Текст книги "Три Африки для Миши и Лизы (СИ)"

Автор книги: Идалия Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 8

Абубакар и Нгози, дежурившие под утро, разбудили женщин, и к подъему остальных членом команды на костре весело булькала похлебка из риса и мяса бонго, приправленная маниокой и обильно сдобренная перцем и чесноком из запасов Диего.

Миша крякнул от возмущения. Никто не хотел слушать его правильные высказывания о том, что после длительного скудного рациона надо есть понемногу. Как тут есть понемногу, когда так аппетитно пахнет? По его мнению, одних суток после многодневного питания впроголодь было явно недостаточно, чтобы восстановить нормальное пищеварение. Он снова поругался и самолично раздал всем еду в очень небольших количествах:

– Если будет у всех все нормально, тогда дозы будем увеличивать. А пока слушайте меня! Есть только понемногу!

Когда скромный по размерам завтрак закончился, Миша увидел, что глаза абсолютно всех членов маленького коллектива обращены к нему. Поставленная промежуточная цель была выполнена: все находились в уединенном месте, почти сыты и готовы слушать того, кто так неожиданно сделал их свободными людьми, сбросив ненавистное рабское ярмо.

Делать нечего, пора делиться частью выношенных и изрядно подкорректированных за последние сутки планов.

– Друзья, какие у кого идеи? Может, решили пробираться в родные места?

Сидевшие вокруг него беглецы переглянулись и с возмущением уставились на Мишу. Высказал общее мнение Абубакар:

– Миш, мы с тобой. Без тебя мы сейчас брели бы в караване, каждую секунду ожидая удар кнута. Теперь куда ты – туда и мы.

Все удовлетворенно замотали головой, издавая одобрительные возгласы.

– Хм-м-м. Я, конечно, очень благодарен вам за доверие. Но что я вам могу предложить? Мне особо некуда идти. Мой дом очень далеко, туда я пока не пойду. Может, наши девушки хотят в родные деревни? Акоко, Яа, что скажете?

– Господин Миш, мы с тобой, – обе женщины ответили почти хором.

– Никаких господ! Я просто Миш! Запомните это. Ну, что же, если решили держаться вместе, то надо составить план, что будем делать. Предлагайте.

В голове сложилась бюрократическая фраза: «составим план работы, я утвержу, вывесим его на стенде в коридоре». Эх, где тот стенд с приказами и планами работ?

Абубакар осторожно высказался:

– А ты сам-то что думаешь?

– Конечно, кое-какие мысли есть. Мне очень не нравится то, что творится у нас с рабством. Почему белые люди покупают нас и заставляют на себя работать? Они нас увозят в дальние страны, чтобы мы за них выполняли грязную работу. Пусть делают ее сами, а мы будем жить у себя на родине, работать в ней, чтобы всем жилось все лучше и лучше.

Миша пытался изложить свою мысль о всеобщем равенстве и необходимости развивать свою страну, но патетическая речь сложилась только по-русски в голове, а вслух на том наречии, которое он приобрел вместе с остальными навыками тела, даже не было соответствующих слов. Приходилось фантазировать в пределах возможного.

– Вот смотрите, солнце светит для всех одинаково. Дожди на нас льются одни и те же. Духи нас охраняют одни и те же. Не бывает такого, чтобы белому человеку светило солнце, а черного в это же время и в этом же месте поливал дождь. Все одинаково. Значит, все должны жить одинаково, и черные, и белые люди. Не нужно верить шаманам и вождям, которые говорят, что белые люди главные. В этих местах, в этих джунглях главные люди – вы… то есть, мы.

Миша слушал свои корявые слова и понимал, что до пламенных речей опытных революционеров ему далеко, поэтому решил перейти от абстрактных высказываний к конкретным предложениям.

– Ладно, позже мы еще об этом поговорим. Вообще часто будем говорить о будущем. Пока предлагаю вот что. Несколько дней отдохнем, окрепнем, обживемся в этом уединенном месте. Думаю, что это будет наше постоянное место жительства. А потом будем выручать наших черных братьев, которые попались в лапы работорговцев. Если белые поймут, что им здесь не рады, если их добыча уменьшится, а им самим будет страшно ходить в здешних лесах, то они оставят нас в покое. А мы потом станем растить детей и мирно жить.

Это был максимум того, что Миша смог пока придумать. Составлять глобальные планы по изменению всемирной истории его в школе полиции не учили.

