Текст книги "Несчастливый брак"
Автор книги: Хелен Диксон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 5
Томас Франклин был высок и худощав, с коротко остриженными светло-русыми волосами. Манжеты его сюртука лоснились, льняная сорочка тоже была поношенной. На лице отражалась целая гамма чувств.
Он являлся непревзойденным мастером розыгрышей, и временами вообще невозможно было понять, говорит он серьезно или шутит. Когда Шона училась в Англии, он частенько навещал ее и, неожиданно появляясь в школе, всякий раз вызывал переполох среди ее подруг. С ним жизнь никогда не казалась унылой и тихой.
Томас Франклин проживал в Англии. Младший из трех братьев, он воспитывался в Ферндене, родовом семейном имении в графстве Сассекс, мечтая стать актером. Отцу, однако, выбор сына не пришелся по душе. Он не мог смириться, чтобы кто-то из его детей занимался бы таким постыдным делом. Поддавшись давлению со стороны семьи, Томас ступил на стезю священнослужителя.
Восемь лет прослужив в провинциальных приходах, Томас приобрел ауру философского безразличия. Относясь к доктринам церкви с изрядной долей критики, он разочаровался в своем поприще и, поддавшись взыгравшему в нем духу бунтарства, развлечения ради стал сочинять легкомысленные стихи.
Кое-кто из духовенства выразил протест, оскорбившись их вольным содержанием. Ему вменили читать псалмы или Евангелие, вместо того чтобы забивать голову варварским стихосложением. Его хотели отстранить от дел, но по ходатайству друзей, занимающих высокие посты и не осуждающих его стихи, было решено на некоторое время освободить его от службы, чтобы он мог целиком посвятить себя философским размышлениям. Расценив это как прекрасную возможность увидеть мир и расширить кругозор, Томас сел на корабль, отплывающий в Америку. На обратном пути решил навестить свою семью на Санта-Марии.
Перегнувшись через перила второго этажа, Шона посмотрела на человека, вошедшего в дом, и ее глаза округлились от удивления.
– Томас! – Радостно смеясь, она подобрала юбки и поспешила вниз. Кузен протягивал к ней руки. – Как восхитительно! Но почему ты не написал нам и не сообщил, что приедешь? Ты только посмотри на себя! – воскликнула она, глядя на его поношенную одежду и копну непослушных волос. – Ясно как день: о тебе никто не заботился. Тебе нужна жена, Томас.
– Это еще зачем? Я вполне счастлив и доволен и в одиночестве. Жена будет только мешать. А с тобой что случилось? – хмурясь, спросил он, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки и внимательно всматриваясь в лицо. – С тех пор, как мы последний раз виделись, ты похудела и побледнела. Дорогая кузина, все ли у тебя в порядке? Если нет, это легко поправить. Тут поблизости находится Корабельный постоялый двор, где подают лучшие на Карибах пироги с мясом. – В его глазах вспыхнул озорной огонек. – Или ты слишком горда, чтобы принять приглашение своего опозоренного кузена?
Шона была так рада его видеть, что напрочь забыла о встрече с капитаном Фитцджеральдом.
– Томас, мы же семья. Как тебе такое могло в голову прийти? Но, как бы сильно мне ни хотелось сопровождать тебя на Корабельный постоялый двор, боюсь, Энтони этого никогда не одобрит.
– Так и знал, что ты это скажешь, – усмехнулся Томас. – Как поживает кузен Энтони? Я слышал, он женился на прекрасной испанской сеньорите. С нетерпением жду встречи с ней, хотя сомневаюсь, чтобы красотой она превзошла тебя, дорогая кузина.
Шона воздержалась от неприязненных замечаний и не стала сообщать Томасу, что, по ее мнению, брат неудачно выбрал себе жену.
– Вот уж не знала, что ты так очарован мной, Томас. Я-то всегда полагала, что тебе больше по душе моя хорошая подруга Мария.
– Ну, раз уж выдалась возможность, спешу развеять твое заблуждение.
