Текст книги "Всё ещё люди (СИ)"

Автор книги: Игорь Дьячишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

   Карла Уилсон... Эмма знала о ней мало. Года на полтора старше Алана. Довольно милая. Алан не горел желанием посвящать мать в подробности, да она и не пыталась его расспрашивать. Отец Карлы, судя по всему, был человеком достаточно обеспеченным, и занимался эго-этичным бизнесом по производству одежды; больше Эмме ничего не было известно. Вскоре после происшествия Карла, сама не своя, связалась с Эммой, и потом то и дело старалась узнавать, как Алан. Нет, думала Эмма, то, что между ними – не простое баловство.

   Карла присылала деньги на счет Эммы. И та продолжала их принимать даже после того, как Джоан стала получать значительно больше на новом месте. Эмме было почему-то очень трудно сказать Карле «нет». Да и мало ли что могло случиться, так ведь? Но все равно Эмме также было и весьма неловко.

   Эмма старалась общаться с Карлой сама по себе, не сообщая об этом Джоан. В последний раз, когда эти две встретились (Карла ждала Алана, пока тот собирался), кончилось плохо. Джоан подошла к девушке и негромко, с холодной насмешкой спросила: «Ну и как? Ты его уже трахнула? Тебе понравилось?» Эмма помнила до сих пор: они стоят друг напротив друга, Джоан смотрит на Карлу, та сжала кулаки и словно вот-вот скажет что-то в ответ, но спустя секунду поворачивается и, ни слова не проговорив, выходит за дверь. Эмма ошарашена, она не ожидала услышать такое из уст жены. Наконец подходит Алан и сразу замечает, что Карла ушла. На его лице появляется недоуменное выражение, но, увидев Джоан, он как будто все понимает и выскакивает из квартиры.

   Это был не единственный раз, когда поведение Джоан отталкивало и даже немного пугало. Время от времени Джоан совершала неожиданные поступки и говорила неожиданные слова, а иногда создавалось впечатление, будто она каким-то образом знает больше, чем все остальные вокруг. Возможно, зачастую так и было – расширенное рабочее пространство сознания поднимало способности Джоан к анализу и синтезу до недоступного обычным людям уровня. Даже с работающими не в полную силу имплантатами ее перекроенный мозг функционировал иначе. К ее чести, Джоан не хвасталась фактом своего превосходства. Да и факт этот имел издержки.

   Регулярные посещения психиатра не были для нее пустой формальностью: для каждого, уходящего все дальше от ментального уровня Homo sapiens, существуют значительные риски. Неучтенная индивидуальная особенность может привести к серьезному расстройству после комплексной перепланировки или даже простого курса стимуляторов мозговой активности. Сами психотерапевты и психиатры, практически все – усовершенствованные и тщательно отлаженные в соответствии с профессиональными стандартами, обычно работают в связке с ИИ, часто в режиме глубокой интеграции, а не только используя в качестве экспертов-консультантов. Мало того, что специальность не из легких – для чистого, без правок, человека бывает просто невозможно иметь дело со сверхинтеллектуалом. Но кто бреет брадобрея? Психиатров как-то аттестовывали, должны были... Но если сам психиатр зашел далеко в своем совершенствовании, кто адекватно проверит его? Другой такой же? Как именно это работает? Мысли, типичные для модофобов, пресловутая концепция «кризиса доверия» по отношению к людям с расширенными возможностями и к сложным ИИ. Вот только на деле все работало куда лучше, чем могло казаться технофобам. Эмма корила себя за то, что в некоторые моменты жизни, пусть и в очень малой степени, позволяла себе подобные страхи. За все проведенное вместе время она лишь изредка испытывала это гадкое, нежеланное отчуждающее чувство. И когда оно появлялось, Эмма изо всех сил старалась его прогнать.

   Так. Привести себя в порядок после сна, одеться, надеть линзы...

   Скоро, согласно расписанию, должны были доставить завтрак. Услуги были оплачены на месяц вперед, при желании можно было легко и быстро изменить заданное меню или вообще отказаться от доставки. Эмма вспомнила, как ей самой приходилось быть доставщицей еды. Ужасная, выматывающая работа.

