Текст книги "Тот, кто бродит вокруг"

Автор книги: Хулио Кортасар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

– Теперь начнется самое оно! – сказал Эстевес.

Все повскакали с мест, крики и свист, в левой стороне – рев, шквальные аплодисменты, летящие вверх сомбреро, Мантекилья вбегает на ринг, и свет прожекторов становится как бы ярче, но вот все головы повернулись вправо, где пока ничего не происходит, на смену овациям – накат выжидательного гула; Вальтеру и Эстевесу не виден проход к другому углу ринга, внезапная тишина, и за ней – многоголосый вопль, да, теперь они оба видят белый халат у самых канатов: Монсон спиной к ним переговаривается со своими, Наполес направляется к нему, едва заметный приветственный кивок под вспышки магния, судья в ожидании, когда спустят микрофон. Понемногу зрители усаживаются, лишь одинокое сомбреро отлетает далеко в сторону, и кто-то забавы ради кидает шляпу обратно – запоздалый бумеранг, оставленный без внимания, потому что начались представления, приветствия, Жорж Карпантье, Нино Бенвенути, французский чемпион Жан Клод Буттье, аплодисменты, фотокамеры, вскоре ринг пустеет, торжественные звуки мексиканского гимна, снова шляпы в воздухе, и, наконец, чуть опережая аргентинский гимн, взвивается огромный сине-белый флаг. Эстевес с Вальтером сидят не шелохнувшись, но у Эстевеса стынет в груди, нет, он не вправе, это было бы оплошкой, ненужным риском, ладно хоть увидел, что поблизости нет аргентинцев, а те с флагом поют последние строки гимна, и сине-белое полотнище так сильно ходит из стороны в сторону, что встревоженные молодчики-гориллы устремились туда. Голос объявляет имена и весовые категории, секунданты за ринг!

– Чья возьмет, как думаешь? – спросил Эстевес. Он по-мальчишески поддался волнению, занервничал в тот миг, когда перчатки боксеров приветственно прикоснулись друг к другу, Монсон встал в стойку, вроде бы раскрыт, значит, не в защите, руки длинные, как плети, худые, и сам чуть не щуплый рядом с Мантекильей, этот пониже, крепыш, вон уже сделал два пробных удара.

– Я люблю вот таких отчаянных, бросил вызов самому чемпиону, – сказал Вальтер, а сзади француз кому-то жарко втолковывал: преимущество Монсона рост; опять пробные удары. Н-да, значит, ему нравятся отчаянные, будь он аргентинец, так не сказал бы, но выговор, наверно уругваец, спрошу у Перальты, хотя тот не скажет. Одно ясно – Вальтер во Франции недавно: когда толстяк, обнимавший жену, обратился к нему, тот ответил так невнятно, что француз досадливо поморщился и заговорил с сидящим впереди. Удар у Наполеса жесткий, точный, с тревогой подумал Эстевес, дважды Монсона отбросило назад, и он чуть-чуть опоздал с ответом – Эстевес видел! – может, оба удара его достали; похоже, Мантекилья понял, что его единственный шанс – удар, что "фехтовать" с Монсоном, а это был его конек, – без толку, Монсон ловкий, быстрый, уходит нырками, и кулак Наполеса при его прославленной резкости все время повисает в пустоте, Монсон – раз, еще раз прямо в лицо противнику, а француз сзади, уже распаляясь: видите, видите, как ему помогают руки; второй раунд, пожалуй, остался за Наполесом, зал притаился, там-тут как бы некстати раздавались одинокие выкрики, в третьем раунде Мантекилья выкладывался еще больше, ну ладно, подумал Эстевес, сейчас наш Карлитос вам покажет, а Монсон, отжавшись от канатов, гибким ивовым прутом летит вперед, удар левой-правой, и стремительно входит в клинч, чтоб оторваться от канатов, и жесткий обмен ударами до конца раунда, мексиканцы все как один стоят, сзади них вой, свист, все повскакали с мест – видеть, видеть, не пропустить!

– Красивый бой, че! – сказал Эстевес. – То что надо!

– Угу.

