Текст книги "Приказ есть приказ"

Автор книги: Игорь Берег

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 7

Наконец они достигли того места, где предполагалось свернуть в лес. Здесь он был гораздо гуще, чем в окрестностях Куито. Очевидно, не успели еще вырубить. Хотя в жарком африканском климате вся растительность развивается стремительно, особенно там, где в избытке имеется вода. И здесь лес станет совсем непроходимым, когда пройдет сезон дождей. Но пока еще продвигаться по лесу было можно, даже не продираясь, а вполне спорым шагом.

Люди Тибурона отыскали достаточно широкую тропу, чтобы по ней могли проехать вездеходы. Тропа начиналась невдалеке от шоссе и вела в нужном им направлении. Поэтому решено было так и продолжать двигаться караваном до тех пор, пока будет возможно. Скорость, естественно, снизилась до минимальной. И все же это было не то, что шагать самим. Как говорится, «лучше плохо ехать, чем хорошо идти». Азарт, подогревавший их в начале операции, теперь после принятия решения об отсрочке освобождения пленников утих. Все напоминало рутинную работу по перемещению ограниченной группы людей из одной точки в другую. Да, в сущности, так оно и было на самом деле. Вряд ли на этом этапе пути их могли поджидать неожиданности типа мин или засад. Такие тропы не минировались по определению, а если в этом районе и бродили унитовцы, то все они сейчас должны были сконцентрироваться вокруг колонны, чтобы помогать своим товарищам успешно завершить начатое.

До предполагаемого маршрута передвижения колонны было еще довольно далеко, поэтому опасаться того, что противник услышит шум двигателей, не приходилось. Машины продирались по узкой тропе, царапая бортами ветки кустарника, а сидевшим в них приходилось постоянно быть начеку, чтобы какая-нибудь колючая ветка не хлестнула неожиданно по глазам.

Конечно, они опасались неприятных неожиданностей (а откуда здесь взяться приятным?), чутко вслушивались и зорко всматривались в окружающую их ночь, но не боялись ее. Опыт предыдущих операций был на их стороне. В конце концов, чем леса Боливии так уж отличаются от лесов Анголы? Если брать в общем, без мелких частностей, то, практически, ничем. Те же деревья и кустарник, только называются здесь по-другому, те же реки, только глубже и уже, те же насекомые и пресмыкающиеся, неизвестно где ядовитее, там или здесь. А партизанская тактика одинакова во всем мире. Устроить засаду, взорвать что-нибудь, яростно пострелять изо всех стволов, а если налет не задался, не увенчался мгновенным успехом, удрать подальше, унося раненых и убитых, и залечь. К такому повороту событий группа Миронова была готова и знала, как действовать, поскольку сталкивалась с подобной ситуацией не раз. И к их чести надо сказать: ни разу за три года, что они работали вместе, ни один член группы не был даже ранен. Они умели воевать, их этому учили. И учили на совесть.

Пока все выглядело нормальным и спокойным. Караван медленно, осторожно продвигался вперед, вокруг него смыкались деревья, ночь была в полном разгаре, и тьма окружала их совершенная, поскольку из-за крон деревьев не было видно ни звезд, ни месяца. Только лучики фар из-под маскировочных щитков освещали узкую и извилистую тропу. Так продолжалось около часа.

Внезапно передняя машина остановилась. То ли проезжая часть тропы закончилась, то ли опять что-то случилось с «лендровером», Евгений отправился в голову каравана за информацией и обнаружил необычную картину. Несколько кубинцев, среди них капитан и лейтенант, что-то рассматривали метрах в трех от капота первого вездехода.

– Ну, и что тут у вас? – поинтересовался Миронов, подходя ближе.

– А вот, посмотри, – Серхио протянул руку, указывая.

Евгений присел на корточки, всмотрелся. Тонкая металлическая нитка пересекала тропу на высоте примерно сантиметров двадцати. Та-ак, растяжка. Видели мы такие игрушки.

– Ну, и в чем проблема? Разрядим и поедем дальше! – сказал он почти беспечно. – У тебя саперы есть?

– Конечно. Но я вот о чем думаю. Кто именно поставил растяжку: унитовцы или ФАПЛА?

