Текст книги "100 великих дипломатов"

Автор книги: Игорь Мусский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Все эти события разворачивались с головокружительной быстротой. Фридрих II не успевал посылать благодарности русскому императору, но, как многоопытный политик и искушенный дипломат, он видел нарастание недовольства среди правящих кругов России. В своих письмах прусский король пытался дать советы, предостеречь столь расположенного к нему императора от совершения ошибочных и опрометчивых действий.

Когда в Санкт-Петербурге был получен текст мирного договора, составленного Фридрихом II, личное вмешательство царя не позволило канцлеру М.И. Воронцову внести в него какие-либо изменения. 24 апреля (5) 1762 года подписывается русско-прусский мирный договор, по которому Россия возвращала Пруссии все ее территории без какой-либо компенсации. Затем начались переговоры о союзе. Еще до их завершения корпусу генерала Чернышева было предписано соединиться с Фридрихом для совместных наступательных действий против Австрии.

Фридрих II сумел заключить мир с Швецией, некоторыми другими противниками Пруссии. (Парижский трактат от 10 февраля 1763 года.) После этого и Австрия пошла на мирные переговоры, которые завершились Гутсбургским миром (15 февраля 1763 года), по которому Пруссия и Австрия согласились на сохранение статус-кво.

Таким образом, Семилетняя война на западе покончила с колонниальным могуществом Франции, обеспечила полную гегемонию Англии морях, а на востоке явилась первым шагом к будущей гегемонии Пруссии в Германии.

Однако самой крупной своей дипломатической победой Фридрих считал раздел Польши. Он очень гордился тем, что сумел, не прибегая к военной силе, заполучить крупную территорию, принадлежавшую Речи Посполитой, положив тем самым начало ее разделу. Враждебные Польше замыслы Фридрих II вынашивал давно, но не мог приступить к их осуществлению из-за противодействия других держав, прежде весего России. Свою концепцию присоединения польских земель прусский король изложил в политическом завещании 1752 года, и, хотя ее реализация началась лишь спустя 20 лет, она шла по сценарию, созданного Фридрихом II.

В 1752 году он отметил, что не считает оружие лучшим средством решения данной задачи. При этом он процитировал слова короля Сардина Виктора Амедея, обращенные к наследному принцу Карлу Эммануилу «Сын мой, Милан нужно съесть, как едят артишок, лист за листом». Фридрих II писал далее: «Надо извлечь пользу из внутренней борьбы в Польше и, соблюдая нейтралитет, овладеть сначала одним городом, позднее другим, пока все не будет проглочено». Король подчеркнул, что следует избегать войны против России (в Семилетней войне он нарушил собственную рекомендацию с тяжелыми последствиями для себя).

Первый шаг в направлении будущего раздела Речи Посполитой был сделан в 1764 году. Пруссия и Россия заключили соглашение, тайная статья которого оговаривала обязательство обоих государств охранять силой оружия действующую польскую конституцию от всяких попыток реформ. Но Фридриху II пришлось ждать еще восемь лет; его час пробил, когда Россия глубоко втянулась в очередную войну с Турцией, ее положение осложнилось и она вынуждена была уступить домогательствам Пруссии насчет Польши, (хотя Екатерина II без всякого энтузиазма шла на усиление Прусии). Третьим партнером явилась Австрия, стремившаяся компенсирова утрату Силезии. Желая придать акции законный характер, Фридрих II советовал австрийским правителям: «Поройтесь в архивах», – и сам делал то же самое.

На сообщение, что Мария Терезия испытывает укоры совести, он реагировал замечанием: «Плачет, но берет».

По первому разделу Речи Посполитой в 1772 году Пруссия получила земли по нижнему течению Вислы, соединившие Восточную Пруссию с остальной территорией королевства (лишь Гданьск и Торунь оставались у Польши). Тем самым устранялись трудности, вызванные разъединенностью составных частей Пруссии, расположенных в ее восточной части.

После Семилетней войны и раздела Польши Фридрих II, боясь австро-русского союза и не имея возможности противопоставить ему свой союз с Англией или с Францией, прилагал все усилия для сохранения союза с Россией. Он пугал Екатерину широкими завоевательными планами Венского двора в Юго-Восточной Европе и в Германии; он стремился внушить Екатерине через своего посланника в Стамбуле, что Австрия не желает сотрудничать с Россией в Восточном вопросе.