Тем не менее, что здесь началось! Нечасто здешние места оглашались такими довольными криками. У всех участников группы как будто стоп-краны сорвало. Все взахлеб, не слушая друг друга, рассказывали о том, как продавали их родных и друзей, как издевались над ними в караване, и как они будут счастливы наказать мерзких торговцев. Абубакар в обнимку с Бомани потрясал ружьем и кричал, что когда-то они все же доберутся до мерзкого Ганджу, обманувшего его народ и убившего отца.

Миша пока не рассчитывал заниматься межплеменными распрями, но не стал расстраивать этим людей, а присоединился к общему ликованию.

Конечно, про теорию об эффекте бабочки он был наслышан и в целом понимал, что активными действиями можно изменить последующие события, но именно это он и хотел сделать. Его цели окончательно созрели и приобрели облик хоть какого-то плана только в ту минуту, когда он, обнявшись с членами своего отряда, прыгал вокруг костра, потрясал оружием, выкрикивал жуткие проклятия в адрес гадких белых людей и призывал духов помочь в борьбе.

Он очень хорошо помнил, какое странное поколение афроамериканцев было в его время. Как лично его, Мишу Белова, оно раздражало своими непомерными требованиями, а иногда и наглостью. Ему очень хотелось хоть в чем-то изменить историю. Это наивно звучит, но попытаться было надо, если представилась возможность оказаться в этом времени. Надо было формировать желание аборигенов достичь лучшей жизни у себя на родине. Вряд ли это можно было бы сделать за одну человеческую жизнь, но Михаил надеялся заложить основу.

Это нынешние африканские жители не знали, чего надо хотеть, как действовать и чего надо избежать любой ценой. А у здоровенного негра, получившего мозги человека из двадцать первого века, хватит понимания, куда идти. Если за ним пойдут, конечно. Но костяк команды реформаторов уже есть.

К концу ритуального танца вокруг костра в голове засланца из будущего сложились все пазлы. Возможно, для того он здесь и оказался, чтобы направить историю общества в другую сторону, не в тот тупик, который наблюдал в двадцать первом веке лейтенант Михаил Белов. Жаль только, что нет рядом Лизоньки Черновой. И мамы. Как они будут без него?

* * *

Следующие несколько дней были очень насыщенными. Отдыхали, набирались сил, присматривались друг к другу ближе. Все были очень возбужденными и настраивались на новую жизнь. Даже Яа забыла о своем ранении, уже не охала поминутно, а вечерами Миша видел, как они с Нгози сидели рядышком на бревне и очень оживленно разговаривали.

И с целью защиты своего поселения, и для организации планируемых нападений на караваны работорговцев было жизненно важно уметь пользоваться огнестрельным оружием.

Миша собрал все оружие, которое удалось добыть в караване Диего. Оказалось с десяток егерских винтовок с патронами, довольно много кремневых мушкетов и несколько кремневых кавалерийских пистолетов. Как уж они оказались в караване, кому предназначались – непонятно, но Мишу пока все устроило. Единственно, надо было потренироваться в стрельбе и разобраться, где брать боеприпасы, которых для основательной партизанской войны было недостаточно.

Кремневые мушкеты были в изобилии, и боезапаса к ним было много, видимо, предполагалось, что это основная огневая мощь. Возможно, именно это оружие было основным для охранников, которые гоняли диких зверей от каравана, и на охоте. В общем, надо было думать о пополнении запасов пуль и пороха. И для егерских винтовок боеприпасов недостаточно.

Абубакар и Бомани, судя по всему, были хорошими воинами. Как только они оказались в стационарных условиях, то в первую очередь принялись начищать оружие, которое попало к ним в руки. Это очень профессионально.

Миша назначил Абубакара своим заместителем по оружию. Принц в изгнании со всей серьезностью отнесся к задаче и помог всем подобрать оружие. Нгози, Иму и Узома вообще не умели обращаться со стрелковым оружием, им привычнее луки, стрелы и трубки для плевания ядовитыми стрелами. Поэтому Абубакар все показывал и объяснял. Как только парни разберутся с устройством, можно будет переходить к тренировкам.

Конечно, с оружием двадцать первого века никакого сравнения нет. Все очень тяжелое и неудобное, но Миша понимал основные принципы и был уверен, что приноровиться. Он для себя выбрал егерское ружье и кремневый пистолет. Не бог весть, но в современных условиях, судя по всему, это неплохой вариант. Пистолетов ТТ и автоматов Калашникова, увы, пока не изобрели. Хотя до сих пор Мише было непонятно, в какой век он попал. Возможно, в России, Германии или Англии есть хорошее оружие, только в караване Диего такого не оказалось.