Оба одновременно вынули сигареты и, улыбаясь, протянули друг другу, щелкнула зажигалка Вальтера, и Эстевес, прикуривая, пробежал взглядом по его профилю и тут же посмотрел прямо в глаза, ничего приметного: волосы с сединой, а на вид совсем молод, в джинсах, в коричневой спортивной рубашке. Студент, инженер? Один из многих, кто выдрался оттуда, но не сложил оружия, наверно, погибли друзья в Монтевидео или в Буэнос-Айресе, а может, и в Сантьяго, расспросить бы Перальту, впрочем, зачем, им не свидеться больше, у каждого свой путь, разве что вспомнят когда-нибудь Мантекилью и этот вечер, а мексиканец уже в пятом раунде шел ва-банк, все стояли, вопили, бесновались, аргентинцев и мексиканцев смыли волной французы – этим главное бокс, а не боксеры, наметанным глазом ловили они малейшее движение, игру ног, Эстевес вдруг понял, что большинство зрителей следят за борьбой с полным знанием дела, если не считать немногих болванов, которых приводят в восторг красивые, эффектные, но бесполезные удары и которые ни бельмеса не смыслят в том, что происходит на ринге, где, по-прежнему легкий, мелькает Монсон, ведет бой на разных дистанциях, наращивая темп, за которым явно и все заметнее не поспевает Мантекилья; он отяжелел, оглушен и уже лезет в драку напролом, а в ответ гибкие, как ива, длинные руки Монсона, тот снова отжимается от каната, и раз, раз – град ударов сверху, снизу, точные, сухие. Когда зазвучал гонг, Эстевес снова взглянул на Вальтера, который полез за сигаретами.

– Что ж, не судьба, – сказал Вальтер, протягивая сигареты, – когда не можешь – не можешь.

Говорить в таком грохоте было бессмысленно, зрители понимали, что следующий раунд, скорее всего, решающий, болельщики подбадривали Наполеса точно прощаются с ним навсегда, подумал Эстевес с искренним сочувствием, теперь-то Монсон открыто нападал, шел на противника – двадцать нескончаемых минут, хлесткие удары прямо по лицу, по корпусу Наполеса, а тот пытается войти в клинч, точно бросается в воду, зажмурив глаза. Все, больше не выдержит, подумал Эстевес и, оторвав через силу взгляд от ринга, покосился на сумку: сделай сейчас, когда все станут усаживаться, а то потом снова подымутся, и сумка опять будет сиротливо торчать на скамейке, два удара левой прямо в лицо Наполеса, тот снова пытается войти в клинч, но Монсон, проворняга, мгновенно меняет дистанцию, уходит и, рванувшись, вперед бьет хорошим крюком в лицо, теперь смотри – ноги, главное – ноги, уж в этом Эстевес разбирается, вон как отяжелел, сел на ноги Мантекилья, отрывается от канатов, но где его прославленная четкость? А Монсон танцует, кружит по рингу, вбок, назад, прекрасный ритм, и – раз! – решающий удар правой прямо в солнечное сплетение! Мало кто расслышал гонг в истошном взреве, но Эстевес с Вальтером – да! Вальтер сел, выровнял сумку, а Эстевес, опустившийся секундой позже, молниеносно сунул в нее пакет и, подняв пустую руку, с жаром замахал перед самым носом франта в синих брючках, который, похоже, мало смыслил в том, что творится на ринге.

– Вот что такое чемпион! – тихо сказал ему Эстевес, зная, что в таком шуме все равно ничего не услышишь. – Карлитос, язви их...

Он посмотрел на Вальтера, который спокойно курил, что ж, смирись, куда деваться, не судьба – значит, не судьба. К началу седьмого раунда все стояли в ожидании гонга, и вдруг обостренная, натянутая тишина, а за ней – слитный вопль: на ринг выброшено полотенце. Наполес как пришит к своему углу, а Монсон выбегает на середину, победно вскидывая над головой перчатки, – вот это чемпион, он приветствует публику и тут же тонет в водовороте объятий, вспышек магния, толпы. Финал не слишком красивый, но бесспорный. Мантекилья сдался, и правильно, зачем превращаться в боксерскую грушу Монсона, да, полный провал, закатный час Мантекильи, который подходит к победителю и как-то ласково подымает перчатки к его лицу, а Монсон кладет свои ему на плечи, и они расходятся, теперь – навсегда, думает Эстевес, на ринге им не встречаться.

– Отличный бой! – сказал он Вальтеру, который, закинув сумку за плечо, покачивался на ногах, точно они одеревенели.

– Слишком поторопились, – сказал Вальтер. – Секунданты, наверно, не пустили Наполеса.

– А чего ради? Ты же видел, как он "поплыл". Наполес – умный боксер, че, сам понял.