Русско-прусский союз Фридрих надеялся укрепить династическим браком – женитьбой великого князя Павла на своей двоюродной племяннице принцессе Вюртембергской. Поездка Павла в Берлин была использована Фридрихом для демонстрации прочности дружественных отношений между Пруссией и Россией. В том же 1776 году он пошел на уступку России, отказавшись от претензий на Данциг (Гданьск) и Торн (Торунь), но потребовал взамен от Екатерины продления союзного договора, хотя его срок истекал лишь в 1780 году.

Екатерина II согласилась на продление союзного договора с Пруссией. Подписание 20 марта 1777 года в Петербурге конвенции о продлении русско-прусского союза на восемь лет (начиная с 31 марта 1780 года) явилось еще одной дипломатической победой Фридриха Великого.

4 января 1778 года умер правитель Баварии Максимилиан Иосиф. Умер бездетным, поэтому между Пруссией и Австрией начались споры за его трон. Прусский министр Герцберг выступил со своим вариантом решения спора: Австрия получает Баварию, но она должна вернуть Польше Западную Галицию до Дуная, а Пруссия получает от Польши Гданьск и Торунь.

Эти планы не были приняты Австрией, и 67-летний прусский король Фридрих Великий решился еще на одну, последнюю в своей жизни, военную кампанию – войну с Австрией.

Фридрих II не сомневался, что Франция «ни в коем случае не будет бесстрастно взирать на то, как Австрия присваивает значительную часть упомянутого „<Баварского> наследства“», Фридрих обратился в Париж с соответствующим предложением.

По указанию Берлина прусский посланник в Париже Гольц запросил версальское министерство, намерено ли оно терпеть захват австрийцами Баварии и будет ли Франция считать себя обязанной, если Пруссия первой начнет военные действия, выполнить условия Версальского договора, то есть послать на помощь австрийцам 25-тысячный вспомогательный корпус, и предлагал французам заключить военный союз против Австрии, обещая Франции за это Австрийские Нидерланды, а также Брейзах и Фрейбург в Германии. Таким образом, Фридрих II, ввязавшийся в баварские дела под флагом защиты Германии, предлагал Франции сделку за счет самой же Германии. В этом, конечно, нет ничего удивительного, ибо и для Франции, и для Пруссии дележ немецких земель был традиционной политикой в германском вопросе.

Кампания 1778 года показала, что прусские войска не выдерживают натиска австрийцев, и ее войска стали отходить из Чехии. 13 мая был заключен мир в Цетине, по условиям которого Пруссия получала маркграфства Сбах и Байрау.

Фридрих II умер 17 августа 1786 года. Прусский король существенно увеличил территорию своей страны. Пруссия окончательно утвердилась в качестве одного из двух сильнейших, наряду с Австрией, германских государств, обеспечила себе статус великой державы. Фридрих был человек недюжинного ума, широкого кругозора, разнообразных дарований. Он и отличался от других пруеских королей особым упорством в достижении целей, главной из которых было присоединение новых земель, прежде всего территорий других немецких государств и княжеств.

ВЕНЦЕЛЬ АНТОН КАУНИЦ
(1711–1794)

Австрийский государственный канцлер в 1753–1792 годы, руководитель внешней политики Австрии при Марии Терезии. Содействовав сближений Австрии с Францией (союз 1756 года) и Россией. Участвовал в переговор по разделу Польши (1772) и Баварского наследства (1778–1779). Его называют «королем дипломатии».

После 1748 года основной внешнеполитической задачей дипломатии Австрии стал возврат захваченной прусским королем Фридрихом II Силезии и установление гегемонии Австрии в германских землях. К этому времени Австрия была связана давними, бравшими начало еще в первых десятилетиях XVIII века так называемыми Барьерными договорами с «морскими державами» – Великобританией и Голландией. Союз этот был направлен против Франции. Однако Лондон все больше сосредоточивался на борьбе с Францией вне Европы, австрийский же двор прежде всего стремился к борьбе с Пруссией в германских землях.

Этапы осмысления Веной возможности, а затем и необходимости сближения с Францией многие исследователи связывают с деятельностью канцлера Кауница. Более того, иногда даже саму перемену союзов объявляли исключительно результатом его деятельности. Так, У. Дорн писал: «Если мы хотим понять суть „дипломатической революции“, мы должны понять мыслей ее действительного творца – Кауница».

