Текст книги "Бек (ЛП)"

Автор книги: Харпер Слоан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Купи! – И в мелькании светлых волос, черного спандекса и золотой накидки Свей бросается в драку и крепко обнимает Купа. Коэн начинает истерически смеяться, когда Свей начинает прыгать вокруг, размахивать руками, дрыгать ногами и размахивать своим длинным светлым конским хвостом. Куп, который никогда не бывает в стороне, присоединяется к ним, и вскоре все дети ведут себя как взбесившиеся маленькие гиены.

– Привет, рада, что ты смог прийти. – Голос Мелиссы прорывается сквозь это безумие, и она обхватывает меня руками, слегка обнимая, прежде чем отстраниться. Грег стоит прямо за ней, одаривая меня одним из своих суровых взглядов, что просто заставляет меня притянуть ее к себе для еще одного объятия и легонько поцеловать в щеку. Когда она вырывается из моих рук и попадает в объятия Грега, мы оба смеемся. Да, в наши дни его слишком легко вывести. С тех пор, как она узнала, что беременна двойней, он стал почти невыносим в своем собственничестве.

– Успокойся, ты, чудовище. – смеется Мелисса, отмахиваясь от его рук.

Его глаза все еще горят, когда он, наконец, говорит.

– Не трогай ее. Хочешь пирожного? – Я смеюсь, прежде чем последовать за ними через это безумие на кухню. Напряжение, которое медленно спало с моих плеч, когда мы только приехали сюда, возвращается с удвоенной силой. Вот она, такая же красивая, как всегда, смеется с Иззи и Эмми.

На ней одни из моих любимых джинс, которые идеально облегают ее задницу и демонстрируют ее длинные, подтянутые ноги. Ее рубашка – одна из тех ярких вещей, которые сексуально болтаются. Она прозрачная, так что я все еще могу видеть ее подтянутое тело и полную грудь, подчеркнутую обтягивающей черной майкой. Я чуть язык не проглотил, когда увидел ее туфли. Эта женщина могла бы заставить меня лизать пол, только чтобы увидеть ее на этих каблуках, и только на этих каблуках. Ярко красные и заоблачно высокие.

Искушение на ножках.

Я прочищаю горло и успокаиваю свою эрекцию. Последнее, что мне нужно, это выглядеть как какой-нибудь жуткий старик, у которого встает на вечеринке по случаю дня рождения четырехлетнего ребенка. Да, это вообще не пойдет на пользу.

Ее взгляд устремляется туда, где я прислоняюсь к дверному косяку, ведущему на кухню. Я могу точно сказать, в ту секунду, когда ее стена, которую она подняла, начинает закрываться на все дополнительные замки, а пуленепробиваемое стекло начинает подниматься. Вы буквально можете видеть, как она защищает себя. Самое худшее, то, что пробирает меня до глубины души, это то, что она защищает себя от меня.

– Иззи, Эм, Ди… Рад вас видеть. – Я поворачиваюсь и иду обратно в гостиную. Нет смысла торчать там, где меня не хотят видеть.

Глава 7

Какой бардак. Я уже должна была знать, что мое тело отреагирует на его присутствие, даже если я буду умолять его не делать этого. Мой терапевт продолжает говорить мне, что надо доверять людям. Пора перестать позволять своим страхам и призракам прошлого вставать на пути моего счастья. Она говорит, что я не могу продолжать осуждать всех вокруг за преступления других. Рациональная часть меня знает, что она права, но потом я в миллиардный раз вспоминаю, что происходит, когда хороший парень превращается в дьявола. Тем не менее, становится легче. Я чувствую себя сильнее, а это само по себе огромный шаг для меня.

Я смотрю на счастливые лица своих друзей и чувствую, как обычно, что сжимается мое сердце. Любовь, так ясно написанная на них, почти невыносима. Черт возьми, даже застенчивая маленькая Эмми, кажется, улыбается и смеется больше.

Все счастливы.

Все любимы.

Все ослеплены этим совершенством.

