Текст книги "Добро пожаловать в «Книжный в Хюнамдоне»"
Автор книги: Хван Порым
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Что с тобой?
Минчжун отбирал испорченные зерна и беседовал с сотрудниками «Кофе и коз». Один из них пригласил его сесть на диван, но тот продолжил работать стоя, согнувшись в пояснице.
– Ваша хозяйка что-то задерживается, – пробормотал Минчжун.
– Такое случается раз в пару месяцев.
– А что такое?
– Сами не знаем. Она просто предупреждает, что будет позже, – ответил на этот раз другой сотрудник и придвинул к Минчжуну стул.
– Ой, спасибо.
– А с тобой что не так?
– А что со мной?
– Ты в зеркало не смотришься?
Все рассмеялись. Минчжун же не отрывался от своего занятия. Раскрошившиеся и выцветшие кофейные зерна он откладывал в сторонку, чтобы выбросить их. Ведь если они попадут в напиток, его вкус сильно пострадает. Даже одного зернышка было бы достаточно. Минчжун подумал, что от плохих мыслей тоже следует избавляться, пока они не затмили рассудок полностью. Он наклонился поближе, чтобы разглядеть испорченные зерна. И ему вдруг захотелось выпрямить одно кривенькое. Минчжун надавил изо всей силы, но оно не поддалось. Он попробовал снова. И снова. В этот момент и зашла Чими.
– О! Привет! Я уж думала, ты больше не придешь, – поприветствовала она.
При виде нее Минчжун сильно удивился. Он постарался скрыть удивление, но, кажется, ему это не удалось. Похоже, Чими плакала. Улыбка еще явственнее выдавала синяки под ее опухшими глазами.
– Ну вы же звали меня протестировать бленд, – как ни в чем не бывало постарался ответить Минчжун.
Поздоровавшись с ним, Чими отправилась посмотреть, как продвигается работа: просмотрела собранные заказы, потрогала обжаренные зерна и убедилась в их прекрасном аромате. Затем подошла к сотруднику, который проверял молотые зерна:
– Сколько уже?
– Десять минут.
Чими сделала жест правой рукой: «позвони мне, как закончишь». Но сотрудник пожал плечами и указал на дверь, как бы говоря: «Сам принесу». Хозяйка жестом показала «окей» и подозвала Минчжуна. Тот последовал за ней. Выйдя из обжарочного цеха, Чими обернулась:
– У тебя-то что не так?
– Да так… – растерялся он.
– Совсем поникший. Грустный ты какой-то сегодня.
– Об этом я вас хотел спросить, – встревоженно начал Минчжун. – Что-то случилось? Похоже, вы плакали.
– Так заметно? – Чими дотронулась до век. – Весь день глаза слезятся, вот и распухли.
Минчжун кивнул.
– Все заметили?
Он снова кивнул.
– Ну ладно, забыли. Пойдем.
В «Кофе и козах» стояло сразу несколько кофемашин, какими обычно обзаводятся хорошие кофейни. Все для того, чтобы проверять вкус зерен. Здесь покупатели могли попробовать напиток, приготовленный из них. Иногда приходили владельцы кафе, которые совсем не разбирались в кофе и не умели его варить. Их здесь тоже встречали тепло и подробно все рассказывали. Такая дружба редко разрывалась. Поэтому у «Кофе и коз» было много постоянных покупателей.
Минчжун и Чими сели по разные стороны барной стойки: он снаружи, а она внутри. Глядя друг на друга, они внезапно рассмеялись и почувствовали облегчение.
– Надоела работа? – поинтересовалась Чими.
– Нет, просто блуждаю.
– Блуждаешь?
– «Блуждает человек, пока в нем есть стремленья»[8]8
Гете И. В. Фауст. Пер. Н. А. Холодковского.
[Закрыть]. Хозяйка любит так говорить.
– Это фраза из какой-то книги?
– Кажется, она говорила, что из «Фауста» Гете.
– Ой, ну и любит она поумничать. Иногда прямо стукнуть хочется.
Они засмеялись.
– Значит, ты блуждаешь из-за своих стремлений?
– Мне бы не хотелось это обсуждать, если можно.
– Понимаю, бывают вещи, о которых не хочется лишний раз упоминать, – кивнула Чими.
– У вас тоже так?
– Что именно?
– Ну, вы не хотите обсуждать, почему плакали.