Венцель Антон Доминик Кауниц, граф фон Ритберг родился в 1711. Как младшего сына в семье его прочили в священники, но он предпочел изучать право. После продолжительного путешествия по Европе Кауниц поступил в 1740 году на австрийскую дипломатическую службу. В 1742 г его назначили министром при дворе Сардинии. В Турине он многому учился в области дипломатии у короля Сардинии Карла Эммануэля III. Ему удалось скрепить оборонительный союз Австрии с Сардинским королевством и Англией против Франции и Испании.

О выдающихся способностях Кауница вскоре стало известно австрийской принцессе Марии Терезии. Антон Венцель был отправлен уже в качестве главного министра ко двору генерал-губернатора Нидерландов герцога Карла Лотарингского и его сестры Марии Анны.

В 1748 году Кауниц присутствовал на Ахенском мирном конгрессе, где проявил себя как выдающийся дипломат. Несмотря на то, что Австрия потеряла Парму, Пьяченцу и Гуасталлу, все-таки исход войны был для нее успешным, так как ей удалось сохранить основные наследственные владения Габсбургов. Назначенный после конгресса государственным конференц-министром, Кауниц в пространной памятной записке высказался за союз между Австрией и ее стародавним врагом Францией, на что тогда не согласилась императрица Мария Терезия.

Таким образом, еще с 1740-х годов Кауниц выступал за союз с Францией. Когда же в 1750 году он был назначен послом в Париже, будущий канцлер не упустил возможности попытаться изменить характер австро-французских отношений. Однако скоро оставил эти попытки, убедившись в их безнадежности.

В 1753 году он возвратился в Вену и 13 мая вступил в должность государственного канцлера. Император Франц I придерживался совсем других политических взглядов и, хотя был посвящен в его замыслы, едва ли активно способствовал возвышению Кауница. Поэтому отношения императора к новому человеку при дворе с самого начала были холодными и несколько натянутыми. С течением времени эта неприязнь нарастала, пока, наконец, не вылилась в открытую перепалку на совещании 11 сентября 1761 года – один из тех редких случаев, когда император потерял самообладание. Императору не оставалось иного выхода, кроме как еще дальше отойти от имперской и внешней политики.

Один из крупнейших дипломатов XVIII столетия Кауниц-Ритберг поставил задачу устранения Пруссии как фактора большой европейской политики вообще; сделать это надлежало «без единого выстрела», лишь средствами дипломатии.

Летом 1755 года Кауниц решился на прямые переговоры с Версалем. При этом венский двор получил поддержку в лице мадам Помпадур. Ранее Кауниц сумел преодолеть глубокую неприязнь высоконравственной Марии Терезии к Помпадур и убедил императрицу обратиться с письмом к всесильной фаворитке с тем, чтобы она похлопотала о заключении Францией договора о нейтралитете с Австрией.

В конце августа 1755 года австрийский посол граф Штеренберг перед письмо Марии Терезии. Вплоть до начала 1756 года переговоры носили характер скорее обмена мнениями, взаимного зондажа. Многие их детали оставили следов ни в одном архиве.

Последним доводом к союзу между Веной и Версалем послужило известие о заключении Уайтхоллского договора между Фридрихом II и Англией, давним противником Франции. Весть об англо-прусском соглашении была оценена в Европе как событие чрезвычайное. Кауниц заявил российскому послу при венском дворе К.Г. Кейзерлингу, что «конвенция между Англией и Пруссией для здешнего двора уничтожительна есть».

1 мая 1756 года было заключено австро-французское соглашение (Версальский союзный договор). Оно носило строго оборонительный характера. Стороны обязывались уважать суверенитет владений друг друга, в случае агрессии третьей державы выставить корпус в 24 тысячи человек и предоставить значительные денежные субсидии – до миллиона флоринов пострадавшей стороне.

При оценке характера и последствий австро-французского договора обычно отмечают, что это было величайшее достижение венской дипломатии, хитроумно заманившей в свои сети ослепленную гневом, вызванную «изменой» Пруссии, Францию. Действительно, Версальский договор принес больше выгод Австрии. Хотя сам он почти ничего не давал дли претворения в жизнь планов силезского реванша и создания антипрусской коалиции, посредством его достигалась практически изоляция Фридриха II на Европейском континенте. Однако Кауницу не удалось добиться пока участия Франции в наступательном антипрусском союзе, тем более что, добившись поначалу успехов в боях с англичанами в Северной Америке, Франция вообще не желала ввязываться в обширную континентальную войну в угоду Венгрии, чрезмерного усиления которой в Версале никто особенно и не желал.

