Гланж вызван во Дворец, и ему надлежит доставить туда этого бедолагу. Принеси веревку, брат Рив. Надеюсь, ты покинешь Бахам вместе со мной?

– Да, его надо связать на всякий случай... – засуетился Рив. – Но... А что ты собираешься делать? Куда бежать?

– Туда, где мы или снимем заклятие с этого человека, или узнаем, в чем он нас обманывает. Все равно кто-то должен идти туда.

– Но наша миссия... – замер Рив, воровато оглянувшись на дверь, и перешел на шепот. – Может быть, мне лучше остаться?..

– Нет, брат Рив, оставаться здесь смертельно опасно. Жул пишет, что С'Колла читает мысли и тоже собирается скрыться. Мы будем разоблачены в течении нескольких дней, все, сколько нас есть в городе. Быстрее, брат Рив, Гланж вот вот получит кородлевский приказ.

Джезекия лежал на пышном ложе и глупо улыбался. Чем дальше от проклятого колдуна, тем лучше. Может быть, найдется такое место на этом острове, куда Нечистый не сможет дотянуться?

2

Хью вдоволь наползался по щелям. Тайный ход представлял из себя действительно щель, пустоту, которую строители оставили в простенке. Птичье дерьмо, обещанное Даной, было самым маленьким из неприятностей Грамона. Здесь плодились миллионы насекомых, здесь гнили неведомо каким образом залетавшие остатки пищи. Хью полз и полз, время от времени попадая на наклонные плоскости, и клялся себе, что в другой раз предпочтет смерть.

И все же самое ужасное ждало его в самом конце. Нехитрая система труб, соединяющая гигиенические комнаты Дома Наслаждений, заканчивалась широким стоком, ведущим в Подземный Канал. Так называлась одна из маленьких речушек, протекающая через центр города, сотни лет назад перекрытая мостами на всем своем протяжении. Теперь жители складывали легенды об ужасных тварях, бегающих где-то под мостовой, и происходящих от их экскрементов. Меньше всего Грамону хотелось бы с ними познакомиться, но дорога привела его именно туда.

Хью понял это заранее, по нарастающему запаху и полчищам мух. Внутренне он приготовился сражаться с крысами, но они никак не появлялись. Наконец путешественник почувствовал под руками влагу и понял, что дополз непосредственгно до стока. В темноте он не мог определить размеры этой последней трубы, но быстро догадался, что проскользнет в нее без малейших трудностей. В былые годы строили с размахом.

Быстро помолившись Матери-Деве, Хью ногами вперед скользнул в трубу. Вот тут он и понял, почему крысы не добирались до Дома Наслаждений: лететь пришлось не меньше дюжины футов. Рухнув на самую настоящую кучу дерьма, и совсем не птичьего, Грамон услышал вокруг себя недовольный писк и, кое как соориентировавшись, бросился бежать в сторону моря.

Это было не так-то просто: в полной темноте он то и дело оскальзывался, из-под ног выскакивали вопящие на разные голоса твари, а убийственный запах кружил голову. Путаясь в одеянии кюре, тыкаясь в какие-то стены Хью почувствовал панический ужас. Если и умереть, то не здесь! Он попытался закричать, но густой запах, ворвавшись в рот, осел на языке. Пытаясь побороть тошноту, коротышка продолжал отчаянный бег.

В реке то и дело попадались большие отмели из известковых отложений, между ними поток бурлил, как горный ручей. Сверху пробивались лучики света, иногда слышались чьи-нибудь тяжелые шаги и Хью не без удовольствия подумал, что однажды вся столица провалится в эту клоаку. Минуты шли за минутами, бег сменился шагом, а потом Грамон с удивлением понял, что немного притерпелся.

Виной тому, возможно, был проникающий снаружи воздух. Теперь он шел где-то под портовым кварталом, здесь часто ворочали тяжелые грузы, портившие мостовые. Возникавшие дыры латали досками, которые в свою очередь проваливались и подгнивали. Стало светлее, теперь Хью мог видеть, что кроме крыс вокруг него возятся и другие малоприятные создания: длинные толстые змеи, почему-то с плавниками, и шустрые ящерицы, время от времени шипящие на побеспокоившего их покой путешественника. Коротышка приободрился, половчее поправил под рясой наволочку с доспехами, и преисполнился надежд на успешное завершение своего приключения. Тут же ему пришло в голову, что если рассказать королю о состоянии Подземного Канала, то можно получить подряд на его очистку, а это обещает интересные находки. Конечно, делать это следует втайне, чтобы бедняки не сложили песенку про Грамона-дерьмочиста.

