Текст книги "Три Африки для Миши и Лизы (СИ)"

Автор книги: Идалия Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 12

Все уже спали. Миша, взявший на себя функции часового во вторую очередь в середине ночи, подбрасывал дрова в костер. Зябко поеживаясь и разгоняя остатки сна, он думал о превратностях жизни, о странном повороте судьбы, забросившем его в такие дикие условия, и о том, что мог погибнуть под ножищами слона.

Внезапно раздался яростный лай Ики в загоне для лошадей, к нему присоединился щенок Дум, нервно заржали лошади. Тотчас же отозвался щенок Бум, который лежал рядом с Мишей. Он вскочил и нервно забегал вокруг хозяина, явно предупреждая о чем-то и приглашая действовать. Что-то случилось. Видимо, вновь наведались ночные хищники, которые уже давно не появлялись там, где их встречали ружейными выстрелами.

Миша влетел в пещеру: «Тревога! Узома, остаешься здесь, остальные за мной!»

Любой старшина был бы доволен той скоростью, с которой пробудились только что мирно спавшие люди. В считанные секунды все стояли на ногах с оружием в руках.

Мужчины слышали захлебывающийся лай Ики и Дума и все видели, как неспокоен Бум, который попеременно с Думом охранял стан своих хозяев. Щенок, быстро превращавшийся в мощного охранника и бойца, понимал, что не должен оставлять хозяев, но его мать и брат находились в опасности, и он очень торопился и торопил хозяев.

Добежать до загона даже в темноте в неровном свете выхваченных из костра горящих веток было делом нескольких секунд. Бум, понимая, что хозяева бегут следов, вырвался вперед, и мужчины сразу услышали, как он присоединил свой молодой лай к голосам матери и брата.

В свете костров, которые всегда разводили около лошадей, и в которые Миша минут двадцать назад подкладывал дрова, были видны странные темные фигуры. Длиной не менее метра, причем, плечевая зона много выше задней, так что позвоночник был не параллелен земле, а расположен под уклоном. Тень от морды напоминала собачью, но была чуть больше. В целом все очень похоже на собаку, чуть присевшую на задние лапы. Но запах! Мише не требовалось ничьей подсказки, чтобы понять – гиены!

Теней насчитывалось не больше десятка. Десять гиен против одной взрослой собаки и двух щенков, – это очень много. Падальщики были уверены в своей победе, несмотря на то, что стая небольшая. Конечно, сдерживал огонь костров, но испуганное ржание лошадей разгоняло аппетит.

Шум, который издавала бегущая группа людей и который они не могли не слышать, вначале не очень испугал хищников. Они были очень голодны и невероятно уверены в своей силе. Их пока сдерживал только огонь! Поэтому в одну секунду вся стая обернулась к источнику шума, издавая зловещий хохот и ухание: опасность приближается, ее надо просто напугать.

Дружный залп из четырех ружей внес свои коррективы. Не было времени выяснять, сколько особей не вернутся в свою нору, а скольких только ранило. Но болезненный визг был слышен. Нужно было несколько секунд на то, чтобы перезарядить ружья.

Абубакар закричал:

– Берегись!

В его руках развернулся бич, который раньше принадлежал кому-то из охранников каравана Диего. Абубакар не расставался с этим инструментом и постоянно тренировался, а сейчас приобретенный навык пригодился. Пока друзья перезаряжали ружья, Абубакар нанес жесткий удар. Раздался дружный визг тех, кому он достался, а затем злобный хохот гиен, которые и не думали сдаваться. Но в это время раздался следующий залп из трех ружей. Затем снова щелчок бича. Снова залп.

Умные собаки не лезли в работу, которую делали люди. Они только лаяли, и в подростковом лае щенков пробивались нотки взрослых собак.

Несколько таких серий из выстрелов и щелчков бича, и гиены отступили. Еще долго слышались злобный лай, пронзительные вопли и хохот, но хищники ушли. Бой длился всего несколько минут, но всех долго не отпускало напряжение и азарт. Второй день серьезный столкновений разогнал кровь.