Не успела Чими ответить, как зашел обжарщик с двумя герметичными пакетами молотых зерен: один – на два килограмма, а другой – на двести пятьдесят граммов. Хозяйка указала пальцем на последний:
– А это что? Минчжун попросил?
Обжарщик показал жестом «окей», подмигнул ему и ушел.
– Чего он молчит? Воды в рот набрал, что ли? – вновь начала Чими.
– Как и вы, – сказал Минчжун и сымитировал жест «позвони мне», который хозяйка сделала раннее.
– Ну и что, он теперь все мне тут будет руками показывать? – с этими словами Чими встала и вытащила из шкафа бумажный фильтр, воронку, стеклянный кофейник и чайник.
Налив в чайник очищенную воду, Чими подождала, пока она закипит, и открыла крышку. Затем уложила фильтр в воронку и поместила ее на кофейник.
– Сегодня заварю тебе пуровером, – сказала Чими и перелила воду из кофейника в чайник. – Помнишь, я тебя учила?
– Да.
– Пробовал дома?
– Да, часто так завариваю.
– Правда? Я рада. Сегодня сделаем как в прошлый раз. Я кладу кофе на глаз, но по-хорошему нужно взвесить его.
Чими смочила фильтр кипятком и поместила туда молотые зерна. Затем взяла чайник и стала заливать их водой.
– По правде говоря, так вкус получается насыщеннее. Странно, да? С приборами ведь все было бы точнее.
Минчжун наблюдал за тем, как Чими вливала воду в воронку, начиная с центра и переходя к краям круговыми движениями. Сделав короткую паузу, она разглядела пузырьки и продолжила. Слышалось, как капли кофе барабанят о дно кофейника.
– Все время сомневаюсь, достаточно ли воды, – заговорил Минчжун.
– Можно заканчивать, когда капли станут капать медленнее. Но если любишь погорче, то можно налить еще немного.
– Да, знаю. Но иногда хочется найти идеальный вкус.
– Понимаю тебя. Я доверяю своим чувствам. Но без практики здесь не обойтись. И нужно пробовать чужой кофе.
– Ясно.
– Доверяй себе. У тебя получится.
– Иногда я задаюсь вопросом, могу ли доверять вашим словам?
Чими достала из буфета кофейную чашку и рассмеялась:
– А что нам остается в жизни? Просто верить людям, которым хочется верить.
Чими налила кофе в чашку и передала Минчжуну, другую поставила перед собой и заявила:
– Сейчас попробуешь – и сразу поверишь.
Они вдохнули аромат кофе и насладились первым глотком, на мгновение закрыв глаза. Затем взглянули друг на друга.
– Очень вкусно, – восхитился Минчжун и поставил чашку на стол.
– Само собой, – уверенно поддакнула Чими.
Смакуя кофе, они обменивались дежурными фразами, чтобы заполнить тишину. Но после на некоторое время повисло молчание.
– Мне тоже хочется забыть… – начала она, глядя на свою чашку. – Хочется забыть, будто этого и не было. Но не выходит. Все, что с ним связано, остро задевает меня.
– А что случилось?
– Да каждый раз одно и то же. Но сейчас я была слишком резкой, сама от себя не ожидала. Чуть не ударила его, – объяснила она, безуспешно пытаясь изобразить улыбку. – Семья ли это? Как все дошло до того, что я не в состоянии контролировать свои чувства? А ты собираешься жениться?
Минчжуну было уже за тридцать, но он еще ни разу всерьез не задумывался о свадьбе. Изредка у него даже проскакивала мысль о том, создан ли он для брака.
– Не знаю.
– Хорошенько подумай.
– Понял.
– Я вот ошиблась. Зря связала себя узами с этим человеком. Он неплох как просто парень. Как знакомый. Но точно не как человек, с которым вместе живешь. Только откуда мне было это знать?
– Конечно.
– Этот кофе хорош, даже когда остывает.
– Точно.
Наступило молчание, которое нарушил Минчжун:
– У моих родителей хорошие отношения. Они ни разу не ссорились. Хотя, может, просто не ругались при мне.
– Ого, поразительно…
– В детстве я не задумывался, но с возрастом осознал, что это правда большая редкость. Наша жизнь напоминала командную игру.
– Гармоничная семья.
– Да, но…
– Но?
Минчжун задумчиво постучал по ручке чашки и поднял взгляд на Чими.