Он отошел подальше от лагеря и сделал несколько выстрелов в поставленный на пенек камешек. Со второго выстрела камешек слетел с пенька. Потом Миша несколько раз увеличивал расстояние до цели, и примерно понял, какую дальность стрельбы следует выбирать. Она не слишком велика, к сожалению.

Через некоторое время к предводителю подтянулись остальные члены отряда, и Абубакар и Бомани принялись тренировать парней.

На следующий день составили первые карты. Миша знал, что в первую очередь важно понимание территории, на которой будут проходить боевые действия.

В бумагах, которые нашли в сундучке Диего, карт не было, а практически все записи были на незнакомом языке. Скорее всего, это португальский язык, Миша его совсем не понимал. Поэтому бумаги оказались пока бесполезными, хотя было очевидно, что среди них есть финансовые документы, возможно, на крупные суммы.

Самое главное, нашлась бумага и карандаши. Иму рисовал на земле примерное расположение значимых объектов, потом Миша аккуратно переносил эти наброски на бумагу. Все это было очень приблизительно, поскольку братья не знали таких понятий, как мера длины. То, что использовалось в их рассказах, было очень условно.

В основном фигурировало понятие дневного перехода. Что такое дневной переход? Сколько понятных категорий в километрах или верстах можно было уместить в этом термине? Он явно не мог быть одинаковым и наверняка зависел от того, удобная ли дорога, нет ли необходимости прорубать себе путь через заросли и так далее. Поэтому пока были только наметки карты.

Удивило, что братья рисовали большое количество рек. Вполне возможно, что это совсем небольшие речки, которые пересыхают в жару, но количество поражало. Мише вообще казалось странным, что в Африке, которую он представлял как одну большую пустыню, может быть много рек.

* * *

Справка для Миши (географическая).

Для территории, на которой в двадцать первом веке находится страна Нигерия, и куда занесло лейтенанта Белова, характерна развитая речная сеть. Наиболее крупные водные источники – это река Нигер с притоками и озеро Чад с мелеющими в засухе реками. В долинах рек много небольших водоемов, которые заполняются во влажный период. В дельте реки Нигер самый большой в Африке участок мангровых лесов.

* * *

Потом Миша планировал объехать с кем-то из братьев и Абубакаром тот небольшой участок, который пока наметили. На картах обозначили то место, где основали свой лагерь. Миша хотел дать маленькому поселению какое-то громкое название, но потом написал скромно, ориентируясь на менталитет местных жителей: деревня Камни. Пусть камни это совсем не те камни, но с названием все согласились.

Пока Миша, Абубакар и Иму рисовали карты, остальные мужчины занимались хозяйственными делами. Узома оказался замечательным хозяйственником. Почти начсклад Семеныч из прекрасного будущего, которое для лейтенанта Белова осталось в прошлом. Миша с облегчением повесил на Узому решение всех практических задач.

Разобрались, где брать воду. Она была, но за несколько завалов из деревьев. Это было единственное неудобство расположения пещеры. Вымели всю пещеру, нанесли мягкую траву, устроили постели, отделили маленькую нишу для женщин, решили вопрос по размещению лошадей. Все же их был слишком много, но решили сохранить всех.

Вопрос был не в том, что нужно охранять лошадей от диких зверей. Даже одну лошадь надо было бы охранять. Сложнее было решить вопрос с питанием такого большого количества животных, поскольку загон был устроен среди окаменевших деревьев, и корма там было мало.

За большими и малыми хлопотами прошло несколько дней. Самым важным делом, которое сделали за это время, Миша считал проведенную разведку. Удалось своими глазами на все посмотреть, прикинуть масштаб, увидеть пути, по которым ходят караваны. Узнали, где находится более простой подход к их лагерю. Людей по дороге не встретили, а на том месте, где расстались с Диего и его отрядом, уже никого не было, только лежали несколько сломанных рогатин. К удивлению парней, Миша забрал с собой почти все сломанные рогатины и сломанные запорные механизмы к ним. Никто пока не догадывался, что этим ненавистным изделиям было суждено, по задумке Миши, стать наглядными пособиями.

Нгози отпросился съездить в известные ему глухие поселения, в которых могли не знать, что он был продан в рабство, иначе сразу возникли бы вопросы, как он освободился. Поселения были настолько глухими, и так было сложно пробраться к ним, что торговцы рабами туда не забредали. Задача была наладить постоянное обеспечение продуктами и покупка собаки. Расплачиваться планировалось теми товарами, которые вез Диего, и которых было пока достаточно.