Наконец впереди появился свет. Хью пошел медленнее, чтобы не свалиться в море – он очень боялся морских чудовищ. В далеком детстве отец катал его на лодке и они стали свидетелями гибели целой семьи рыбаков: огромное многолапое существо запуталось в сетях и одним ударом перевернуло хлипкую посудину. Люди барахтались в воде, а неведомое существо пожирало их одного за другим. С тех пор мальчик перестал бегать с товарищами глазеть на выброшенные бурями останки, его пробирала дрожь при одном воспоминании о той давней трагедии. Даже во сне он часто видел себя бьющимся в воде, совершенно беззащитным перед атакующим снизу врагом.

Но беспокоился Хью напрасно: скрытая от глаз Матери-Девы река намыла при впадении в море целые горы отходов, густо усеянные птицами. Прыгая по этим вязким буграм, коротышка выбрался на берег и тут же с удивлением увидел нескольких бедняков, с неменьшим изумлением уставившихся на него. В руках у людей были удочки и птичьи силки.

– Мать-Дева, оборони от такой жизни, – пробормотал Хью, уходя по линии прилива подальше.

Теперь надо было попытаться отмыться. Найдя местечко, не просматривающееся со стороны города, Хью разделся и как мог прополоскал одеяние кюре. Рваное, пропахшее дерьмом, оно представляло жалкое зрелище. Не лучше выглядели и любимые кожаные доспехи, и, самое печальное, хваленые сапоги. Только золото порадовало хозяина: оно сверкало как и раньше. Развалившись голышом на камнях, Грамон осмотрел все свое богатство и задумчиво уставился на книгу.

– Я опять забыл тебя выбросить... Было бы глупо делать это теперь, когда я протащил тебя через все мыслимые дыры, щели и трубы. Но ты насквозь пропиталась дерьмом, а если я еще раз попробую тебя прополоскать, то это окончательно испортит бумагу. Что же прикажешь с тобой делать?..

Книга промолчала. Хью брезгливо протянул к ней руки и немного попереворачивал слипшиеся страницы. Эту сказку знают все, а эту он читал, и нашел очень глупой... Вот про Мать-Деву и Змея. Совет Кюре находит эту сказку оскорбительной и запрещает ее записывать в книги, но все равно записывают. А что в ней такого особенного, кроме того, что ее запрещают? Наконец скучающий Хью нашел сказку, которая прежде была ему неизвестна. Теперь есть занятие на время, пока подсохнет одежда, значит, и книга принесет хоть какую-то пользу.

Сказка повествовала о рыбацком сыне, родителей которого проглотило морское чудище. Что ж, это излюбленный персонаж сказок, если, конечно, не считать королевичей и колдунов. Сирота отправился искать счастье в славном городе Бахам, и на главной площади повстречал колдуна. Хью даже хрюкнул от восторга. Если бы даже в Бахаме была площадь, которую можно назвать главной, то колдуна там можно было бы встретить разве что на костре.

Колдун обещал счастье тому, кто даст ему монетку. У сироты монетка конечно была, самая маленькая и последняя, он один из всех, дурак такой, ее колдуну и отдал. Вудуист, глумясь над оборвышем, пообещал тому в жены королеву, ну и все блага, из этого вытекающие. Хью перечитал еще раз и ухмыльнулся – сказка обещала быть захватывающей. Ведь не принцесса обещана, а именно королева!

Дальше мальчик повстречал обезьяну, которая его накормила и напоила. Хью сделал вывод, что действие перенеслось в джунгли, хоть рассказчик об этом умалчивал. Сиротка прожил с обезьяной семь лет и семь дней, и вот в лес приехал охотиться король. Мальчик тоже охотился, выстрелил из лука в гуся, попал в короля. Обезьяна сказала дружку, чтоб тот не сильно расстраивался, а лучше причесался и помылся. Конечно, через три дня приехала королева, искать мужа, но нашла только могилу и тут же, рядом, симпатичного парня, которого увезла в город и посадила на трон.