   Минут через десять пришел курьер. Эмма взяла заказ и поблагодарила работника – молодого паренька. Закрыла входную дверь, вернулась на кухню и сделала эспрессо.

   Закончив с едой, допив кофе и прибрав за собой, Эмма позвонила Карле. Как бы к той ни относилась Джоан, стоит сообщить об изменении состояния Алана.

   Карла ответила довольно быстро.

   – Да, миссис Карпенко?

   В ее голосе Эмме послышались нотки волнения.

   – Здравствуй, Карла... – Замявшись со вступлением, Эмма решила сразу заговорить по существу: – Я знаю, ты очень волнуешься за Алана, и есть новости.

   – Что с ним?

   – Похоже, он... начинает приходить в себя. Правда, пока мало что известно точно. – Здесь голос Эммы слегка дрогнул.

   – О, большое спасибо, что вы позвонили, миссис Карпенко. Когда... когда я смогу его увидеть?

   Вопрос мог показаться слегка наивным, но было бы странно, если бы она его не задала.

   – Если честно, не знаю. Пока что трудно сказать. Я обязательно сообщу тебе, как станет известно.

   – Да, конечно. Хорошо. Я все понимаю. Еще раз спасибо вам, что позвонили, миссис Карпенко.

   – Карла, и еще... Я бы хотела поблагодарить тебя за помощь.

   – О, не стоит. Если что-то нужно, только скажите.

   – Э... нет, спасибо. Пока ничего.

   Эмма вспомнила, который час, и почувствовала себя глупо. Она не знала в подробностях, чем занимается Карла, но время для звонка более чем вероятно было не самое удобное.

   – Кстати, извини, может, сейчас тебе неудобно говорить?

   – Нет-нет, все нормально.

   Они распрощались.

   «Вряд ли девчонка так плоха, как думает Джоан», – сказала себе Эмма.

   Она снова взглянула в окно. Погода была ясная, яркий солнечный свет и редкие облачка на светло-голубом небе. Согласно прогнозу, к полудню должно было разойтись до тридцати по Цельсию, не меньше. Выходной обещал быть жарким, как и все лето в этом году. Внизу проезжали автомобили, характерно шурша шинами – видимо, недавно прошел дождь, и покрытие пока оставалось влажным.

   Эмма принялась изучать фид.

   Даже в такие непростые минуты интернет-зависимость никуда не уходит...

   «Да здравствует сетевая прокрастинация».

   Этот процесс совсем скоро прервало короткое сообщение от Джоан:

   «Алан хочет тебя видеть. Приезжай».

   Наконец-то.

* * *

   Запись из дневника:

   "10/06/2048

   Моя мать снова отчитывала меня.

   «Где ты была? Опять шлялась вместе со своей подружкой?»

   Боже, как она произнесла это слово: «подружка»!

   Она, похоже, догадывается. Догадывается ли Лиза? Возможно. Я все еще боюсь разрушить то, что между нами есть сейчас.

   Нет, я должна ей сказать.

   Как мне решиться?"

* * *

   2059

   Кафе было довольно большим и автоматизированным – большую часть работы выполняли роботы, за стойкой в дальнем конце стояли два человека. На кухне, наверное, еще был человек, где-то сидит охранник – и всё. Забавные коренастые боты-официанты ездили между столиков, доставляя людям напитки и еду.

   – Если бы ты была мужиком, я точно вызвала бы по твою душу копов, – сказала Джоан. – Не подумай, что я мужененавистница, просто есть разница.

   Девушки сели за ближайший от входа свободный столик, друг напротив друга.

   – Почему... почему ты мне позволила идти за тобой? – спросила Эмма.

   – Внешность, может, и обманчива, тем не менее на вид ты, хоть и повыше меня, мухи не способна обидеть – раз. Два: я умею за себя постоять. И, наконец, три: пусть не много, но народ вокруг был. Плюс по всему маршруту твоей охоты за мной полно следящих устройств. Если кто-то решился бы напасть на меня в таком месте, то у него или у нее, должно быть, очень серьезные проблемы с головой. А ты, насколько я успела заметить, в остальном вела себя адекватно.

