Текст книги "Мифы Северной Европы"

Автор книги: Хелен Гербер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 24
КАРЛИКИ

Маленькие человечки

В первой главе мы увидели, как черные альвы, карлики, или цверги, подобно червям, появились в теле Имира. Боги, увидев этих ползающих крошечных созданий, наделили их обликом и чертами. Так возникли альвы, названные так по их смуглой коже. Эти маленькие создания с темой кожей, зелеными глазами, большими головами, короткими ножками и ступнями, похожими на вороньи лапы, были столь некрасивы, что им приказали укрыться под землей и никогда не показываться на поверхности днем, иначе под лучами солнечного света они обратятся в камень. Будучи менее могущественными, чем боги, они все же были намного умнее людей, а так как им было известно все и даже будущее, то и боги, и люди обращались к ним за знанием.

Карликов также называли троллями, кобольдами, браунами, домовыми, гоблинами или народцем Хульдры, в зависимости от местности, в которой они обитали.

 
Ты серый-серый тролль
С большими зелеными глазами,
Но я люблю тебя, серый тролль,
Ведь ты так мудр!
Поведай мне этим утром,
Поведай все, что знаешь.
Скажи мне, я родился?
Скажи мне, я вырос?
 

Бьюконен. Легенда о маленькой фее

Тарнкаппе

Эти маленькие существа могли с необычайной скоростью перемещаться с одного места на другое. Они любили прятаться за камнями, откуда, проказничая, повторяли последние слова подслушанных в укрытии разговоров. За эти проделки эхо стали называть «разговорами карликов», и люди верили, что причиной того, что карликов никогда нельзя было увидеть, была маленькая красная шапочка, которая была у каждого карлика и с которой он никогда не расставался. Эта шапочка называлась тарнкаппе, и без нее на поверхности земли после восхода солнца карлики не осмеливались появляться из страха превратиться в камень. В шапочке солнечные лучи были им не страшны.

 
Назад! не должно
меня видеть солнце,
Мне пора идти.
Иначе увидишь ты,
как под его лучами
Я стану камнем.
 

Лa Мотт-Фуке

Легенда Каллундборга

В Хельву, дочь рыцаря фон Несвека, был влюблен Эсберн Снаре, род которого, однако, не признавался гордым отцом, насмешливо говорившим: «Лишь когда в Каллунд – борге ты построишь красивую церковь, я отдам тебе свою дочь Хельву в жены».

И вот Эсберн, не будучи богат, но гордый в душе, решил во что бы то ни стало получить свою возлюбленную. Он направился к холму, где жил тролль, и заключил с ним сделку, согласно которой тролль брался построить прекрасную церковь, а рыцарь должен был разгадать имя строителя, иначе он лишится глаз и сердца.

День и ночь работал тролль, и по мере продвижения строительства Эсберн Снаре становился все печальней. Он прислушивался по ночам к строительству, спрятавшись в расщелине, и наблюдал за работами днем. Он совсем измучил себя мрачными мыслями и обратился к альвам за помощью. Все было напрасно. Он так не услышал и не увидел ничего, что могло бы подсказать ему имя зодчего.

В это же самое время по округе ходили слухи, и прекрасная Хельва, услышав о неравном договоре, молилась за душу несчастного.

Время шло, и в церкви осталось поставить лишь один столб. В полном отчаянии Эсберн в изнеможении опустился на скамью, он слышал, как в подвале тролль забивает последний гвоздь. «Какой же я глупец, – горько сказал он. – Я сам вырыл себе могилу».

В этот самый момент он услышал легкие шаги и, подняв глаза вверх, увидел свою возлюбленную. «Лучше я умру вместо тебя», – сказала она сквозь слезы, и тогда Эсберн рассказал ей, как ради любви к ней он пожертвовал глазами, сердцем и душой.

И тогда, пока тролль работал под землей, Хельва начала молиться рядом со своим возлюбленным, и мольбы девы разрушили чары тролля: внезапно Эсберн услышал жену тролля: баюкая ребенка, она пела ему о том, что Отец Файн вернется завтра домой с глазами и сердцем смертного.