Я улыбаюсь, напуская на себя вид «я так счастлива», и, извинившись, отхожу от группы. Я знаю, что видела, как Мэддокс вошел некоторое время назад, и если я планирую получить от него нужную мне информацию без посторонних, я должна сделать это как можно скорее, иначе пройдут часы, прежде чем у меня появится шанс загнать его в угол одного.

Последние несколько месяцев я старалась не посвящать ни одну из этих сверхзаботливых обезьян в свои проблемы в офисе. В филиале моего страхового агентства в Северной Каролине возникли проблемы. Серьезные проблемы. Я узнала об этом только потому, что один из наших крупных клиентов позвонил нам и сообщил, что они переводят свой аккаунт в другое агентство. Одно из них, по их утверждению, могло бы предложить им лучшие расценки. Чертовски хорошо зная, что это неправда, я начала копать, и когда обнаружила, сколько раз их счет был переплачен, я была шокирована. Когда я начала понимать, что проблема серьезнее, чем я осознавала или когда-либо представляла, я поняла, что пришло время позвать на помощь.

Мэддокса. Он помогал мне, пообещав, что будет держать рот на замке, если не заметит чего-то потенциально опасного. Насколько это на самом деле может быть опасно?

Единственный плюс большого наебалова моей компании заключается в том, что у меня нет времени скучать по Беку. Ну, у меня нет времени скучать по нему с той же сокрушительной интенсивностью, с какой я скучала раньше. Тем не менее, находиться с ним в одной комнате никогда не будет легко. Не тогда, когда я чувствую, как невидимая нить, которая, кажется, соединяет нас, натягивается каждый раз, когда мы рядом друг с другом.

За последние два года было несколько раз, когда я больше не могла удерживать эти стены, и мы сходились в том же неистовом занятии любовью, которое всегда создавали. Каждое последующее утро я убеждаюсь, что меня уже давно нет, еще до того, как он просыпается. Ни один из нас не упоминает об этих украденных моментах, но я знаю его… Я знаю, что он хочет, чтобы хоть раз я была рядом утром. Я пообещала себе, что это будет в последний раз. Больше не причиню ему боль, потому что я слишком слаба, чтобы поддерживать свои стены.

– Меня ищешь?

Я настолько погружена в свои мысли, что чуть не налетаю прямо на Мэддокса. Он не дает мне шанса упасть, потому что его руки протягиваются, чтобы поддержать меня, пока я не буду твердо стоять на ногах.

– О, да. – Я смотрю в его непроницаемые глаза. Мэддокс всегда был мастером покерфейса, когда вы смотрите на него. Его лицо почти всегда ничего не выражает, его бездонные глаза жестки, а крупная фигура всегда внушает страх. Честно говоря, он напугал бы меня до смерти, если бы я столкнулась с ним на улице. Мэддокс Локк похож на человека, который ест младенцев на завтрак.

– Ты нашла меня. – Его грубый, глубокий голос выдает его обычную манеру говорить – как можно меньше слов.

– Да, я заметила, когда твоя твердая грудь чуть не сбила меня с ног. Ты что, собирался просто позволить мне сломать себе шею? – Мое терпение, по большей части, было на исходе, но по какой-то причине Мэддокс со всеми его мудацкими наклонностями просто работает на меня. Я знаю, что отчасти это из-за того, что он знает обо мне что-то, чего не знает никто другой.

– Возможно. Ты была слишком сильно погружена в свои мысли, даже не уверен, что ты бы услышала меня, если бы я тебя окликнул. Заметил, что вы с Беком тоже занимаетесь этой своей ерундой. Что ты хотела обсудить?

– Не будь мудаком, Мэд. Ты что-нибудь выяснил из файлов, которые я тебе отправила? – Я почти уверена, что мой голос звучит так же отчаянно, как я себя чувствую, может быть, даже на грани маниакальности в данный момент. Я знаю, он сказал мне, что ничего не скажет остальным, но в зависимости от того, что он найдет, это может все изменить. И последний человек, которому нужно знать, что я в беде – Бек.

– Да.

Это все? Серьезно?

– Пожалуйста, не играй со мной в игры. Это серьезно, Мэддокс.