Следующим этапом Мише придется разобраться с тем, что за деньги были в сундучке Диего: большая ли там сумма, что можно на эту сумму приобрести, где это можно сделать, и нужны ли деньги для покупок в деревнях, или нужнее товары на обмен.

Первые дни жителей новой деревни Камни дикие звери не беспокоили. Ночами были слышны далекие жуткие рычания и вой. Даже для Миши эти звуки стали привычными. Ночью спокойствие поселения охраняли вооруженные дежурные, которые поддерживали горение костра.

Через пару дней стали возвращаться мелкие зверушки, изгнанные с привычного места обитания наглыми людьми. А однажды поздним вечером Миша заметил странного зверька, который стоял за веткой бывшего дерева и внимательно наблюдал за странными существами. Зверек был удивительно знакомым. Скорее всего, в своем времени Миша видел его по телевизору или в книгах, но вспомнить название не смог. Что-то было очень знакомое в стремительной стройной фигурке.

Некоторое время Миша понаблюдал за ним, отметил, что у зверька ноги и брюхо черные, общая окраска остального тела коричневато-серый длинный мех, небольшая мордочка и короткие лапки. Поскольку никто из отряда не всполошился, то его предводитель тоже не стал паниковать и вскоре перестал обращать внимания на гостя. А когда увидел убегающего зверька с пойманной мышкой в пасти, то и вовсе решил, что такой сосед может быть полезен.

После этой встречи Миша еще много раз видел зверька. Обычно он появлялся почти перед наступлением темноты, днем его не было видно. Возможно, это были просто сородичи первого, но Михаил решил, что это один и тот же, и как почти член коллектива должен был иметь свое имя. В уме путешественника во времени родилось имя Борис, но речевой аппарат выдал что-то вроде Бараса. Услышав это имя, отряд обрадовался, почти у каждого из его членов оказался знакомый Бараса. Миша понял, что удивительным образом дал зверьку истинно африканское имя и очень обрадовался, поскольку решил – это к добру.

Гораздо неприятнее было, что рядом с новым поселением увидели леопарда. Это случилось, когда возвращались с очередной разведки по другой дороге, которую указали Иму и Нгози. Дорога была легче, но гораздо дальше от караванных троп. Дело было к вечеру. Уже почти приблизились к границе джунглей, за которой начинался окаменевший лес, когда Бомани сделал предупреждающее движение рукой. Из густой листвы на всадников внимательно смотрели два ярких глаза.

Никто не двигался. Наконец в сгущающейся тьме мелькнуло поджарое пятнистое тело, и лесная кошка скрылась с глаз. Отряд двинулся в путь, даже не обсудив нечаянную встречу. Правда, Бомани принялся рассказывать о людях-леопардах, то есть, оборотнях.

Миша не слушал балагура, он вдруг понял, что только его прошиб пот. Все остальные знали правила, которые надо соблюдать при встрече с лесной красоткой, которая тоже не очень ищет столкновения с людьми. Встретились, посмотрели друг на друга и разошлись.

Большой удачей стало то, что из своей поездки Нгози привез собаку с двумя уже крупными щенками. Им обрадовались даже больше, чем мешкам с провизией. Нгози нашел своих дальних родственников и договорился с ними, что будет регулярно приезжать за продуктами. А собаки сразу были приставлены к охранной деятельности

Глава 9

А по ночам к Мише во сне приходила Лиза. Она брала его за руку, и они шли по городскому парку к центральной клумбе с цветами, там садились на лавочку и разговаривали, разговаривали. Лиза рассказывали новости отделения, о том, как опять наряд привозил чернокожих студентов, потом за ними, как обычно, приезжали из деканата. Заместитель заведующего кафедрой устало говорила, что они уже не дождутся, когда эта группа закончит институт.

Потом Миша, распугивая стайку важных голубей, шел к веселой толстой мороженщице, которая выдавала ему два холодных вкусных рожка с ванильным мороженым. Они с наслаждением съедали лакомство, а потом Миша начинал рассказывать о том, что с ним происходило. Лиза слушала с напряженным вниманием, иногда давала советы, иногда расспрашивала, красивые ли девушки Акоко и Яа. Она очень обрадовалась, когда Миша сказал, что Узома и Нгози оказывают девушкам знаки внимания.