Уверенный в своей победе, тролль поспешил в Каллундборг, с последним камнем в руке. «Слишком поздно, Файн!» – промолвил Эсберн, и при этих словах тролль исчез вместе с камнем. Говорят с тех пор, что ночью крестьяне слышали женский плач и голос тролля, полный упреков.

 
Спи спокойно, дитя,
К нам вернется Хитрец,
Твой искусный отец,
Сердце Эсберна Снаре и очи
Принесет на забаву нам к ночи.
В полнолуние в Северном море
Поют руны о церковном тролле.
А рыбаки Зеландии слышат порой,
Как он бранит жену под холмом Ульшой.
 

Ф. Г. Виттъер

Волшебство карликов

Карликами, как и альвами, правил король, который в разных странах Северной Европы был известен под именем Андвари, Альберих, Эльбегаст, Гондемар, Лаурин или Оберон. Он жил в роскошном подземном дворце, украшенном драгоценными камнями, которые его подданные добыли из земных недр. Помимо несметных богатств и Тарнкаппе он владел также волшебным кольцом, невидимым мечом и поясом силы. По его приказанию маленькие человечки, которые были очень умелыми кузнецами, изготавливали для него прекрасные драгоценности и оружие, которым их правитель одаривал самых любимых смертных.

Мы уже знаем о том, как карлики изготовили золотые волосы Сив, корабль Скидбладнир, наконечник копья Одина Гунгнир, кольцо Драупнир, вепря с золотой щетиной Гуллинбурсти, молот Мьёлльнир и золотое ожерелье Фрейи Брисингамен. Говорят, что они смастерили также золотой пояс, который Спенсер описывает в своем стихотворении «Королева фей». Этот пояс обладал способностью раскрывать, честен или двуличен его обладатель.

 
Тот пояс был знаком целомудрия
И добродетели той, которая его носила.
Недостойная не могла носить его на талии,
Ибо тогда он будет утерян или порван.
 

Спенсер. Королева фей

Карлики также создали волшебный меч Тюрфинг, который мог рассекать камень и сталь; этот меч они подарили Ангантиру. Этот меч, как и меч Фрейра, мог сражаться сам, и его невозможно было вложить в ножны до тех пор, пока он не попробует крови. Ангантир так гордился своим оружием, что его похоронили вместе с ним. Однако его дочь Хервор пришла в полночь на его могилу, прочитала магические заклинания, вызвала отца из могилы и попросила его отдать ей ценный клинок. Она мужественно сражалась этим мечом и в итоге приобрела славу среди воинов Северной Европы.

Другое знаменитое оружие, которое, согласно легенде, было выковано карликами в восточных землях, это меч Ангурвадель, который Фритьоф получил от своих предков как часть наследства. Рукоятка меча была сделана из чеканного золота, а клинок был украшен рунами, которые в бою вспыхивали красным, как петушиный гребень, цветом.

 
… Обречен был на гибель
Тот, кто в битве клинок
с горящими рунами встретил.
Славен повсюду был меч,
из мечей на Севере первый.
 

Эсайас Тегнер. Сага о Фритьофе.

Перевод со шведского Б. Айхенвальда и А. Смирницкого

Исчезновение карликов

В целом карлики были милыми и услужливыми существами. Иногда они месили для крестьян хлеб, варили пиво, занимались бесчисленными домашними делами, собирали урожай и вымолачивали зерно. Если же с ними плохо обращались или смеялись над ними, они покидали дом и больше никогда туда не возвращались. Когда на севере перестали поклоняться старым богам, карлики навсегда покинули эти места, а один паромщик рассказывал, как однажды ночью его наняло странное существо, и он должен был несколько раз переправлять лодку с одного берега на другой, причем каждый раз в его лодке было так много невидимых пассажиров, что она чуть было не потонула. Когда он закончил свою ночную работу, то был щедро вознагражден, а тот, кто его нанял, сообщил ему, что через реку он перевозил карликов, так как они покидали эти места из-за того, что люди совсем перестали верить в них.

