Текст книги "Лось. Начало (СИ)"

Автор книги: Ice Walker

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Больше всех был недоволен моим парфюмом мелкий злобного вида азиат с видавшей виды СВД в руках. Косился на меня узким карим глазом и требовал выкинуть “эту вонючку” за борт. Я же молчал, придавленный прошедшими событиями, и тупо пялился перед собой, иногда стукаясь головой о броню на поворотах и кочках.

Глава 7

Лагерь беженцев, куда нас привезли, напоминал помойку с бомжами и цыганский табор одновременно. Огромное количество людей на школьном дворе, на ступеньках, под турниками школьного стадиона или в тени деревьев. Кто-то лежал, кто-то сидел, ещё больше суетливо куда-то двигались, иногда целыми стадами и караванами. С сиреной катались фургоны скорой помощи, бегали солдаты, менты и военные. Всюду мусор, костры, вопли. Нас выгрузили из БМП неподалёку, махнули рукой “идите туда”, потом бронемашина лязгнула траками, выломала гусянкой кривой кусок асфальта и рванула дальше по дороге, оставляя клубы чёрного дыма.

Снова завис от зрелища инфернального столба тумана, поднимающегося над городом. На большом расстоянии становилась понятна его грандиозность. Кажется, он поднимался в небо гораздо выше облаков, почти до самого космоса. Серо-чёрный, статичный, и в то же время какой-то тягучий, навевающий жуть и какой-то внутренний озноб. Он явно не являлся частью этого мира, словно вырезанный и исковерканный кусок иной реальности, свёрнутый в жгут и воткнутый в земную твердь. Глазам снова стало не комфортно, как будто пылью засыпало. Еще через минуту созерцания я почувствовал дурноту, и отвёл взгляд. Ну его, на первый раз достаточно. Насмотрелся.

Моих новых знакомых – пацана и крашеную девчонку – увезли в штаб, объясняться про “оборотней”. Ну и правильно, они всё видели своими глазами, наверное, смогут рассказать. А мне надо помыться и постираться. Лучше в душе, можно в речке, да хоть в луже. На свежем воздухе даже у меня подкатывала тошнота от смрадного духа, разившего от одежды. Проще говоря, от меня воняло как от выгребной ямы с тухлятиной.

Спросил у нескольких прохожих, есть ли тут где помыться. Двое просто шарахнулись в сторону, не ответив, еще несколько сказали что не местные. Поймал какую-то бабку, спросил где колонка или речка. Или местный пруд. Бабка покосилась на мой карабин, почесала задницу, сунула в зубы папироску и махнула рукой вдоль по улице – там, мол, через пару километров, болотце и ручей. А в колонке воды нема, и света нет, и вообще “куда смотрит власть?” Я не дослушал и отправился в указанном направлении. Идти в лагерь в таком виде я категорически не хотел.

На болотце тоже были люди. Весь участок берега, на котором не было камышей и грязи, собрался какой-то сброд. Кто во что одет, пара чуваков вообще в трусах, майках и сланцах. Сидят, с тоской смотрят вокруг и курят одну сигарету на двоих. На небритых рожах полная безнадёга. Видимо, эвакуированные.

Протолкался к воде, хотел было внаглую раздеться, ополоснуться самому и постирать одежду, но передумал. Уж больно нехорошо посмотрели на меня мужики из сидящей по соседству компании. Не враждебно, нет. Оценивающие взгляды прилипли к карабину, рюкзаку, подсумку. Буквально ощупали и виртуально вывернули наизнанку. Глаза заблестели, разговоры смолкли. У одного из них, полуголого, под ключицами синели звёзды.

Ну нет, решил я, так не пойдёт. От подобной публики надо держаться подальше. Я развернулся, пошел вдоль берега в противоположную сторону. Боковым зрением заметил, что двое парней помоложе, в олимпийках и кепках, похожие друг на друга как близнецы-браться, встали и двинулись параллельным курсом. Плевать. Я всё равно помоюсь и постираюсь. Даже если придётся пристрелить этих гадёнышей.