– Последнее время я все чаще думаю, что это не всегда хорошо. Когда все в семье чрезмерно привязаны к друг другу. Лучше, когда сохраняется дистанция. Как мне кажется. Не знаю, правильно это или нет. Но мне стоит пожить с этой мыслью.
– Пожить с этой мыслью?
– Так говорит начальница. Что нужно пожить какое-то время, а потом станет ясно, правы мы или ошибаемся. Не стоит сразу вешать ярлыки. Но мне кажется, что я прав. Поэтому буду стараться воплотить это в жизнь. Дистанцироваться от родителей. Не думать о них слишком часто.
Как советовала Ёнчжу, он решил посмотреть на себя с хорошей стороны.
Допивая кофе, Минчжун задумался, почему тот остается вкусным, даже когда остывает. Наверное, потому, что зерна качественные или экстракция хорошая. Чими отодвинула чашки на край стола, поднялась и начала все убирать.
– Ну все.
Минчжун убрал кофейные зерна со стола в сумку и тоже встал. Попрощавшись с Чими, он сделал несколько шагов к двери, но вдруг обернулся. Она вопросительно посмотрела на него.
– Не знаю, вправе ли я такое говорить… Но вам тоже стоит серьезно подумать.
– О чем?
– О семье. То, что вы однажды стали семьей, не означает, что необходимо остаться ей навсегда. Если вы несчастны, может, вам это не нужно.
Чими молча смотрела на него. Ей пришлись по душе слова, на которые он отважился. Слова, которые она, одолеваемая сомнениями, боялась произнести. Она улыбнулась и показала жестом «окей». Минчжун вышел из «Кофе и коз». На мгновение он задумался, не сказал ли чего лишнего, но эти слова крутились у него на языке уже очень давно, поэтому он нисколько не сожалел.
Наше отношение к работе
Время от времени в лавке собирались участники книжного клуба – девять человек, включая Ёнчжу и председателя Усика. Садясь в круг, они начинали с новостей. Одни говорили: «Я постриглась», «А я на диете», «Поругалась с подругой», «Переживаю, что старею». Другие отвечали: «Тебе очень идет», «Зачем тебе диета? У тебя и так все хорошо», «Да это подруга неправа», «Молодые тоже переживают».
Сегодня Минчжун снова не собирался уходить домой вовремя. Убедившись, что за кофе никто не придет, он взял стул и сел неподалеку от собравшихся. Все тут же молча подвинулись, чтобы ему хватило места в кругу, и жестом пригласили присоединиться. Сегодня обсуждали книгу «Право не работать».
– Начнем нашу сегодняшнюю дискуссию. Если вы хотите выступить или дополнить, просто поднимите руку. Просим вас уважать друг друга и не перебивать.
Усик замолчал. Все ждали. Никто не принуждал членов клуба выступать. Те, кто хотел просто слушать, могли не говорить. Первой подняла руку девушка лет двадцати пяти, которая поругалась с подругой.
– В будущем рабочих мест станет меньше. Все благодаря автоматизации и искусственному интеллекту. Поэтому я сильно беспокоюсь. Сколько еще мне жить на подработки? Наверное, раньше я надеялась, что наше правительство найдет способ создать побольше рабочих мест. Они ведь должны что-то сделать с безработицей. Но вот здесь, на двадцатой пятой странице, я прочитала следующее…
Увидев, что участники открывают книгу, Минчжун тоже взял с полки экземпляр и сел. Девушка прочитала отрывок и высказала свои мысли:
«На самом ли деле работа настолько важна, что нам необходимо создавать все больше и больше рабочих мест? Почему даже в высокоразвитом обществе люди по-прежнему думают, что должны всю жизнь работать?» [9]9
Фрейн Д. Право не работать. Лондон: Zed Books, 2017. С. 25. Пер. Е. Похолковой и Д. Мавлеевой.
[Закрыть]
– Кто-то здесь сказал, что книга должна быть похожа на топор. Прочитав эту фразу, я как раз и ощутила, что мне по голове ударили топором. И правда, что такого особенного в работе? Почему мы беспокоимся о том, что не можем работать, а не о том, что нам нечего есть. Разве это правильно? Ведь в конечном счете правительство обязано не создавать рабочие места, а найти для людей способы зарабатывать на жизнь, верно? Эта мысль заставила меня задуматься.