– Да, я знаю. Знаю, что это серьезно, потому что копнул достаточно глубоко, чтобы понять, насколько это может быть опасно для твоей хорошенькой маленькой задницы, если ты продолжишь быть такой очевидной в своей детективной работе. Черт возьми, ты могла бы с таким же успехом просто появиться и рассказать всему офису, что ты ищешь. – Он прищуривает глаза и делает то глупое мужское фырканье, которое должно поставить меня на место. Вероятность того, что это произойдет, высока.

– Расскажи мне, что ты нашел. Пожалуйста. – Я знаю, еще до того, как он откроет рот, что мне не понравится то, что он мне скажет.

– Адам Харрис. Возраст тридцать шесть, холост, агент в твоей компании последние восемь месяцев?

– Да, я знаю, о ком ты. Я сама наняла его. У него было хорошее резюме, все его рекомендации были проверены. Может, он и не был лучшим в своем классе или что-то в этом роде, но у него был достаточный опыт работы в сфере страхования, чтобы я могла дать ему шанс. Черт возьми, его последний работодатель сказал мне, что не хочет его отпускать! – Ладно, возможно, я близка к тому, чтобы потерять самообладание, потому что этот парень был далек от моего внимания.

– Да. Похоже, у мистера Харриса есть маленькая неприятная привычка. Такая привычка, поддерживать которую дорого стоит. – Растерянное выражение моего лица, должно быть, подсказало тот факт, что я не совсем его понимаю, потому что, почти спохватившись, он добавил:

– Наркотики, Ди. Он так сильно задолжал своему наркоторговцу, что я не совсем уверен, как он еще дышит.

– Что? – Я задыхаюсь.

– Ди, я проверил его финансовую историю, и, насколько я могу судить, он везде в минусе. Ипотека под угрозой, грузовик конфискован, а это даже не считая отрицательных банковских выписок и по меньшей мере пятидесяти тысяч долга по кредитной карте. Похоже, из всех отчетов компании, которые ты мне предоставила, он сделал это только с одним аккаунтом. До недавнего времени этого было недостаточно, чтобы у них возникли подозрения. Я предполагаю, что он был близок к отчаянию, это делает таких людей, как он, неряшливыми.

Я просто смотрю на него, не веря своим глазам. Я знаю Адама. Черт возьми, я несколько раз ужинала с ним во время моих поездок в Северную Каролину. Я рассказывала ему о своей жизни здесь. Он не может так поступать со мной.

– Ты, должно быть, ошибаешься. Он не похож на человека, который был бы таким… злом. – Я пытаюсь успокоить свое дыхание, а когда мне это не удается, я прислоняюсь к стене коридора, прежде чем соскользнуть на пол.

Мэддокс вздыхает, прежде чем присесть передо мной на корточки, берет мое лицо в ладони и заставляет меня посмотреть вверх.

– Успокойся, Ди. Я сказал тебе, что разберусь с этим, и я это сделал. Теперь, когда мы оба знаем, что происходит, пришло время впустить остальных. Для тебя, черт возьми, не существует достаточно безопасного способа попытаться исправить это самостоятельно.

Прежде чем я успеваю ответить, тишину прорезает сердитый голос, и я подпрыгиваю так высоко, что мой подбородок ударяется о нос Мэддокса. Я в ужасе наблюдаю, как у него подкашиваются ноги, и он падает на задницу. Кажется, его даже не беспокоит кровь, льющаяся у него из носа; он больше беспокоится о том, чтобы спустить штанину джинсов там, где она задралась до середины икры. Он вскидывает голову, когда мой вздох эхом разносится вокруг нас. Его ничего не выражающие глаза теперь полны гнева и паники.

– Я пока сохраню твой секрет, Ди, но не смей ни слова говорить об этом девочкам. – Он вскакивает и уходит, грубо ударяя Бека по плечу.

Я, должно быть, в шоке, потому что даже не двигаюсь. Мой разум выходит из-под контроля от всей информации, которую рассказал мне Мэддокс, и от того, что я только что видела, когда он упал. Я даже не замечаю, когда Бек вторгается в мое пространство. Все еще смотрю вдаль, когда чувствую, как его руки обхватывают мои бицепсы и поднимают меня в положение стоя перед ним. Его тело вибрирует от гнева.