   Эмма копалась в приложении, отмечая пункты в меню для заказа. Джоан непринужденно откинулась на спинку мягкого кресла – она наверняка уже заказала, что хотела.

   Эмма закончила с меню.

   – Я хотела бы еще раз извиниться за то, что так вышло.

   – Я принимаю извинения. И с этого момента хватит об этом.

   – Как скажешь.

   Эмма вообще была сбита с толку тем, как разворачиваются события. Джоан не только обошлась с ней весьма мягко, но и в ходе переписки пригласила ее в кафе неподалеку от места, где они вчера разговаривали.

   – Так ты живешь в общежитиях здесь, в кампусе? – Вопрос не требовал ответа, Джоан уже прекрасно все знала.

   – Да. В Пондероза.

   – И как там?

   – В принципе, неплохо. Не знаю.

   Подъехавший официант доставил два подноса. Эмма прислонила смартфон к датчику на корпусе робота, оплачивая свой заказ. К ее удивлению, спутница воспользовалась карточкой, которую достала из кармана.

   – Ты такая... современная. Легко силой мысли взаимодействуешь с чем угодно. Почему используешь карту вместо дистанционной оплаты в приложении? Ну, передала данные счёта – и готово!

   – Иногда унифицировать всё – не слишком хорошая идея. Кроме того... порой люди остаются слишком людьми, со всеми модификациями и прочим. – Джоан поставила поднос на столик и продолжила: – Так откуда ты?

   – Я из Торонто. Моя семья сейчас живет там. – Эмма принялась ковыряться вилкой в своем салате. – А ты? Ты из Ванкувера?

   Джоан чуть помедлила с ответом.

   – Досон-Крик. Занюханный паршивый городишко.

   – Я слышала, там все не так плохо.

   Собеседница, немного помедлив, уточнила:

   – Да так, воспоминания. Не из приятных.

   Эмма решила сменить тему. Она и так чувствовала себя не слишком уверенно рядом с Джоан, и не хотелось всё испортить.

   – Раньше я тебя не видела в этом кафе, хотя часто тут бываю.

   – Здесь я в первый раз. Обычно ем в других местах или дома. Вообще, здесь неплохо. Ничего особенного, я имею в виду, но вполне приемлемо, если хочется перекусить. – Джоан макнула очередную палочку картофеля фри в ярко-алый соус.

   – Все равно как-то странно, что ты не заглядывала сюда. Ты... больше любишь заведения, где обслуживают люди?

   Джоан усмехнулась.

   – Нет, я не из любительниц классики. И не из любительниц забегаловок, которые не могут себе позволить автоматические системы, а значит, скорее всего, экономят и на остальном.

   Эмма немного встревожилась: не зря ли она задала вопрос и не был ли ответ Джоан актом раздражения? Но, похоже, все шло нормально.

   – Часто придумываются довольно потешные отговорки, как будто недостаточно того, что кому-то просто нравится видеть на этом месте именно людей. – Джоан вздохнула. – Впрочем, я себя тоже изрядно обманываю, но по другим поводам, конечно. Все мы такие.

   – Обманываешь?..

   – Ну, я про то, что вся наша жизнь – череда обманов и самообманов: побольше, поменьше. Даже само наше восприятие, в каком-то смысле.

   – Я стараюсь быть честной.

   – А вчера с большим трудом мне все сказала, даже после того как я напрямую спросила. О, прости. Я хотела оставить эту тему, но вот опять сама...

   – Ничего.

   – Ты веришь в Бога?

   – Нет, – честно призналась Эмма.

   – А в мире полно тех, кто верит. – Джоан сделала глоток из стакана с чаем. – И это несмотря на то, что в лучшем случае вера во что-то вне физического мира – бездоказательна и излишня, а в большинстве вариантов – вообще прямо противоречит современной науке. Еще один пример распространенного обмана себя и других, сознательного или бессознательного. И свойственные нашему виду когнитивные искажения помогают обманываться эффективнее.