Подкидыши

Согласно народным суевериям, карлики, завидовавшие высокому росту людей, часто пытались исправить недостатки своего рода, женясь на женщинах или похищая некрещеных детей, а своих собственных подкидывая людям, чтобы те вскормили их молоком. Этих детей карликов называли подкидышами, их можно было легко узнать по тщедушным и сморщенным тельцам. Для того чтобы вернуть себе собственного ребенка и избавиться от подкидыша, женщина должна была либо сварить пиво в яичной скорлупе, либо натереть жиром ступни ребенка и так близко поднести их к огню, чтобы родители карлика, привлеченные его отчаянными криками, прибежали на помощь своему чаду и выменяли его обратно на человеческое дитя.

Говорили, что женщины-тролли могли становиться марами или ведьмами и мучить того, кто им нравился. Но если смертному удавалось заткнуть дыру, сквозь которую мара проникала в комнату, она оказывалась полностью в его власти, и он мог даже насильно взять ее в жены. Жена, добытая таким образом, оставалась в доме до тех пор, пока щелка, сквозь которую она попала в дом, была закрыта, но если колышек убирали или же он терялся, то мара сразу же исчезала и больше не возвращалась.

Пики Троллей

Естественно, легенды о маленьком народце были очень распространены на севере, и в каждой области есть своя история о троллях. Говорят, что хорошо известные Пики Троллей в Норвегии стали местом раздора между двумя общинами троллей, которые в разгаре битвы не заметили рассвета, в результате чего они все превратились в небольшие скалы, хорошо заметные на горных вершинах.

Предположение

Некоторые исследователи предполагали, что прототипы карликов, которые так часто упоминаются в древних сагах и сказках, действительно существовали; вероятно, это были финикийские рудокопы, занимавшиеся добычей угля, горной руды, меди, золота и оловянной руды в шахтах на территории Англии, Норвегии, Швеции и т. п. Воспользовавшись простотой и доверчивостью местных жителей, они внушили им мысль, что принадлежат к сверхъестественной расе, не выходят на поверхность и живут в обители под названием Свартальвхейм, что означает «земля темных альвов».

Глава 25
ЭЛЬФЫ

Волшебное царство

Кроме карликов, в скандинавских мифах встречается также множество крошечных созданий, которых называли эльфами. Это были маленькие белые существа, жившие в воздухе между небом и землей, а правил им добрый бог Фрей, живший во дворце в Альвхейме. Это были прекрасные добрые создания, чистые и невинные, имя которых, согласно некоторым исследователям, произошло от того же корня, что и латинское слово «белый» (albus). Этот корень присутствует также в словах «Альбиона» (Англия) и «Альпы», так как белые меловые вершины английских гор можно было заметить издалека.

Эльфы были такими маленькими, что могли летать совершенно незамеченными среди цветов, птиц и бабочек. Так как они очень любили танцевать, то часто соскальзывали на землю по лунному лучу, чтобы потанцевать на траве. Держа друг друга за руки, они становились в круг, образовывая «сказочные кольца», которые легко можно было узнать по более насыщенному зеленому цвету и впечатлению более густой травы.

 
Веселые эльфы, так воздушна их поступь,
Блестят изумрудные кольца
На вересковых пустошах.
 

Вальтер Скотт

Если смертный попадал в такой сказочный круг, он, по преданиям, мог увидеть фей и быть облагодетельствованным ими; однако скандинавы и тевтоны верили, что несчастный в таком случае умирал. В подтверждение этого суеверия существует легенда о том, как рыцаря Олава, направлявшегося на собственную свадьбу, феи заманили в свой круг. На следующий день вместо счастливой свадьбы его друзья попали на похороны сразу трех человек, так как мать и невеста Олава умерли, увидев его мертвым.

 
Мастер Олав прибыл на рассвете туда,
Где танцевал маленький народец.
Танец был так весел,
Так весел в зеленом лесу.
А на следующее утро, когда рассвело,
Нашли в доме Олава три тела.
Танец был так весел,
Так весел в зеленом лесу.
То были мастер Олав, а рядом с ним его молодая невеста,
А третьей была его мать – умерла она от горя.
Танец был так весел,
Так весел в зеленом лесу.
 