* * *

Справка для Миши (зоологическая).

Обычно гиены живут в полупустыне, саванне, редколесье, у подножья гор. То, что они оказались в нетипичном месте, говорит только о том, что они пришли по следам, которые оставила группа Миши. Скорее всего, это были пятнистые или полосатые гиены, как более склонные к столкновениям с большими противниками. Большое стадо лошадей в ограниченном пространстве для них было лакомой добычей. Они часто охотятся на антилоп, зебр, даже буйволов, если нет возможности утащить добычу у другого хищника или найти падаль.

* * *

Именно это обстоятельство обсуждали парни, закапывая трупы убитых хищников, чтобы убрать источник невыносимого запаха. Было слегка тревожно. Все знали, что гиены в густые леса заходить не любят.

По дороге в свою пещеру Бомани по обыкновению балагурил:

– А вы знаете, почему у гиены задние ноги короткие? Когда создавался этот мир, Создатель решил проверить, кто из зверей быстрее всех бегает. Гиена оказалась самой быстрой. Звери опечалились, что гиена тогда их всех догонит и съест. Поэтому Создатель сделал задние ноги гиены короткими.

– Лучше бы совсем не создавал гиен.

– Это так, Нгози. А сказку о кори-исмарис знаете?

– Расскажи, Бомани.

– Однажды умирал в пустыне человек от голода и жажды. Его хотела съесть гиена кори-исмарис, но потом сжалилась и зачем-то решила наградить. Этот человек узнал язык гиен, только ему нельзя было об этом никому рассказывать. Гиена отвела человека в человеческое стойбище, в котором его хорошо приняли.

Однажды этот человек подслушал разговор стаи гиен, что они хотят напасть на стойбище. Человек поднял мужчин, нападение отбили и убили вожака стаи – это был тот самый кори-исмарис, который спас человека. Человека спросили, откуда он узнал, что будет нападение, он ответил, что знает язык гиен, то есть, нарушил запрет. Через некоторое время этот мужчина в поле наступил на кость гиены, нога распухла, и он не смог двигаться. Так и умер.

– Откуда ты столько знаешь, Бомани!

Когда вернулись в свою пещеру и пересказали ситуацию встревоженному Узоме, которого оставили охранять женщин, ребенка и старика, то получили категорическое:

– Я больше не буду оставаться в пещере. Вы столько интересного рассказываете, в таких схватках участвуете, а я, как женщина, дома сижу. Все, не буду оставаться.

Все посмеялись, оставили сердитого Узому на страже и улеглись спать.

Абубакар и Иму, очень довольные результатами своей разведки, появились ближе к вечеру, когда Миша уже начал волноваться. Кофи повис на шее у Абубакара и радостно верещал, рассказывая свои впечатления об удивительной деревне и о том, что его ночью никто не разбудил, когда нападали гиены. Он был очень разочарован тем фактом, что не удалось совершить подвиг ради тех, кто его приютил.

Пока женщины спешно готовили еду, мужчины уселись в углу дворика на специально принесенных стволах деревьев. Миша так и не придумал африканский аналог словам беседка или курилка. Все очень ценили это место за выросшее там каким-то чудом дерево. Оно зацепилось корнями за грунт, занесенный на окаменевшие останки за многие годы. Дерево росло, наклонившись кроной над двориком, и давало небольшую защиту от солнца во время самого зноя.

– Ну, рассказывайте скорее.

– Нашли мы их. Думаем, это именно они, никаких новых следов не было. Их привели в факторию какого-то белого человека. Охраны много, человек сорок. Свободных людей тоже много, не менее двадцати. Думаю, это личные слуги, какие-то ремесленники, обслуживающие караваны. Рабов охраняют в больших сараях. Они, кажется, без рогатин, но в кандалах.