   «Интересно, – подумала Эмма, – если бы я сказала, что верю, как бы она отреагировала?»

   – Конечно, сейчас в мире полно всяких фанатиков, но если речь об умеренных, и они не навязывают никому свою веру, то что в этом плохого? Пусть люди обманываются.

   – Все эти верования, если хорошенько посмотреть, не так безобидны, как может показаться. Даже если их адепты – «умеренные». – Джоан изобразила пальцами кавычки. – Кому-то, возможно, его вера помогает, но в целом, жизни общества она наносит вред. Я не против некоторых видов обмана, но вера в Бога – обман слишком большой. Чересчур отрывает от правды. Без нее мир был бы гораздо лучше.

   Эмме была не слишком интересна тема, и она как можно более вежливо постаралась сменить курс разговора.

   – Так что ты имела в виду, когда говорила про человеческое восприятие?

   – А, там обман иного рода – в отличие от простых видов самообмана типа веры в Бога. Я про то, что мы сами – машины без какой-либо свободы воли, и это легко доказать. – Джоан подалась немного вперед. – Как и то, что, по сути, никаких «нас» нет, наши организмы – просто машины, обманывающие самих себя, когда постоянно говорят с помощью мозга: «Я существую». Наше "я" – в определенном смысле иллюзия, а любая субъективная воля – самообман.

   – Я здесь. Я мыслю, следовательно, существую.

   – «Ты» только что и «ты» вчера – разные. Связанные, как причины и следствия, но не те же самые. А часть твоего восприятия упорно настаивает на другом. Твой мозг вчера значительно отличается от того, который есть сегодня. Ты уже даже не помнишь многие из тех мелочей, которые помнила тогда. Содержание твоего разума другое.

   Когда-то Эмма сама задумывалась о подобных вещах, но не слишком глубоко. Лично ей было неудобно отвергать что-то только потому, что она это недостаточно понимала (зато хорошо понимали и последовательно доказывали другие, пусть даже иногда их выводы могли показаться безумными), и спорить с квантовой механикой, когда дома стоит компьютер со сверхпроводниками внутри, или с когнитивной нейронаукой, когда кругом – царство умных и не очень искусственных нейронных сетей. Но все же последнее почему-то было несколько более контринтуитивным. Дело было не в том, не согласна она или полностью согласна – в сложившейся ситуации для нее это представлялось не столь важным. Победитель был известен ей заранее – она в любом случае тактично уступила бы это место Джоан. Эмма опасалась, что может неловким словом разрушить буквально всё, поэтому, поддерживая беседу, говорила осторожно, стараясь сильно не задеть собеседницу.

   – А как быть с моим упрямым восприятием? Может, именно оно и право, и все дело в моей бессмертной душе? – Последнее слово было произнесено нарочито комично.

   – Я уже говорила: нет никаких доказательств существования чего-то нефизического. В том числе нет доказательств существования нефизической сущности, делающей тебя сознательной. Зато хорошо описано, как мозг может вытворять такие трюки. А то и покруче. Можешь представить себе человека, который без видимых причин вдруг начинает считать свою супругу самозванкой? Или уверенного, что он вообще не существует? Или даже не воспринимающего одну половину мира? Восприятие может вводить в заблуждение.

   – Но ученые же изучают мир, опираясь и на собственное восприятие.

   – На то есть разработанные методологии, принципы организации, выступающие как фильтры, развитые научные сообщества. Но серьезных доводов ни в пользу солипсизма, ни в пользу существования души или чего там еще – нет.

   Банальные и неоднократно звучавшие из множества уст истины, но Эмме просто хотелось быть сейчас с Джоан, и не имело значения, о чем они будут болтать.

   – Правда, называть или не называть себя день за днем одним именем, это, конечно, вопрос практического удобства к тому же, – продолжила Джоан. – Я вот называю. И вообще, несмотря на знание, на базовом уровне подвержена иллюзии «себя», как и все эго-системы.

   – А какие виды обмана предпочитаешь ты?