– Что, черт возьми, это было?

Мне требуется секунда, чтобы сложить кусочки воедино, но когда я это делаю, мои глаза расширяются. Он думает, что я и Мэддокс… Что Мэддокс и я… О, черт.

– Это не то, на что похоже, Бек, – шепчу я.

– Верно, значит, ты не сидела здесь, в темном коридоре, в уютной компании одного из моих самых близких друзей? А? Я недостаточно хорош для тебя, но Мэддокс хорош?

Я никогда раньше не видела Бека таким взбешенным. Я видела его взбешенным, но никогда таким.

– Он просто помогал мне, Бек. Здесь нелегко находиться, и у меня был неприятный момент. Все, что он делал, это разговаривал со мной, пытался заставить меня перестать расстраиваться и наслаждаться вечеринкой. Ты можешь, пожалуйста, успокоиться? – Это не совсем правда, но и не ложь.

Он замолкает на секунду; я отчетливо вижу, как он пытается успокоиться. Одна из вещей, которые я люблю в нем, – это его способность контролировать свои эмоции. Он ничего от меня не скрывает. Я вижу, как гнев исчезает, а на его месте появляется замешательство, которое так же быстро превращается в боль. Боль из-за того, что не он смог меня утешить. И, наконец, приходит понимание. Возможно, ему это не нравится, на самом деле, я знаю, что ему это не нравится, но он все равно откладывает свои чувства в сторону и понимает. Дело было не в том, что мы с Мэддоксом были вместе из похоти. Дело было в том, что Мэддокс был рядом со мной как друг. Несмотря на все, через что я заставила нас пройти, единственное, что его волнует, это то, что со мной все в порядке, даже если не он мне помогает.

Я не заслуживаю его. Теперь я это знаю. Но хуже всего то, что в этот момент я знаю, что этот мужчина передо мной никоим образом не может быть никем иным, как мистером Совершенство. Он никогда не смог бы стать тем, от кого я убегала. Все это время он был прямо у меня перед носом, обещая мне весь мир, а я просто не могла этого видеть. Этого достаточно, чтобы начался водопровод, и все мое тело сотрясается от беззвучных рыданий.

Я сломала нас.

Я сломала его.

И я продолжаю ломать себя.

Глава 8

Мое сердце все еще учащенно бьется при виде Мэддокса, обнимающего Ди. Логическая часть меня знает, что он никогда бы не стал приставать к ней, но ревнивый и собственнический бывший любовник видел ее только в своих объятиях.

Я все еще близок к тому, чтобы сойти с ума, но не из-за ревности. На этот раз это потому, что женщина, которую я люблю, ломается… снова. Я даже не могу вспомнить все случаи, когда я оказывался с ней в подобном положении. Сразу после нападения Брэндона она провела в таком состоянии большую часть восьми месяцев или около того. Могло быть и больше, но она оттолкнула меня, не подпуская к себе еще два месяца после этого.

Единственная причина, по которой я знаю, насколько все было плохо, заключалась в том, что я отказался уходить. До того, как она полностью закрылась от меня, я был с ней столько, сколько мог, столько, сколько она позволяла. Она некоторое время жила с Иззи и Акселем, но все равно приходила. Меня до сих пор поражает, что ни один из этих чертовых людей в нашей жизни не замечал боли, с которой она сталкивалась. Она жила под крышей своей лучшей подруги, но та этого даже не замечала. Когда дошло до того, что я стал больше беспокоиться о том, что она может причинить себе вред, я понял, что пришло время оказать ей больше помощи, чем я мог бы оказать.

Я знаю, что она все еще ходит на встречи с доктором Максвеллом. За эти годы она несколько раз оступалась и рассказывала мне. У нас было несколько моментов, когда я думал, что, возможно, просто верну свою девочку только для того, чтобы утром надежды умерли.