Он улыбнулся. Не отреагировать на эту очаровательную улыбку было просто невозможно. Именно таким беззаботным флиртом наслаждалась Мария, когда Томас навещал Шону в школе. Девушки состояли в переписке, Мария сообщала столичные новости, держала в курсе того, как складывается жизнь других подруг. Рассказывала о прогулках в Гайд-парке и новых бальных платьях. Джентльмен, за которого она должна была выйти замуж, был очень занят дрессировкой охотничьих собак в своем сельском имении в Честершире и подарил Марии маленького английского пуделя. Их свадьба состоится в Лондоне, и на ней будет жемчужно-голубое платье, расшитое серебряной нитью. Шона очень ей завидовала, но скоро этому придет конец. Она станет женой Зака и займет причитающееся ей по праву место в лондонском высшем обществе.
– Как поживает тетушка Августа? Ей обязательно нужно приехать к нам сюда погостить, Томас.
Благодаря успеху отца Шоны, брата Августы, она, невзирая на свое незнатное происхождение, вышла замуж за аристократа.
– С тех пор как умер отец, мама почти не бывает дома в Суррее, – с улыбкой ответил Томас. – Предпочитает Сент-Джеймский дворец и развлечения лондонского сезона. Мне известно, что она с удовольствием посетила бы Санта-Марию, но морские путешествия даются ей с трудом. Ну, – воскликнул он, осматриваясь по сторонам, – когда же я увижу кузена и познакомлюсь с его хорошенькой женой?
– Моя жена в самом деле прехорошенькая, Томас, – раздался голос Энтони, выходящего из кабинета поприветствовать кузена. – Очень скоро она подарит жизнь нашему первенцу. Сейчас она отдыхает, вы встретитесь позже. Очень рад, что ты приехал!
– Боюсь, мое пребывание будет кратким, около недели, не больше. Я некоторое время пожил в Вирджинии и теперь еду домой. Но по пути просто не мог не заехать повидаться с вами.
– Мы тебе очень рады. Твой приезд весьма кстати.
– Вот как?
– Шона до конца нынешней недели выйдет замуж. Но идем же, я введу тебя в курс дела за стаканчиком чего-нибудь прохладительного. – Он посмотрел на сестру. – Распорядись, чтобы нам принесли напитки, Шона. Мы будем на террасе. – Понизив голос до шепота, он обратился к Томасу: – У меня есть к тебе одна просьба, нужно кое-что для меня сделать. Вернее, для Шоны.
Подмигнув ей, Томас позволил увести себя на террасу.
Когда Энтони поведал ему о грехопадении Шоны и том, что еще удалось выяснить, тот отказывался верить.
– Мне потребуется твоя помощь в этом деле, Томас. Фитцджеральд намерен обмануть меня. Я бы позволил ему покинуть остров, но проблема в другом: он погубил репутацию Шоны. К тому же она жаждет вернуться в Англию. Жизнь на Санта-Марии ее больше не устраивает. Она обожала папу, но теперь, когда его больше нет с нами, ничто ее здесь не держит.
– Так разреши ей поступить так, как она хочет. Ради этого ей вовсе не обязательно выходить замуж. Матушка будет счастлива присмотреть за ней.
– Я вовсе не хочу обидеть тетю Августу, но одну я сестру не отпущу.
– Мама на самом деле станет дурно на нее влиять. О, не волнуйся! – рассмеялся Томас, перехватив недоуменный взгляд кузена. – Моя матушка всю свою жизнь живет как на празднике, поэтому едва ли сгодится на роль компаньонки молодой девушке.
– Дело не в этом, Томас. Из-за привлекательной внешности и солидного приданого, которое оставил отец, Шона беззащитна перед охотниками за богатыми невестами. Я пообещал отцу, прежде чем разрешу ей покинуть остров, проследить, чтобы она вышла замуж за достойного человека, и останусь верным слову. Ради всего святого, Томас, мне надоело день за днем наблюдать, как Кармелита и моя сестра пытаются перегрызть друг другу глотки. Нужно что-то предпринять, причем быстро.
– А как Шона относится к капитану Фитцджеральду?
– Судя по тому, чему я стал свидетелем у ручья, он ей точно не противен. Как раз наоборот. Они были очень увлечены друг другом. На острове в настоящее время нет священника, а тот, кого предлагает Фитцджеральд для проведения церемонии, самозванец. Капитан хочет меня одурачить, но я этого не допущу. Помоги мне, Томас.