Хью с разочарованием отодвинул книгу и занялся набиванием немного подсохшей трубки. Закурив, он снова посмотрел на обманувшую его книжонку, и увидел, что ветер перелистнул еще одну страницу. Это был самый конец сказки. Колдун пришел во дворец и предложил мальчику взять монетку обратно, отдав свое счастье. Свеженький король, ясное дело, отказался, а на следующий день его убили. Колдун же монетку отнес на берег и швырнул в море. Оттуда вышло морское чудище и сказало: "Живет за морем Нечистый, на Большой Земле". "Знаю," ответил колдун. – "Я и сам оттуда приплыл. Передай же ему, что есть остров Андро в Лантике. Люди здесь глупы и не умеют читать мыслей. Пусть придет и владеет ими."

– И что это должно означать? – обратился Хью к книге. Книга молчала. – Дурацкая сказка, каких полно, и вдруг заканчивается призывом к какому-то Нечистому с Большой Земли... Допустим, что ее сочинил кто-то, кого море раньше выбрасывало на наши берега. Наверное, он был колдуном вроде этого С'Коллы... Или поменьше рангом. Но почему мне попался именно этот рваный сборник?..

Книга молчала. Грамон встал, натянул высохшую одежду, как мог прикрыл прорехи, стряхнул руками соль. Потом подошел к сборнику сказок и изо всех сил наподдал ему ногой, отправив на несколько футов в море. Пусть вода смоет чернила, а вместе с ними и всю глупость этих сказок. Не умеют читать мыслей... Приходи и владей... Пусть попробует.

– Да он уже пробует, и пока все получается, – сам себе ответил коротышка. – Хорошо же...

Натянув на макушку чудом не потерявшуюся шапочку кюре, он засунул под рясу наволочку, изображавшую брюхо, и энергично зашагал к Дворцу. Книга не шла у Хью из головы. Столетиями люди на острове верили, что на Большой Земле сохранилось все то, что до Погибели делало жизнь людей счастливой и беззаботной. Рыбаки, которых выбрасывало море, ничего определенного сказать не могли, и поэтому каждый раз Совет Кюре говорил, что эти люди могли оказаться просто с другого, большего острова, а раз так, надо продолжать ждать. Конечно же, жизнь шла своим чередом, никто не простаивал сутками на берегу. Но внутренне каждый островитянин верил, что там, на Большой Земле все самое большое, все самое лучшее, и, конечно, все самое худшее. И самое сильное. Неужели это правда и их остров захватит один единственный колдун, умеющий читать мысли?

Хью даже сплюнул с досады. Жить здесь несколько тысячелетий, а потом упасть в руки первому же пришлому врагу. В том, что С'Колла враг, Хью не сомневался, на этот счет он имел хорошо развитое чутье. Похититель детей, убийца кюре, хозяин нечеловеческого облика тварей не может нести ничего хорошего.

Ругаясь сквозь зубы, толстый и маленький кюре широкими шагами пересек портовый квартал и вскоре оказался перед высокой остроконечной оградой, отделяющей дворцовый парк от собственно города. Тонкие длинные жерди были расшатаны во многих местах – стражники любили по ночам приглашать в этот садик своих подружек. Как бы невзначай Хью вел рукой по ограде, выискивая слабое место.

Найдя наконец проход, кюре раздвинул его и попытался быстро нарнуть между жердей. Увы, слишком толстый живот не позволил сделать это элегантно. Проходивший мимо грузчик, могучий, щедро татуированный, с большими ракушками в ушах и в носу, предложил кюре помощь.

– Да хранит тебя Мать-Дева, – согласился Хью. – Толкай сильней.

Грузчик толкнул, и Грамон, сломав еще две жерди, провалился в парк. Наволочка придетельски съехала на бок, заставив случайного помощника испуганно перекреститься, но коротышка, не оглядываясь, заспешил прочь. Одеяние кюре еще несколько раз мелькнуло между деревьями и пропало из виду.