Вновь повисла тишина. Минчжун уже привык к ней. На этот раз тишину нарушила сорокалетняя женщина, которая села на диету:
– Мы выросли в обществе, где нормально работать, чтобы иметь средства к существованию. Поэтому мне трудно разделить эти два понятия. Можно ли прожить без работы? Сейчас, после того как прочитала книгу, я думаю, что в теории это возможно. Хотя мне сложно это принять. Для меня эта книга чересчур идеалистична, но она изменила мои представления. Теперь я поняла, почему работа всегда была такой важной частью жизни, почему я считала безработных ленивыми и бесполезными и почему так рьяно старалась заполучить более высокую должность. Только разве эти убеждения не принесли всем разочарование? Нам навязывают чьи-то мысли и взгляды, которые кто-то придумал давным-давно в прошлом, а каждый из нас считает их непреложной истиной.
– Я разочаровалась, – вставила гостья лет тридцати пяти, которая пришла на встречу с новой стрижкой.
– Мы возвели работу в ранг нравственных приоритетов, заклеймили безработного бесполезным, будто пуритане какие-то. Их идея о том, что работа принесет спасение, прошла через века и нашла меня, атеистку, живущую в двадцать первом веке, просто одержимой своей работой. С детства я мечтала стать успешной бизнесвумен и была уверена, что разведусь с мужем, как только у него начнутся проблемы с деньгами… Только невозможно избавиться от стереотипов в собственной голове: «работа – это хорошо», «нужно усердно трудиться», «к счастью, есть работа», «жизнь без работы ужасна».
– Разве это плохо? – спросил Усик, взглянув на нее.
– Я не могу сказать, что нет. После этой книги.
– А почему плохо? Не могу вспомнить, где это было… – поддакнула женщина лет пятидесяти, которая переживала из-за своего возраста.
Все зашелестели страницами. Слушая участников, Минчжун вспомнил «Протестантскую этику» Макса Вебера, которую изучал в университете. Идеи протестантов пережили века и передались не только этой атеистке, но и Минчжуну. Он тоже был готов вкалывать. Возможно, он не считал работу призванием, как они, но всегда мыслил как сорокалетний мужчина, уверенный, что с самого рождения человек обязан трудиться.
– Вот, на семьдесят третьей странице. Я зачитаю, – сказала атеистка.
«Это не исключение человеческой породы из рабочего процесса, а своего рода отчуждение с элементами эксплуатации и вовлечения. И проблема здесь не в том, что трудящийся не имеет возможности выразить себя или отождествить с работой, а напротив, в том, что от него требуется полная интеграция в работу и чувство ответственности»[10]10
Фрейн Д. Право не работать. Лондон: Zed Books, 2017. С. 73. Пер. Е. Похолковой и Д. Мавлеевой.
[Закрыть].
– На семьдесят восьмой странице то же самое, – добавила студентка, которая еще в прошлом году заглядывала в магазин в школьной форме.
«Рабочего человека превращают в офисного. Гефест побуждал рабочих идентифицировать себя с работой с помощью организационных терминов, таких как «команда» и «семья», предназначенных для привития работникам чувства приверженности и личной морали. Такие идеалы определяют работу как место этических, а не экономических обязательств, сильнее связывая работников с организацией»[11]11
Там же. С. 78.
[Закрыть].
– Вы как раз «офисный человек». Идентифицируете себя и свои ценности с компанией и работаете так, будто вы ее владелец. Чтобы эксплуатировать вас, компания общается с вами такими терминами, как «команда» или «семья». Муж сестры недавно стал руководителем такой команды. Все его тогда поздравляли. А я вот теперь опасаюсь этого слова. Вдруг его тоже превратят в «офисного человека»?
– Но мне кажется, нельзя всех тех, кто любит трудиться, называть «офисными людьми». Автор книги тоже пишет, что все неоднозначно. Работа может помогать человеку расти и приносить ему счастье, – впервые вмешалась в разговор Ёнчжу. – Проблема в том, что общество чрезмерно сконцентрировано на работе, которая лишает нас многого. Оторвавшись от бесконечных бумаг, мы чувствуем изнеможение. Приходим домой после долгого рабочего дня, и у нас не остается сил ни на что другое. Я думаю, в душе каждого отзовется фраза на сто двадцать пятой странице:
«Мы тратим массу времени на различные действия, так или иначе связанные с работой, не считая собственно рабочего времени. Набираемся сил накануне рабочих будней, ищем работу, ходим на собеседования. Но трудно сказать, сколько из потраченных на это часов мы действительно тратим на себя»[12]12
Там же. С. 125.