   – Люблю некоторые простые радости жизни. Выдумываю стоящие, на мой взгляд, смыслы двигаться вперед. При этом я прекрасно понимаю, что во Вселенной нет никакого смысла и предназначения, понимаю, откуда растут корни всех этих желаний, как все это работает.

   – Пусть я с тобой во многом и согласна, но многие бы сказали, что это довольно мрачный взгляд на вещи.

   – Нельзя слишком отдаляться от правды.

   – Безразличная Вселенная.

   – Безразличная Вселенная, – подтвердила Джоан. – Но не забывай про небольшие приятные поблажки, пусть в этом на самом деле и нет никаких души и свободы, только причины и следствия. Вкусная пища, фильмы, книги, игры, музыка, общение, секс и, в моем случае, интерес понять что-то в этой гребаной Вселенной.

   – Что понять, например? Чем именно ты сейчас занимаешься?

   – Если очень широко, я специализируюсь по... определенным аспектам математического моделирования нейронных сетей. Не знаю, о многом ли тебе это говорит.

   – Если ты любишь то, чем занимаешься, это прекрасно.

   – Ну, на практике все гораздо сложнее. У меня есть обязанности в университете, иногда хочется послать все куда подальше. – Джоан поправила свои волосы, удостоверилась, что гарнитура-улитка сидит на ухе как надо. – Ты собираешься получить бакалавра в следующем году, а дальше?

   «Боже, как я ненавижу этот вопрос».

   – Буду искать работу, я думаю. Не планировала продолжать учебу. У меня вообще по жизни с планированием туго. – Эмма неловко улыбнулась. – Ты ведь магистр?

   – Да, но останавливаться на этом не собираюсь, – ответила Джоан. – Только не подумай, что степени для меня так много значат. Да и вообще, – обнадеживающая улыбка, – я не планирую строить свою жизнь вокруг одной академической карьеры, в конце концов.

   Эмма поймала себя на том, что любуется собеседницей, и постаралась не подать вида.

   – Можешь смотреть на меня, если тебе так хочется. Конечно, мне не всегда нравится, когда на меня пялятся. Но тебе разрешаю. Только не держись со мной так напряженно, умоляю. Вроде немного расслабилась и опять...

   «Она все заметила».

   – Извини, правда, извини, если это тебя вдруг напугало или еще что, – поспешила добавить Джоан. – У других часто со мной бывает такое. Побочный эффект моих модификаций, я полагаю. Разгоняешь функции внимания и замечаешь детали, которые многие пропустят. Ничего сверхъестественного. Вот только... в результате еще яснее видишь вокруг обман. Не то чтобы так уж сильно, но заметно. Возможно, я излишне драматизирую.

   К ним подъехал бот, предлагая принять подносы, посуду и мусор.

   – Короче говоря, – Джоан отдала роботу поднос, то же самое сделала и Эмма, – просто старайся быть более открытой, когда общаешься со мной, хорошо?

   –  Хорошо.

   – И не надо говорить так, словно я тебе приказала, а ты выполняешь приказ.

   – Я хотела сказать тебе спасибо за то, что ты сегодня решила уделить мне внимание. Честно говоря, после вчерашнего я такого не ожидала.

   – Может, я ошибаюсь, но мне кажется, ты вообще о себе не слишком высокого мнения. Это так?

   – Да нет... Ну, бывают моменты, – призналась Эмма.

   -Просто совет: не принижай себя. Благодаришь меня, как будто я тебе оказала величайшую честь, которой ты не достойна. Ты очень симпатичная и приятная девушка – и этого уже вполне достаточно.

   Эмму поглотила волна смущения.

   – Не только тебе приятно смотреть на меня, но и мне на тебя. Это правда. Не трясись ты так в моем присутствии. Да, кстати ... ты в переписке упоминала, что сегодня у тебя репетиция. Ты не опоздаешь?

   Эмма совсем позабыла про репетицию. Она посмотрела на время. Пять. Нужно шевелиться.

   После услышанного ей особенно не хотелось покидать это место.

   – Да, мне пора. Спасибо, что напомнила. Из головы вылетело. Надо еще заехать к себе, взять инструмент...

   Они вместе вышли из кафе. Дальше их пути расходились.