Мастер Олав и танцующие эльфы

Танец эльфов

Эти эльфы, которых в Англии называли феями или волшебницами, очень любили музыку, особенно мелодию, которую называют танцем эльфов. Никто, услышав эту мелодию, не мог удержаться от танца. Если услышавший эту мелодию смертный пытался наиграть ее, он уже не мог остановиться и продолжал играть до тех пор, пока не падал бездыханным от истощения, если только не догадывался сыграть мелодию наоборот или кто-то не обрывал струны его скрипки. Его слушатели, вынужденные танцевать под эту музыку, могли остановиться только тогда, когда мелодия стихала.

Блуждающие огоньки

В Средние века блуждающие огоньки называли светом эльфов, так как верили, что эти крошечные бестелесные создания сбивают с пути путников. Согласно суевериям, блуждающие огоньки были беспокойными душами убийц, кото – рые против своей воли были вынуждены возвращаться на место преступления. Каждую ночь возвращаясь на то роковое место, они все время повторяли: «Так надо», а по пути назад говорили с грустью: «Так нельзя».

Оберон и Титания

Позднее стали верить, что феями или эльфами правит повелитель карликов, который, являясь подземным духом, считался демоном. Он обладал властью, которой миссионеры лишили бога Фрейра. В Англии и Франции повелителя карликов звали Обероном; он правил сказочной страной вместе с королевой Титанией, а в их королевстве в середине лета устраивались самые роскошные пиры. Тогда все феи собирались вокруг него и весело танцевали.

 
С феей эльф, и с эльфом фея.
Эту песню, вслед за мной,
Пойте в пляске круговой.
 

У. Шекспир. Сон в летнюю ночь.

Перевод М. Лозинского

Эльф-блот

В Скандинавии и Германии эльфам, чтобы добиться их расположения, приносились жертвы. Жертвой являлось какое-нибудь маленькое животное или горшочек меда или молока, все это называлось Эльф-блот. Этот обычай был очень распространен до тех пор, пока миссионеры не растолковали людям, что эльфы были просто демонами, однако впоследствии из демонов эльфы превратились в ангелов и в этом обличье продолжали почитаться людьми.

Согласно верованиям, в основном эльфы жили на деревьях и других растениях, они ухаживали за ними и там же умирали. Но девы мха, девы дерева или древесные девы, прекрасные с первого взгляда, если посмотреть на них сзади, были трухлявыми. Они присутствуют во многих народных сказках, но почти всегда в качестве доброжелательных или услужливых духов, так как всегда стремились делать добро смертным и дружить с ними.

Рисунки на дверных косяках

В Скандинавии как темные, так и светлые эльфы почитались как домашние божества, а их изображения вырезались на дверных косяках. Скандинавы, покинувшие свои владения в 874 году во время правления тирана Харальда Харфагера (Прекрасноволосого), взяли с собой на корабли дверные косяки. Похожие изображения, в том числе богов и героев, украшали спинки их скамей, которые они также забрали с собой. Изгнанники, выбросив предметы с этими изображениями за борт, как только они приблизились к берегам Исландии, основывали свои поселения именно там, куда волны выбрасывали дерево, даже если место для жилья не казалось подходящим. Так они принесли с собой религию, поэзию и законы своего народа, и на этом пустынном вулканическом острове они в течение сотен лет берегли свои традиции, в то время как другие представители тевтонцев постепенно ассимилировали культуру римлян и христианской Византии. Эти записи, тщательно собранные Семундом Мудрым, образуют Старшую Эдду, которая является самым ценным из дошедших до нас образцов древней древнескандинавской литературы, литературы, без которой история наших предков была бы совершенно забыта.

В сагах повествуется о том, как появились первые поселения в Гренландии и Винланде: [3]3
  Винланд – известный под таким именем скандинавским мореплавателям с X века восточный берег Северной Америки, занимаемый ныне американскими штатами Род-Айленд и Массачусетс


[Закрыть]скандинавы ступали на берег там, куда вели их боги – хранители домашнего очага.