– То, о чем ты меня просишь, идет вразрез со всем, что я собой символизирую. Моя жизнь всегда строилась на высочайших принципах.
– Так может решить лишь тот, кто ничего о тебе не знает, – сухо заметил Энтони. – Перестань, Томас. Хоть ты и священник, но точно не святой.
– Не пытайся оскорбить меня, – хохотнул Томас.
– Ну, так поможешь? Корнелиус Клей – пьянчужка. Тебе не составит труда напоить его до беспамятства, а потом занять его место и совершить обряд.
Томас колебался, понимая, о сколь многом Энтони просит его, отдавая себе отчет, что тем самым подрывает доверие церкви к себе. С другой стороны, после рассказа Энтони он понял, у него нет выбора, достаточно было подумать о страданиях Шоны. Напустив на себя серьезный вид, Томас торжественно посмотрел на кузена.
– Я очень привязался к Шоне. Прелестная молодая женщина, и мне ненавистна мысль о том, в каких ужасных обстоятельствах она оказалась. Я и не подозревал, что на острове ей живется так несладко. Мне нужно все как следует обдумать.
– На раздумья нет времени, Томас. Решение надо принять немедленно.
Энтони чувствовал себя вполне уверенно. Если бы Томас не захотел принять предложение, ответил бы резким отказом. Обещание подумать было равносильно согласию. Он все, как следует, взвесит, сразится с собственной совестью и скажет «да».
Энтони не ошибся в предположениях, Томас действительно согласился.
– Если она на самом деле хочет брака с этим капитаном Фитцджеральдом, буду счастлив оказать ей маленькую услугу. Остается только надеяться, что этот мужчина сделает ее счастливой.
Томас говорил от чистого сердца, Энтони возликовал, впрочем скромно потупившись:
– Значит, решено?
Томас кивнул:
– Решено. Даю слово, кузен, я найду чем занять мистера Корнелиуса Клея, он точно будет не в состоянии провести брачную церемонию, ни мнимую, ни настоящую.
Слухи о ней стали единственной тучкой, омрачающей небосвод Шоны. Дамы неодобрительно цокали языками, осуждая ее поведение и злословя. Люди недоумевали, как это девушка, получившая блестящее образование, не научилась вести себя должным образом? Как она могла? Нашлось несколько добрых душ, пытавшихся встать на ее защиту, но сплетники не желали ничего слушать.
В глазах островной элиты Шона превратилась в развратную бесстыдницу, грязную и поруганную, которой нет места среди невинных юных леди и легковерных молодых людей. Она осмелилась попрать моральные устои, бросившись в объятия мужчины, которого к тому же едва знает! Вот пусть теперь готовится к отъезду!
Чтобы не навлечь новых бед на свою голову, Шона всецело посвятила себя подготовке к новой роли жены корабельного магната. Ей многое предстояло узнать и свыкнуться с мыслью о новой ответственности, большей, чем она ожидала. Шона с нетерпением ждала дня, когда Зак назовет ее своей женой.
Чтобы избежать общения с соседями, она сузила круг дневных занятий до чтения у себя в комнате и коротких прогулок по саду. Хотела проводить больше времени в обществе Томаса, но он покинул дом вскоре после прибытия, что выглядело весьма странно. С плохо скрываемым раздражением Кармелита сообщила ей, что он вернулся на корабль, доставивший его на Санта-Марию, потому что у него имеются дела. До конца недели он к ним больше не придет. Энтони с женой были окутаны аурой мрачной неуверенности, которую Шона сочла предвестницей надвигающегося кризиса. Она отметила, что Кармелита разговаривает с ней как бы в спешке, и постаралась запомнить выражение ее лица, чтобы позднее хорошенько поразмышлять об этом.
Когда до свадьбы оставались считаные дни, Кармелита, сбитая с толку молчанием Шоны и ее добровольным затворничеством, сама пришла к ней в спальню, где стены имели цвет нежных лепестков магнолии, стулья и диван – приглушенный пастельно-зеленый с ярким бирюзовым оттенком. Роскошный абиссинский ковер вобрал в себя все имеющиеся в комнате цвета, балдахин над широкой кроватью был выполнен из зеленого шелка.