– А какая разница?

– Понимаешь, у нас в последнее время несколько машин вот так влетело. Причем напоролись не на обычную фанату или специальную растяжную мину, а на специальную, направленного действия. Как даст, из машины решето получается. Со всеми вытекающими последствиями. Если здесь такая, то точно унитовская. А они, гады, могут дополнительную ловушку устроить, чтобы разминировать было труднее. Кстати, один из наших минеров так и подорвался. Ты в этом что-нибудь понимаешь?

– Я – не очень. Но сейчас специалиста свистну. – И Евгений во весь голос позвал: – Штефырца! Ко мне!

Мишка явился через секунду, мгновенно оценил ситуацию, присев, осмотрел проволоку, ведущую к мине и, доставая маленький, но мощный фонарик и еще какие-то инструменты из скинутого на землю рюкзачка, сказал, не оборачиваясь.

– Так. Попрошу всех отойти подальше, укрыться за машинами. И чтобы сюда никто не смел соваться.

Евгений перевел это кубинцам, а для Штефырцы добавил:

– Они говорят, что это может быть мина направленного действия, да еще и с секретом. Так что, смотри.

– Само-собой, – задумчиво отозвался Мишка.

Он все также, не вставая с корточек, продвинулся по проволоке в одну сторону, затем в другую, подсвечивая себе фонарем. Наконец сказал с удовлетворением:

– Вот ты где, голубка. Действительно, командир, непростая растяжка. А есть секрет или его нет – сейчас будем посмотреть.

Он тихо засвистел какую-то мелодию себе под нос и стал копаться в кустах на обочине тропы. А все, кто был рядом, отошли за вторую машину.

– Как вы ее ухитрились заметить? – спросил Евгений у капитана.

– Вот такой я зоркий кондор, – усмехнулся тот. Но потом честно добавил: – Случайно. На секунду глаза прикрыл, потом смотрю, что-то блеснуло. Если бы они ее хоть чуть замаскировали или хотя бы грязью вымазали, был бы из нас сейчас мясной фарш.

– Да, повезло. Вот что я тебе скажу… Придется нам машины оставлять и дальше на своих двоих передвигаться.

– Похоже на то. В следующий раз могу и не заметить. Да и надоело уже ехать, надо бы размяться.

Евгений хмыкнул.

– Если колонну будем преследовать до завтрашней ночи, хорошая разминка тебе обеспечена. Еще пожалеешь, что машины так рано бросил.

– Не буду я их здесь бросать, отправлю назад, на шоссе. Пусть там дожидаются.

– Нет, – возразил Евгений, – лучше не там. Давай по карте прикинем, как далеко колонна успеет уйти до завтрашней ночи, и пусть машины подъедут на траверз этой точки.

– Если все нормально пройдет, далековато возвращаться придется. А колонна к востоку забирает, и чем дальше, тем круче это будет. Унитовцы стремятся побыстрее добраться до районов, контролируемых своими. Давай так. Я с машинами Маноло отправлю. Они доедут до Менонге, там дозаправятся и свернут на дорогу до Лонже. Вот, смотри, так нам ближе получится. Выйдем туда, выведем людей, окажем первую помощь и по рации вызовем из Менонге транспорт. Как тебе такой план?

Евгений отметил, что кубинский капитан советуется с ним, как с равным, хотя, по сути, группа Миронова была только придана кубинцам в поддержку, и Тибурон вполне мог принять решение самостоятельно. Но план его действительно был лучше предложенного Евгением, и он сдался.

– И правда. Давай так и сделаем. Командуй.

А сам пошел к своей машине.

– Все, ребятки, выгружаемся. Дальше – пешочком.

– Вот еще, ноги белые бить, – заворчал Оруджев, с сожалением вылезая из-за руля. Технику он любил и не упускал возможности посидеть за баранкой. Остальные покинули машину молча. Тут появился и довольный донельзя Штефырца.

– Ну, как там? – поинтересовался Евгений чисто для проформы. Таланты Мишки он знал хорошо и не сомневался, что, если есть хоть малейшая возможность разрядить мину без шума и ущерба для окружающей среды, Штефырца обязательно эту возможность использует.