Глава 26
САГА О СИГУРДЕ

Начало истории

Если первая часть Старшей Эдды является собранием поэм, описывающих создание мира, подвиги богов, их гибель и является своего рода полным сводом этических законов скандинавов, вторая часть состоит из серии героических баллад, описывающих подвиги рода Вёльсунгов, в частности – деяния главного представителя этого рода – Сигурда, любимого героя народов Северной Европы.

Сага о Вёльсунгах

Эти баллады являются основой великого скандинавского эпоса – «Саги о Вёльсунгах»; они легли в основу не только германской эпической «Песни о Нибелунгах» и многих народных сказок, но также были использованы в качестве сюжета знаменитых операх Вагнера, «Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид» и «Гибель богов». В английской литературе они существуют в той форме, в которую их переработал Уильям Моррис. Цитаты для этой части работы были взяты по большей части не из самой Эдды, а именно из его величественной эпической поэмы.

Сиги

История о Вёльсунгах начинается с рождения Сиги, сына Одина, могущественного и уважаемого человека, до тех пор пока он не убил раба из зависти, потому что тот подстрелил больше дичи во время их совместных охот. За это преступление Сиги был изгнан из своих земель и был объявлен вне закона. Однако, по-видимому, он не совсем лишился благоволения Одина, так как бог обеспечил его хорошо оснащенным кораблем, а также верными людьми и пообещал, что удача всегда будет сопутствовать ему.

Набеги Сиги, заручившегося поддержкой Одина, приводили в ужас его врагов, и в итоге он завоевал знаменитую империю гуннов, где и правил много лет. Однако в старости удача изменила ему, родственники жены, напав, предательски убили его.

Рери

Сиги, однако, был отомщен своим сыном Рери, который, вернувшись на родину после долгого отсутствия, взошел на трон и вскоре убил всех убийц своего отца. Правление Рери было отмечено процветанием его владений, но его заветное желание иметь наследника не осуществлялось на протяжении многих лет. Наконец Фригг услышала его настойчивые молитвы и подарила ему сына, которого он так долго ждал. Она отправила свою посланницу Гну или Хльод с волшебным яблоком, которое та уронила Рери на колени, пока тот спал на склоне холма. Взглянув наверх, Рери узнал посланницу богини и радостно поспешил домой разделить яблоко со своей супругой. Ребенок, родившийся под таким покровительством, оказался красивым мальчиком. Родители назвали его Вёльсунгом. Потеряв родителей в детстве, он вырос и стал правителем всей земли.

Вёльсунг

Прошли годы, а богатство и власть Вёльсунга все умножались. Он был самым бесстрашным правителем и собрал вокруг себя многих смелых воинов. Они часто пили его пиво под могучим дубом Бранстоком (родовой ствол), крона которого покрывала весь дворец, а ствол находился в центре.

 
Чертог тот был величественнее всех жилищ,
А самый малый щит, висевший на стене,
Побывал в важнейших сражениях.
Там же находилось чудо из ^удес,
Ибо в центре чертога
Раскинуло свои ветви могучее дерево,
Ветви эти оплели крышу чертога,
И цвело дерево круглый год.
У Вёльсунга родились десять здоровых сыновей, а дочь
 

Сигню была украшением его дома. Так прекрасна была эта дева, что, когда она достигла брачного возраста, много поклонников просили ее руки. Среди последних был и Сиггейр, правивший землей готов; он и добился согласия Вёльсунга, хотя сама Сигню ни разу его не видела.

Свадьба Сигню

Увидев своего суженого в день свадьбы, невеста в ужасе содрогнулась. Малый рост и хмурый взгляд жениха резко контрастировали с горделивой осанкой и открытыми лицами ее братьев. Отменять свадьбу было слишком поздно, так как это могло бы запятнать честь семьи, а Сигню так искусно скрывала свою неприязнь, что этого не заметил никто, и только ее брат Сигмунд понимал, с каким тяжелым сердцем она идет под венец.

Меч в Бранстоке

Свадебный пир продолжался, и, когда веселье было в полном разгаре, в зал вошел высокий, укутанный в темно-синий плащ человек, у него был лишь один глаз. Ни говоря ни слова и не взглянув ни на кого из присутствующих, чужеземец подошел к родовому дереву и по вонзил сверкающий меч в ствол по самую рукоятку. Затем, медленно обернувшись и взглянув на пораженных и потерявших дар речи гостей, он объявил, что меч достанется воину, который сможет вынуть его из ствола дерева, после чего принесет своему хозяину победу в любом сражении. Произнеся эти слова, он вышел из зала так же, как и вошел, оставив всех догадываться, что их посетил сам Один, верховный бог.