– Да, но таким, как он, надо держаться до конца, мало ли, а вдруг?!

– С Монсоном не бывает "вдруг"! – сказал Эстевес и, вспомнив о наставлениях Перальты, приветливо нротянул руку: – Был очень рад...

– Взаимно. Всего доброго.

–Чао!

Он проводил глазами Вальтера, который двинул вслед за толстяком, громко спорившим о чем-то со своей женой. А сам пошел позади типа в синих брючках, явно никуда не спешившего; в конце концов их отнесло влево, к проходу. Рядом кто-то спорил о техничности боксеров, но Эстевес загляделся на женщину – она обнимала не то мужа, не то дружка, что-то крича ему в самое ухо, все обнимала, целовала в губы, в шею. Если этот мужик не полный идиот, усмехнулся про себя Эстевес, ему бы понять, что не его она целует – Монсона. Пакет не оттягивал больше карман пиджака, можно вздохнуть повольготнее, посмотреть по сторонам, вон как прильнула к своему спутнику молодая девушка, а вон те мексиканцы, и шляпы вроде не такие уж большие, аргентинский флаг наполовину свернут, но поднят над головами, два плотненьких итальянца понимающе переглядываются, и один торжественно говорит: "Gliel'а messo in culo"9, а другой полностью согласен с таким четким резюме; в дверях толкотня; люди устало шагают по дощатым настилам в холодной темноте, мелкий дождик, мостки проседают под тяжестью ног, а в конце, привалившись к перилам, курят Перальта и Чавес, они как застыли: уверены, что Эстевес заметит, не выкажет удивления, а просто подойдет, как подошел, вынимая на ходу сигареты.

– Он его отделал! – сказал Эстевес.

– Знаю, – ответил Перальта. – Сам видел.

Эстевес глянул удивленно, но Перальта с Чавесом отвернулись и пошли с мостков прямо в толпу, которая заметно редела. Эстевес понял: надо следовать за ними, увидел, как они пересекли шоссе, ведущее к метро, и свернули в плохо освещенную улочку. Чавес лишь раз оглянулся – не потерял ли их Эстевес, а потом они прямиком направились к машине и сели в нее тут же, но без торопливости. Эстевес сел сзади, рядом с Перальтой, и машина рванула в южную часть города.

– Выходит, ты был?! – сказал Эстевес.– Вот не думал, что тебе нравится бокс.

– Гори он огнем! – сказал Перальта. – Хотя Монсон стоит всех денег. Я пришел на всякий случай, подстраховать тебя, если что.

– Стало быть, ты видел. А Вальтер, бедняга, болел за Наполеса...

– Это был не Вальтер.

Машина по-прежнему шла к югу. Какое-то седьмое чувство подсказало Эстевесу, что они едут не к площади Бастилии, но это мелькнуло подспудно, в самой глуби, потому что его словно ослепило взрывом, словно Монсон нанес удар прямо в лицо ему, а не Мантекилье. У него не было сил спрашивать, он молча смотрел на Перальту и ждал.

– Мы не смогли тебя предупредить, – сказал Перальта. – Ты, как назло, ушел слишком рано, и, когда мы позвонили, Мариса сказала, что тебя нет и она не знает, когда ты вернешься.

– Захотелось немного пройтись пешком, – сказал Эстевес. – Но объясни...

– Все лопнуло, – сказал Перальта. – Вальтер позвонил утром прямо из Орли, как прилетел, мы ему сказали, что надо делать, он подтвердил, что билет на бокс у него, – словом, все было на мази. Договорились, что перед уходом он позвонит от Лучо, для верности. В полвосьмого – никакого звонка, мы звоним Женевьеве, а она перезвонила и говорит, что Вальтер даже не заходил к Лучо.

– Они стерегли его на выходе в аэропорту, – подал голос Чавес.

– Но кто же тогда... – начал Эстевес и осекся, он разом все понял, холодный пот, выступивший на шее, потек за ворот, желудок свело судорогой.

– За семь часов они вытянули из него все, – сказал Перальта. Доказательство налицо – этот тип до тонкости знал, как себя вести. Ты же представляешь их работу, даже Вальтер не выдержал.

– Завтра или послезавтра его найдут на каком-нибудь пустыре, – устало и отрешенно прозвучал голос Чавеса.