До триумфа было, таким обозом, еще далеко, и заявление Кауница (12 июня 1756 года) послу России К.Г. Кейзерлингу, что это была «не только нейтральная конвенция, но и оборонительный и дружественный союз было несколько преждевременным». Австрийской дипломатии пришлось немало потрудиться, дабы побудить Версаль действовать в предусмотренными расчетами Кауница направлении.

Незадолго до этого императрица Елизавета отказалась фактически от англо-русского договора и заключила оборонительно-наступательный союз с Австрией (25 марта 1756 Года). Для нападения на Фридриха II Россия обязывалась дать в помощь Австрии армию в 80 тысяч. В случае победы Фридрихом Австрия должна была получить Силезию, Россия – Восточную Пруссию. Французские дипломаты добились вовлечения в эту коалицй Августа III, курфюрста саксонского и короля польского. В 1757 году к коалиции примкнула и Швеция, соблазненная субсидиями и надеждой захват Померанию.

Окончательно коалиция была оформлена двумя союзными договорами: русско-австрийским (2 февраля 1757 года), который повторял условия предущего договора, но давал России субсидию в 1 миллион рублей ежегодно; вторым, Версальским (1 мая 1757 года), по которому вместо 24 тысяч Франция обязывалась выставить 105 тысяч человек и давать Марии Терезии ежегодно субсидию в 12 миллионов флоринов. Антипрусскую коалицию часто называют по имени ее вдохновителя – австрийского канцлера Кауница.

Занимаясь внешней политикой, Кауниц не забывал и о внутригосударственных делах. Прежде всего он позаботился о проведении финансовой и налоговой реформы: был введен всеобщий подоходный налог, отменявший привилегии дворянства и духовенства, налог на наследство и подушный налог, определяемый в зависимости от размеров имущества. Появился в обращении новый золотой австрийский талер, ставший на многие годы самой ходовой и популярной в Германии монетой.

Семилетняя война, несомненно, стала бы триумфом австрийской дипломатии, если бы в России не произошли серьезные политические изменения. Взошедший на престол Петр III пришел на помощь терпевшему поражение Фридриху II. Расстановка сил резко изменилась. В результате Австрия подписала Губертсбургский мир (15 февраля 1763 года).

17 сентября 1765 года у императрицы Марии Терезии появился соправитель – ее сын император Иосиф II. В большей степени они опиралась теперь на Кауница-Ритберга. Именно с ним она советовалась при введении Иосифа в права соправителя и надеялась, что именно Кауниц сумеет при необходимости его нейтрализовать. Так возник своеобразный триумвират, в котором осторожный, хотя порой и тщеславный, и эксцентричный, и, к неудовольствию Марии Терезии, не слишком благочестивый, но ясный и последовательный в своих политических концепциях, к тому же поистине неподкупный Кауниц, умевший укрепить свое положение умелым патронажем, должен был с трудом поддерживать баланс между двумя величествами. Он стремился воздать обоим по справедливости: нетерпеливо рвавшемуся вперед реформатору Иосифу, политическим взглядам и рационалистическому мировоззрению которого он симпатизировал, и ставшей более консервативной в последние годы Марии Терезии, которая считала Кауница своим «самым преданным слугой».

При этом не обходилось без драматических столкновений с демонстративными заявлениями Кауница об отставке, которые так никогда и не были приняты, поскольку Иосиф всякий раз уступал. Ему, впрочем, и не оставалось иного выбора и приходилось подчиняться матери, авторитет которой до самого конца остался в полной неприкосновенности, в то время как наследник так и не набрался мужества решительно взять власть в свои руки, как, например, во время кризиса 1773 года, когда он в последний раз резко выступил против правления матери и она пригрозила отречением, а Кауниц отставкой…