 
Так сладко говорил он, так мудры были его речи,
Что все вокруг застыли, услышав их.
Так, мечтая, боимся мы проснуться, чтоб сон наш не спугнуть.
Но вот закончил он речь свою,
И не спеша пошел он из чертога.
Никто не смел задать ему вопрос
Иль вслед пойти за ним.
То Один был,
Что чудный меч принес.
 

Вёльсунг первым обрел дар речи и, отказавшись от своего права первым попытаться вытащить волшебный меч из ствола дерева, велел Сиггейру сделать это. Жених старался изо всех сил, но ему не удалось даже сдвинуть меч, после чего с печалью вернулся на свое место. Затем попытался сам Вёльсунг, но также безуспешно. Меч был предназначен явно не для них, и тогда свою силу решили попытать молодые Вёльсунги.

 
Сыновей я взрастил и воспитал,
Так встаньте же и попытайтесь.
Чтобы Один не рассказывал в божественном чертоге,
Как сбился он с пути
И не желал отдать свой меч простому смертному.
 

Сигмунд

Девять старших сыновей также ничего не добились; но, когда Сигмунд, десятый и меньший сын, взялся за рукоятку, меч легко поддался, и Сигмунд выдернул его из ствола, как будто из ножен.

 
И вот перед Бранстоком стал Сигмунд Вёльсунг.
Правой рукой, привыкшей сражаться,
Он легко взялся за рукоятку меча.
И вдруг из земли раздался громкий стон,
И засверкал клинок в руке Сигмунда.
Потряс мечом над головой он,
Легко покинул меч ствол Бранстока.
 

Почти все присутствующие обрадовались успеху молодого воина; но сердце Сиггейра было полно зависти, ему очень хотелось завладеть этим мечом. Он предложил шурину выкупить меч, но Сигмунд ни за какую цену не соглашался расставаться с ним, заявив, что меч явно предназначен ему. Этот отказ так разгневал Сиггейра, что он втайне решил перебить всех Вёльсунгов и завладеть мечом.

Скрыв, однако, свои чувства, он повернулся к Вёльсунгу и радушно пригласил его вместе со всеми сыновьями и родственниками посетить его двор в следующем месяце. Приглашение было тотчас же принято, хотя Сигню, подозревая, что муж задумал недоброе, тайком пришла к своему отцу и умоляла его отклонить приглашение и остаться дома. Однако тот не согласился взять свое слово обратно, выказав тем самым свой страх.

Предательство Сиггейра

Через несколько недель после возвращения молодых супругов хорошо снаряженные суда Вёльсунга подошли к владениям Сиггейра. Сигню с тревогой наблюдала за их приближением. Заметив их, она поспешила на берег и стала просить своих родственников не сходить на берег, говоря им, что ее муж вероломно устроил засаду, чтобы погубить их всех. Но Вёльсунг и его сыновья, не боявшиеся никакой опасности, велели ей возвращаться к мужу; сами же они вооружились и решительно направились к берегу.

 
Тогда нежно поцеловал ее Вёльсунг: «Печалюсь я о тебе,
Но слышала Земля те слова, что сказал я, еще не родившись.
Никогда не повернусь я спиной к мечу, огню или опасности.
До сего дня держал я слово, неужто изменю ему теперь?
Взгляни на своих братьев, как величавы и мужественны они.
Неужели позволят они насмехаться над собой девам,
Что будут говорить, что испугались они битвы?
Исполним мы свой долг во имя славы нашего народа.
А если норны решат, что Вёльсунгам пора погибнуть всем,
то пусть.
Дела не умирают, а имена будут жить вечно».
 

Все случилось так, как сказала Сигню: по пути во дворец маленькое войско попало в засаду Сиггейра. Несмотря на доблесть Вёльсунгов, противники, которых было намного больше, одержали верх, сам Вёльсунг был убит, а его сыновья взяты в плен. Их связали и привели к трусливому Сиггейру, который сам не принимал участия в сражении.