– Какая теперь разница, – сказал Перальта. – До прихода в шапито я успел всех предупредить, чтобы сматывали удочки. У меня, понимаешь, еще была слабая надежда, когда я примчался в этот растреклятый цирк, но тип уже сидел рядом с тобой, и куда деваться.

– Но после, – спросил Эстевес, – когда он пошел с деньгами?

– Ясно, что я следом.

– А раньше, коль скоро ты знал...

– Куда деваться, – повторил Перальта. – Пойми он, что завалился, ему крышка так и так. Устроил бы такое, что нас замели бы всех, сам знаешь, кто их опекает.

– Ну и дальше?

– Снаружи его ждали трое, у одного было какое-то удостоверение, короче, я опомниться не успел – а они уже в машине на стоянке, отгороженной для дружков Делона и богатеев, а кругом до черта полицейских. Словом, я вернулся на мостки, где ждал Чавес, вот и все. Ну запомнил номер машины, а на хрена он теперь?

– Мы едем за город? – спросил Эстевес.

– Да, в одно местечко, где поспокойнее. Тебе, надеюсь, ясно, что теперь проблема номер один – ты.

– Почему я?

– Потому что тот молодчик знает тебя в лицо, и они все силы положат, чтобы разыскать тебя, а у нас ни одной "крыши" после того, что случилось с Вальтером.

– Выходит, мне уезжать? – сказал Эстевес. И сразу пронзило: а как же Мариса, малыш, как увезти их с собой, как оставить, мысли путались, мелькали, как и деревья ночного леса, и назойливо жужжали, будто толпа все еще ревет: "Монсон! Монсон!", прежде чем ошеломленно смолкнуть, когда на середину ринга упадет полотенце, в этот закатный час Мантекильи, бедный старик. А тип болел за Мантекилью, надо же, за неудачника, ему бы в самый раз болеть за Монсона, который забрал все деньги и ушел, как он сам, не глядя, показав противнику спину и тем еще больше унижая его, потерпевшего поражение, беднягу с рассобаченной мордой, надо же – протянул руку, "был очень рад"... Машина затормозила среди деревьев, и Чавес выключил мотор. В темноте вспыхнула сигарета – закурил Перальта.

– Стало быть, мне уезжать! – повторил Эстевес. – В Бельгию, наверно, ты же знаешь, кто там...

– Если доберешься, считай, что спасен, – сказал Перальта. – Но вон что вышло с Вальтером, у них всюду люди, и какая выучка.

– Меня не схватят!

– А Вальтер? Кто думал, что его схватят и расколют. А ты знаешь побольше Вальтера, вот что худо.

– Меня не схватят! – повторил Эстевес. – Но пойми, надо подумать о Марисе, о сыне, раз все прахом, их нельзя оставить здесь, они прикончат Марису просто из мести. За день я управлюсь, все устрою и увезу их в Бельгию, там увижусь с самим, а потом соображу, куда двинуть.

– День – слишком много, – сказал Чавес, оборачиваясь всем телом. Глаза Эстевеса, привыкшие к темноте, различили его силуэт и лицо Перальты, когда тот затягивался сигаретой.

Хорошо, я уеду, как только смогу! – сказал Эстевес.

Прямо сейчас, – сказал Перальта и вынул пистолет.

В ином свете

"Радио Бельграно"– – радиостанция, названная в честь Мануэля Бельграно (1770-1820), аргентинского политического и военного деятеля, участника Войны за независимость испанских колоний в Америке 1810-1826 годов, соратника Сан-Мартина. Именем Бельграно назван также район в северной части Буэнос-Айреса.

Тандиль – город, одноименный округ, горная гряда в провинции Буэнос-Айрес.

Мате (парагвайский чай) – тонизирующий напиток, популярный в юго-восточных странах Латинской Америки. Приготовляется из высушенных и измельченных листьев и стеблей йербы-мате (дерева семейства падубовых). Пьют мате из специальной посуды (в виде тыквочки), которая обычно тоже называется мате.

Альмагро – улица и район в южной части аргентинской столицы. Названы по имени испанского конкистадора Диего де Альмагро (1475-1538).

Моравиа, Альберто (1907 – 1990) – итальянский писатель.

Пергамина – город в провинции Буэнос-Айрес.

Примера-Хунта (Первое Временное правительство) – улица в Буэнос-Айресе. Названа в память о первой Временной правительственной (Патриотической) хунте Ла-Платы, созданной в мае 1810 года и просуществовавшей до октября 1812 года.