   – Все-таки еще раз спасибо за встречу, – сказала Эмма. – Было очень приятно.

   – Не за что. Мне тоже. Еще встретимся. Пока.

   – Пока.

   Позже Эмма не раз возвращалась в своих воспоминаниях в тот вечер. Тогда все казалось иным в сравнении с тем, что было еще вчера, ее наполнял коктейль из влюбленности и надежд на будущее, вызванных к жизни той короткой встречей в кафе.

   Даже опоздание на репетицию не слишком омрачило впечатление.

* * *

   2080

   На улице было прохладно – первые числа декабря.

   Алан чувствовал вибрацию смартфона в кармане, но не хотел отвечать. Он шел и шел по оживленным вечерним улицам, залитым светом фонарей, под шум проезжающих машин, мимо бредущих куда-то посторонних людей. Над головой парили дроны, мигая разноцветными огнями.

   Постепенно становилось легче.

   Снова вызов. Черт, сколько можно?

   Но теперь Алан увидел на линзах совсем не то, что ожидал. Другой номер.

   Звонила Карла. Парень поспешил принять вызов.

   – Привет, ты как?

   – Привет. Прости, что не сразу ответил. Я в норме, в принципе, только вот опять повздорил с матерью.

   – С которой? А-а, с Джоан?

   – Ну да... Решил выйти. Честно, так достало уже.

   – Она опять тебя отчитывала из-за меня?

   – Нет. Ну, по крайней мере повод был другой.

   – И что думаешь?

   – Что? Пройдусь пока, а потом придется возвращаться домой.

   – Слушай... – Карла замялась. – Если собираешься прогуляться, я могу составить компанию.

   – Конечно. Куда мне подъехать?

   – Давай поближе к моему дому где-нибудь, – ответила Карла.

   Муниципальных автобусов и шеринговых самоуправляемых авто Алан избегал по принципиальным соображениям – многие из них управлялись нейронными сетями, обладающими ощущением себя. Алан хотел было взять велосипед, но в конце концов большую часть пути решил проделать на поезде.

   Алан познакомился с Карлой в сети, в группе по эго-этике. Общение в интернете перетекло в пространство офлайн, и возникшие зачатки взаимной симпатии быстро начали перерастать в отношения.

   Встретив девушку на месте, Алан отключил телефон – чтобы не доставали звонки от родительниц. Карла казалась ему красивейшим существом во Вселенной. Невысокая, на полголовы ниже него, со светлыми волосами по плечи и большими, невероятной глубины синими глазами, она заставляла Алана невольно испытывать при встрече легкий приятный трепет.

   – Ты как всегда прекрасна.

   – Спасибо.

   Вдвоем они бродили около часа, прогуливаясь вдоль Гранвил и разговаривая ни о чем. А потом девушка спросила: может, если Алан не хочет сегодня возвращаться домой, он останется у нее? Отца нет дома.

   Для Алана это был волнительный момент. Он решил отправиться к Карле, но, почувствовав укол совести, корившей его за жестокость по отношению к матерям (не только к Джоан, но и к ни в чем не повинной Эмме), включил смартфон и позвонил домой. Сказал, что вернется завтра. И, преодолевая сомнения, вежливо отклонил все попытки его переубедить.

   Дома у Карлы они незаметно перешли от беседы и шутливой игры к поцелуям и – впервые – к ласкам руками. Карла взяла инициативу на себя, и Алан, крайне возбужденный, волновался и неловко пробовал отвечать ей. Девушке, похоже, нравилась неопытность партнера, и она улыбнулась ободряюще и призывно, когда Алан начал действовать активнее. Ему хотелось поскорее войти в нее; Карла сама оседлала его и стала двигаться, наклонившись над ним и позволяя видеть небольшие красивые груди. Алан положил руки ей на спину и кончил, едва девушка успела сделать несколько движений на его члене. Несмотря на испытанное наслаждение, он тут же почувствовал себя виноватым, и даже улыбка Карлы казалась ему заслуженной насмешкой.