– А, козлы, – пренебрежительно скривился Мишка. – Ни хрена не умеют минировать. Была ловушка, но такая примитивная, что и школьник разобрался бы.

– Не скажи, – возразил Евгений. – Их капитан рассказывал, что кубинский минер недавно на такой ловушке подорвался.

– Значит, он в школе не учился, сразу после детского сада воевать пошел, – легкомысленно ответил Штефырца и полез доставать свое оружие из кузова УАЗа. – Я так понял, командир, что все на сегодня, отъездились?

– Правильно понял. Всем проверить снаряжение, подтянуть, что болтается, перекурить. Через пять минут выходим.

Пяти минут как раз хватило на все. Цепочка кубинских солдат уже выстраивалась рядом с «лендровером». Оруджев поинтересовался:

– Кому ключи отдать?

Шишов перевел, и к ним тут же подбежал один из кубинцев.

– Ты смотри, братан, поосторожней с ней. Технику надо беречь, – наставительно сказал Борис и похлопал парня по плечу. Тот расплылся в улыбке.

– Твоих мы поставим в центре, – сказал Серхио, подходя. – Мои впереди и замыкают. Как, готовы?

– Вполне, – кивнул Евгений. – Я пока со своими пойду. Только давай темп хороший поддерживай. И под ноги гляди внимательнее.

– Это – непременно, – кивнул Тибурон. – Вперед!

Он побежал в голову цепочки.

И начался пеший рейд. Каждый этап занимал примерно час. Потом следовал пятнадцатиминутный отдых, во время которого Евгений и Серхио сверялись с картой и компасом, определяли направление движения и расстояние – пройденное и оставшееся. Затем следовала команда, все поднимались с земли, выстраивались и опять – вперед!

Они не бежали, передвигались быстрым, тренированным шагом. Не было необходимости сжигать сейчас силы, да и тропа, все еще шедшая в нужном им направлении, требовала к себе пристального внимания. Где стояла одна мина, могут оказаться и другие. Поэтому солдата, шедшего первым, каждые пятнадцать минут сменял следующий, чтобы не слишком уставали глаза. Это дало результат, и примерно через два часа движения послышался предупреждающий окрик. Опять обнаружили растяжку, и опять Штефырце пришлось проявлять свое умение. На этот раз все оказалось проще – осколочная Ф-1 была небрежно замаскирована в кустах, а поперек тропы протянулась уже не проволочка, а сизалевая бечевка. Мишка вернулся, подбрасывая гранату на ладони.

– Отечественная! Привет с родины!

Похоже, теперь это не унитовцы, решил Евгений. Слишком уж примитивно установлено. Наверное, местные солдатики приказ о минировании выполняют. Тактика выжженной земли, чтоб ей пусто было!

К счастью, противопехотные мины им пока не встречались. Но дальше по этой тропе двигаться становилось совсем опасно. К тому же она стала сильно поворачивать к югу, а им нужно было восточное направление. И цепочка, последний раз отдохнув и перекурив, свернула наконец в девственный лес.

Темп, конечно, сразу снизился. Продираться сквозь заросли не приходилось, а вот лавировать между деревьями – да. Ботинки зарывались в траву, цеплялись за невидимые корни, из темноты могла внезапно возникнуть ветка и хлестнуть по лицу, только бы успеть закрыть глаза. Пот струился по спине, но это было терпимым злом. Заблудиться, конечно, они не могли, а вот налететь внезапно на предусмотрительно оставленную унитовцами засаду или очередную хитроумную мину – запросто.

Внезапно Евгений словно пришел в себя. Какого черта он поддался азартному запалу кубинского капитана?! Смысла в том, что они сейчас прутся по лесу, как стадо взбесившихся кабанов, не было абсолютно. Блуждать по лесу в полной темноте, возможно, вблизи от противника – зачем? Ведь гораздо проще и безопаснее дождаться рассвета, тогда и двигаться вперед. При дневном свете и темп можно будет увеличить, наверстать упущенное за ночь. Он помотал головой, стряхивая с себя наваждение, прибавил шагу и догнал голову цепочки.