– Ты не должна принимать случившееся так близко к сердцу, Шона. – Кармелита вышла на балкон, где на ивовом плетеном стуле сидела золовка, свернувшись клубочком, с закрытой книгой на коленях. – Невзирая на неприятный инцидент у ручья, этот брак, если как следует поразмыслить, пойдет тебе на пользу. Множество девушек будут тебе завидовать, да и великосветские дамы тоже. Капитан Фитцджеральд очень хорош собой. Возможно, ты его даже полюбишь. Как бы то ни было, ты станешь титулованной дамой. С тобой будут обращаться так, как ты привыкла.
– Ты права, Кармелита, – сухо отозвалась Шона. – Но мне с трудом верится, что ты беспокоишься обо мне.
Не обратив внимания на саркастическое замечание, невестка повернулась к открытой двери гардеробной, в которой виднелись ряды прекрасных разноцветных платьев.
– Нужно приказать Мораг начать упаковывать вещи, Шона. Капитан Фитцджеральд хочет покинуть остров сразу после церемонии.
– Не утруждайся, Кармелита. – Шона открыла книгу и опустила глаза на страницу. – Я буду готова, когда придет время.
Спустя три дня настал день свадьбы. Не обнаружив Корнелиуса Клея на борту, Зак, чертыхаясь про себя, отправился на поиски. Ему посоветовали заглянуть на корабельный постоялый двор. Переступив порог, он оказался в тусклом помещении с неумолчным гулом голосов, который пытался перекрыть музыкант, водя смычком по струнам скрипки. В комнате яблоку негде было упасть, в воздухе висела плотная пелена табачного дыма, стоял запах старого эля и немытых тел. Зак сморщился от отвращения. Люди сидели на перевернутых бочонках и, переругиваясь, играли в карты или кости, делая ставки. Прищурившись, он плотно сжал губы, заметив в углу преподобного Клея. Ясное дело, тот провел здесь уже немало времени. Подойдя, Зак схватил его за плечо.
– Ах ты, тупоголовый идиот! – рявкнул он. – Решил не терять времени и напиться до беспамятства? Вставай же, увалень. Неужели забыл, где мы должны быть через час?
Его словам удалось проникнуть сквозь завесу алкогольного марева, окутавшего священника, который медленно и неуклюже принял сидячее положение и посмотрел на капитана через щелочки глаз. Должно быть, что-то в его одурманенном сознании все же прояснилось, потому что в следующее мгновение он кое-как поднялся. Сделав несколько неуверенных шагов, опрокинулся назад и закатил глаза.
Подпирая плечом открытую дверь, Томас с веселым интересом наблюдал за попытками капитана поставить преподобного Клея на ноги.
– Вы только посмотрите на него, а? – смеялся он. – Этот малый даже идти не может.
Признав поражение, Зак оставил Клея в покое и отступил на шаг.
– Будь все проклято! Он мертвецки пьян!
Проблема в том, что делать дальше. Едва ли можно предъявить Энтони Маккензи невменяемого священника.
Томас посмотрел на него, изогнув бровь.
– Могу я вам чем-то помочь?
– Нет, если только вы не актер! – прорычал Зак.
– О, я в самом деле умею лицедействовать, – самоуверенно воскликнул Томас. – За определенную цену, разумеется. Разве не я играл Шейлока в «Венецианском купце»? А еще Ромео при весьма привлекательной Джульетте.
Этим заявлением ему удалось привлечь внимание Зака, который окинул его суровым взглядом.
– Сколько? – спросил он.
– Зависит от роли, которую мне предстоит сыграть.
– Как ваше имя?
Томас оттолкнулся от дверного косяка и церемонно поклонился:
– Томас Франклин, к вашим услугам.
– Идемте со мной.
– С радостью.
– Дождитесь, пока я не объясню вам, что нужно делать, а уж потом решайте, в радость вам это будет или нет.