   Карлу это лишь завело. Она слезла с обмякшего члена и легла рядом с Аланом, ожидая продолжения. Тот понял намек и начал неуверенно стимулировать ее орально. Его язык проникал глубоко внутрь, но это было совсем не то. Она пошевелилась, давая понять, чего ей хочется, и Алан сосредоточился на ее клиторе. Он и это делал довольно неумело, но Карла все же кончила, подстегнутая чувством собственного превосходства и виной партнера. В том и в другом была какая-то особенная прелесть.

* * *

   Запись из дневника:

   "13/10/2048

   Моя мамаша выходит замуж. Снова.

   И к своему потенциальному отчиму я тоже не питаю симпатий, хотя он вроде даже старается по-всякому.

   Сегодня я опять виделась с Лизой. Мы гуляли, и я решила, что стоит наконец все сказать.

   Я мямлила, как последняя дурочка, а она слушала, слушала с серьезным видом. Кажется, она была немного удивлена.

   Чуда не произошло.

   Она сказала, что я очень дорога ей, но она не испытывает чего-то похожего.

   Теперь я очень боюсь, что разрушила даже нашу дружбу. Что, если это оттолкнет ее от меня? Каково это – общаться с человеком, зная, что он хочет от тебя того, чего ты ему не можешь дать?"

* * *

   2059

   – Каково это – взаимодействовать силой мысли?

   – Просто получается, и всё. – Джоан подумала и добавила: – Но так было не всегда. Я этому училась некоторое время. Перепаяла моторную и зрительную кору.

   – Я бы на такое не решилась.

   – Дело твое, но это не так страшно, как тебе может казаться.

   – Просто как-то странно и непривычно.

   – Веришь или нет, мне знакомо это чувство. Все-таки я сама себя все еще считаю человеком. Свои неудобства с имплантатами тоже бывают – несовместимости, возможный иммунный ответ. Но уж на что хватило денег.

   – И ради работы...

   – Пожалуйста, не надо. Это ведь не только из-за того, что надо жить на что-то. Мне многое в моем деле действительно интересно. Лучше... расскажи о музыке.

   Они шли, гуляя, примерно тем же маршрутом, каким Эмма еще не так давно следовала за Джоан.

   – Ну, я играю в группе, у которой до сих пор нет названия. Ребята собрались и оставили пост о том, что им нужен басист, а я играю на басу, и один из них мой знакомый, так что я решила попробовать. Думаю, мы уже довольно неплохо сыгрались... по любительским меркам.

   – Что вы играете?

   – Неопанк.

   – Это вообще кто-то слушает?

   Эмма чуть поморщилась от задетого чувства собственного достоинства.

   – Больше людей, чем может показаться.

   – Извини. Я ничего такого не имела в виду. Я сама не меломанка и обычно, если ставлю музыку, то в качестве фона, не более.

   – Извинения рассмотрены и приняты. – Эмма постаралась укротить маленькую обиду и обернуть все в сарказм. – Ну, если серьезно, то основная аудитория, конечно, эстеты со специфическими вкусами и любители старья, хотя и молодежи тоже хватает.

   – А... можно вас послушать?

   – У нас есть пара живых записей, но мне не нравится, как мы там звучим. А через нейросеть для улучшения мы не прогоняли, наш гитарист запротестовал. Хочешь... – Эмма не была уверена, что это хорошая идея. – Хочешь прийти послушать нас в это воскресенье?

   Джоан задумчиво сказала:

   – Хм, а почему бы и нет? Честно говоря, последний раз была на концерте в семнадцать лет. И это была электроника.

   – Ты, ну, в курсе всей этой субкультуры?

   – Нет, вообще-то. А что?

   – Да так, просто в таком случае возможен... – Эмма постаралась найти в памяти подходящее выражение, – небольшой культурный шок.

   В воздухе стоял сильный запах табачного дыма – несмотря на то, что перед концертом убедительно просили не курить в помещении. Кроме того, было жарко – кондиционер то ли плохо работал, то ли вовсе сдох, а может, его вообще не было.

   «Одежду придется отправить в стирку. Спасибо за приглашение, Эмма».