Все вокруг смотрят на наши испорченные отношения, но только и делают, что осуждают. Они видят только внешнюю сторону, показуху. Они не видят иную сторону Ди. Они не видят ее, когда она впадает в депрессию и звонит мне в два часа ночи, потому что она в ужасе от того, что ей кажется, будто в ее доме кто-то есть. Они не получили от нее звонка с сообщением, что мир был бы лучше без кого-то настолько ущербного. Нет, все видят идеальную Ди, счастливую Ди и ту, которая никогда не перестает улыбаться, даже когда умирает внутри.

Я наблюдал, как это происходило со многими моими братьями, когда мы возвращались с неудачной миссии. Я видел, как они полностью рассыпались, и я даже видел, как некоторые из них проиграли битву. Не нужно быть доктором, чтобы сказать мне, что она страдала и, скорее всего, все еще страдает от посттравматического стрессового расстройства. Я видел признаки того, что она становится сильнее за последние несколько месяцев, но она все еще не та Ди, какой была до того, как этот мудак нарушил ее безопасность.

– Шшш, я держу тебя, Ди. – Когда я заключаю ее в объятия, прижимаю ее голову к своей груди и делаю единственное, что умею. Просто нахожусь рядом. Независимо от того, что окружающие нас люди думают, что я зря трачу свое время, я отказываюсь в это верить. Я знаю женщину, скрывающуюся за всей этой болью. – Успокойся. Все в порядке.

Знаю, что мы не можем сидеть здесь, в коридоре. Пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-нибудь заглянет в ванную и зайдет в очень уединенный момент. Не выпуская ее из объятий, я наклоняюсь и обхватываю ее ноги руками. Она еще сильнее прижимается к моему телу и наклоняя голову к моей шее.

Я ухожу подальше от шума вечеринки и захожу в кабинет Грега, закрываю дверь и подхожу к дивану. Когда я сажусь, она все еще не отрывает своего лица от моей шеи. Ее руки крепко обхватывают мой торс. Я знаю, что сейчас ничего не могу сказать, чтобы исправить ситуацию, поэтому просто обнимаю ее, предлагая ей то единственное, что я хотел бы, чтобы она приняла и никогда не отпускала. Меня.

Когда последняя дрожь покидает ее тело, и хватка, похожая на тиски, которой она держится за меня, немного ослабевает, я, наконец, могу дышать немного легче. Я жду еще несколько минут, пока она не отрывает голову от моей шеи. Оглядывает комнату, прежде чем, наконец, встречается со мной взглядом. Ее красивые карие глаза полны слез и припухли, тушь растеклась по лицу. Щеки покрыты красными пятнами. Выглядит ужасно, но мне она никогда не казалась более красивой. Прямо сейчас она оголена и уязвима. Это Ди, моя Ди, а не какой-то причудливый фарс, который она проецирует на окружающий мир.

– Теперь тебе лучше? – Она кивает, не отводя взгляда.

Я продолжаю.

– Ты готова разрушить некоторые из этих стен? – Она снова кивает.

Я так сильно хочу спросить ее, готова ли она снова быть моей, но знаю, что она к этому не готова.

– Ты закончила убегать?

Ее глаза расширяются, и я вижу, как колеса начинают вращаться, пытаясь уйти от этого вопроса.

– Я не знаю, Бек. Я знаю, это не то, что ты хочешь услышать, но я просто не знаю. – Вздохнув, она опускает глаза на колени, где лежат руки. Я протягиваю ладонь и накрываю обе ее руки своей, поглаживая ее нежную кожу большим пальцем.

– Все в порядке, Ди. Ты знаешь, что я буду здесь, когда ты будешь готова. Ты все еще встречаешься с доктором Максвеллом? – Я задерживаю дыхание, ожидая ее ответа, потому что если она скажет «нет», то этот срыв означает, что она возвращается в то мрачное место, в котором жила некоторое время.

– Да, мне намного лучше. У меня все еще бывают моменты, конечно, но у меня не было ни одного за последние несколько недель. – Ее голос звучит так слабо. Все, что я хочу сделать, это исправить это для нее, но знаю, что не сделаю ей никакого одолжения, и знаю, что если я буду торопить ее выздоровление только для того, чтобы почувствовать себя лучше, то наши отношения не будут построены на чем-то достаточно прочном.