31 декабря 1768 года Екатерина II объявила о начале войны с Оттоманской Портой. Если Турция охотно выступила против России под флагом спасения Польши, то Австрия с самого начала заняла выжидательную позицию. С одной стороны, она осуждала действия России в Польше, подстрекая султана к войне, и даже пошла на заключение оборонительного союза с Портой, с другой же – под прикрытием нейтралитета раздумывала над тем, Не принять ли участие в разделе Польши. Когда в мае 1769 году русская Дипломатия с целью прояснить для себя двусмысленную позицию Австрии поставила перед Кауницем прямой вопрос: признает ли венский двор прежние обязательства о помощи России в случае Русско-турецкой войны, вытекающие из русско-австрийского союза 1746 года и последующих секретных соглашений, канцлер ответил, что считает себя свободным от таких обязательств, поскольку союзный договор и все другие соглашения между двумя странами были нарушены Петром III, заключившим в 1762 году се паратный мир, а затем и союз с Пруссией.

Иосифу и Кауницу не удалось вывести Фридриха II из союза с Россией, которая воевала с Оттоманской Портой и тем самым угрожала интересам Австрии на юго-востоке Европы. В то же время австрийский кабинет подтвердил, что намерен придерживаться строгого нейтралитета в начавшейся войне, что не помешало ему еще до ее окончания – летом 1771 года – заключить оборонительный союз с Портой.

Тем временем русское вмешательство привело к кризису в Польше. Кауниц получил письмо от руководителя внешнеполитического ведомства России Панина, в котором автор открыто призывал австрийский двор присоединиться к разделу Польши. Одновременно в Вену было послано еще одно письмо от имени Екатерины. В нем ясно давалось понять, что от своих требований в отношении Турции Россия не откажется.

Получив такие послания, Кауниц задумался. С одной стороны, обязался помогать Турции против России, причем Австрия уже успела получить часть турецких субсидий. С другой стороны, русское предложение было уж очень заманчивым К тому же существовала опасность, что в случае отказа венского двора Пруссия и Россия осуществят раздел без его участия. Кауниц раздумывал недолго. Он был весьма гибким дипломатом, и повернуть внешнюю политику Австрии с одного направления на противоположное ему ничего не стоило. Соправителю и государственному канцлеру пришлось преодолевать отчаянное сопротивление Марии Терезии для того, чтобы этот точно рассчитанный компромисс между великими державами был достигнут. Они убедили Марш Терезию не ратифицировать договор с Турцией и согласиться на участи в совместном разделе. Вернуть Порте полученные от нее деньги, естественно, забыли.

Письмо Панина было отправлено в Вену 5 декабря 1771 года. Уже 17 января 1772 года Кауниц пригласил к себе русского посла Голицына и в беседе с ним подчеркнуто любезно сообщил, что он не только согласен участвовать в польских делах, но и полагает возможным «отобрать еще земли у другого, имеющего в ней излишек». На вопрос удивленного Голицына имеется ли в виду Турция, князь ответил утвердительно.

Этот шаг послужил сигналом к беспощадному проведению политике раздела Польши великими державами («Три черных орла»), которая принесла Австрии обширные южнопольские области – в общей сложности 83 000 квадратных километров и более 2 500 000 населения.

В середине 1770-х годов наметились перспективы для улучшения отношений между Австрией и Россией.

В июле 1774 года Иосиф II, использовав в качестве повода письмо к нему Екатерины II относительно австро-польского разграничения, выдвинул в ответном письме идею австро-русского союза, который через семь лет он заключил, будучи уже австрийским императором. В начале 1775 году глава австрийской дипломатии князь Кауниц, демонстрируя свои симпатии к петербургскому двору, сообщил русскому послу князю Голицыну о камерении венского двора отправить его старшего сына графа Кауница посланником в Россию.

Несколько позже, в 1775 году, Иосиф воспользовался заключением мира между Россией и Турцией для захвата Буковины, северо-восточной части княжества Молдавия, создав, таким образом, сухопутную перемычку между Галицией и Трансильванией.

В августе 1776 года венский кабинет по желанию Петербурга вручил Порте ноту, в которой настаивал на неукоснительном выполнении условий Кючук-Кайнарджийского мира, угрожая в противном случае «пагубными последствиями».

Россия, со своей стороны, содействовала заключению австро-польского пограничного соглашения (акта о демаркации), подписанного в феврале 1776 года. В марте 1776 года Россия и Австрия обменялись актами гарантии на сделанные в Польше приобретения, согласно которым обе державы взаимно гарантировали новые границы с Польшей. Это был крупный шаг по пути австро-русского сближения.