Жаркие ветры

Зона – одно из ключевых слов в романе Хулио Кортасара "62. Модель для сборки" (1968), ряде других его произведений.

Найроби – столица Кении Замечу: сам Кортасар побывал в Найроби в 1976 году.

Момбаса – город в Кении, расположен на коралловом острове, соединенном с материком дамбами.

Конрад, Джозеф (наст. имя – Юзеф Теодор Конрад Коженевский; 1857 1924) – английский писатель (родился в Бердичеве). В своих произведениях неоднократно описывал полную опасностей жизнь в тропиках.

Последние будут первыми – библейская аллюзия (см., например, Мф 19:30).

Кенниата, Джомо (1891 – 1978) – африканский политический деятель, в 1964 – 1978 годах – президент Кении.

Масаи – народ, живущий в пограничных районах Кении и Танзании.

Бликсен, Карен (1885 – 1962) – датская писательница, автор фантастических произведений.

Зеленый луч – оптическое явление: иногда на закате, когда солнце садится в море, виден зеленый луч. Увидеть такой луч – к счастью, к удаче.

...на памяти все равно Шекспир. – В "Ромео и Джульетте" действие происходит в Вероне и Мантуи, в "Отелло" – в Венеции.

Колридж, Сэмюэл Тейлор (1772 – 1834) – английский поэт. В его "Поэме о старом моряке" герой убивает альбатроса – птицу добрых предвестий – и обречен за это на скитания и муки.

Фридлендер, Джонни (р. 1912) – немецкий художник.

Во второй раз

Сан-Исидро – пригород Буэнос-Айреса, где находится крупнейший в Аргентине комплекс спортивных сооружений.

Маса – улица в Буэнос-Айресе, названная в честь Мануэля Висенте Масы (1779 – 1839), политического деятеля Аргентины, юриста. В 1834 году Маса занимал пост губернатора Буэнос-Айреса. Был убит агентами полиции после раскрытия в 1839 году заговора против аргентинского диктатора Хуана Мануэля де Росаса (1793 – 1877) – руководил этим заговором его сын Рамон Маса (1810 – 1839). И отмечу попутно: впоследствии, в 1852 году, Росас был свергнут с поста президента.

Улица Конституции – улица в центральной части Буэнос-Айреса. Названа в честь конституции, принятой в 1853 году (она действует в Аргентине и до сих пор).

Вилья-дель-Парке – район, расположенный в западной части аргентинской столицы.

Во имя Боби

... наступила февральская жара. – Февраль в южном полушарии – летний месяц.

Мастиковое деревце (фисташка мастиковая) – невысокое дерево семейства сумаховых. Его родина – Средиземноморье.

Рафия – дерево семейства пальм; произрастает, в основном, в тропиках Африки и Южной Америки.

Апокалипсис Солентинаме

Солентинаме – группа небольших островов на юге озера Никарагуа. В 1965 году Эрнесто Карденаль на одном из островов Солентинаме создал религиозно-просветительскую общину. Члены общины принимали участие в партизанской войне против диктатуры Сомосы. Правительственные войска неоднократно проводили на Солентинаме карательные операции; осенью 1977 года община была уничтожена.

Наранхо, Кармен (р. 1931) – коста-риканский прозаик, эссеист.

Ровинский, Самуэль (р. 1934) – коста-риканский писатель.

Рамирес, Серхио (р. 1942) – никарагуанский писатель, общественный деятель.

...почему не живешь на родине... – Причин, по которым Кортасар в 1951 году уехал из Аргентины и поселился во Франции, у него было несколько. Одна из них – политическая: писатель принимал участие в антиперонистском движении. В последние годы жизни, когда у власти в Аргентине находились военные, Кортасар был лишен аргентинского гражданства.

"Крупным планом" ("Blow up") – получивший широкую известность фильм Микеланджело Антониони, снятый в 1967 году по мотивам кортасаровского рассказа "Слюни дьявола" из сборника "Тайное оружие" (1959).

Карденаль, Эрнесто (р. 1925) – никарагуанский поэт, священник, общественный деятель, автор публицистической книги "Евангелие на Солентинаме" (1975).

..."Пипер Ацтек", название... остается для меня загадкой... "Языковедческая" ирония Кортасара. Пипер (лат.) – перец. Ацтеки – индейский народ Мексики.

Калипсо – музыкальный фольклор (песни и танцы) карибского региона.