   Джоан стояла у барной стойки, рядом оживленно беседовал народ – как совсем молодежь, так и личности среднего на вид возраста и даже старше («Помни, внешность может быть обманчива, Джоан»). Компания собралась пестрая: люди в футболках с плохого качества принтами, с причудливыми прическами и разнообразными внешними бодимодификациями. Неподалеку стояла женщина в черных кедах, шортах и футболке. Верхняя половина ее черепа была прозрачной – можно было видеть полушария мозга – и подсвечивалась бледно-синим. Ее обнимал за талию какой-то мужчина с тоннелями в ушах, на нем была толстовка с капюшоном, вроде той, что у Джоан, только темно-бордовая.

   Среди незнакомых лиц Джоан чувствовала себя неуютно. Она пила через трубочку сок из пакетика, посматривая то и дело на сцену, где музыканты расчехляли инструменты. Две гитары, бас, барабанщик за установкой – группа, в которой играла Эмма, не использовала никаких устройств, работающих с помощью нейроинтерфейсов. Всё вручную.

   «Люди остаются людьми».

   Они подключились и стали настраиваться. Эмма наиграла какую-то несложную бас-партию и что-то сказала человеку за пультом.

   Джоан заметила, что стоящий рядом парень явно оценивающе разглядывает изгибы ее фигуры. Когда она повернулась к нему, он тут же отвел взгляд.

   – Скройся, – посоветовала ему Джоан, и он стыдливо отошел подальше, стараясь больше не смотреть в ее сторону.

   Группа все еще настраивалась. То ли фрагмент композиции был плох, то ли они играли плохо, то ли всё сразу, но Джоан явно не нравилось то, что она слышала. От запаха дыма, от шума, гама и в целом неприятной для нее обстановки у девушки уже немного болела голова.

   «Господи, зачем я приперлась?»

   Она знала зачем. Несмотря на поведение Эммы, которое когда-то взбесило, та ей нравилась. Не сказать, что Джоан переполняли чувства; возможно, она просто хотела перестать быть одной?.. Эмма казалась неплохой кандидаткой. При этом сама, судя по всему, была просто без ума от Джоан, и той отчего-то не хотелось расстраивать бедняжку.

   «Ну что ж, я не против, давай поиграем. Пообманываем друг друга, насколько хватит сил и желания».

   Похоже, группа наконец по-настоящему начинала. Публика потянулась ближе к сцене.

   В не имевшей еще названия группе было четыре участника. Перед двумя гитаристами – парнем и девушкой – стояли старомодные микрофонные стойки («Неужели нельзя было надеть на голову маленькие беспроводные микрофоны?»). Джоан со свойственным ей вниманием запомнила, что вокалиста-гитариста зовут Джим, гитаристку – Анна, а парня-барабанщика – Саид (перед концертом Эмма беседовала с ними в коридоре, пока Джоан с выражением лица «что я тут делаю?» стояла рядом).

   Джоан довольно скоро поняла, что зря выбрала именно это место в зале: начиная со второй песни тут стал твориться настоящий ад. Многим, наверное, нравилось – но для Джоан это было именно адом. Люди выскакивали на край сцены, чтобы прыгнуть на руки стоящих внизу; рядом устроили мошпит: кто-то принялся, подобно пушечному ядру, летать от одной стороны расчищенного круга к другой, довольно жестко врезаясь в стоящих; те отталкивали его, заставляя лететь в противоположном направлении. Музыка плохо подходила для моша, но собравшихся это не останавливало. Джоан едва не разбили нос локтем; она благоразумно отошла в сторонку, близко к сцене, но сбоку, рядом с фотографами. Здесь было спокойно, но зато долбил по ушам звук из колонок. Мало того, что это не был любимый стиль Джоан, – сама группа действительно играла довольно плохо. Да и тексты, которые едва удавалось разобрать, наводили на мысли о бездарности и графомании. Однако Эмма (насколько Джоан могла судить при своих знаниях о музыке) играла вполне прилично. Она – и еще барабанщик, то есть люди, ответственные за основу ритм-секции (что, впрочем, не спасало от общей унылости). А вот гитаристы то и дело лажали.