– Скомандуй остановку, Серхио!

Тот глянул недоуменно, но все же поднял в командном жесте руку.

– Что случилось, Эухенио?

Евгений сел, привалился спиной к стволу дерева, которое имело ветки только где-то в вышине, на самой макушке, а оттуда до земли было гладким, словно специально отполированным.

– Мы с тобой сошли с ума, – заявил он.

Тибурон присел рядом.

– Почему ты так считаешь?

– На какой хрен мы рискуем людьми и собой?

– То есть, как это рискуем?

– Да вот так. Зачем сейчас, по незнакомой местности, через мины, а может быть, и засады пытаться догнать колонну? Что нам это даст?

– Ну, время дополнительное… И потом, ночью двигаться легче, не так жарко.

– Не по лесу, балда! Без глаз остаться хочешь и своих ребят оставить? Было бы открытое пространство, тогда б хоть лунный свет помогал. А здесь? Оглянись вокруг, ты что-нибудь видишь? Ни черта! А нас зато, наши фонари, то есть, видно на очень большом расстоянии. Даже в лесу! Мы что, на прогулке по Малекону? – и тут же быстро добавил: – Как ты выражаешься.

Капитан ошеломленно задумался. Потом вдруг рассмеялся.

– Ты прав, совьетико! Что мы, как бараны несемся? Все, привал до рассвета. Сейчас прикажу устраиваться, посты выставлю, начальству доложусь. Перекусить тоже не мешает. – И неожиданно добавил: – Это все ты виноват и твои ребята!

Евгений опешил.

– Это с какого барабана?

– Да вот с такого, – вновь усмехнулся Тибурон, теперь уже невесело. – Захотелось мне доказать, что мы воевать умеем не хуже вас, а может, и лучше. Вот и гнал своих форсированным маршем.

Евгений облегченно хохотнул, мягкой рукой двинул коллегу по затылку.

– Ну, ты даешь! Какие доказательства? Мы одно, общее дело делаем, и соревнованию тут места нет. Если не хотим, конечно, людей своих положить зазря.

– Извини, – просто сказал кубинец. Видимо, он понял, что был совершенно неправ.

– Ладно, проехали. Дай лучше свою сигаретку. Перекурим и начнем устраиваться.

– Ты своих ребят в охрану не ставь, пусть выспятся. Все-таки обстановка для них не совсем привычная. А из моих каждый уже по второму году здесь служит. Адаптировались.

– Как тут насчет змей?

– Да встречаются. Сейчас проще стало, их опасаются, а вот не поверишь, когда впервые наши здесь высадились, очень много пострадавших именно от змей было. На Кубе ядовитых ведь нет, вот и не боялись здешних, не привыкли бояться. Так что устраиваться на ночлег тоже с оглядкой надо.

Они покурили. Кубинские крепкие «Популарес» уже начинали нравится Евгению. «Надо будет, когда все закончится, у ребят пару блоков выпросить, с собой в Союз прихватить», – отметил он.

Миронов еще не знал, что возвращаться в Советский Союз ему придется совсем не скоро, а кубинские сигареты успеют даже надоесть. Как и кубинский ром…

Глава 8

Какая-то птица дико заорала почти рядом, и Евгений мгновенно проснулся. Тьма вокруг стояла египетская. А вернее – ангольская. У него не было привычки, проснувшись, очумело соображать: где это он и как сюда попал? Миронов помнил, что находится в лесу на африканском континенте вместе со своей группой и прибыли они сюда, чтобы вместе с кубинцами освободить захваченных в плен чехословацких строителей. Накануне уходившую колонну нагнать не удалось, поэтому, чтобы не рисковать, решили устроить привал, отдохнуть, а на рассвете с новыми силами продолжить погоню.