Празднуя победу, Томас с самодовольной улыбкой последовал за капитаном легкой пружинящей походкой.
Уверенный, что все под контролем и события станут развиваться так, как он задумал, Зак на исходе дня прибыл в Мелроуз-Хилл в сопровождении Синглтона и Томаса Франклина.
С тяжелым сердцем наблюдала Шона из окна своей спальни, как Зак спрыгивает с черной лошади. Он выглядел великолепно, как обычно, в туфлях с пряжками, оливково-зеленом сюртуке и кружевном шейном платке. Она не удивилась, заметив рядом с ним Томаса. Энтони сообщил ей, что в отсутствие островного священника церемонию будет проводить их кузен. Также брат велел ей обращаться с Томасом так, будто она видит его впервые в жизни, пообещав позднее все объяснить. Зная, что Энтони не стал бы просить ее об этом, не имея на то веских причин, и не желая снова спорить с ним, Шона молча повиновалась, хотя и сочла его действия странными.
Увидев, что мужчины вошли в дом, она отпрянула от окна в ожидании, пока ее позовут. Было жарко, но она дрожала в своем украшенном вышивкой платье цвета слоновой кости. Глядя на сундуки, которые завтра должны были перенести на корабль, она впервые ощутила прилив ужаса от того, что вот-вот предстанет перед мужчиной, который увезет ее с Санта-Марии. Руки превратились в два кусочка льда, по телу прошла новая волна дрожи.
Снизу доносились приглушенные, но от этого не менее зловещие звуки. Внезапно открылась дверь, и появилась Кармелита. Увидев стоящую посреди комнаты Шону, она неодобрительно сжала губы.
– Чем это ты тут занимаешься? За тобой ведь уже послали. Иди не мешкая и постарайся придать лицу приятное выражение, – посоветовала невестка, разворачиваясь и шагая впереди.
Не в силах выказать хоть какую-то реакцию, Шона покорно поплелась следом.
Она вошла в гостиную, где в ожидании начала церемонии собралось несколько гостей. Ее взгляд был устремлен только на Зака Фитцджеральда, негромко беседующего с мистером Синглтоном. Облаченный в стихарь и оттого имеющий угрюмый вид, Томас, с молитвенником в руках, стоял в одиночестве чуть поодаль. С появлением Шоны Зак и его первый помощник замолчали и посмотрели на нее. Она физически ощутила на себе жесткий взгляд Зака, приведший ее в смятение.
Напрягшийся всем телом, он наблюдал за тем, как она медленно идет в центр комнаты, очарованный ее красотой. Опустив глаза, она не замечала восторженного выражения на его лице.
Встав рядом с Заком, Шона расправила плечи. В неверном розовом свете заходящего солнца она казалась выше ростом. Роскошные золотистые волосы окутывали ее сиянием, при виде которого у Зака болезненно сжалось сердце. Ее красота ослепляла, манила, и его вдруг посетило предчувствие, что Шона одна из тех редких женщин, из-за которых мужчины, развязывая войны, убивали себя. Правда, такие женщины редко приносят счастье тем, кто их любит.
Стоя рядом с ней, он произносил слова, которые, хотя этого пока и не осознавал, навсегда свяжут их жизни воедино. На его лице застыло решительное выражение. Как бы сильно ему ни хотелось, любовью он с ней заниматься не станет. Не отступит от своих целей. Он поклялся, что Шона Маккензи и ее брат заплатят за то, что пытались запугать его и манипулировать им. Черт подери, так и будет! Никто не имеет права шантажировать его. Внутри Зака сидел демон, не желающий подвергаться такому испытанию, имя ему – гордость.
Томас решил, что проведет брачную церемонию по возможности кратко. Чувствовал он себя весьма некомфортно, но стремление угодить Энтони и помочь Шоне вернуться в Англию возобладало. Он ступил на путь обмана, который мог привести к катастрофическим последствиям.
Как во сне, услышала Шона собственный голос, отвечающий «Да» на вопрос Томаса. Она говорила чуть слышно, так что кузену пришлось склониться вперед, чтобы расслышать ее.