Если мы будем эту группу освобождать, то надо выдвигаться уже сейчас и решать на месте, что делать. Сейчас пока черные охранники ничего не знают о планах хозяев, мы подслушали их разговоры. Речь белых я не понимаю, их в фактории человек шесть-семь. Всего получается очень много защитников. Нам не справиться с таким количеством. Придется ждать, когда невольников выведут за пределы изгороди.

– Парни, другого выбора нет. Если мы решили заниматься делом освобождения, то пора начинать. Завтра собираемся, готовим оружие, снаряжение. И сходить на охоту нужно, мяса совсем мало, освобожденным людям тоже еда будет нужна. Давайте решать, кто что делает. И кто остается здесь, тоже надо решить.

– Нет, только не я. Я и так уже все интересное пропустил. Я иду воевать. Женщин пусть кто-то другой охраняет.

– Сегодняшняя ночь показала, что здесь тоже нужно подвиги совершать, Узома.

– Нет-нет, вы даже здесь не дали мне повоевать. Я иду с отрядом.

– Ты, конечно, очень хорош в хозяйственных дел. Ну, ладно, остается Нгози, потому что Иму знает дорогу к фактории. Все, никого больше не слушаю. Будет так, как я сказал. Бомани, если со своими шуточками сейчас вылезешь, то останешься ты.

– Нет-нет. Бомани молчит. Разве он придумывает глупости? Большой хозяин Абубакар сказал, что его должен съесть лев, поэтому он пойдет с отрядом искать подходящего льва.

Абубакар только схватился за голову.

Весело, с шуточками и рассказами о жизни, поужинали. Порадовал Кваку, который с помощью женщин и Кофи сел у себя в каморке, опираясь на торчащие окаменевшие бывшие корни. Он пока молчал, но сам немного ел и пил, с интересом слушал, что говорят, ласково обнимал Кофи, который не мог усидеть на месте, и то сидел со всеми у костра, то прибегал в каморку к шаману.

Миша опять рассказывал о том, как будет жить африканский народ, какой он будет счастливый, всегда сытый, без врагов и без рабов. По просьбе Бомани он в очередной раз говорил о том, что люди научатся летать по воздуху, быстро ездить без лошадей и жить в домах – высоких, до неба.

* * *

Утром Бомани, Иму и Нгози пошли на охоту, а насупленный, недовольный Узома помогал женщинам готовить провиант в дорогу. Решили взять все свои старые запасы вяленого мяса и много лепешек, чтобы оставить людям в полусоженной деревне Кайашели. Никто не допускал даже мысли о том, что миссия может оказаться не выполненной. Все говорили так, что людей уже спасли, и им надо помочь на первое время. Абубакар и Миша готовили оружие, боеприпасы. Решили, что у всех должны быть бичи. Опыт Абубакара с гиенами оказался очень показательным, это очень действенный предмет, если уметь им пользоваться.

Миша крутил в руках ружья, и так и не мог придумать, как сделать их перезарядку быстрее. Придумывалось только то, что есть в двадцать первом веке. Но нет материалов, чтобы повторить!

Неугомонный Кофи просил взять его с собой, но ему сказали, что он нужен дяде Нгози, чтобы ухаживать за остающимися лошадьми и охранять женщин, пока дядя Нгози будет ходить на охоту.

Хлопотливый день подошел к концу. Миша решил охранять сон своих людей в первую очередь. Он сходил к лошадям, подложил дрова в костер, потрепал Ику по голове и ушел в свой дворик. Там сел поодаль от костра, чтобы лучше видеть ночное ясное небо, усыпанное мириадами звезд.

Как всегда в такие минуты вспомнил дом, и как мать приходила с работы, шла на кухню, убирала купленные продукты в холодильник и ласково спрашивала:

– Мишаня, как дела? Ты обедал на работе, или опять всякие негодяи, мешающие правопорядку, отвлекали моего сыночка? Что на стол ставить? Грибочки сделать с луком?

Вспомнив мамины грибочки, Миша сглотнул слюну и затряс головой, прогоняя воспоминания. И тут маленьким кулачком – тук-тук-тук – в его видения постучала Лиза. Она была в белом простом летнем платье, а кудрявые волосы забраны в высокий хвост и перехвачены красной широкой резинкой.