В феврале 1777 года курфюрст пфальцский Карл Теодор изъявил желание договориться с Австрией относительно Баварии и поручил своему посланнику в Вене фон Риттеру вступить в переговоры с князем Кауницем. Но прежде чем эти переговоры закончились, произошло событие, сразу изменившее положение дел и приковавшее к себе внимание почти всей Европы. В ночь с 29 на 30 декабря 1777 года внезапно умер от оспы в возрасте 51 года курфюрст баварский Максимилиан Иосиф, а на утро следующего дня Карл Теодор был провозглашен в Мюнхене новым властителем Баварии.

Известие о смерти Максимилиана Иосифа и провозглашении курфюрстом баварским Карла Теодора, привезенное в Вену 1 января 1778 года курьером из Мюнхена, произвело в резиденции Габсбургов ошеломляющее впечатление. Курфюрст баварский умер явно не вовремя, с точки зрения австрийских политиков, ибо они не успели еще довести до кбнца Переговоры с его наследником. Возникла опасность того, что Карл Теодор может теперь отказаться от соглашения с Австрией.

Тотчас же по прибытии курьера из Мюнхена император пригласил к себе князя Кауница и предложил ввести в Баварию войска до выяснения прав заинтересованных сторон на наследство. Однако министр высказался против этого шага, поскольку опасался сопротивления Франции и Пруссии. Венский двор принял решение продолжать переговоры с курфюрстом пфальцским. Это было нетрудно сделать, ибо фон Риттер имел полномочия подписать договор с Австрией, данные ему Карлом Теодором еще до смерти курфюрста баварского. 8 января конвенция была заключена и отправлена в Мюнхен, куда переехал из Мангейма Карл Теодор.

Заключение этой конвенции, несомненно, было крупным успехом австрийской дипломатии (прежде всего ее руководителя КауНица), пустившей в ход пресловутую теорию спорности и притязаний для оправдания своих стремлений к территориальному расширению.

Согласно конвенции 8 января 1778 года, курфюрст пфальцский признавал восходившие к XIV–XV векам претензии Австрии на Нижнюю Баварию и обещал содействовать переходу этой области в собственность Габсбургов. К Австрии отходили также княжество МиндельГейм и часть Верхнего Пфальца, рассматриваемые договаривающимися сторонами как лены чешской короны. Взамен Австрия признавала курфюрста пфальцского наследником остальной части Баварии.

Разумеется, в Европе эта конвенция получила неоднозначною оценку. Поэтому Кауниц предпринял шаги, чтобы завоевать расположение России. Еще 21 декабря 1777 года Панин вручил графу Кауницу ноту, в которой подчеркивал, что Россия рассчитывает на содействие Австрии в вопросе мирного урегулирования с Турцией крымского конфликта.

Прибытие этой ноты в Вену, совпавшее с началом баварского конфликта, оказало, по словам Голицына, «великолепное действие на настроения здешних министерства и двора». Кауниц в беседе с Голицыным взял такой сердечный и доброжелательный тон, которого посол никогда раньше удостаивался.

12 января 1778 года в Вене уже была составлена нота Порте, в которой турецкому правительству рекомендовалось возможно скорее уладить отношения с Россией. Рекомендация сопровождалась угрожающим предостережением, что Австрия не будет «безучастно смотреть на разгорающийся пожар войны».

Тем временем Кауниц подал сигнал к началу «чернильной войны» за Баварское наследство. 20 января 1778 года всем аккредитованным в Вене дипломатам была вручена его нота о соглашении между Австрией и пфальцским курфюрстом по баварским делам. В этой ноте перечислялись исторические и юридические основания для австрийских претензий на захваченную часть Баварии и подчеркивалось, что они признаны теперь курфюрстом пфальцским. За нотой Кауница последовал ряд других официальных и неофициальных выступлений австрийской дипломатии, преследовавших ту же цель – дать обоснование законности австрийских претензий.

В ответ на публикации Венского двора в Пруссии и Саксонии быле издано еще больше брошюр, памфлетов и исторических описаний, авторы которых с не меньшей энергией разрушали все те сложные сооружения из доводов и доказательств, которые возводились австрийскими дипломатами историками и юристами.