Нашел ручеек, впадающий в озерцо. В ручейке вода на вид была чище, а в озере – грязная и с какой-то пеной, водорослями и тиной. Дно явно заиленное, да и берег больше походил на болото. Плевать, главное – не оставить в грязи кроссовки. Перебрался через болотину на другой берег, обтёр грязь с обуви об траву и метрах в ста дальше увидел еще небольшой пляжик, со следами коровьих копыт. Вот там и помоюсь.

Начал я раздеваться даже не добежав до берега. Скинул рюкзак и разгрузку. Вытряхнул из карманов полезную, но лишнюю в воде мелочь, оглянулся. И заметил, как в камышах на том берегу скрылась голова в кепке. Вот готов побиться об заклад, это мои фанаты с того пляжа. Поэтому выдернул из разгрузки и примкнул к Плаксе полный магазин, взял кусок мыла и только после этого полез в воду. Прямо в одежде и обуви. Прямо с карабином. А что ему сделается? Товарищ Симонов сделал оружие на совесть, так что купание ему не повредит, а мне спокойнее. Я вообще оружие дальше чем в метре от себя оставлять не буду. Не те условия, знаете ли. Или вообще из рук не выпущу, даже спать с ним в обнимку буду, плевать кто что подумает.

Зайдя в воду, обнаружил, что дно тут не особо илистое, и в общем то даже не глубоко. По пояс. Ну и славно. Чуть дальше, около камышей, обнаружилось старое полузатопленное дерево, с толстыми, уже частично обломанными ветками. Великолепно, то что нужно! Подгрёб к нему, обмыл и повесил Плаксу на толстый сук. И начал снимать одежду, развешивая её на соседние ветки. Мокрая ткань одежды и ил под ногами конечно доставляли неудобства, но вы когда-нибудь валялись под пулями в трупной жиже? Нет? В сравнении с этим раздевание в воде – сущая мелочь, не способная никак испортить настроение.

Отмывшись, я уже начал стирать портки, когда из-за камышей показались давешние гопники в количестве семи голов. Ноги грязные по колено, у одного чувака не хватает на ноге ботинка. Видать, лезли за мной через болотную жижу напролом. Огляделись, увидели мой рюкзак и ускорились. Я снял Плаксу с ветки, скинул флажок предохранителя и изготовился к стрельбе. Сам я не сильно отсвечивал, стоя у камышей.

Вот тут то стали ясны их намерения, даже думать и сомневаться не пришлось. Главарь этой банды поторопился, сглупил на моё счастье – сунул руку в карман олимпийки, выдернул оттуда пистолет и спрятал его за спину. Я хоть и плохо вижу левым глазом, зато это компенсируется хорошим зрением правого. Разговоров “за жисть” явно не будет, меня идут мочить, просто и без пафоса. Других вариантов я как-то не увидел. Ну правда, не спинку же они идут мне потереть? С пистолем то наперевес?

Да и ладно, такую публику я в мирное то время на дух не переносил, а уж сейчас... А уж сейчас адвокатов либо сожрали, либо они бегают с чёрными глазами по стенам вместе с зубастыми прокурорами за своими подзащитными. Так что “звиняйте, хлопци, бананьев нема”. Некстати вспомнился старый мем: “Вы тоже не убиваете людей только потому, что за это могут наказать?” Ха, теперь точно не накажут!

Оскалившись в каком-то шалом и злобном веселье, я вскинул карабин и выстрелил. Бинго, ллять! Двое бандитов – главарь и один из тех, в кепке, шедший сразу позади него – рухнули как подкошенные. Остальные замерли, не веря в случившееся. Это же они хищники, это они шли развести лоха на волыну и хабар, и это они должны были стрелять первыми!

Я прямо почувствовал, как с треском рвётся их шаблон и высекаются искры между булок. И загнал пулю в следующего. Остальные сообразили, что пора делать ноги, и ломанулись врассыпную. Правильно, бегите, чтоб вас водяные трахнули. Бегите далеко и быстро, я ж с вас с живых не слезу, дайте только ноги из ила вытянуть.