В реальной жизни тогда, в двадцать первом веке, его общение с Лизой было исключительно официальным. Кажется, они так ни разу не говорили о чем-то помимо совершенных преступлений на их участке. Общались только о хулиганах и мерзавцах. Почему не приходило в голову, что надо на свидание девушку пригласить, цветы подарить, на звезды вместе посмотреть, о жизни поговорить! Стеснялся или боялся отказа?

И вот сидит теперь чернокожий Миша, по прозвищу Миш, в не пойми каком веке – то ли в восемнадцатом, то ли в девятнадцатом! Умывается в ручейке, ходит босиком и забыл, что такое бритва и туалетная бумага. Вместо супермаркета ходит за мясом на охоту, вместо полицейского УАЗика ездит на коне, а по вечерам у костра проводит туземцам политинформации.

Вместо того, чтобы закрыть преступников в уютном, недавно покрашенном веселенькой зеленой краской обезьяннике, занести их фамилии в журнал и дождаться праведного суда, Миша завтра поедет убивать бандюганов. Такие вот метаморфозы происходят с одним отдельно взятым сотрудником российских правоохранительных органов.

Ах, да! Еще ведь самоназначился на звание генерала и место вождя! Вернее, вождем его народ называет, даже самый настоящий сын вождя Абубакар настаивает на этом! Звездочек на погонах пока не добавилось, жалованья тоже, а вот ответственности – выше крыши. Даже выше этого черного неба, усыпанного звездами. Жаль, Миша и про звезды ничего не знает! Так жалко, что столько времени потерял в жизни! Неуч убогий.

Лиза выслушала эту исповедь тайного поклонника, сердобольно вздохнула всей грудью третьего размера и потянулась к его губам своими пухленькими розовыми губками. Ах, Лиза!

Глава 13

Утром Миша был очень недоволен. А все коварная Лиза. Она пообещала придти в сон к Мише, когда он пойдет спать после смены следующим часовым. Миша быстро проговорил сменившему его Узоме, что все в порядке и костры горят, быстро улегся на свое место и закрыл глаза.

Лизу он увидел, но она разговаривала в своем кабинете с его напарником по работе Лешкой. Тот по обыкновению что-то балаболил, а Лиза смеялась, закидывая назад кудрявую головку и показывая крупные белые зубки. Стиснув челюсти, Миша наблюдал за ними, пока Алексей не начал говорить о нем, о том, что вот сменщик Мишка неудачник, что он до сих пор лейтенант, что звезд с неба не хватает, а вот он, Алексей то есть, большой молодец. Начальство его ценит, сослуживцы уважают, а женщины с ним кокетничают напропалую, добиваясь внимания. И так, змей, начал аккуратно обнимать Лизу за талию, пришептывая: «Ты моя богиня, Лизок! Ты женщина моей мечты!» На резонном вопросе Лизы лукавому соблазнителю про его жену, Мишу разбудили. Он так и не узнал, чем закончился разговор.

Теперь он ходил хмурый и неразговорчивый. Соратники, видя, что у вождя плохое настроение, к нему не приставали. Все организационные вопросы решал Абубакар.

Уже почти готовы были ехать, когда неожиданно активизировался могучий шаман Кваку. Он подозвал к себе Мишу, нашел в своей корзинке какой-то засохший букетик, перевязанный веревочкой, и надел его на шею Мише. Потом пропел какую-то странную мелодию, откинулся назад и закрыл глаза.

Судя по реакции товарищей, Михаил понял, что был проведен какой-то обряд, который должен помочь отъезжающим. Миша засунул букетик под рубаху, привычно пожалел о том, что судьбинушка перенесла его в эти дали дальние без нательного креста, и скомандовал отправку. Нгози, Акоко, Яа и Кофи долго стояли, глядя вслед уехавшим друзьям. Наверно, молились, чтобы все вернулись живыми и как можно быстрее.