[Закрыть].
– Если работать слишком много, то работа заменяет жизнь. И тогда это уже становится проблемой.
Минчжун вспомнил, как при первой их встрече Ёнчжу подчеркивала, как важно соблюдать строго восьмичасовой рабочий день. Очевидно, книга лишь убедила ее в правоте собственных взглядов: что работа не должна изнурять человека. Подобная одержимость не поможет обрести счастье.
– Я согласен, – кивнул Усик. – Мне интересна моя профессия. А после тяжелого рабочего дня так приятно вернуться домой! Выпить кружку пива, поиграть на компьютере… Или заглянуть к вам в книжный и прочесть пару страниц. Но, как и сказала Ёнчжу, каким бы интересным ни был труд, переизбыток утомляет. Дом, работа, дом, работа. Даже неделя в таком режиме – все равно что пытка.
– А если дома дети, то и этого не выходит, – заговорил мужчина по соседству с Минчжуном. – Извините, что я вклинился тут с детьми, но из-за работы я их совсем не вижу. Жена мечтает о Северной Европе. Есть ли в Швеции или Дании такие отцы, как мы? Которые возвращаются домой после девяти. Они там, наверное, приходят с работы пораньше, занимаются детьми, наслаждаются чашечкой кофе. Жена у меня тоже горбатится допоздна. За детьми смотрит свекровь, у которой к вечеру уже совсем не остается сил. Наши с вами встречи – это единственное, на что у меня хватает свободного времени. Всего раз в месяц. Так что все чаще думаю, что жить вообще тяжело.
– А если просто поменьше работать? – разрядила обстановку двадцатилетняя девушка.
Кто-то посмеялся над ее предложением, другие, наоборот, посерьезнели.
– Но и зарплата тогда будет меньше.
– Может, для крупного бизнеса это возможно, но не для среднего.
– Для самозанятых тоже проблематично.
– В общем, да, трудностей немало.
– Неправильно это – урезать зарплаты, если работаешь меньше.
– В нашем мире все растет, кроме зарплат.
– Доходы начальства просто космические, а у нас – гроши. А разве не благодаря нам компания держится на плаву?
– А что, если устроить забастовку?
Разговор стал уходить не в то русло, и слово взял Усик:
– Но тот факт, что работа – единственный механизм распределения доходов, пока не изменить. Так что нам придется трудиться, чтобы прокормить себя.
Сорокалетний мужчина хотел было добавить, что лучше всего зарабатывать на жизнь недвижимостью, но не стал, опасаясь, что разговор снова свернет не туда. Поэтому вернулся к обсуждению книги:
– Эта книга появилась сейчас неспроста. Общество построено так, что прокормить себя можно только с помощью работы. Но по всему миру становится все больше людей, у которых ее нет. Занятые люди не могут жить по-человечески, потому что несвободны и истощены, а безработные – потому что не хватает на это средств. Есть вариант сократить рабочие часы, чтобы дать шанс тем, кто не смог найти работу. Теоретически это возможно.
– В теории – да. Но на практике многие не захотят идти на такие жертвы, – возразила атеистка.
– Да уж, это проблема, – засмеялись присутствующие.
Беседа длилась уже больше часа. Участники, видимо утомившись, начинали болтать о вещах попроще. Усик не стал этому препятствовать и охотно присоединился. Женщина, которой было за пятьдесят, отметила, что во времена ее молодости подстраиваться и жертвовать было нормой, а вот нынешняя молодежь не такая. Они готовы идти на это, только если видят перспективы, но раз их нет, то такая необходимость отпадает сама собой. Присутствующие молодые люди кивнули в знак согласия. А женщина посетовала, что отсутствие надежды – это невероятно печально.
Минчжун не особенно вслушивался в разговор. Его внимание привлекло предисловие:
«Минимальная зависимость между ростом ВВП на душу населения и счастьем отдельного человека, скверное существование, ограниченное лишь потреблением и производством, дауншифтинг или жизнь на пониженной передаче ради себя, а не ради успеха. Дауншифтинг. Говорят, есть люди, которые отказываются от высокооплачиваемой должности, чтобы сократить рабочее время, или вообще не работают»[13]13
Фрейн Д. Право не работать. Лондон: Zed Books, 2017. Пер. Е. Похолковой и Д. Мавлеевой.
[Закрыть].