Сам я тоже рванул на берег со всей возможной скоростью, чтобы подстрелить хоть кого-то ещё. Неа. Не успел. Прокуренные доходяги, ведущие нездоровый образ жизни, явили миру чудеса спринтерской подготовки. Когда я матерясь и оскальзываясь вылез на истоптанный коровами берег, кроме двух жмуров и одного подранка там больше никого не было, только мятый камыш и матерные вопли, стихающие на том берегу ручья. Пожалел боеприпас, и добил подранка, прыгнув ему на шею голой пяткой. Давно хотел попробовать! Тощая шея хрустнула, гопник вытянулся и затих. Потом постоял в камышах у озерца минут пять, голый и с карабином на изготовку. Прислушивался и присматривался. Выдохнул, расслабился и пошел к падали, по пути отмахиваясь от оводов и комаров, облепивших мокрую кожу. Надо пистолет взять сразу, а то мало ли. Одеться можно и позже.

Глава 8

К лагерю я выбрался часа через три, когда солнце уже начало подползать к горизонту. Я пошел вокруг озера, чтобы не мозолить лишний раз глаза возможным случайным свидетелям, да и обсохнуть по дороге. Ни угрызений совести, ни всяких там тошноты, ни трясущихся рук и ног, ни адреналинового отходняка у меня и в помине не было. Даже наоборот, настроение поднялось, как от хорошо выполненной работы. Правильно звучит сермяжная мудрость, что для поднятия настроения нужно обнять хорошего человека либо дать кому-нибудь в морду. Или пристрелить. Видимо, весь лимит на человеколюбие и боязнь крови был израсходован в предыдущие сутки. Данная конкретная человеческая падаль просто перешла в иное агрегатное состояние, и если она раньше отравляла людям жизнь серьёзно, то теперь будет отравлять только тухлым запахом. И то, этот запах скоро затеряется в общих миазмах и отходах жизнедеятельности человеческого стада, широко раскинувшегося в этом маленьком посёлке недалеко от города. Полиция? Ха, не смешно. Одного взгляда на портаки гопников, на их звёзды и купола, на перстни и розы в колючей проволоке станет понятны и масть и моральный облик. После шмона покойничков я специально оставил их олимпийки расстёгнутыми, напоказ оставил. Пусть менты да и остальные полюбуются, пока фигуранты не завонялись, если уж случится чудо и на месте преступления появится наряд честных полиционеров. Но, опять же, уверен, что всем абсолютно наплевать. А уж этим самым полиционерам тем более, у них других забот хватает с избытком. Так что пара-тройка жмуров с зоновскими портаками точно не возбудит их служебное рвение. Сдохли и хрен с ними. Им же, ментам, меньше головной боли.

Когда я подошел ближе к посёлку, обратил внимание на нездоровую суету эвакуированных. Кто-то рыдал, кто-то сидел или лежал – на тряпках, плёнке, картонке или вообще на голой земле. Кто-то бегал, бродил, везде орали, кого-то звали, ругались. Какие-то дебилы бегали с телефонами и что-то снимали. Пыль стояла столбом, горели и дымили костры, жужжали мухи. В одном из дворов, около колодца стояла толпа с баклажками, пытаясь набрать воду. И, судя по нервякам, воду уже вычерпали и свежая вода не спешила прибывать. Вот чувствуют мои нежные булки, прямо к бабке не ходи, это стадо не сегодня-завтра двинется дальше, потому что здесь ему ничего не светит. И воды нет. И электричества нет. И жить негде. Магазины не работают, я мимо двух прошел, оба закрыты. И вообще здесь ничего нет. Даже туалетов, всё вокруг загажено в несколько слоёв. Судя по долетающим разговорам, в местной школе тоже поселили беженцев, но, опять же, света нет, воды нет, туалеты тоже переполнены, маты из спортзала растащены, а кого-то из-за них уже прирезали. Но при всём при этом какая-то жирная грязная тётка в спортивном костюме громко возмущалась, за какие это заслуги там поселили кого-то, а не их.

Пока так шел, крутя головой во все стороны и стараясь не наступить в результаты человеческой жизнедеятельности, мысленно прокачивал ситуацию и пытался изобразить план ближайших и отдалённых действий.