Коронель, Уртечо Хосе (р. 1926) – никарагуанский писатель.

Дальтон, Роке (1935-1975) – сальвадорский поэт и прозаик.

Стайн, Гертруда (1874 – 1946) – североамериканская писательница; в произведениях Кортасара упоминается неоднократно.

Мартинес, Ривас Карлос (р. 1924) – никарагуанский поэт.

Орли – пригород Парижа, где находится главный аэропорт французской столицы.

Тринидад – здесь, вероятно, город на Кубе. Город основан в 1514 году и сохранил облик колониального периода; центр туризма.

Ирасу – вулкан в Коста-Рике.

Коррьентес – улица в Буэнос-Айресе. Коррьентес в Аргентине это также: провинция, ее главный город, река и мыс на побережье Атлантики.

Сан-Мартин – здесь: улица в Буэнос-Айресе. Названа в честь Хосе де Сан-Мартина (1778 – 1850), национального героя Аргентины, государственного и военного деятеля Латинской Америки, одного из руководителей Войны за независимость. Именем Сан-Мартина в аргентинской столице названы также городской район, площадь, театр; установлен памятник.

Сан-Паулу – город на юго-востоке Бразилии, административный центр штата Сан-Паулу.

Лодка, или еще одно путешествие в Венецию

Кирога, Орасио (1878-1937) – уругвайский писатель. Многие годы прожил в Аргентине. Тяжело больной, добровольно ушел из жизни.

Пиранделло, Луиджи (1867 -1936) – итальянский драматург, автор пьесы "Шесть персонажей в поисках автора". Лауреат Нобелевской премии (1934).

Пуатье – старинный город на западе Франции.

Тирренское море – море между Аппенинским полуостровом и островами Сицилия, Сардиния и Корсика.

Осорно – город (и одноименная провинция) в центральной части Чили.

Том Джонс – главный герой романа "История Тома Джонса, найденыша" английского писателя Генри Филдинга (1707 – 1754). В 1963 году английским режиссером Тони Ричардсоном (р. 1928) по сюжету романа был снят фильм, получивший широкую известность.

Орсанмикеле – церковь в центральной части Флоренции. Памятник архитектуры конца XIII века.

Пунта-дель-Эсте – улица в Буэнос-Айресе; курортный город в Уругвае, на побережье Атлантики.

Орканья, Андреа (ум. 1368) – итальянский художник и скульптор.

Донателло (1386-1466) – итальянский скульптор. Родился и работал главным образом во Флоренции.

Д'Аннунцио, Габриэле (1863-1938) – итальянский писатель и политический деятель.

Лукка – город в центральной части Италии (в Тоскане).

Арно – река, на берегах которой расположена Флоренция.

Коллеони, творение Верроккьо... – Конный памятник Коллеони на площади Санти-Джованни и Паоло в Венеции – главное произведение Андреа дель Верроккьо (1435-1488), итальянского скульптора, живописца и ювелира. Бартоломео Коллеони (1400 – 1476) – итальянский военный деятель, кондотьер (предводитель наемного военного отряда). Большую часть жизни провел на службе у Венеции. Памятник кондотьеру Коллеони в Венеции был воздвигнут согласно его завещанию, на оставленные для этого деньги.

О'Нил, Юджин (1888 -1953) – североамериканский драматург; лауреат Нобелевской премии (1936).

Альтикьеро да Дзевио (1330-1385) – итальянский художник.

Асперн – главный герой повести североамериканского писателя Генри Джеймса (1843-1916) "Письма Асперна".

Барон Корво – псевдоним английского писателя Фредерика Уильямса Ролфа (1860-1913). В ряде его произведений описывается Италия, и в частности Венеция.

Тадзио (Тадеуш) – герой рассказа Томаса Манна "Смерть в Венеции".

Траверса – поперечная балка, перегородка и т.п.

Знакомство с красным ободком

Висбаден – курортный город в Германии (на правом берегу Рейна, в земле Гессен).

...трансильванский уголок... – Трансильвания – историческая область на севере Румынии. С Трансильванией связаны многочисленные легенды о вампирах и о "кровавой графине" – Эршебет Батори (1560 – 1614). Тема вампиризма – одна из основных тем кортасаровского романа "62. Модель для сборки".

Зона – одно из ключевых слов в романе Хулио Кортасара "62. Модель для сборки" (1968), ряде других произведений.