– Я верю тебе. Итак, что случилось, из-за чего ты снова впала в уныние? – Я говорю шепотом, чтобы она знала, что я не злюсь, просто пытаюсь быть здесь ради нее.

– Ничего страшного, просто минутная слабость. – Она не смотрит на меня, так что я знаю, что она врет, но я не настаиваю.

– Ди, ты знаешь, что можешь поговорить со мной. После всего, через что мы с тобой прошли, ты должна знать, что можешь доверять мне во всем.

Она слегка колеблется, снова глядя мне в глаза, прежде чем снова опустить взгляд на наши руки. Боль в ее глазах почти невыносима.

– Я хочу сказать тебе. Я хочу, и сделаю это. Мне просто нужно сделать это самой. Мне нужно быть достаточно сильной в одиночку. – Впервые почти за год я чувствую первую искру надежды. Она больше не падает; это просто замедляет ее выздоровление. Мне хочется вскочить с дивана и закричать. Это первый раз, когда она призналась мне, что хочет впустить меня.

– Хорошо, Ди. Я понимаю, но ты знаешь, что я здесь. Я хочу быть здесь. Когда ты будешь готова, все, что тебе нужно сделать, это сказать.

– Ты действительно понимаешь это, не так ли? Что я пытаюсь?

– Да, я действительно понимаю. Я знаю, что тебе больно. Я так долго наблюдал, как тебе больно, и, детка, ты знаешь, я бы забрал это у тебя за секунду. Но прямо сейчас? Прямо сейчас я вижу, что борьба возобновляется, и я не могу быть счастливее. Мы через многое прошли вместе, Ди, и прямо сейчас я не могу гордиться тобой больше, чем уже есть.

Потянувшись, я притягиваю ее к себе и просто крепко обнимаю. Нутром я чувствую, что что-то происходит, но я должен позволить ей сделать это. Я должен позволить ей бороться за себя, прежде чем она будет готова к тому, что кто-то будет бороться вместе с ней.

Глава 9

После того, как я успокоилась, Бек вышел, чтобы забрать мою сумочку, чтобы я могла привести себя в порядок перед возвращением на вечеринку. Он вернулся со своей слишком красивой, чтобы передать словами, ухмылкой.

Кажется, что бы ни произошло между нами, это сняло часть груза с его плеч. Если быть честной, я тоже чувствую себя легче.

Прямо перед тем, как он открывает дверь, чтобы выйти и оставить меня одну, чтобы я смогла привести себя в порядок, я произношу слова, которые должна была сказать ему год назад.

– Спасибо тебе за то, что ты есть, за то, что всегда был рядом и не давал мне упасть.

Его тело напрягается, и я вижу, как побелели костяшки пальцев от того, как сильно он сжимает дверную ручку. Его голова опускается на секунду, прежде чем он поворачивается и направляется туда, где я стою посреди кабинета Грега. Не давая мне ни секунды на то, чтобы догадаться о его намерениях, он с нежной силой хватает меня за голову и прижимается своими губами к моим.

Такое чувство, будто каждый дюйм моего тела охвачен огнем. Он не делает ни малейшего движения, чтобы углубить поцелуй, но это все равно кажется одним из самых интимных поцелуев, которые мы когда-либо разделяли.

Мои руки, упирающиеся в его бока, сжимаются, когда он придвигается ближе, пока не прижимает меня к стене. Он крепко прижимает свои губы к моим, прежде чем оторваться и чмокнуть меня несколько раз. Отводит лицо, но, не отпуская меня, улыбается; вся любовь, в которую он хочет, чтобы я верила, сияет так ярко, что я чувствую физическое тепло от этого.

– Разве ты до сих пор не поняла? Ты не смогла бы оттолкнуть меня, даже если бы попыталась. – Он подмигивает и снова прижимается своими губами к моим. Затем он выходит за дверь, и хоть он закрывает ее тихо, щелчок, когда она закрывается, разносится эхом по комнате, как выстрел. Я все еще чувствую его восхитительный поцелуй в течение нескольких минут после его ухода. Я стою здесь, на том же самом месте, прижав кончики пальцев к губам, и впервые за долгое время улыбаюсь настоящей улыбкой чистого счастья.