Но, проснувшись, Евгений не спешил сразу вскакивать. С закрытыми глазами (а что в них толку, если не видно даже ближайшего дерева?) он какое-то время продолжал лежать, чутко вслушиваясь в окружающую темноту. Вроде бы ничего особенного или тревожного не происходило. Разбудившая его птица (кстати, какого черта она заорала, если солнце еще и не думало вставать? Кто-то потревожил?) больше голоса не подавала. Товарищи тоже лежали тихо, и непонятно было, прервал их сон, так же, как и его, дикий крик или нет. Скорее всего, они тоже проснулись и сейчас прикидывают – есть поблизости опасность, а если есть, то какова ее степень? Они были одной группой уже три года и за это время успели узнать друг друга досконально. Так что, если сейчас, немедленно нужно будет действовать, встретят опасность быстро и решительно, как будто и не спали всего несколько секунд назад.

– Леня! – позвал Евгений шепотом. – Что думаешь?

– Кто его знает, – так же тихо отозвался Шишов. – Может, у здешних птиц привычка такая – орать ни свет, ни заря. Наши петухи тоже еще затемно кукарекать начинают. Подождем?

Миронов посмотрел на светящийся циферблат своего «Ориента». Четыре утра по-местному времени. Рановато, конечно. Но вот-вот должен начаться новый день, а светает здесь, насколько он знает, так же мгновенно, как и темнеет. Так что, если за то время, что они спали, ничего чрезвычайного не произошло, нужно подниматься, озаботиться завтраком и обсудить с Тибуроном план дальнейших действий.

Он вспомнил вчерашний марш-бросок, и ему стало одновременно и смешно, и стыдно. Неслись как угорелые, словно собирались с налета перебить бандитов, освободить пленных и в тот же день вернуться назад. Как мальчишки, честное слово! Затмение какое-то нашло, не иначе. И на него, и на кубинского командира. А ведь оба – не новобранцы зеленые, успели повоевать и знают, как действовать в самых острых ситуациях. Тогда почему так все случилось? Естественно, установки командования двоякого толкования не допускали: догнать и освободить! Но ведь начальство – тоже не все поголовно из дураков состоит! Не могло оно не понимать, что операция предстоит если и не самая тяжелая, то все же достаточно сложная, тем более что освобождать нужно не своих коллег-военных, привычных ко всему, а гражданских людей, от которых можно ожидать любых неожиданностей. Чего с перепугу необученный человек не натворит!

И это отсутствие свободных вертолетов… Казалось бы: куда проще выбросить всю группу парой «Ми-8» где-нибудь на предполагаемом пути колонны, да поближе к ней? И сами десантники не устали бы, пробираясь по лесу. А главное – угнанным людям меньше бы мук досталось! Нет, не дали вертолетов, приказали добираться своим ходом! Неправильно это, непрофессионально. И потому – настораживает. Наверняка начальство по своей привычке затеяло какие-то темные игры. Так ведь страдать в результате – обычным людям!

Подъем прошел тихо, почти бесшумно – новичков в отряде кубинцев тоже не было. Часовые ночью не спали, службу несли бдительно, вокруг стоянки ничего подозрительного не отметили, змея никого не укусила. Уже хорошо.

Завтракали консервами с пресными галетами и запивали водой. Костер для чая или кофе разводить не решились. Отхлебывая из фляжки, капитан Тибурон рассуждал:

– Унитовцы тоже не дураки. Какими бы выносливыми ни были, наверняка ночами привалы делают. Они-то, может быть, и могли бы по темноте идти, но с ними пленные, как их тащить?

– Кроме того, – добавил Евгений, пересыпая последние крошки печенья в рот, – они знают, что на них объявлена охота и что их соплеменники, но из ФАПЛА, будут стараться создать им как можно больше трудностей в продвижении. То есть, ставить мины, убирать все съедобное на пути и прочие гадости делать. Так что в темноте не особенно и помаршируешь.

– А значит, – подхватил кубинец, – есть реальный шанс достать их сегодня днем. Ну, ближе к вечеру. И потом уже ночью провести операцию.

– Как у нас со связью? – поинтересовался Миронов. Он вспомнил приказ докладывать в центр о каждом шаге своей группы и усмехнулся про себя. Вольно же им приказывать! Он бы и доложил, да вот как это сделать? Экипируя группу, начальство не удосужилось снабдить ее средствами связи. Ну не было у начальства достаточно мощной и одновременно легкой радиостанции! А те, что имелись, можно было только возить на автомобиле.