После того, когда в одном из снов Лиза спросила, занимается ли Миша физической подготовкой, в маленьком отряде появилось новое занятие. Сначала Миша сам начал утром потихоньку разминаться. Здоровое молодое тело вряд ли прежде знало, что такое отжимание, планка или скручивание, но достаточно легко с задачей справлялось.

Сначала за Мишей просто наблюдали, и в тот же день к нему присоединились остальные парни. Всем очень понравилась утренняя разминка, а неистощимый на выдумки Бомани придумал выполнять упражнения под насвистывание любимой мелодии Миши про Владимирский централ. Не сказать, что мелодия эта была у Миши любимая, она вообще ему не слишком нравилась в его прошлой жизни, но уж очень привязалась эта зараза с недолгих дней пребывания в караване невольников.

Почти сразу предводитель восставших задумался о том, что нужно будет заняться единоборствами. Не сказать, что он был фанатом этого дела и день деньской в своей прошлой жизни тренировал хитрые приемы, но уметь – умел. Хотя бы небольшие приемы на всякий случай можно было показать парням. Эта затея тоже имела большой успех, и все свободное время группа чернокожих мужчин весело пыхтела перед входом в пещеру, осваивая неведомую науку и вызывая неподдельный восторг женщин. Сначала шли отработки приемов, а потом старались в игровой форме применить полученные знания.

Незаменимым аниматором стал Бомани. Каждую тренировку он посвящал какому-то сюжету из мифологии своей народности и обыгрывал его в стиле ярмарочных скоморохов. Конечно, он не знал, кто такие ярмарочные скоморохи, но очень хорошо скопировал манеру, которую однажды продемонстрировал Михаил.

Однажды в охотку тот показал, как богатыри (синонима в африканском лексическом багаже не нашлось, поэтому пришлось обозвать богатырей лучшими воинами племени) защищали принцессу (дочку вождя) от злого Тугарина (получился злой белый человек). На середину лужайки он усадил смущающуюся Акоко. Сам стал играть роль лучшего воина племени, а все остальные, как ужасные белые, должны были выкрасть дочь вождя, используя полученные навыки.

То, что Миша один раскидывал с помощью несложных приемов трех-четырех «белых» было очень показательно, и удивляло парней. Выяснилось, что только целый отряд коварных врагов из пяти человек мог выкрасть прекрасную дочь вождя, которая не очень хотела, чтобы ее выкрадывали, поэтому активно помогала своему защитнику и колотила всех подряд своими кулачками.

С тех пор каждая тренировка заканчивалась мини представлением по мотивам местной мифологии. Иногда Миша в этих игрищах становился существом чируви. У этих существ, очень похожих на людей, разрезанных напополам, всего одна рука, одна нога, один глаз, одно ухо. Громко хохоча над ситуацией, добрые африканские друзья не стали резать своего сэнсея, а только привязали одну руку к телу, а ноги привязали одну к другой. Милостиво разрешили глаза и уши не закрывать. И вот в таком дурацком виде Миша должен был сопротивляться и отражать нападения.

Он умаялся, но перед Бомани и Абубакаром устоять не смог. Остальных победил довольно подлыми болевыми приемами, иначе его имидж бойца слишком сильно пострадал бы. Поверженным врагам он снисходительно пообещал как-нибудь показать такие хитрые приемчики.

Иногда играли в китунуси (а это всегда был Миша) – маленького, но сильного духа, который является при дневном свете. Каждого встречного он спрашивает: «Где ты увидел меня?» По мифам, если человек говорил, что видел издалека, то он оставался живым. Если же говорил: «Вот здесь увидел», то существо его убивало. В модифицированной версии, Миша бегал за разбегающимися друзьями, громко спрашивая, где его видели. С желающими сразиться, бился, а тех, кто говорил, что видел издали, сдавал под охрану Акоко и Яа.

Тогда же Миша, наконец, раскрыл простой прием, с помощью которого смог открыть рогатину. Этот вопрос очень давно интересовал его отряд, и Миша показал несколько простых приемов из арсенала правонарушителей, про которые им рассказывали в школе полиции. Всегда важно знать, какими методами пользуется лихой криминалитет. И тогда любой ржавый гвоздик в обломках деревянной колодки, найденной на месте старой стоянки невольничьих караванов, сможет стать прекрасной отмычкой.

Именно для этого он собрал все сломанные рогатины с места, где оставался Диего со своими людьми после восстания рабов. Рогатины были сломаны, но послужить наглядным пособием еще могли. Все очень надеялись применить полученные знания на практике.