* * *

Раннее утро было прекрасно. Радуясь солнцу, пели неизвестные попаданцу птицы, совсем рядом порхали прекрасные бабочки, почти задевая крылышками лица парней, а легкий ветерок шевелил отросшие волосы. Да, кудряшки сильно отросли, а вот борода и усы не проклевываются. Причем, их нет ни у кого из членов его команды, хотя в караване Миша видел чернокожих, у которых было подобие усов и бород. Удивительный факт, но очень удобно.

* * *

Справка для Миши (антропологическая).

Представители негроидной расы отличаются стройной фигурой, длинными ногами, широкими губами и носом, темными глазами, а их кожа может иметь различные оттенки коричневого и черного цветов. Сама раса делится на африканскую и океаническую (папуасы, австралийцы, меланезийцы) У представителей африканской подгруппы практически нет растительности на лице, а у океанической борода и усы растут изобильно. Видно, среди охранников Диего были представители океанической подгруппы.

* * *

Миша усилием воли погасил неприятное ощущение, оставленное сном. Началась дорога, было не до сантиментов.

Услышав, как Бомани принялся насвистывать мелодию все про тот же Владимирский централ, ветер северный*, Миша вдруг встрепенулся. Он давно хотел избавиться от настроения, которое навеяло эту песню, когда он еще был рабом.

– Парни, я знаю другую песню. Она лучше. Она про таких же, как мы, вольных парней. Хотите, я спою ее на своем языке? Я не помню всех слов, но мелодия очень красивая.

Не дожидаясь, пока все выразят свое согласие, Миша негромко запел, впервые запел по-русски. А кто его здесь сможет вывести на чистую воду, и где та чистая вода? То, что Миша не совсем из этих мест, все давно уже поняли и уже не очень удивляются, если он не знает каких-то обычных вещей.

Любо, братцы, любо,

Любо, братцы жить,

С нашим атаманом

Не приходится тужить (казачья народная песня)

Большего Миша не смог припомнить, но как раз эти слова как нельзя лучше ложились на сегодняшнюю историю. Хорошо, что Михаил не помнил всей песни, потому что в ней есть слова, которые очень не понравились бы ему самому. Сначала про пулю, положившую коня, потом про пулю, положившую героя, про жену, которая не дождалась любимого, и про белые косточки, которые злые коршуны разнесут по степям.

Не помнил всего этого Миша, поэтому четыре строки, которые он помнил и пел, лились хоть негромко, но широко и привольно, как гимн готовых на подвиги лихих парней.

Речевой аппарат африканцев не слишком подходит для песен на русском языке, но мелодию все подхватили с первого раза, а Бомани лихо отбивал ритм на собственных ляжках. И только когда исполнитель решил замолчать, пропев все те же четыре строчки раз десять кряду, взволнованный Абубакар спросил:

– И где это так красиво поют?

– Далеко, Абубакар. Так далеко, что не дойти и не доехать. Не надо спрашивать, не надо ранить сердце.

* * *

До фактории доехали быстро, потому что Иму сориентировался и вывел отряд короткой дорогой. Последние километры проехали в тишине, опасаясь, что могут встретиться люди.

Прежде чем устраивать для себя лагерь в том месте, которое Абубакар и Иму присмотрели еще во время своей разведки, наведались ближе к самой фактории. Лошадей оставили неподалеку.

Огороженная территория действительно оказалась довольно большой. Во всяком случае, так считали парни. Миша решил с этим мнением согласиться.

Они пешком обошли вокруг, прячась за густым кустарником, и рассматривая за забором из традиционного бамбука или тростника одноэтажные глинобитные домики с плоскими крышами, несколько совсем ветхих хижин и почти квадратную площадь, которую составляли четыре длинных сарая. Миша про себя их назвал бараками. По этой площади туда-сюда прогуливались вооруженные люди. Видно, в этих сараях располагались рабы, и именно их охраняли. Почти за всеми домами и лачугами виднелись посадки маниоки. По всей территории постоянно пробегали или проходили чернокожие работники.