– Со штабом – есть, а с разведчиками, что сопровождают колонну, увы… Леон, командир той группы регулярно докладывает в штаб, они сообщают сведения нам.

– Что там слышно?

– Все по-прежнему. Идут на юг, немного забирая к востоку. Пленные пока все живы. По крайней мере трупов колонна за собой не оставляла.

– Еще день-другой, и трупы появятся, – невесело прокомментировал Евгений.

– Это уж точно, – согласился Тибурон. – Надо нам поторапливаться.

Завтрак закончился быстро, а тут и рассвело. Солнце возникло над лесом и сразу же начало припекать. Миронову подумалось, что сегодняшний день, пожалуй, будет потяжелее предыдущего. Но ничего не поделаешь, такая уж у них работа. Справятся.

Определились по компасу и карте, выходило, что от колонны с пленными они на этот момент находятся все-таки на довольно большом расстоянии, потому медлить не стали. Опять выстроившаяся цепочка двинулась вперед.

К полудню прошли порядочно, хотя почти все время продирались сквозь заросли. Тропинок здесь не попадалось совсем. Тибурон скомандовал привал. Нужно было перекусить и связаться со штабом. Оттуда сообщили, что колонна движение значительно замедлила, хотя и не останавливается.

– Похоже, у них проблемы, – решил кубинский капитан.

– Пленные окончательно выдыхаются, – пояснил Евгений. – Сколько же можно им терпеть? Наши – не чета им, а посмотри, как устали!

Ребята и впрямь выглядели сильно измотанными. Повалились на землю, кто где стоял, и почти не ели, только прикладывались к фляжкам. Это был непорядок, и командиры кубинской и советской групп тут же взялись за подчиненных. Какого дьявола, в самом деле? Они солдаты или девочки на прогулке? А ну-ка встать, привести себя в порядок! Где дозоры, почему никто не следит за безопасностью? Всем – обедать, воду экономить, никому не расслабляться! Операция еще не закончилась!

– И даже еще не начиналась, – добавил Штефырца, с кряхтением поднимаясь с земли. К слову сказать, группа Миронова выглядела несколько свежее кубинцев. Но и те держались, стараясь не уступать «старшим братьям». Присутствовал дух здорового соревнования, это порадовало Евгения. Если вчерашний рывок выглядел глупо, то сегодняшнее соперничество шло на пользу общему делу. Кубинские и советские бойцы на ходу даже ухитрялись перешучиваться и подначивать друг друга, словно не было утомительного пути и языкового барьера. Вот и отлично! Главное, что никто не ноет и не жалуется на трудности.

– Эухенио! – позвал Миронова кубинский капитан. – Как думаешь, сколько нам еще пробираться по этим зарослям?

Евгений прикинул.

– Если унитовцы и впрямь стали тормозить, то, не сбавляя темпа, часа за четыре, максимум за пять сможем их догнать. Как твои, выдержат?

– А куда они денутся? Приказ есть приказ!

– Тогда всем полчаса отдыха и – вперед!

Так и поступили. А через четыре часа их встретил один из членов кубинской группы, сопровождавшей колонну. Этим ребятам пришлось нелегко. Их было всего трое, и они нагнали унитовцев и пленных уже к концу первого дня. Таким малым количеством кубинцы, естественно, ничего с бандитами сделать не могли, поэтому только следили за их продвижением и докладывали обо всем в штаб. И вот теперь командир группы лейтенант Леон Норьега отправил одного солдата навстречу отряду Тибурона, а сам со вторым продолжал скрытое наблюдение.

Разведчику дали напиться и перекусить, а затем он стал докладывать обо всем, что знал.

Силы чехословаков были на исходе. Люди то и дело падали от изнеможения, унитовцы прикладами тут же заставляли их вставать и идти дальше. Пока никого не убили, но чувствовалось, что ждать этого недолго. Бандиты с самого начала откусили кусок не по зубам. Если бы они ограничились четырьмя-пятью пленными и выбрали только здоровых мужчин, то, конечно же, смогли двигаться быстрее. Но среди захваченных были и женщины, и мужчины в возрасте, а это связывало конвоиров. По словам кубинского разведчика, унитовцы все больше и больше раздражались и если поначалу только подталкивали пленников стволами автоматов, то теперь били прикладами в полную силу, зачастую разбивая безоружным людям лица и спины в кровь. Так, действительно, долго продолжаться не могло, у кого-нибудь из конвоиров не выдержат нервы, и он нажмет на курок.