– Вроде благое дело совершил, – проворчал грузчик, поправляя жерди, – а на душе неспокойно. Хоть бы благословил, сволочь такая...

У Хью на душе тоже было неспокойно. Как ни скверно повел себя Лоу накануне, а коротышке было бы очень печально узнать, что лойнанта больше нет в живых. Между тем Дворец теперь представлялся ему местом, где казни происходят ежеминутно, и вообще творятся всяческие безобразия. Парк был довольно велик и сильно зарос, поэтому Хью, избегавший тропинок, довольно долго добирался до Королевской Горы. За это время на Бахам полностью опустилась темнота.

Обрадованный Грамон счел это за помощь от Матери-Девы и тут же горячо ее поблагодарил. Мягко перебегая от дерева к дереву, он подобрался к Дворцу и затаился. Довольно глупо было бы пытаться войти – слишком многие стражники знают его в лицо. Гораздо правильнее схватить первого, кто пойдет мимо и разузнать о происходящем.

Человек появился почти сразу. Одетый в черный писарской костюм, он нес факел и явно не спешил – лучшего и желать было нельзя. Хью вышел из-за дерева и приблизился.

– Кто здесь? – испуганно вытянул руку с факелом писарь.

– Я кюре, всего лишь кюре, незачем так визжать, – обиделся Грамон. – Как дела во Дворце? Как Его Величество?

– Слава Матери-Деве, все в порядке... – процедил писарь, подозрительно вглядываясь в лицо странного кюре. – Извините, мне надо идти...

– Нет, это ты меня извини.

Левой рукой Хью придержал хитрого писаку за рукав, а правой со всего маху ударил в челюсть. Тот обмяк, повалился на землю бесформенной грудой. Хью подхватил факел, аккуратно затушил и поволок добычу за кусты. Писарь пришел в себя неожиданно быстро и забился в руках, запротестовал против грубого обращения.

– Ты бы не шумел, – посоветовал ему Хью, укладывая на землю. – А то еще раз стукну.

– Да разве так можно с королевскими слугами, господин кюре... – пробормотал пленник, но осознание происходящего постепенно возвращалось к нему. – Да вы... Никакой вы не кюре!

– Это еще почему?

– Потому что... Потому что кюре так себя не ведут! Отпустите меня, или я позову на помощь!

– Тут тебе и конец, – Хью в темноте прижал к его боку крест. – Значит, давай-ка вести себя по-деловому. Ты мне рассказываешь, что произошло сегодня во Дворце, и я тебя действительно отпущу.

Писарь еще пробовал бороться. Он обещал жаловаться и в Совет Кюре, и в Тайную службу, и лично Его Величеству. Грамон терпеливо все выслушал, а потом слегка стукнул допрашиваемого по носу. Писарь закашлялся кровью и притих.

– Не молчи, – толкнул его Хью. – Рассказывай. Где король, где С'Колла?

– Они в королевских покоях... Ужинают... – очень обиженным голосом начал писарь. – Демоны стоят на страже. А остальных в Башню Сашо, под замок. Отдельно нашу девчонку, отдельно приезжую и мальчишку. В Совет Кюре послали за еще одним, ну тем, самым первым...

– И больше ничего не произошло? – удивился Грамон.

– Ничего... Только Жула, секретаря, арестовали. Он хотел бежать, а его арестовали, сам король распорядился. И еще на кухне арестовали двоих. И, кажется, за кем-то из баронов стражу послали... Только баронов так просто не арестуешь. А больше я ничего не знаю, я же писарь. Вы обещали меня отпустить.

– Подожди... – Хью немного подумал. – А куда посадили ту девчонку, что наша? С берега?

– Откуда мне знать? – заныл писарь. – Я что, отводил ее, что ли? Убьете меня, да?

– Что с лойнантом Лоу?

– Не знаю... Вроде бы ничего. Убьете?

– Как получится... – вздохнул коротышка, нащупал голову пленного и с размаха ударил его по макушке увесистым крестом.

Хью не стал проверять, дышит ли бедолага. Да хранит его Мать-Дева, если жив – сам отлежится. Грамон выбрался из кустов и, низко пригнувшись, побежал к Башне Сашо. Он не рассчитывал прорваться туда и освободить Дженис, стражники, при всей их безалаберности, слишком серьезная преграда.