Две стороны медали

Гарроча – длинная заостренная палка, которой дразнят быка во время корриды.

Пикадилли-Серкус – одна из центральных площадей Лондона.

Эрл-Корт – улица в западной части английской столицы.

Бат – курортный город в Англии (к востоку от Бристоля).

Барток, Бела (1881 – 1945) – венгерский композитор, пианист, музыковед. В произведениях Кортасара упоминается неоднократно.

Булез, Пьер (р. 1925) – французский композитор-авангардист.

Кейдж, Джон (р. 1912) – американский композитор.

Телеман, Георг Филипп (1681-1767) – немецкий композитор, теоретик музыки.

Леман, Лотте (1888-1976) – немецкая певица.

Кингз Роуд (Королевская дорога) – улица в центральной части Лондона.

Форман, Милош (р. 1932) – чешский режиссер. Живет и работает в США.

Уайтчепел – район в восточной части Лондона.

Стерн, Исаак (р. 1920) – американский скрипач.

...далматское побережье... – Далмация – историческая область на территории современных Хорватии и Черногории.

Тот, кто бродит вокруг

"Бурбон" – сорт североамериканского виски.

...воспоминания о роме... – Ром – самый популярный на Кубе алкогольный напиток.

Оръенте – по прежнему административному делению: провинция в юго-восточной части Кубы.

Сантьяго – Сантьяго-де-Куба; по прежнему административному делению: главный город провинции Орьенте.

Камагуэй – город в центральной части Кубы, административный центр одноименной провинции.

Стивенсон, Теофило (р. 1952) – кубинский боксер. Олимпийский чемпион в 1972, 1976, 1980 годах, чемпион мира в 1974 и 1978 годах.

Хабанера – кубинский танец-песня; происходит от европейского контрданса.

Дансон – кубинский парный танец. Создан в 1879 году кубинским композитором М. Файльде.

Альмейда, Хуан (р. 1927) – кубинский политический и военный деятель.

Мохито – кубинский коктейль из подслащенной тростниковой водки, лимонного сока и воды.

Плая-Хирон – имеется в виду сражение близ Плая-Хи-рон, селения на южном берегу Кубы, в бухте Кочинос. В апреле 1961 года в бухте Кочинос высадились вооруженные отряды кубинских эмигрантов. В результате трехдневных кровопролитных боев победу одержали Революционные вооруженные силы Кубы.

Закатный час Мантекильи

Мантекилья (букв.: сливочное масло) – прозвище кубинского боксера Хосе Наполеса (р. 1940), чемпиона мира 1969 и 1971 годов. В рассказе мексиканцы называют Наполеса "своим" потому, что и Мексика, и Куба относятся к карибскому региону Латинской Америки (Аргентина – к ла-платскому).

...вроде анекдота с украденным письмом. – Намек на рассказ Эдгара По "Похищенное письмо". Сюжет рассказа построен на том, что искомое письмо находится у всех на виду, и именно поэтому его никак не могут найти.

Монсон, Карлос (р. 1942) – аргентинский боксер, чемпион мира 1970 года.

Буттье, Жан Клод (р. 1943) – французский боксер, чемпион Европы 1971 года.

Че – характерное аргентинское словечко: междометие и обращение к собеседнику.

Клинч – положение в боксе, когда один (или оба) из боксеров зажимает одну или обе руки противника.

Чарро – в Мексике: костюм наездника.

Вилья, Панчо (Франсиско; 1877 – 1923) – национальный герой Мексики, руководитель крестьянского движения в период Мексиканской революции 1910 1917 годов.

Корридо – народная мексиканская песня-танец; музыка к ней. Наибольшее распространение получила в годы Мексиканской революции.

Пугливее, Освальдо (р. 1905) – аргентинский композитор, пианист, руководитель оркестра танго.

Карпантье, Жорж (1894 – ?) – французский боксер.

Бенвенути, Нино (р. 1938) – итальянский боксер, чемпион мира 1967 года.

1 Блюз в терциях (англ.).

2 "Пассаты" (англ.).

3 Крупным планом" (англ.).

4 Мы знаем, мы знаем, мы знаем (англ.).

5 Желание поразмышлять (англ.).

6 Жизнь, ложь (англ.).

7 Этот рассказ был включен в каталог выставки венесуэльского художника Хакобо Борхеса (примеч. автора).

8 По расписанию (англ.).

9 Вставил ему перо в зад (итал.).