Разведка пересчитала бандитов. Их действительно было почти полсотни. Все вооружены и, судя по повадкам, солдаты опытные. На привалах дозоры выставляются обязательно, подобраться к ним трудно. Но, возможно, тем более, что и сами унитовцы порядком устали. Если в первые дни они шли по восемь часов, делая только получасовые привалы, то теперь порядок изменился. Отрезки пути от привала до привала сделались значительно короче, да и сами привалы длятся целый час, а иногда и дольше. Вода у бандитов еще есть, а вот с продуктами туго. Если сами они еще жуют какие-то корешки и даже выискивают в земле и древесной коре червячков и личинок, то пленным не достается ничего. Командир иногда посылает провиантские команды из нескольких человек вперед и в стороны от маршрута, но они обычно возвращаются с пустыми руками. Одну такую команду разведчики даже ликвидировали. Одного из унитовцев взяли в плен, но допросить не смогли, поскольку он совершенно не знал португальского языка и изъяснялся только на куаньямс – местном наречии. Пришлось убрать и его.

Вперед, к группе Леона, разведчик повел с собой двух кубинцев, а Евгений отправил с ними еще и Леню Шишова. Остальной отряд остановился и стал дожидаться темноты и самого Леона. Пришло время разрабатывать план нападения на колонну.

Прикинули, что к чему, и решили, что с таким количеством унитовцев имеющимися силами справиться можно. Главное – не поднимать шума, действовать скрытно и в основном ножами. Неизвестно, как поведут себя пленные, если поднимется стрельба. Начнут от страха метаться – обязательно кто-то из них попадет под шальную пулю. Да и реакция бандитов непредсказуема. Что, если у них есть приказ живыми пленников не отдавать? Ведь запросто перестреляют ни в чем не повинных людей! Так что только тихо, только без выстрелов.

К ночи все были готовы действовать. Колонна с пленными еще двигалась, но вот-вот должна была остановиться на ночной отдых. Евгений распределил своих бойцов среди кубинцев, и цепочка людей в камуфляже исчезла в лесу, стараясь охватить бандитов со всех сторон. Тибурон связался со штабом и доложил о том, что все готово и операция начнется примерно через час.

И тут произошло то, чего они никак не могли ожидать. Из штаба передали: «В боевые действия не вступать, продолжать сопровождение». Капитан недоуменно затряс головой и потребовал подтверждение такого абсурдного приказа. Оно было дано немедленно. Тибурону оставалось только выругаться и отправить связного, чтобы отозвать изготовившихся к нападению бойцов. Сам же он подошел к курившему в кулак неподалеку Миронову и сообщил ему неприятную новость.

– Вот же сволочи! – отводил он душу. – Опять что-то придумали, гады!

У Евгения был больший опыт тайных операций, чем у Тибурона, поэтому он отнесся к приказу штаба спокойнее, хотя в глубине души помянул кубинское начальство матерно. Как оказалось, поспешил.

– Значит, тебе и твоим людям запретили убивать унитовцев? – спросил Миронов. – Но мне-то такого приказа не было? Вот и прикроешь нам спину, а мы поработаем. Ничего, справимся, не бойся!

– Да я и не боюсь, – хмыкнул кубинец. – У тебя ведь позывной – Турист?

– Точно, – сознался Миронов. У него появилось нехорошее предчувствие. Уж если раскрыли псевдоним, то жди неприятностей, Москва вмешалась. – А в чем дело?

– В приказе для тебя приписка есть, – протянул ему листок бумаги Тибурон. – Похоже, от твоих начальников.

Так оно и было. При гаснущем свете дня Евгений разобрал слова, записанные неровным почерком радиста: «Туристу. Действий не предпринимать, следовать указаниям кубинского руководства». Это не могло быть дезинформацией или саботажем. О том, что Миронов – Турист, знали только в Управлении СОБ.