Сигмунд был вынужден расстаться с дорогим ему мечом, после чего его и его братьев приговорили к смерти.

Напрасно Сигню, узнавшая о жестоком приговоре, пыталась вступиться за братьев; своими мольбами она добилась того, что ее братьев отвели в лес и привязали к упавшему стволу дуба – тогда, если их пощадят дикие звери, они умрут от голода и жажды. Затем Сиггейр заточил свою жену во дворце, чтобы она не смогла прийти на помощь своим братьям.

Каждый день рано утром Сиггейр посылал в лес проверить, живы ли еще Вёльсунги, и каждое утро посланец возвращался, сообщая, что ночью приходило чудовище и съедало одного из братьев, оставляя лишь только кости. Наконец, когда в живых остался только один Вёльсунг, Сигню придумала план спасения и уговорила одного из своих слуг взять мед, пойти в лес и мазать медом лицо и рот ее брата.

Когда ночью чудовище, привлеченное запахом меда, снова пришло к дереву, оно вылизало лицо Сигмунда и даже запустило ему в рот язык. Стиснув зубы, Сигмунд, несмотря на свою обессиленность, не разжимал челюсти, и зверь, пытаясь освободиться, разорвал путы, сковавшие Сигмунда. Тогда он убил хищника, который съел всех его братьев, и скрылся, пока к дереву не пришел посланец Сиггейра. Тогда Сигню выпустили из дворца, и она прибежала в лес оплакивать своих братьев.

Увидев ее безутешное горе и зная, что она никак не причастна к жестоким действиям Сиггейра, Сигмунд вышел из своего укрытия и успокоил сестру. Они вместе похоронили останки братьев, Сигмунд торжественно поклялся отомстить за зло, причиненное его семье. Сигню была заодно с братом, однако она попросила его выждать подходящий момент, пообещав помочь ему. Затем брат с сестрой расстались, Сигню вернулась в ненавистный ей дворец, а Сигмунд ушел далеко в лес, построил там себе хижину и стал заниматься кузнечным делом.

 
И говорят, что Сигню плакала,
Когда ушел последний из рода Вёльсунгов.
Но на глазах у графов Сиггейра не лила она больше слез.
И было ее лицо так же прекрасно, как и всегда.
Не изменило его ни горе, ни надежда.
Но правда то, что не смеялась она до самой смерти.
 

Сыновья Сигню

После всего произошедшего Сиггейр захватил владения Вёльсунгов, он был рад появлению сына, но Сигню, чтобы научить мальчика мести, тайком отправила его к брату. Сигмунд неохотно согласился; испытав мальчика и поняв, что тот недостаточно храбр, он отослал его к матери (согласно другой версии, – убил его).

Некоторое время спустя Сигню отослала своего второго сына в лес с той же самой целью. Однако Сигмунд и его нашел недостаточно храбрым. Было ясно, что только истинный Вёльсунг может совершить возмездие, и Сигню, поняв это, решила пойти на преступление.

 
И вновь прошептала она в темноте:
«Где та старинная песня о том,
Что боги рождались близнецами
И, смешавшись, породили они
Асов, ванов и народ карликов и людей?»
 

Приняв это решение, она призвала прекрасную молодую ведьму и, приняв ее обличье, она направилась в темный лес и попросила приюта в хижине Сигмунда. Вёльсунг не узнал свою сестру. Он принял ее за цыганку, в которую она превратилась, и, поддавшись чарам, взял ее в жены. Через три дня она исчезла из хижины и, вернувшись домой, приняла свой прежний облик. Когда же у нее родился сын, она с радостью по его смелому взгляду и крепкому сложению узнала в нем будущего героя Вёльсунга.