Зак отвечал спокойно и безразлично. Тепло его руки прогнало леденящий холод, еще несколько минут назад грозивший поглотить Шону целиком. Время от времени она украдкой бросала взгляды на него. Вспомнила день его прибытия на Санта-Марию, воскресила в памяти мгновение, когда его губы прижимались к ее губам, пробуя на вкус, ее тело живо реагировало на его ласки. Казалось, это произошло давным-давно, много лет назад, хотя в действительности с тех пор минуло лишь несколько дней.
«Такой должна быть любовь?» – эта мысль поразила ее, точно удар молнии, сердце наполнилось невыразимым восторгом. Неужели она влюблена в Зака?
«Какой он красивый», – подумала она. Он смотрел прямо перед собой. Внезапно Шона ощутила приступ паники. Тоненький голосок в голове предупреждал, что она совершает ужасную ошибку, вверяя себя в руки мужчины, который – в глубине души она знала это – питает к ней затаенную ненависть. А ведь дороги назад не будет. В дело вмешалась непреклонная судьба, и теперь, что бы ни уготовило грядущее, они должны будут жить вместе. Церемония была окутана нереальной, почти зловещей аурой. Вспоминая свадьбы друзей семьи, Шона решила, что ее собственное бракосочетание – самое грустное событие из всех, на которых ей довелось присутствовать.
Прозвучали клятвы, связавшие их воедино. Глаза Шоны затуманились, когда Зак пообещал любить, почитать и заботиться о ней. Всем своим существом она жаждала, чтобы эти слова оказались правдой. Зак надел ей на палец кольцо.
Томас, объявив их мужем и женой, кивнул ему со словами:
– Можете поцеловать невесту.
Шона покраснела и хотела было отвернуться, чтобы избежать отказа. Каково же было удивление, когда Зак обнял ее за талию и развернул лицом к себе. Зловеще усмехаясь, потянулся к ней губами, заставив позабыть все возражения.
– Придется потерпеть мой поцелуй, Шона, – прошептал он, – все будут ужасно разочарованы, если я этого не сделаю.
Он поцеловал ее нежным соблазнительным поцелуем, от которого у нее закружилась голова и ослабели ноги, а сердце, наоборот, забилось быстрее. Сама того не ведая, она положила руку ему на талию, вызвав гул одобрения присутствующих. Этот звук подействовал на нее отрезвляюще. Придя в себя, она отступила на шаг и отвернула голову. Зак выпрямился и тоже отвернулся.
В столовой гостей ожидало угощение. То была тихая напряженная трапеза, невзирая на попытки мистера Синглтона разрядить обстановку. Шона едва притронулась к еде. Отщипнула кусочек от великолепно приготовленной рыбы с пряностями, но и тот застрял у нее в горле.
Шампанское несколько оживило торжество. Энтони смягчился настолько, что даже попытался вовлечь Зака в разговор. Хотя тот и продолжал держаться с холодной отстраненностью, атмосфера за столом стала куда более дружелюбной и праздничной. Шона чувствовала себя потерянной, наблюдая за тем, как другие веселятся и разговаривают. Ей не терпелось поскорее сбежать.
После ужина Кармелита проводила Шону в ее комнату. Мораг были даны распоряжения подготовить хозяйку ко сну. Отлично осведомленная об обмане, предшествовавшем свадьбе, невестка праздновала победу. Ей удалось выдать строптивую золовку замуж. На ее губах появилось подобие улыбки.
– Видишь, что я тебе говорила. Все прошло хорошо. Не так уж это и трудно, правда?
– Для тебя, может, и нет, но я так не считаю.
Беззаботно пожав плечами, Кармелита вернулась к гостям.
Зак наблюдал за уходом Шоны, понимая, что, дав ей время подготовиться, должен будет последовать за ней. Он-то считал, что решил проблему с молодой женой, отказавшись тронуть ее и пальцем, но мысль о том, что скоро придется ее покинуть, была ему совершенно невыносима.
* * *
Сняв с помощью Мораг одежду, Шона испытала неведомое ранее острое наслаждение красотой собственного тела, которому скоро предстоит познакомиться с Заком, ее мужем. Мораг зашла ей за спину и стала расчесывать волосы, пока они не заблестели, как солнце. Шона тем временем нанесла на шею и запястья капельку жасминового масла, окутавшего ее облаком свежего, тонкого, но ненавязчивого аромата.