Чуть поодаль стоял огороженный частоколом дом получше – большой, с крытой верандой и садом. Видимо, там жил хозяин фактории, и именно там находились белые люди, о которых рассказывали разведчики Абубакар и Иму.

У входа в поместье хозяина, у ворот, сделанных в частоколе вокруг всей территории, а также в разных углах этого частокола прохаживались вооруженные люди и бегали собаки. Даже на первый взгляд охраны было слишком много для пятерых удальцов.

Критически осмотрев объект, отправились обустраивать свое временное пристанище, которое присмотрели Абубакар и Иму.

* * *

Место для временного лагеря оказалось очень удачным. Совсем недалеко протекала река, но на берегу решили не останавливаться, справедливо полагая, что к ней могут выходить жители фактории, или кто-то проплывать на плоту или лодке. Придется соблюдать осторожность.

А вот лежащие чуть поодаль огромные валуны могли стать отличной основой для жилища. Нашлось несколько таких валунов, расположенных совсем рядом. Они были незаметны от реки, от которой их загораживал небольшой холм. Там ночевали Абубакар и Иму, когда находились в разведке. Они же делали небольшой навес, используя пару крепких стволов деревьев, положенных сверху на два валуна. Поверх положили большие листы папоротника, а на них набросали ветки и положили срезанный дерн. Издали ничем это убежище не выделялось среди сотен других больших и малых валунов, которые за долгие годы оказались в окружении деревьев и кустарников и поросли травой.

Поскольку народу сейчас было больше, уже устроенное небольшое жилище немного модернизировали и сделали более безопасным. Для этого убрали дерн внутри, положили дополнительные стволы деревья-перекладины как каркас, закрепили к ним несколько жердей потоньше, как стропила. Сверху изобильно положили листья папоротника, на которые набросили дерн, сверху еще листья папоротника. Получилось с двух сторон подобие стен из валунов, третью сторону защитил холм, а перед входом сделали углубление для костра. Постелью служили мягкая трава и листья папоротника.

Утомленные, они быстро поужинали, установили дежурство и повалились спать. К счастью, ночью диких зверей рядом не было, поэтому стрелять не пришлось. Это могло быть опасно рядом с факторией.

С утра, наконец, обменялись тем, у кого какие мысли возникли. К сожалению, никого из партизан-освободителей не посетил добрый дух, который дал бы надежный план действия. Ничего кроме постоянного наблюдения придумать пока было невозможно.

Мише очень было интересно, что же за белые жили в фактории. Они могли между собой разговаривать свободно на своем языке без опасения, что их кто-то подслушает. Могли и проговориться о своих планах, хорошо бы на английском! Это язык еще можно было бы постараться понять, используя знания, которые дала англичанка Ирина Ивановна в школе полиции.

Два дня ничего интересного в фактории не происходило. Мише удалось подслушать разговор белых людей, но он был не на английском. Очень жаль.

Рабы содержались в двух сараях, видимо, их было не очень много. Кормили пленников трижды в день, на улицу не выводили. Вообще жизнь в фактории текла скучно, однообразно. Уже на второй день наблюдения распорядок дня был понятен.

К концу второго дня стало интереснее. На едва видневшейся в траве грунтовой дороге показались два всадника. Они доехали до ворот и спрыгнули с лошадей, разминая ноги. Один из охранников побежал в большой дом, видимо, с сообщением. Почти сразу показался хозяин фактории, который вышел встречать гостей за ворота. Судя по теплой встрече, хозяин и гости были хорошо знакомы. Они стояли, курили и оживленно о чем-то разговаривали.

Вскоре стало понятно, кого ждут и почему не заходят на территорию. С той же стороны, откуда приехали мужчины, показались еще всадники, а за ними брели рабы. Их было очень немного, всего шесть человек, из которых половина – женщины. Слева и справа от несчастных ехали охранники на конях, замыкали процессию несколько вьючных лошадей.