Итак, что мы имеем? А имеем мы практически полное непонимание ситуации. Например, насколько много таких явлений в стране? Если немного, то, глядишь, выкрутимся, может даже помощь получим. А вот если много – тогда финиш. Без вариантов. Твари быстрые, очень быстрые. Их много. Очень живучие, не с первой пули падают. И ещё они абсолютно не стеснены в перемещениях. У нас одна плоскость, у них целых три – пол, потолок и стены. Как, скажите на милость, с ними воевать? Ни пресловутой линии фронта, ни боязни сдохнуть. Они просто нападают, как нападают комары, тучей, стаей, со всех сторон, и сверху, и снизу. Для тварей совершенно не важно, на каком этаже ты сидишь, они доберутся до любого. И если уж опытные хорошо вооружённые бойцы, как например те, в БТРе, которых порвали двуногие монстры, не смогли справиться с этими... этими... А кстати, с кем? С животными? Вот как их назвать? Ладно, пока не важно. Если уж специально обученный отряд сам не смог спастись, то куда уж до осмысленной войны с тварями? Для этого нужно весь город прошерстить частым гребнем, да ещё и закрепиться на зачищенной территории. У нас есть столько людей? Сомневаюсь. А сколько оружия? Вопрос, наверное, риторический. Твари сожрали почти миллионный город, и я нисколько не сомневался, что город на настоящее время просто потерян. Я бы на месте руководства просто залил его напалмом по самую горловину. А как иначе?

Ладно, если взять за рабочую гипотезу, что город пока отвоёвывать не будут, тогда возникает вопрос, что делать с беженцами? Типа меня, например. Или любого другого Кузьмича, сбежавшего от этого ада чуть ли не в том, в чём был – в трусах, очках и тапочках? Из того, что я видел, складывается ощущение, что людей пока просто эвакуируют, вывозят и бросают. Лишь бы подальше от города. Вопрос: сколько времени потребуется организовать питание, размещение, медпомощь и т.д. для такой массы людей? При отсутствии электричества и воды? Да и связь вроде не работает? Если больше двух дней, то это беда. Народ начнет драться за каждый пакет с чипсами, а за банку тушенки просто будет убивать. Это я знаю точно, сам с голодухи становлюсь абсолютным неадекватом.

Мнда, дела... Мой упрощенный вывод, к которому прибавилась и чуйка, таков, что в ближайшие пару дней здесь тоже воцарится бардак. Эпический. Потому что кто был на колёсах, тот здесь даже не останавливался. Просто смотрел из окна автомобиля, и быстро сваливал в голубеющую даль. Где ещё может быть цивилизация или хотя бы относительно цивилизованные отношения.

А здесь, соответственно, остались неудачники, у которых ничего не было. И чем дальше, тем неудачников станет больше. А жратвы и воды, соответственно, меньше.

Вопрос за номером два. Я тут один, совсем один, а хотелось бы найти хоть кого-то, кого знал в прежней жизни. Не скажу, что одиночество меня напрягало раньше, я всё-таки привык жить один, но... Но то одиночество и это, как оказалось, две большие разницы. Тогда был устоявшийся быт, размеренный ритм жизни, да и с приятелями-друзьями тоже нет-нет да и созванивались, встречались. Коллеги были, опять же. И меня никто не пытался сожрать, пристрелить, отжать шмотки. А теперь вдруг неожиданно накатило вполне понятное чувство неуверенности в завтрашнем дне, и одиночество стало напрягать.

Так что друзей надо бы всё равно поискать, глядишь, кто-нибудь да выжил. Чего уж там говорить, хотелось бы найти их всех живых и здоровых, а уж вместе как-нибудь худо-бедно вывернемся, не инвалиды слава Богу, да и не дебилы. Вместе точно что-нибудь придумаем, где наша не пропадала? Поэтому я решил обойти по возможности подобные скопления людей на предмет поиска друзей.

Но это, решил я, начнем завтра. А сегодня остро становится вопрос где переночевать. Вокруг либо всё занято, либо всё засрано, хуже чем на общественном пляже. И пожрать надо бы так, чтобы в рот не заглядывали голодные соседи. У меня от этого аппетит портится. Кстати, неплохо было бы с утра ещё и проснуться, причём живым и со всем своим барахлом. Поняв, что в этой орущей толпе ни выспаться, ни спокойно пожрать не получится, я огляделся, почесал репу, развернулся и пошел вдоль дороги в сторону виднеющейся на горизонте лесополосы.