Возможно, все начинает налаживаться.

***

Мне требуется добрых тридцать минут, прежде чем я выгляжу достаточно нормально, чтобы вернуться к безумию, бушующему в доме Кейджа. В ту секунду, когда я заворачиваю за угол и вхожу на кухню, я натыкаюсь прямо на самого именинника.

– Что ты здесь делаешь совсем один? Хочешь украсть немного мороженого, когда твоя мама не видит? – Я улыбаюсь, но, как всегда, этот ребенок видит меня насквозь. Он скрещивает свои маленькие ручки на груди и наклоняет голову набок, изучая меня с таким вниманием, что я начинаю нервничать.

– Тетя Ди, у тебя смешное лицо. – Оставь это Коэну; клянусь, у этого парня нет фильтра.

– Спасибо, мелкий. Твоя накидка выглядит забавно. – Я показываю ему язык, и когда его очаровательное личико расплывается в широкой улыбке, я знаю, что он совсем забыл о моем «смешном лице».

– Моя накидка потрясающая. Она придает мне волшебства и заставляет всех любить меня. – Он упирает руки в бока и смотрит на меня так, как будто все это должно быть общеизвестно, что так и есть, но все равно мило слушать, как он это объясняет. Его крошечные брови сведены вместе, а губы очаровательно надуты.

– Угу, держу пари, что она оберегает тебя от неприятностей? – Наклоняясь и становясь перед ним на колени, я смотрю в его карие глаза, которые так полны невинности, что неприятная тоска пронзает мое сердце. – Ты действительно самый крутой четырехлетний ребенок, с которым я знакома.

– Я знаю. – Он широко улыбается.

– И сколько раз с тех пор, как ты надел ее сегодня утром, у тебя были неприятности? – Спрашиваю я с улыбкой.

Его ухмылка становится еще шире, до такой степени, что кажется, будто из него вот-вот вырвутся мурашки.

– Два раза! – кричит он мне в лицо, поднимая пальцы. – Два раза, но в первый раз это была мамина вина. Из-за папиной сардельки, и я просто пытался не дать ей ее увидеть. – Он наклоняется к моему лицу так близко, что наши носы соприкасаются. – Девочкам не положено видеть сардельки, тетя Ди. А папина сарделька разозлилась, что мама увидела. Это было так безумно, что она смотрела прямо на нее!

О. Мой. Бог. Как, черт возьми, я могу удержаться от смеха, выше моего понимания. Когда я смотрю поверх его головы и вижу, как Грег качает головой с легким румянцем на щеках. Я теряю самообладание, смеясь так сильно, что падаю на задницу. Коэн, совершенно не обращая внимания на тот факт, что он только что сообщил мне, что застал Грега и Мелиссу, просто начинает смеяться вместе со мной. Я пытаюсь остановиться, но смех не прекращается. Может быть, часть прежнего напряжения все еще пытается выйти, но, черт возьми, этот парень мог бы сделать худшие дни намного лучше.

– Ладно, ладно… давай, герой дня, тебе нужно сходить в туалет и вернуться на свою вечеринку. – Прежде чем встать, я притягиваю его к себе и крепко обнимаю. Его маленькие ручки крепко обхватывают мою шею, и он крепко сжимает меня. – Я люблю тебя, Коэн. Ты прав, эта накидка действительно работает.

– Я знаю! – Он целует меня в щеку, прежде чем промчаться мимо меня и захлопнуть дверь в ванную.

Что ж, думаю, я присоединюсь к вечеринке сама. Я встаю и отряхиваю пыль со своей задней части. Когда я поднимаю глаза, то замечаю, что Бек присоединился к Грегу на кухне. Он тепло улыбается мне, и могу сказать, просто взглянув в его глаза, что он тоже поймал этот момент с Коэном и со мной.

– Мне нравится слышать этот смех, Ди. Прошло слишком много времени. – И с этими словами он поворачивается и идет обратно через дверной проем в гостиную.

Должно быть, я стояла там какое-то время, просто разглядывая дверной проем, через который он прошел, потому что, когда Грег прочищает горло, я слегка подпрыгиваю.