Висящее на стене зеркало в изящной оправе отражало прелестное видение, сотканное из розовых и бледно-золотых оттенков. Зрелище было столь притягательное, что глаза Шоны заблестели от восторга и предвкушения. Она была уверена, что муж не сумеет устоять перед манящей ловушкой ее тела. Она жаждала его всем своим гордым сердцем и страстным рвением буйной юности.
Покончив с приготовлениями и украдкой смахнув счастливую слезу, Мораг отступила на шаг, чтобы полюбоваться обворожительной женщиной, отражающейся в зеркале.
– Какая же вы красавица, Шона. Если вам больше ничего не требуется, я оставлю вас. Скоро к вам придет муж.
– Да-да, Мораг! – воскликнула Шона, обнимая горничную за шею. – Завтра мы отплываем на Мартинику, а затем в Англию. Я так рада, что ты поедешь со мной. Счастье мое столь велико, что приходится щипать себя, чтобы проверить, не сон ли это.
Когда Мораг ушла, Шона осталась неподвижно стоять посреди комнаты в ожидании Зака. На нее снова нахлынула нервозность. Она жаждала его появления, одновременно молясь, чтобы он не пришел. Она и страшилась, и желала его.
* * *
Открыв дверь, Зак тут же увидел Шону. Ее стройное тело четко прорисовывалось под тонкой газовой тканью ночной сорочки, золотистые волосы были зачесаны вверх, оставляя открытой длинную гибкую шею. Она походила на языческую богиню. Его взгляд скользнул к ее скрытой складками ткани груди, соблазнительной и дерзкой. Из-за простого покроя сорочки нагота Шоны представлялась невинной, почти незащищенной. Зак стоял и смотрел на нее, не желая портить прекрасную картину, которую она собой являла, похищать девственность, в глубине которой скрывалось жаркое пламя.
Закрыв дверь, он медленно шагнул к ней, не в силах оторвать от нее глаз.
– Твоя невестка сказала мне, что время пришло.
Взглянув в его угрюмое лицо, Шона несмело улыбнулась.
– Да, Кармелиту невозможно ослушаться. Я сама ощущаю себя напроказившим ребенком, которого суровая гувернантка отослала в постель, – сказала она с неловким смешком.
– Эта женщина – заносчивая идиотка. Ты вовсе не ребенок, Шона, но проказлива все равно, – ответил он, впервые за весь вечер рассмеявшись.
В тусклом свете черты его лица приобрели мрачную привлекательность. Шона знала, что горящее в его глазах желание бесстыдно отражается и в ее взоре тоже.
Зак отвернулся от нее.
– Посмотри на меня, Зак, прошу тебя.
Негромко застонав, он снова повернулся к ней и увидел перед собой лицо очаровательной соблазнительницы. Ее губы были полуоткрыты, в глазах светилось обещание. Он коснулся ее волос, обмотал локон вокруг пальца.
– Какой удивительный цвет, – пробормотал он. – Золотистый, как солнце, с искрой огня.
Шона стояла в немом оцепенении, наблюдая за тем, как Зак развязывает шейный платок, снимает сюртук и расстегивает пуговицы рубашки, являя ее взору свое сильное, энергичное, мужественное тело. Ее взгляд обратился к крепким мускулам его широких плеч, груди, плоского живота и длинных сильных ног. Шона почувствовала близость теплого тела и тянулась к нему всем существом, желая, чтобы он заключил ее в объятия и овладел ею.
Словно прочтя ее мысли, Зак взял ее за руки и притянул к себе. Неожиданно почувствовав резкое прикосновение холодного медальона, висящего у него на груди, Шона ахнула и отпрянула назад. Виновато улыбнувшись, Зак снял его и положил на маленький столик у кровати, затем принялся медленно и нежно стягивать ночную сорочку с ее плеч, обнажив сначала одну, затем вторую грудь. Очень скоро восхитительное тело полностью открылось его взору, мягко сияя в свете свечей, окутанное проникающим в комнату резким ароматным запахом росших снаружи кустов и деревьев.