А поесть и поспать хотелось уже просто смертельно, с ног буквально валило. Крайние пару дней мне уж очень плохо спалось. Не спокойно и не комфортно. А надо еще дровишек нарубить, чтобы заварить бичпакет и разбулыжить его тушенкой, соорудить место для сна из травы или веток. Благо дождя не предвидится, а то бы совсем всё печально стало.

Глава 9

В лесополосе народу было куда меньше, да и публика немного более приличная, хотя и тут уже успели всё загадить. Стояло чуть больше машин, некоторые битые – возможно, в процессе бегства с города попадали в небольшие ДТП. У многих были разбиты бампера, на капотах были знакомые чёрно-синие кляксы и разводы. У некоторых лобовые стёкла с густыми сетками трещин и вмятин. Кстати, вооруженных мужиков было на порядок больше. Видимо, оружие всё-таки не бесполезный девайс для фоточек на природе и демонстрации брутальности, а очень даже нужная штука для выживания. Вот в такой, на пример, заднице, в которую по каким-то причинам некто или нечто макнуло наш город. В основном по моим кратким наблюдениям здесь были те, кто чуть меньше надеялся на организованную помощь, а чуть больше на свои силы. Так бывает. Беженцы делятся, по моему сугубо личному мнению, на тех, кто сидит и ждёт, когда к нему на голубом вертолёте прилетит добрый дядя, и тех, кто сам ищет варианты не сдохнуть и рассчитывает на свои силы.

Расположился я недалеко от небольшой компании, скорее всего, либо семьи, либо близких знакомых. Два мужичка, один постарше, другой помладше, худощавый парень лет двадцати на вид с романтическим огнём в глазах и две тётки вполне обычного, даже затрапезного вида. Не бухарики, не бичи, одетые хоть и на спех, но в добротную одежду. Парень вообще имеет вид самый что ни на есть хипстерский, даже модный хвост, татухи и очки присутствуют. Рядом с их мангалом (мангалом, Карл!!) стоял небольшой старенький микроавтобус лохматых годов. Я нарезал рядом с ними пару кругов, выбирая место и стараясь держаться подальше от шумных компаний. Вроде нормальные люди. Миролюбиво улыбаясь и демонстративно закинув карабин за спину, я подошел и поздоровался. Мужики насторожились, бабы отошли к машине и притихли, пялясь злобно и насторожённо, как дворовые сучки.

– И тебе не хворать, – настороженно и немного испуганно отозвался мужик. – Чё, вопросы?

Его реакция меня не удивила. Амбал я здоровый, накачанный, рожа уже покрылась густой щетиной, стрижен под ноль да ещё и кривой на один глаз. Да и шрам обаяния не добавляет. А уж после событий последних суток мною только детишек от запора спасать.

– Ну да, – отозвался я. – Вы тут ночевать будете? – спросил я с ударением на слове “тут”.

– С какой целью интересуешься? – спросил дядька постарше, невысокий, лет под пятьдесят, в камуфляже и с охотничьим ружьем вроде МР-ки. Ну или чего-то подобного, с трубчатым магазином под стволом, я не особый знаток, у меня лично многозарядного гладкоствола никогда не было. Остальные промолчали, настороженно разглядывая меня.

– Да вот, ищу место где переночевать, если вон у тех кустов устроюсь – я махнул рукой в сторону вышеозначенных кустов метрах в пятнадцати, – я вам не помешаю?

– Да нам то что, устраивайся, – нехотя ответил дядька. Гнать меня ему особого смысла не было, тем более вместо меня могла подвалить толпа мастурбеков или другого сброда, и расположиться без спросу. А так я вроде место застолбил. Мужик помоложе и парень неопределённо пожали плечами, располагайся, мол, они тоже не против.