– Должно быть, в тот момент ты была довольно далеко. Ты даже не заметила, как Коэн пробежал мимо тебя. – Он улыбается, но настороженно.

– Да, должно быть.

– У тебя все хорошо? Я знаю, что в последнее время здесь все было довольно безумно, но ты знаешь, что можешь прийти ко мне, если захочешь поговорить. – В такие моменты мне просто хочется накричать на него. Это не его вина. За последние несколько месяцев в его жизни многое произошло, но мне все еще больно осознавать, что кто-то, такой близкий мне, был совершенно слеп. Я хочу кричать о тех временах, когда я нуждалась в нем, но он слишком беспокоился об Иззи. Все это время я нуждалась в нем, но он был слишком занят тем, что влюблялся. Я понимаю, что несправедливо перекладывать вину на него, но для того, кто знает меня лучше, чем большинство других наших друзей, он меня совсем не знает.

– Я в порядке. Просто переживаю кое-что, вот и все. – Я надеваю свою идеально отработанную улыбку «все круто» и жду, сможет ли он заглянуть за мою маску.

Боже, меня так тошнит от нее.

Он смотрит на меня мгновение, прежде чем покачать головой.

– В последнее время я был дерьмовым другом. Я знаю это, но не оправдываюсь. Возможно, тебе удастся одурачить девчонок, но я раскусил тебя, Ди. Я бы даже не заметил, если бы не тот инцидент, который я увидел. И прежде чем ты убежишь, что бы больше никто этого не видел. Когда я заметил, что ты с Беком, я очистил кухню и не пускал их в задний коридор. Ты не хочешь сказать мне, что у тебя на уме? Сейчас. Мы разговариваем, и это надо обсудить.

Я в полном шоке, когда он просто стоит там и отчитывает меня, как ребенка. Что, черт возьми, сегодня происходит? Никто, ни один из этих людей, вообще ничего не заметил с тех пор, как я впервые разбилась и сгорела. Они не заметили, когда я так далеко перешла грань дозволенного. Они не заметили, когда я подумала о том, чтобы покончить с собой. И они даже не заметили, когда я начала пытаться избавляться от страха выпивкой.

Ни один из них, за исключением Бека.

– Можем ли мы, пожалуйста, просто забыть об этом на день? Давай не позволим моим проблемам омрачить день рождения твоего сына. Пожалуйста, Грег.

Он смотрит на меня с сочувствием, прежде чем раскрыть объятия. Я вхожу в знакомые, успокаивающие объятия одного из моих лучших друзей и принимаю поддержку, которую он предлагает.

– И не смей упоминать историю с сосиской от Коэна, – говорит он у моего виска. – Ты посмеялась, но, черт возьми, Ди, этот малыш родился с внутренним датчиком блокировки члена. Я до сих пор переживаю тот последний раз, когда Коэн рассказал ребятам о том, как он видел Мелиссу, «обнимающую папу под одеялом».

Я снова начинаю смеяться, и от этого мое настроение немного поднимается.

– Мой рот на замке, но Кей, возможно, ты захочешь подумать о том, чтобы обзавестись засовом или чем-то более надежным для своих развлечений в спальне. – Я смеюсь еще громче, когда замечаю, что он действительно обдумывает мой комментарий. – Давай, ты долбаный чудак, пойдем устроим вечеринку по случаю дня рождения.

Остальная часть вечеринки проходит со смехом, подарками и несколькими вспышками гнева, и все это от Купа, когда мы говорим ему, что он не может водить новый четырехколесный автомобиль Коэна детского размера. Клянусь, этот мужчина – всего лишь ребенок, запертый в теле взрослого мужчины. Когда Свей предлагает обнять его покрепче, Куп быстро закрывает рот.

– Боже, я так рада, что эти дети ушли, – говорит Мелисса, опускаясь на колени к Грегу. – Но я определенно не готова убирать этот беспорядок. – Она смеется, прежде чем положить голову ему на плечо. Я наблюдаю, как Грег подсознательно сжимает ее в объятиях, ни разу не прерывая разговора с Акселем и Мэддоксом, и кладет ладонь на ее восхитительный живот.