– Ничего не понимаю! – сказал он, вертя в руках окаянную бумажку. – Мы же можем это сделать! И все знают, что можем! Так почему нас тормозят? Причем не только тебя, но и меня! А ведь меня могут останавливать только из самого Центра! Что случилось?

Капитан уселся на землю, достал сигареты.

– Может быть, – предположил он, – пока мы тут по лесам бегаем, УНИТА и МПЛА заключили наконец перемирие? Или Савимби шлепнули?

– Ну да, – в тон ему ответил Евгений, присаживаясь рядом и угощаясь из кубинской пачки. – А то и Душ Сантуша уконтропупили. Тут у них все что угодно может случиться. Так что самыми большими дураками оказываемся мы. Да еще те бедолаги, – он кивнул в глубь леса, где пробиралась колонна с пленными.

– И что будем делать? – задал риторический вопрос кубинец.

Миронов промолчал. Что им остается делать, как не сопровождать колонну, наблюдать за мучениями невинных людей и не иметь возможности помочь им?

– Коньо де су мадре! – выругался Тибурон. – Ну не хотят лишних жертв, боятся перестрелки, понятно. Нам не доверяют – ладно! Ну, так дайте этим бандитам грузовики, чтобы они побыстрее пленных к своим доставили! Там им хоть медицинскую помощь окажут!

Идея, конечно, была неплохая. Но на войне так не бывает. Если уж попал в жернова этой чудовищной машины, то должен вынести все уготованные тебе муки до конца. Предположим, сопровождение колонны для кубино-советского отряда особенных трудностей не представляло. Они могли бы, в случае необходимости, совершить и гораздо более сложный переход, да еще и с боями. Но каково несчастным чехословакам, вся вина которых заключалась в искреннем желании помочь людям, живущим в стране, многие годы раздираемой гражданской войной, страдающим от голода и болезней. Н-да, интернациональный долг…

Хоть бы кто-нибудь объяснил,что же это такое? Кому и за что задолжали эти чехословаки, кубинские солдаты, советские бойцы, сам Евгений Миронов, наконец? Какой долг они должны отдавать? Та же Ангола сама по уши в долгах у Советского Союза! И наверняка не только у него одного! Военная техника, оружие – все здесь советское. Продовольствие со всего мира шлют. И что, Ангола исправно платит за все? Черта лысого! Нечем ей платить! Нефть в Кабинде из-под шельфа американцы качают, алмазы тоже они добывают, отдавая за это ангольцам сущие крохи. Советскому Союзу не достается ничего, кроме чувства удовлетворения за исправно исполняемый этот самый мифический «интернациональный долг»!

Конечно, военные советники и специалисты зарабатывают тут больше, чем у себя на родине. Но зарплату получают забавными бумажками под названием чеки «Внешпосылторга». На них впрочем в Союзе, в специализированных магазинах «Березка», расположенных в крупных городах, можно набрать дефицитных товаров, в основном импортных, приобрести машину без очереди и даже вступить в жилищный кооператив. Так ведь за эти бумажки они и жизнью рискуют больше, чем в Союзе, и малярией с желтухой болеют!

Могут сказать: «Знали, куда едут! Вот пусть теперь не скулят». Они и не скулят, тянут свою лямку, не жалуясь на судьбу и экономя каждую внешпосылторговскую копейку. Вот только не надо пудрить им мозги трескучими и пустыми словами. Кому-то там, наверху, кажется, что разнообразные страны спят и видят, как построить у себя социалистическое общество. Плевать им на социализм! Пожрать, выпить, поплясать, девок потрахать – вот и все их устремления! А если кто-то и работает (спустя рукава, разумеется), то только потому, что за работу хоть немного платят. С халявной выпивкой и жратвой иногда трудности случаются, кое-что покупать нужно. Но, если мировое сообщество еще чуток поднапружится в своем стремлении помочь этим «развивающимся» странам, да подбросит жратвы и выпивки, тогда и те немногие, что еще работают, сложат ручки и лягут, раскрыв рты под пальмами: давайте, насыпайте вашу гуманитарную помощь! А пожевать и проглотить, мы, так уж и быть, сумеем.