– Я что ещё хотел спросить. Я не спал двое суток, ежели чего, разбудите? А то боюсь вырублюсь, и, если что, даже не проснусь. Ну или веткой в меня киньте, – я улыбнулся во все тридцать два и являя из себя образец миролюбия и доверия. – Меня, если что, Артём зовут.

– Сергей Егорович, можно просто Егорыч, – представился старший.

– Иннокентий, – нехотя и “через губу”, словно делая мне одолжение, представился второй. Парня звали Виктор, он оказался сыном Егорыча, а как зовут женщин я вообще прослушал. Их имена интересовали меня от слова никак. Видно было, что они все немного расслабились, поняв, что я не пришёл попрошайничать жратву или воду. И вообще, не собираюсь им угрожать или мешать.

Я немного потоптался, распрощался и культурно поулыбался, а потом отправился исполнять ближайший пункт плана – поесть и выспаться. Точнее, пожрать и отрубиться.

А вот и хрен то там. Обломался. Около полуночи меня разбудил испуганный крик одного из соседей:

– Эй, парень! Артур... То есть Артём! Просыпайся!

Я подкинулся неожиданно легко, испуг и адреналин, как оказалось, бодрят куда лучше кофе. Сердце вкатило такую порцию крови в мозги, что аж в голове зашумело. Тут же начал продирать глаза, потому что не то комары, не то мошки так накусали веки под глазами, что левый глаз почти не открывался, а правый заплыл, как у безнадежно хворающего почками любителя пива. Ошалело покрутил головой и выматерился в голос: со стороны лагеря беженцев раздавался многоголосый вой, тяжелый, страшный, безнадёжный. Его даже не перекрывало гудение комариной тучи над нами. В безветренной тишине звучали выстрелы, звонкие как кнут из автоматического оружия, и одиночные, глухие, из гладкоствола. Иногда небо расчерчивал пунктир трассеров. Ревела военная техника, виднелся свет фар, метались узкие лучи прожекторов. В небе на фоне кошмарного Столба ярко горела осветительная ракета. Твою мать, давайте угадаю, что происходит? Нет, вопросы излишни. Ничего хорошего там точно не происходит.

Схватил верного Плаксу, скинул предохранитель, убедился в наличии патрона в патроннике. Подошел ближе к мужикам. Те стояли с оружием около микроавтобуса, в котором уже сидели женщины. Их бледные лица мелькали в окошках автомобиля в свете луны, превращая микроавтобус в гроб с привидениями.

– Мужики, увидите шевеление с той стороны, – я махнул рукой в сторону лагеря, – врубайте фары. Лучше видно будет.

– И привлечём к себе внимание, – как дураку изрёк мне Иннокентий.

– Кеша, – вспылил я. – Я уже встречался с тварями, они видят в темноте лучше нас. Так что не газуй в лужу, нам тоже их видеть надо. Тогда отстреляемся лучше, чем в темноте. И дверцу приоткройте, если что в машину залезем.

Виктор при этих словах согласно кивнул и дернул ручку боковой двери, чуть-чуть приоткрыв её.

После этого все заткнулись и напряженно уставились в темноту. Вдалеке, не видимый глазом, но ощущаемый как нечто чужеродное, торчал туманный столб. Даже сейчас он внушал страх и физическое неудобство. Я поймал себя на мысли, что, пожалуй, найду направление к нему даже с закрытыми глазами. А в лагере бой стал чуть тише, хотя вой человеческих голосов не утихал, и даже, казалось, стал еще громче. Или ближе? Еще через минут пятнадцать мы смогли различить бегущих в нашу сторону людей. Я буквально впился взглядом в бегущих, стараясь углядеть признаки черноглазых “бывших людей”, но бегущие явно выбивались из сил, спотыкались о скрытые в траве кочки, у двоих вскоре стали видны ружья в руках. Их шатало от усталости, но всё же они регулярно оглядывались, вскидывали оружие, крутя ими в сторону лагеря.

Через некоторое время эти двое добежали до нас, заорали:

– Мужики, вы при стволах? Мы к вам!

– Что происходит? Что там? Что случилось? – заорали мы в ответ.