Зак ласкал Шону взглядом. Представшее его глазам зрелище было столь волнующим, что заставляло кровь вскипать в жилах. Очаровательная Шона предлагала ему себя, сводя с ума от желания. Посмотрев на ее подрагивающие губы, он медленно склонил голову и приник к ним. Она чуть слышно вздохнула и неуверенно положила руки ему на плечи. Его руки, ласкающие ее тело, казалось, двигаются сами по себе, помимо воли.
Сила желания поразила Зака. Ему хотелось отведать Шону на вкус, обнять невероятно тонкую талию, прижать к себе манящие бедра, почувствовать, как длинные гибкие ноги обвиваются вокруг него, погрузиться в шелковистое нежное лоно.
Действуя как в тумане, Зак опустил ее на кровать, а сам склонился над ней. Он видел лишь подрагивающие манящие губы, умоляющие целовать до беспамятства. Зак испугался, что из-за длительного воздержания он теперь в обществе соблазнительной Шоны лишится самоконтроля. В ней удивительным образом сочетались черты ангела и блудницы. Его разрывали противоречивые желания, то он не хотел иметь с ней ничего общего и наказать за содеянное, то забыть обо всем и погрузиться в пучину страстей.
Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы разбудить первобытные инстинкты Зака, на которые он не имел права, так как собирался покинуть ее. Он запретил себе овладеть ею, не мог допустить зачатия ребенка вне брака. Тогда он решил похитить ее поцелуй, воспоминания о котором станут согревать его холодными ночами, когда он покинет Санта-Марию и пустится в долгое плавание к берегам Англии.
– Это безумие, – хрипло произнес он.
– Нет, – прошептала Шона, лаская его губами. – Желание мужа заняться любовью с собственной женой совершенно нормально.
Зак обхватил руками ее груди, она ахнула от неожиданности. Его прикосновение было невероятно чувственным и породило трепет в ее животе. Закрыв глаза, она откинула голову на подушку.
Ее ответ породил в его глазах серебристую вспышку.
– Жена… – пробормотал он чуть слышно и, медленно потянувшись вперед, прижался губами к ее шее, одновременно лаская пальцами соски. Если бы только ему было дозволено испытать близость с Шоной до наступления утра!
– Разве ты не будешь снимать одежду? – спросила она, приподнимаясь на локтях и нежно касаясь его лица, напряженного от болезненного желания.
Зак ощущал силу ее возбуждения. Об этом свидетельствовало учащенное дыхание, быстро вздымающиеся и опускающиеся груди, громкое биение сердца. Трепетная невинность оказалась чрезвычайно эротичной. Опустившись на колени рядом с ней, он принялся страстно целовать ее плоский живот.
Шона испытала невероятное потрясение и не знала, как реагировать на подобную ласку. Она раскинулась на постели, напряженная и дрожащая, открытая перед ним. Когда он снова стал целовать ее в губы, она инстинктивно запустила пальцы ему в волосы. Зак разбудил в ней неведомые ощущения, желание, жар, острое наслаждение. Снова почувствовав прикосновение рубашки к своему обнаженному телу, она открыла глаза и посмотрела на него.
– Пожалуйста, – прошептала она, – сними рубашку.
Эти негромкие слова разом привели его в чувство. Взяв себя в руки, он мягко отвел ее руки.
– Прости меня, Шона. Я должен ненадолго оставить тебя.
Шона запаниковала.
– Ты вернешься?
Зная, что ее мир вот-вот разобьется на кусочки, понимая, что не в силах уберечь ее от неминуемого позора и порицания, переполненный чувством вины, Зак потупился.
– Конечно же вернешься. Я доверяю тебе. – Вздохнув, Шона натянула одеяло до подбородка.
Чувствуя себя последним мерзавцем, Зак на мгновение прикрыл глаза, борясь с искушением остаться с ней. Он не мог поверить, что добровольно упускает прекрасный шанс заняться любовью с этой красивой женщиной. Оставив ее распростертой на кровати, он схватил сюртук и зашагал к двери. Положив что-то на ее туалетный столик, растворился во мраке ночи.