Действительно, перед Башней оказалось едва ли не половина находящейся во Дворце стражи. То ли король отменил отдых, то ли лойнанты сами решили проявить в такую ночь бдительность. Хью подкрался так близко, как только мог и весь превратился в слух. Стражники говорили мало, их клонило в сон. Они собирались в кучки и пытались согреться от сложенных в середине факелов. Изредка пробегавшие ко Дворцу и обратно лойнанты тоже ничего не говорили, сразу входя в Башню Сашо. Грамон как мог плотно завернулся в длинное одеяние кюре и прилег. Коли удача не улыбнется, перед рассветом придется убраться восвояси. Если, конечно, писарь не поднимет тревогу раньше.

3

– Все это очень интересно, то, что вы рассказали... И то, что я узнаю здесь, – король Том всячески старался не показать своего изумления. Прибывший колдун в первые же часы разоблачил целый заговор. – Думаю, вы еще не раз сумеете помочь мне?

– Без сомнения, – сухо процедил С'Колла. – Слава Великому Хозяину, его сила пребывает со мной.

– Да... Великий Хозяин... – король заложил руки за спину и прогулялся вокруг мертвого секретаря Жула, подвешенного к потолку за ребро. – А почему Великий Хозяин решил помочь именно мне, а не другим королям или вудуистам?

– Добро должно помогать добру. Ты – лучший.

– Вот как? – король усмехнулся, твердо решив не поддаваться на лесть.

Том XXXI чувствовал себя чрезвычайно неуютно. В голове уже несколько часов раздавался будто слабый звон. Несомненно, это колдовство, но король был уверен, что справиться с ним так просто не удастся. Да и о чем беспокоиться? Его стража при нем. Он контролирует свои мысли и поступки.

Вот только опереться оказалось не на кого. Люди, которым он доверял как себе, замешаны в заговоре, и каком! С'Колла предложил допросить с пристрастием секретаря Жула, чтобы Его Величество сам убедился в этом. И вот результат: и секретарь, и несколько членов Совета Кюре, и заместитель министра Тайной службы, и даже два повара на королевской кухне оказались лазутчиками вудуистов. Никаких сомнений в этом не осталось – Жул рассказал все и умер под кнутом с именем Джо Салижара.

Все, да не все... Какова цель заговора – так и осталось неясным. Никто, кажется, не собирался убивать короля. Может быть, его пытались околдовать?.. Хорошо, если успеют схватить всех. Министр Тайной службы лично выехал в Собор, арестовать кюре.

– Ему можно доверять? – король быстро посмотрел на С'Коллу.

– Вор. Готовый изменник. Но не замешан, в этот раз – не замешан, – сказал колдун, не дрогнув.

– Ты умеешь читать мысли, – решил играть в открытую король. – Вот и весь твой секрет, так?.. Или что-то еще?

– Что-то еще, – согласился С'Колла. Он встал и приблизился к королю. Палач, стоящий в углу и теребивший кнут, подобрался. – Но этого нельзя объяснить так просто. Вот если бы король научился читать мои мысли...

– Это возможно? – вскинул брови король Том.

– Это очень просто. Смотри мне в глаза и вспомни все самое дорогое, что у тебя есть.

Король остановился в замешательстве. Колдун действительно хочет помочь?.. Ну что ж, пока ничего страшного от него не потребовали. Том размашисто осенил себя крестом, другой рукой сделав незаметный знак палачу. Хорошо обученный детина бесшумно переместился по периметру комнаты и оказался за спиной С'Коллы. В потайные окошки целятся лучники. Намеренно не глядя в глаза колдуну, король стал вспоминать.

Сын. Том искренне любил своего наследника. Вот он бежит через парк, уворачиваясь от стражников, которые пытаются его изловить и отправить на занятия. Чуть в стороне две дочери, они хохочут и прыгают, хлопают в ладоши. Жена, такая, какой когда-то была, тоненькая, с огромными глазами. Тогда король любил ее. Бахам, его древние мостовые. Это родина, это гордость, тысячелетняя история его предков. Да как же он забыл?.. Мать! Очень полная, высокая, строгая. Она выходит из Бахамского Собора и...