Синфьётли

Когда Синфьётли, как назвали мальчика, было десять лет, Сигню сама решила испытать его и, пришив к его телу одежду, резко отодрала ее. Однако мальчик только вздрогнул и громко рассмеялся. Тогда она смело направила его в лесную хижину. Сигмунд вновь приготовился испытать мальчика. Собираясь однажды утром уходить из хижины, он попросил Синфьётли взять муки из мешка и замесить тесто. Вернувшись домой, Сигмунд спросил мальчика, все ли он сделал. Тот показал ему на хлеб, а когда Сигмунд расспросил его, простодушно признался, что ему пришлось замесить тесто вместе с большой гадюкой, которая была в муке. Приятно удивленный тем, что мальчик, к которому он чувствовал странную привязанность, с честью выдержал испытание, которое погубило его братьев, Сигмунд запретил ему есть хлеб, так как хотя укус змеи и не был ему страшен, но яд в пище или питье мог его убить.

 
Но в преданиях творятся чудеса:
Настолько отличался Сигмунд от всех правителей земных,
Что не страшны ему гадюки и другие создания.
Он пить мог яд без страха умереть.
Синфьётли же не страшился укуса ползучих гадов.
 

Оборотни

Тогда Сигмунд начал терпеливо обучать Синфьётли всему, что должен знать скандинавский воин, и вскоре они оба стали неразлучны. Однажды, охотясь в лесу, они набрели на хижину, в которой крепко спали двое мужчин. Рядом висели две волчьи шкуры, а это означало, что странники были оборотнями. Над ними висело проклятье, и некоторое время они должны были покидать свои шкуры. Движимые любопытством, Сигмунд и Синфьётли надели волчьи шкуры и, превратившись в волков, помчались через лес, убивая и съедая все, что попадалось им на пути.

Они настолько одичали, что вскоре напали друг на друга, после чего Синфьётли погиб, так как он был моложе и слабее. Случившееся заставило Сигмунд а опомниться, и он в отчаянии склонился над своим поверженным противником. Вдруг он увидел, как два горностая напали друг на друга и один из них до смерти загрыз другого. Тогда победитель скрылся в чаще, откуда появился вновь с листом, который приложил к ране на груди. Свершилось чудо: как только волшебный лист коснулся раны, мертвый горностай ожил. Мгновение спустя прилетавший мимо ворон обронил такой же лист к ногам Сигмунда, и он, поняв, что боги желают помочь ему, приложил лист к ране Синфьётли, и тот сразу же встал.

Опасаясь, что они могут погубить друг друга, Сигмунд и Синфьётли вернулись домой и стали терпеливо ждать, пока с них спадут чары. К их великой радости, волчьи шкуры спали на девятый день, и они поспешно бросили их в огонь, где те сгорели дотла. Так чары были разрушены навсегда.

Сигмунд и Синфьётли попадают в плен к Сиггейру

Тогда Сигмунд поведал о своих бедах Синфьётли, который поклялся, что, несмотря на то что Сиггейр был его отцом (ни он сам, ни Сигмунд не знали тайну рождения Синфьётли), он поможет отомстить ему. Когда наступила ночь, он пошел с Сигмундом к чертогу Сиггейра. Они вошли туда незамеченными, спрятавшись в винном погребе за огромными пивными чанами. Здесь их обнаружили два младших сына Сигню, игравшие с золотыми кольцами. Кольца покатились в погреб, где и сидели в засаде Сигмунд и Синфьётли.

Мальчики рассказали об увиденном своему отцу и гостям. Но прежде чем Сиггейр и его воины взялись за оружие, Сигню пошла с детьми в погреб и попросила брата убить маленьких предателей. Сигмунд наотрез отказался выполнить ее просьбу, и тогда Синфьётли отрубил им головы, а потом приготовился биться с врагами, которые окружали их.

Несмотря на все свои усилия, Сигмунд и его мужественный молодой спутник вскоре были схвачены готами, и тогда Сиггейр сказал, что их закопают живыми в одном кургане, а посреди кургана поставят каменное строение, разделенное стеною на две половины, чтобы они не могли ни видеть, ни коснуться друг друга. Пленников повели к кургану, и их противники уже собирались положить сверху последние камни, когда подошла Сигню, неся охапку соломы, которую ей разрешили бросить в курган к Синфьётли, так как готы посчитали, что в солому завернута пища, которая нужна для того, чтобы продлить его предсмертные муки.