8 начале февраля 1778 года прусский посланник в Вене барон Ридезель вручил князю Кауницу ноту («мемуар») берлинского двора по поводу Баварского наследства, в которой в резком тоне оспаривалась законность австрийского вторжения в Баварию. Нота Ридезеля вызвала тревогу в правящих кругах Австрии. Особенно поразила она Марию Терезию, и без того напуганную размахом военных приготовлений в Пруссии.

Иосиф II не собирался добровольно отдавать захваченное и не намерен был отступать перед угрозами, даже подкрепленными силой. Взгляды Иосифа полностью разделял глава австрийской дипломатии Кауниц. В ноте Кауница Ридезелю от 16 февраля 1778 года излагалось решение Венского двора отвергнуть прусскую ноту по существу, но не возражать против дальнейших переговоров, дабы на всякий случай иметь дверь открытой для компромисса.

9 марта 1778 года Ридезель передал австрийскому правительству новую ноту Берлина, составленную в еще более резких выражениях, чем первая. Фридрих II категорически требовал вернуть вопрос о Баварском наследств в то положение, в каком он был до смерти баварского курфюрста, то ест, и он требовал ухода австрийцев из Баварии, аннулирования конвенции 3 января и начала переговоров между всеми заинтересованными в судьбе Баварии сторонами.

Почти одновременно в Регенсбурге представители Пруссии, Саксонии и Цвейбрюкена выступили с протестами против захвата Баварии.

Ожидалось, что военные действия в Пруссии начнутся не позже конца апреля. Но прошел апрель, а война все еще не начиналась. Наоборот, Австрия и Пруссия всячески старались оттянуть начало военных действий, обмениваясь предложениями. 1 мая 1778 года австрийский посланник в Берлине граф Людвиг Кобенцль вручил министрам Фридриха II очередную ноту князя Кауница, излагавшую новые условия австро-прусского соглашения. Князь Кауниц предупреждал Фридриха II, что если обе стороны не пойдут навстречу интересам друг друга и вступят в борьбу между собой, которая обессилит их обеих, то они в конечном счете станут зависимыми от диктатуры третьей или четвертой стороны, то есть Франции или России. Однако даже этот довод не убедил Фридриха II. Он вторично отверг австрийский проект договора, а составленный им контрпроект лишал Австрию всех ее приобретений в Баварии и имел целью ублаготворить Саксонию за счет Австрии и Баварии, облегчив тем самым выгодный обмен Франконских маркграфств на Лужицы.

Сам Фридрих очень мало верил в успех своих предложений, и они действительно были отклонены Австрией, хотя и в весьма мягких выражениях. Настолько мягких, что Иосиф II даже счел необходимым прочитать по этому поводу нотацию Марии Терезии и Кауницу, указывая на недопустимость подобного тона по отношению к Пруссии, когда уже нет никаких надежд на успех переговоров. Невозможность соглашения была совершенно очевидна йе только для спорящих сторон, но и для сколько-нибудь внимательных наблюдателей.

Лишь в последних числах июня Фридрих II решился наконец прекратить дальнейшие сношения с Австрией и взяться за оружие. Вторжение Пруссии в Чехию, где австрийцы чувствовали себя неспокойно, устрашило правителей Австрии.

28 июля прусские предложения были присланы Голицыну и переданы им Кауницу. Ознакомившись с содержанием фридриховского плана, Кауниц заявил, что он совершенно неприемлем для Австрии, так как лишает ее почти всех баварских приобретений.

Все же в Вене после совещания с Иосифом II решили продолжать переговоры. Новое предложение австрийской дипломатии резко отличалось от всего того, что ранее предлагалось венским двором: Австрия обязывалась вернуть Карлу Теодору захваченные земли в Баварии. В обмен она требовала, чтобы Пруссия отказалась от претензий на Франконские маркграфства. Смысл австрийского предложения состоял в том, чтобы демонстрацией своего бескорыстия заставить Фридриха открыто показать, что он ввязался в войну с Австрией Не для защиты обиженных германских князей, а ради собственной выгоды. Отказ Австрии от Нижней Баварии и других баварских земель, которыми она уже полгода реально владела, на фоне нежелания Фридриха II расстаться с претензиями на Франконские маркграфства должен был поколебать авторитет Пруссии в Германии и за ее пределами, лишить Фридриха II доверия и поддержки немецких княжеств и крупных европейских держав. В то же время Австрия при помощи этого ловкого дипломатического хода могла укрепить свое влияние в Германии и ослабить международную оппозицию захватнической политике Габсбургов.