– Достаточно, – С'Колла смотрел ему в глаза. – Ты все сделал правильно.

– Но я... Я могу продолжить? Мне хорошо и...

– Отправляйся спать. Завтра у нас много дел. Я останусь здесь.

– Хорошо...

Король вышел и, чуть покачиваясь, пошел по коридору в спальню. С'Колла, вот кто появлялся у него перед глазами, когда Том пытался вспомнить самое дорогое. С'Колла, он же – Великий Хозяин. Владыка королевства Бахам не знал, что попался на самый примитивный, хотя и запрещенный Темным Братством для самостоятельного использования трюк. Колдун изучил частоту, на которой мозг короля излучал любовь и вошел к нему в душу на ней. Теперь С'Колла мог спать спокойно – не было на острове человека, который любил бы его сильнее.

4

– Анджала, мы что, будем здесь всю ночь сидеть?

– Помолчи.

– Почему я должден молчать, здесь же никого нет? – Томп искренне возмущался, потому что заснуть на холодной каменной скамье у него никак не получалось. – Позови С'Коллу, пусть он нас заберет!

– Помолчи! – прикрикнула на него сестра. – Раз мы здесь, значит так надо! Тут, наверное, безопаснее.

Томп надулся и снова вытянулся на камне. Но прошло не больше трех минут, как мальчик опять затормошил сестру.

– Анджала, а смотри – там окошко!

– Все равно ничего не видно... – девочка была погружена в свои невеселые мысли. С'Колла не обращал на детей внимания, совсем как тогда, во время Стихии.

– А ты меня подними, и я дотянусь до крюка.

– Какого еще крюка? – на стене догорал факел, скоро комната, или скорее камера, погрузится в полную тьму.

– Ну есть там крюк, я вижу! – не унимался Томп. – Подними меня и я дотянусь, а оттуда до окошка!

– Хорошо...

Анджала неохотно поднялась. Хоть какое-то развлечение... Она присела на корточки и медленно встала с Томпом на плечах. Мальчик действительно углядел на стене какой-то маленький железный крюк, дотянулся до него и теперь изо всех сил старался достать до окна.

– Смотри не упади, а то ты уже не такой маленький, – попросила сестра. – Не поймаю.

– Угу... – пропыхтел Томп, извиваясь как червяк.

Наконец ему удалось зацепиться пальцами за край маленького оконца, проделанного скорее для вентиляции, чем для света. Подтянувшись, Томп как мог втиснул в отверстие лицо и замер.

– Ну что там?

Томп не ответил, только нетерпеливо дернул ногой. Анджала оперлась о стену, потерла ладонями лицо. Что будет завтра? Придет ли за ними С'Колла? Или решит оставить их здесь, в каменном мешке? Девочка слышала о таких темницах в столице королевства Д'Алва, но сама видела их впервые. Да и весь этот город Бахам, огромный, многолюдный... Еще несколько часов назад ей казалось, что город лежит у ее ног, точнее, у ног верных слуг Великого Хозяина. А теперь они в тюрьме... И меч этого коротышки забрали стражники, хоть и очень вежливо.

– Лови меня! – пискнул брат и тут же полетел вниз. Анджала едва успела подхватить его.

– Ну что, много рассмотрел?

– Мало, – вздохнул Томп. – До земли далеко, а внизу факелы, люди с копьями. А дальше – город! Там столько огней! Жаль, что ты не можешь дотянуться.

– Ни чуточки не жаль. Я взрослая, мне это не нужно. Давай ложиться спать...

– Ну да, я уже три раза ложился! – возмутился мальчик. – Я пить хочу.

– Ну хорошо.

В самом деле, а почему им не дали ни еды, ни питья? Анджала подошла к большой, тяжелой двери и сильно постучала в нее пяткой. Некоторое время ничего не происходило, потом вроде бы послышались голоса. Анджала прижалась к двери ухом, рядом пристроился Томп. Ничего разобрать детям не удалось, но грохот засовов они услышали вовремя и отскочили.

– Зачем стучим? – лойнант Лоу распахнул дверь, но в камеру не вошел.