* * *

Миша и Абубакар считали, что уже можно начинать понемногу щипать караваны невольников. Бывший лейтенант с удивлением делал вывод, что никто никогда раньше не пытался освобождать рабов извне, то есть силами свободных людей. Во всяком случае, так говорили парни. Случалось, что рабы сбегали, случалось, что удавались восстания в караванах, но целенаправленно никто не занимался спасением страдальцев. Видимо, не нашлось организатора, что называется, «настоящего буйного малого».

То, что в целом на континенте давно сложился высокодоходный бизнес по продаже себе подобных, Миша уже понял. Даже его новые друзья поначалу, кажется, были бы не против присоединиться к такой деятельности.

Но внезапно озвученная мысль, что надо не продавать, а освобождать невольников, попала на хорошую почву. Ростки здравомыслия проросли. За недолгие недели, пока обживались в деревне Камни, идеи освободительной борьбы полностью завладели умами бывших рабов.

Вечерами, когда сидели при свете костра, Миша рассказывал о том, какое будущее надо строить. Что все люди будут учиться, будут много знать, будут ездить на самодвижущихся повозках в разные страны сами, не в караванах рабов. Их там будут уважать и спрашивать советы. Еще будут строить огромные дома, как несколько хижин, поставленных одна на другую. Люди научатся летать по воздуху, а корабли построят такие, что корабли работорговцев будут казаться рядом с ними ничтожными, как заяц перед слоном.

Когда Миша видел огромные блестящие глаза своих новых друзей, которые были обращены к нему, он верил, что все это будет, и Африка окажется на лидерских позициях. Он постепенно обрабатывал сознание своей команды, но жил в сегодняшнем дне и был вынужден учитывать современные реалии. И вот в современных реалиях выяснилось, что массового стремления к защите себе подобных, пока не сформировано. Но не слышали и о том, что устраивались какие-то массовые акции по поиску сбежавших.

Во всяком случае, Абубакар ничего не мог рассказать о том, случались ли такие ситуации, когда кто-то пытался сам разыскивать свой разбежавшийся живой товар, или привлекал войска. Наткнуться на беглого раба могли, если на нем уже стояло клеймо владельца, или если он не мог снять какой-то элемент наручников или кандалов. Но никто не устраивал масштабных операций, во всяком случае, он об этом ничего не слышал. Так что, можно было с уверенностью сказать, что их никто целенаправленно не ищет.

Хорошо вооруженной и обученной армии, как Миша понял, тоже не было. Но довольно большое количество местных имело много оружия на руках. И если каждый будет использовать оружие по своему разумению, то возможны столкновения и агрессия со стороны даже мирного, на первый взгляд, населения. В условиях, когда здесь каждый в любую минуту может добыть раба, и тут же при несчастливом стечении обстоятельств, стать рабом своего бывшего раба, это более чем вероятно.

Когда собирались вечерами вокруг костра, все разговоры были уже о том, что пора переходить к активным действиям. Никто не мог понять, почему Михаил медлит. И только Абубакар и братья знали, что останавливает их предводителя.

Миша частенько вспоминал тех несчастных, которые были с ним в одном караване, и которые сразу сбежали, как только их освободили от рогатин. Они бежали в сгущающуюся тьму, навстречу диким зверям, издали сопровождавшим бредущих невольников. Обычно этих зверей сдерживали охранники, нанятые хозяином караваном. Но даже с охраной самые слабые участники караванов становились жертвами хищников.

А тут после внезапного освобождения несчастные ринулись навстречу явной опасности – без оружия, голодные, ослабленные. Особых вариантов для них не было. Это была законная добыча для хищников. И никакие духи предков спасти их не могли.

Миша так больше не хотел. Он задумал дать бывшим невольникам защиту. Во всяком случае, до того момента, когда они смогут без риска отправиться в свои деревни.

Нужна была территория, куда они приведут толпу изможденных людей, и там они смогут окрепнуть и отдохнуть. В свою деревню Камни Миша и Абубакар никого не хотели приводить. Во-первых, там было мало места. Во-вторых, запускать в свой сложившийся мирок посторонних незнакомых людей не хотелось. Никто не знает, какие люди могут оказаться среди невольников караванов. Было опасно. Потому и медлили пока с задуманной деятельностью, ездили по окрестностям в поисках приемлемого варианта. Братья Нгози и Иму были тоже озадачены, но и они пока не находили решение.

А оно появилось, как всегда, неожиданно