– Люди... Превращаются... Бросаются на других... Кусаются... – ответил один из них, задыхаясь и подтаскивая едва переставляющего ноги напарника к нам, к микроавтобусу.

Ага. Понятно. Видимо, в лагере были покусанные, которые обратились. Мысль не нашла продолжения, потому что глаз зацепился за несущуюся немного в стороне фигуру, быстро приближающуюся к нескольким людям, устало бредущим в нашу сторону. Быструю, стремительную, немного ссутуленную.

– Фары! – заорал я, мужики от моего вопля аж подпрыгнули, Кеша что-то захотел возразить, видимо, снова хотел продемонстрировать свою альтернативную независимость, но Витька тему просёк и крутанул переключатель фар. Яркие лучи осветили людей, которые от этого сбавили темп и прикрыли глаза руками. Быстро бегущая фигура присела, уже на четырех конечностях сделала несколько гигантских прыжков и влетела в группу беженцев. Кубарем покатился в траву сбитый тварью мужик, завопил женский голос, невысокий подросток схватил кричащую женщину за рукав и потащил в нашу сторону. А другой человек, подняв над головой топор, спотыкаясь побежал к барахтающимся в высокой траве твари и её жертве.

Еще несколько беженцев, увидев свет наших фар, сперва побежали к нам, но разглядев творящееся рядом, прыснули в стороны, как рыбки в пруду. Я вскинул карабин к плечу, выискивая через оптику упыря, но та уже бросила первого мужика и снизу вцепилась в ногу второго, с топором. Он неловко махнул оружием и полетел от рывка твари в сторону. Тварь навалилась сверху, вгрызаясь не то в живот, не то в пах несчастному. Тот заорал, колотя окровавленными руками по рвущей его тело голове бывшего человека и елозя ногами по траве. Я нажал на спуск, стараясь попасть в голову твари. Куда там! Прострелил ей бок, потом кажется ранил в этой свалке мужика, и только третий выстрел оказался более менее удачным. Тварь затрепыхалась и сползла с тела жертвы, и я прострелил визжащей как дрель скотине голову. Мужики рядом орали, а Кеша тут же обвинил меня в том, что я убил “не того”. Я послал его по всем гениталиям и заозирался, водя стволом в разные стороны. Покусанный мужик, по моему мнению, был обречён. Страшно завыла женщина, которая до этого была с погибшими.

А вокруг тоже начался бедлам. Несколько машин стартанули с места, поднимая клубы пыли. Кто-то второпях наехал на не успевшего увернуться бедолагу, один автомобиль влетел в костёр и разметал его широкой полосой и снопом искр. Где-то заголосила сигнализация, раздался коробчатый металлический звук столкновения машин. Свет фар заметался по лесополосе, кто-то вопил и рыдал. Где-то в стороне раздались несколько выстрелов. Я врубил забытый мною прикрученный изолентой фонарик под стволом и закрутился на месте, выискивая цель. Егорыч распахнул дверцу микроавтобуса и силком запихал туда сопротивляющегося Витька. Бабы активно помогали Егорычу, втащив трепыхающегося парня внутрь, как кракен зазевавшегося моряка.

Краем глаза, в неверном свете фар несущихся мимо нас машин и мечущихся тенях, я заметил, как бегущий мимо нас мужичок лет сорока вильнул в сторону, и как бы невзначай подхватил мой оставшийся сиротливо лежать рюкзак и нырнул за кусты. Вот же ж урод! Я взвыл, проорал мужикам “я щас!” и рванул следом за вором. Рюкзак мне терять было никак нельзя. Там все патроны, там вся жратва и вообще мелочи для выживания. Поняв, что вор через несколько секунд скроется из вида в темных зарослях ночного перелеска, подсвечиваемого теперь только слабеньким светом фонарика, я, мысленно завывая от безысходности, вскинул карабин и выстрелил воришке в худую сутулую спину. Тот споткнулся, выронил рюкзак, сделал пару неверных шагов и с треском рухнул в заросли крапивы и сухих веток. Финита.