Минчжун задумался: а смог бы он так прожить? В этот момент в обсуждение вмешался голос мужчины.
– Я живу на пониженной передаче, поэтому эта книга мне очень близка, – сказал он и, прокашлявшись, продолжил: – Год назад бросил работу, которой посвятил три года, и начал зарабатывать на пропитание, помогая другу. Весь период офисной службы я провел в депрессии. Несмотря на то что я стремился туда устроиться, бесконечные переработки сводили меня с ума, и мне ничего не оставалось, кроме как уволиться. Следующие четыре месяца я работал неполный день по пять часов. И только в первую неделю было хорошо. Даже на все вопросы лучшего друга не мог внятно ответить, чем занимаюсь. Прелесть этой книги в том, что автор описывает не только плюсы дауншифтинга, но и трудности, с которыми люди могут столкнуться. Мне было приятно прочитать, что я не один через них проходил. Тут, кстати, и вспомнил свой девиз.
– У вас есть девиз? – заинтересовалась атеистка.
– Все имеет свои достоинства и недостатки. Поэтому ни к чему не стоит относиться слишком уж серьезно.
– И к вашему девизу тоже? – пошутила девушка.
– А-а-а, ну да, – улыбнулся мужчина. – Я хочу сказать, что и в дауншифтинге есть плюсы и минусы. Конечно, хорошо, когда появляется много времени для себя, но без денег распоряжаться им сложнее, даже в путешествие никуда не уедешь. Да и общество не признает.
– Справедливо, но… если верить книге, при таком образе жизни люди не зацикливаются на путешествиях или общественном признании, – сказал сосед Минчжуна, и все одобрительно закивали.
– Но такая жизнь не всегда осознанный выбор человека, – вступилась Ёнчжу, подняв руку. – Многим просто приходится бросать работу. Из-за болезни или психологических проблем. Немало офисных сотрудников страдают от депрессии и других расстройств. Физические и эмоциональные проблемы лишают их возможности трудиться, а в обществе с этого момента их считают бесполезными. Как пишет автор, из-за работы даже родители начинают давить на детей.
– Кажется, тут мы все ошибаемся, – снова добавил мужчина.
– Наверное, нас с детства учат терпеть. Однажды моего одноклассника по пути в школу сбил мотоцикл. Все его тело было в порезах и ушибах, но он не вернулся домой, а пришел в школу. Ведь за отличную посещаемость давали грамоты. Может, все эти стереотипы мы приобрели еще в школе? Ползем больные на работу, а если совсем не в состоянии добраться, то чувствуем себя никчемными. А ведь отлежаться дома во время болезни или с травмой совершенно нормально. И всякие поговорки в духе «кто не работает, тот не ест» тоже не делают нашу жизнь легче.
– Согласен, мы сами позволяем себя эксплуатировать, – подтвердил мужчина, мечтавший больше времени проводить с детьми.
Минчжун вслед за всеми читал отрывки из книги. В одном из них девушка по имени Люси рассуждала о том, что не работать – это очень хорошо, но ее угнетает мысль, что она расстраивает родителей. Девушка признается, что совсем не хочет их разочаровать, однако вряд ли когда-нибудь станет ради этого меняться.
Еще одна история посвящалась Саманте, которая после многих лет работы патентным поверенным внезапно устраивается в бар. Минчжун дважды прочитал ее слова. Особенно его тронуло последнее предложение.
«Личностный рост. Не это ли главное в работе?» – подумал Минчжун.
Дискуссия завершилась в дружеской атмосфере. Усик пожелал, чтобы те, кто обрел счастье в работе, продолжали работать, а кто нет, тот обязательно нашел его в чем-то ином. Участники поддержали его слова аплодисментами. Незаметно время приблизилось к половине одиннадцатого. Все, включая Минчжуна, засобирались и уже через десять минут покинули магазин. По-видимому, сегодня гости будут засыпать с похожими мыслями.
Ёнчжу и Минчжун расстались на перекрестке. Проводив взглядом хозяйку книжного, он свернул в переулок. Однажды он найдет ответы на свои вопросы. После книги «Право не работать» настанет очередь труда Эриха Фромма «Иметь или быть?», который в ней упоминается, а затем и всех остальных работ философа. Минчжун был растерян и потрясен, но наконец-то смог разобраться в своих мыслях. По дороге он все размышлял, как же должен прожить свою жизнь. Ему еще ни разу не приходилось серьезно об этом задумываться.