Хозяин распорядился, куда всех разместить, и с двумя первыми мужчинами отправился в свой дом. Стало ясно, что назревают какие-то события.

Из разговора охранников, который удалось подслушать, удалось узнать, что приехали дон Джерардо и дон Мануэль. Очень хотелось узнать, что говорят в хозяйском доме, но приехавшие доны, скорее всего, были испанцами или португальцами. Их язык в маленьком отряде никто не понимал. Да и огромное количество собак, которых выпускали в темное время суток, не вызывало желания наведаться в большой дом. Ночью вряд ли что-то будет происходить, поэтому решили идти отдыхать, а с первыми лучами солнца прибыть на место всем составом.

* * *

Из хозяйского дома утром очень долго никто не выходил. Что-то подсказывало, что без ночной попойки встреча знакомцев не могла обойтись.

Дождались выхода хозяев только к обеду. Трое мужчин в сопровождении двух белых мужчин в одежде попроще зашли сначала в один сарай, потом во второй. Потом долго стояли и разговаривали на площади. С того места, где спрятались Миша и его друзья, услышать ничего не получилось. Очень было жаль, потому что там что-то замышлялось.

Потом группа мужчин вновь зашла в первый сарай и долго оттуда не выходила, а потом началось переселение. Из первого сарая в третий, где находились рабы, которые прибыли вчера, перешла группа женщин в ножных кандалах. Судя по всему, их купили приехавшие мужчины. И это было то, что долго все ждали. Раз произошла покупка, значит, эту группу выведут за пределы фактории. И с этим уже можно работать.

В этот день больше ничего не происходило. Только к вечеру Иму удалось подслушать разговор охранников о том, что завтра на рассвете караван гостей отправится дальше.

Утром сначала удостоверились, что никто больше не присоединится к выехавшим гостям фактории, затем довольно скоро нагнали недалеко ушедший караван. Была слабая надежда, что количество охраны в караване останется прежним, но она добавилась. Возможно, хозяин фактории оказывал услуги по дополнительно охране. Во всяком случае, сейчас на пятнадцать рабов было столько же охранников, плюс хозяева.

Много. Очень много для пятерых отчаянных парней. Но эти отчаянные парни недавно совсем без оружия освободились, а сейчас у каждого есть ружья и достаточное количество боеприпаса.

Иму и Бомани пошли чуть впереди медленно ползущего каравана. Едва заметная в траве тропа ясно показывала направление движения. Надо было разведать, что впереди. Миша, Абубакар и Узома, сопровождавшие караван сзади, уверяли и себя, и друг друга, что среди женщин в кандалах, понуро бредущих по дороге, совершенно точно есть мама Кофи. Мальчик говорил, что своими глазами видел, как ее увели. Была надежда, что она не осталась в сараях фактории.

Охранники постоянно подстегивали невольников, особенно когда видели, что за их работой наблюдают хозяева. Маленькая женщина в хитро завязанном головном уборе, идущая почти самой последней, каждый раз сжималась, когда рядом оказывался мучитель с бичом. Лицо бедняги Миша не видел, но, судя по состоянию ее одежды, девушка была знакома с ударами кнута.

Миша скрипнул зубами:

– За что? За что на девчонку замахивается? Она идет как может, не сопротивляется. Никакой причины нет наказывать. Собаки сутулые, покажу я вам, как баб… женщин то есть обижать.

К охраннику, почти все время ехавшему рядом с несчастной женщиной, подъехал другой. Они оба громко над чем-то посмеялись и вместе поехали дальше. А девушка как согнулась, ожидая удара бича, так и не разогнулась больше. Так и шла, маленькая и несчастная, в эффектно завязанном национальном головном уборе.

– За эту девчонку отдельно получите от меня свинцовых подарочков. У начальства разрешения спрашивать не надо – красота. Прибью гада мерзкого! – вдруг подумалось законопослушному попаданцу из будущего, – есть плюсы в этом времени. Миндальничать не обязательно.

Когда караван остановился на дневной отдых, подъехал разведчик Иму.