Мужики явно слышали выстрел, но когда я вернулся, трясясь от злости и адреналина с рюкзаком на плечах, все всё поняли и никто не рискнул мне ничего сказать. Только молча пялились, и лишь в глазах снова вылезшего из автомобиля Витька я увидел восхищение и одобрение. Тьфу, дурень малолетний. Романтик апокалипсиса, мать его! Его же явно прёт от происходящего. Дурень, ей Богу!

Чтобы избавиться от этих взглядов я хрипло рявкнул:

– Чё, мля, пялитесь?! Вокруг смотрите, – я даже для убедительности потыкал двумя пальцами у себя перед глазами и потом помахал указательным по сторонам, изображая жест “внимание”. – Ещё ничего не закончилось! Чё расслабились, мля? Цирк, да?!

Мужики опомнились, закрутили головами, и даже те двое, добежавшие до нас первыми и сидящие без сил около колеса, встали кое как на дрожащие ноги и проверили свои двустволки. Витька зашел за микроавтобус и изобразил из себя матёрого сталкера, даже челюсть вперед выдвинул. Я от такой деткой романтики снова вздохнул и внутренне покачал головой.

Следующие пол часа вроде всё было спокойно, и я начал расспрашивать этих двоих.

Представились они Николаем и Саней. Саня был помоложе и покрепче, на вид мой ровесник, лет тридцати, короче. Николай постарше, пообстоятельней и с ранней сединой. Как они рассказали, после заката, когда сумерки перешли в ночь, в лагере начались какие-то нездоровые движения. Начались драки, кто-то на кого-то кидался. Некоторые начали убегать подальше от суеты, а кто-то полез разнимать дерущихся в попытке остановить беспредел. Эти благородные миротворцы и погибли первыми. А когда в свете фонарей люди разглядели чёрные глаза тварей и острые зубы у ещё недавно мирных соседей по лагерю, сразу же раздались вопли “твари!” и началась паника. В темноте не сразу поняли, что твари то не четвероногие, а очень даже двуногие. За очень короткий промежуток времени твари перекусали уйму людей, а потом паникующие беженцы, да и военные с ментами, будучи при оружии, открыли огонь. Причем, что характерно, уйму народу перестреляли просто с перепугу. На глазах Николая очередь в грудь из двух автоматов получил парень, который, как показалось ментам, слишком быстро бежал. Спортсмен, видать. Был. А бежал он к ментам в попытке спастись. Не повезло. В общем, началась свалка, кто в кого стреляет вообще понять невозможно. Темнота, опять же, свет только от костров и немногочисленных фонариков на мобильниках. Николай с Саней решили убираться подобру-поздорову, ну и побежали. По пути разбегающихся людей атаковало несколько стай двуногих тварей, поэтому им пришлось понарезать круги, и вымотались они от этого по самое “не могу”.

– Что, настолько много зомбей что ли было? – поинтересовался Витёк.

– Конечно! – тут же утвердительно кивнул Саня.

– Не очень, – не согласился с ним Николай. – Там скорее всего в потёмках просто много народу бежало. Да, быстро бежали, но просто те, кто бегает плохо, те отстали или вообще не выбрались. Да и покусанные превращаются...

Этот момент меня зацепил, и я тоже спросил:

– Что, прям так сразу? Укусили и превратились?

Саня пожал плечами, а Николай задумчиво и медленно сказал:

– Могу ошибаться, но ночью, такое ощущение, – он поднял указательный палец вверх и ещё раз уточнил, – это моё мнение, но ночью словно всё происходит быстрее. Я одного “миротворца” видел, ну, который разнимать, типа, дерущихся полез. Так вот он достаточно быстро перекинулся. Сперва выскочил из толпы, рукой тряс прокушенной и матерился. А через пол часа-час уже гонял соседей с чёрными глазами.

Я задумался. Мой сосед Михалыч когда перекинулся на тёмную сторону? А шут его знает, я пришел где-то часов через четыре-пять, и он уже жрал свою жену. Так что когда он встал, узнать сложно. Но был день, может это как-то влияет? Кстати, а что там с тем покусанным? Которого только что грызли в свете фар?

Видимо, эта мысль пришла не мне одному, потому что головы Егорыча и его сына развернулись в сторону трёх неподвижных фигур в траве.

– Фары включите, – попросил я.