– Парни, там впереди узкая речка. Они обязательно будут ее переходить. Самое удобное время для нападения. Кусты есть и с одной стороны река, и с другой. Бомани сейчас на том берегу спрятался, ждет.

Иму фыркнул:

– Абубакар, Бомани просил передать, что в реке, возможно, водятся крокодилы. Голодных львов он пока не нашел.

Все сдержанно похохотали.

Да, это был хороший вариант. По широкой дуге обойдя отдыхающий караван, отряд вышел на берег реки. Было видно, что она сильно обмелела. Миша прикинул: за то время, пока он находится в Африке, ни разу не было дождя. Их ручей рядом с деревней Камни уже не такой веселый и полноводный. Сохнет все.

Жарко, дождя давно нет, а ощущения убийственной жары, когда нет сил даже дышать, не наблюдалось. Нет здесь таких состояний у чернокожих. Невольно вспомнились студенты-африканцы, которые кутались в куртки, когда все ходили в рубашках с короткими рукавами. Действительно им своего солнца в России не хватает.

Вместе с этими размышлениями, вдруг внезапно подумалось, что уже нет такого ощущения, что все темнокожие на одно лицо. Оказалось, все разные, всех легко различить.

На другом берегу из кустов выглянул Бомани и помахал рукой.

Миша посмотрел на прозрачную, светящуюся в лучах солнца воду, и в первый раз подумал про крокодилов. Как там у Корнея Чуковского?

– В Африке акулы,

В Африке гориллы,

В Африке большие

Злые крокодилы.

Будут вас кусать,

Бить и обижать.

Очень не хотелось, чтобы его били и обижали. А отчаянный Бомани уже ловко прыгал с камня на камень, перебираясь к друзьям.

Миша чуть сосредоточился и пришел к мысли, что крокодилы вряд ли любят такие чистые и, скорее всего, быстрые в полноводный период речки. Хотелось верить, что в засушливый период они сюда не заплывают.

* * *

Справка для Миши (зоологическая).

Он отчасти прав. Крокодилы не любят быстрое течение, предпочитают жить в водоемах с медленным течением. Хотя есть и любители быстрин. Кстати, многие крокодилы не против соленой воды. Так что с этими крокодилами – только глаз да глаз!

* * *

План был единственно возможный: ждать караван и напасть на охрану сразу с двух сторон, когда караван растянется во время переправы. Было бы хорошо дать возможность невольникам подойти максимально близко к противоположному берегу, чтобы выстрелами помешать переправе охраны. Первый выстрел как сигнал к атаке должен был сделать Миша.

На другой берег перешли Бомани и Иму. Остальные должны были зайти к каравану с тыла.

* * *

Оказалось, что у охраны была целая технология форсирования неглубокой реки. Там, где между лежащими на дне круглыми валунами были большие промежутки, они быстро набросали лежавшие на берегу бревна. Несколько бревен уже лежали в реке. Их потыкали, видимо, опасаясь пропустить отдыхающего крокодила. Возможно, когда воды в реке много, использовалась другая технология, но сейчас было реально пройти по этим бревнам и камням.

Реально, но для этого надо было иметь сноровку, быть в хорошей физической форме и не иметь кандалов на ногах.

Двое охранников на конях перешли на другую сторону, и началась переправа рабов. В реке постоянно находились несколько охранников на конях, которые регулировали переход.

Первыми шли скованные мужчины. Они довольно жестко падали на мокрых, скользких камнях. Тогда всадники на конях грубо их выдергивали из воды и гнали вперед. У людей коченели и отказывали босые ноги, но хозяевам не было до этого дела. Движение по тонким бревнам тоже не для скованных ног. Мужчины выбирались на берег обессиленные и все побитые.

Миша смотрел на этот кошмар и не мог поверить, что такой путь придется повторить и женщинам. Очень хотелось дать команду на начало атаки, но на берегу оставался основной костяк охраны и много вьючных лошадей. Хотелось, чтобы невольники ушли подальше от того места, где развернется основной бой.