355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Харлан Эллисон » Мальчик и его собака » Текст книги (страница 1)
Мальчик и его собака
  • Текст добавлен: 15 сентября 2016, 02:38

Текст книги "Мальчик и его собака"


Автор книги: Харлан Эллисон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

ХАРЛАН ЭЛЛИСОН. МАЛЬЧИК И ЕГО СОБАКА

1

Я был снаружи с моим псом Бладом. Наступила его неделя досаждать мне: он не переставал именовать меня Альбертом, очевидно, думая, что это чертовски забавно. Я поймал ему па – ру водяных крыс, большую зеленую и поменьше – бурую, а потом стриженого пуделя с поводком, удравшего у кого-то в подзем – ке, так что он был не голоден, но в настроении почудить.

– Давай, сукин сын, – потребовал я. – Найди мне девку!

Блад громко хмыкнул, судя по урчанию в глубине его глотки.

– Ты смешной, когда тебя одолевает похоть, парень, – проворчал он.

Может, и я смешной, но готов был избить этого беглеца с мусорной свалки.

– Найди, я не шуткую!

– И не стыдно тебе, Альберт? Чему я тебя обучал? Надо говорить «не шучу», а не «шуткую».

Он знал, что я достиг предела своего терпения, поэтому очень неохотно принялся за дело. Он сел на искрошенные ос – татки тротуара, его лохматое тело напряглось, веки задрожали и закрылись. Спустя несколько минут он вытянул передние ла – пы, распластался по земле и положил на лапы косматую голову. Напряжение оставило его, он начал мелко подрагивать, словно его кусала блоха. Это продолжалось почти четверть часа, на – конец, он перевернулся и лег на спину, голым брюхом к вечер – нему небу. Сложив передние лапы, словно богомол, и раздвинув задние, он проворчал:

– Извини, Альберт, ничего не обнаружил…

Я взбеленился так, что готов был его пнуть, однако, я знал, что он старался. Мне это совсем не улыбалось, так как я действительно хотел заловить какую-нибудь девчонку и за – валить ее, но что тут поделаешь?

– Ладно, – сказал я, смирившись, – черт с тобой!

Он перевалился на бок и быстро поднялся.

– Чем бы ты хотел заняться?

– У нас не так уж много найдется, чем бы заняться, вер – но? – сказал я не без доли сарказма.

Он уселся у моих ног с оскорбленно-смиренным видом. Я оперся о расплавленный кусок уличного фонаря и задумался о девчонках. Это было болезненно.

– Мы всегда можем пойти в кино, – сказал я через ка – кое-то время.

Блад оглядел улицу, поросшие сорняком воронки, полные теней, и ничего не ответил. Собачье отродье ждало моего пос – леднего слова. Он любил кино не меньше меня.

– Ну ладно, пошли.

Он встал и последовал за мной, часто дыша и высунув язык от предстоящего удовольствия. Ладно, ты еще посмеешься, ублюдок! Не видать тебе теперь кукурузных хлопьев!

«Наша группа» была бродяжьей стаей, которая не удовлет – ворилась одними вылазками. Она любила комфортабельную жизнь и обеспечила ее себе хитрым способом. В ней были парни со склонностью к киноискусству, и они захватили зону, где нахо – дился кинотеатр «Метрополь». Никто не пытался вторгнуться на их участок, поскольку кино любили все, и покуда «Наша груп – па» имела доступ к фильмам и могла обеспечить их бесперебой – ный показ, она оставалась на работе, обслуживая даже таких соло, как мы с Бладом. Особенно таких одиночек, как мы.

У дверей меня заставили сдать мой сорок пятый и двад – цать второй браунинг. Там, у билетной кассы, была небольшая ниша. Я сперва купил билеты – это стоило мне банки свинины за себя и жестянки сардин за Блада. Потом охранники «Нашей группы» направили меня к нише, и я сдал свои пушки. Я заме – тил, что из разбитой трубы в потолке протекает вода, и ска – зал приемщику, парню с громадными бородавками по всему лицу, чтобы тот переложил мое оружие в сухое место. Приемщик про – игнорировал мою просьбу.

– Эй, ты, – не вытерпел я. – жаба хренова, сдвинь мои вещи. Если на них будет хоть пятнышко ржавчины, я тебе все кости переломаю!

Он начал было препираться, поглядывая на охранников – знал, гадюка, что если они меня вышвырнут, я потеряю свой взнос вне зависимости от того, пройду внутрь или нет, – но те не пожелали связываться и кивнули, чтобы он сделал так, как я говорю. Поэтому бородавконосец передвинул мой браунинг на другую сторону полочки и повесил сорок пятый на крючок под ней.

Мы с Бладом вошли в театр.

– Я хочу хлопьев.

– Перетопчешься.

– Ну, ладно, Альберт, купи мне хлопьев.

– Я совершенно пустой. А ты можешь прожить и без хлопь – ев. Ничего с тобой не сделается, если один раз не поешь их.

– Ты ведешь себя, как последнее дерьмо!

Я пожал плечами. Меня это не трогало.

Зал был переполнен. Я остался доволен, что охранники не отбирали ничего, кроме огнестрельного оружия. Пика и нож. покоящиеся в смазанных ножнах на спине, придавали мне уве – ренности.

Блад нашел два места, и мы прошли по ряду, наступая на чьи-то ноги. Кто-то заругался, но я проигнорировал его. За – рычал доберман. Шерсть Блада вздыбилась, но он позволил сой – ти с рук этой выходке. Даже на такой нейтральной территории, как «Метрополь», можно нарваться на неприятности. Я слышал однажды о свалке в «Гранада Льюисе» на Южной Стороне. Закон – чилось все это смертью десятка соло и их псов, а театр сго – рел до тла, и вместе с ним пара отличных фильмов с участием Кэгли. После этого банды пришли к соглашению, что кинозалы получают статус убежищ. Сейчас стало получше, но разве не может найтись какой-нибудь придурок, у которого беспорядок в мозгах…

Это был тройной сеанс. «Крутая сделка» с Дэннисом О'Китех, что нам предстояло посмотреть. Она была снята в 1948 году, то есть семьдесят шесть лет назад, и бог знает, как еще не рассыпалась. Лента соскакивала с катушек, и парням приходилось то и дело останавливать показ, чтобы перезаря – дить ее. Но кинуха была неплохой. О соло, которого предала его же банда, и как он мстил им. Банды, гангстеры, масса по – тасовок и стрельбы. Честно, неплохое кино. Второй шла вещь, которую сняли во время Третьей Войны, в восемьдесят седьмом, за два ода до моего рождения. Называлась она «Запах ломтя». В основном, вспарывание животов и немного хорошей рукопаш – ной. Отличные сцены с гончими-разведчиками, вооруженными на – палмометами, нападающими на китайские города. Блад буквально пожирал эти сцены глазами, хотя уже видел эту ленту. У него была какая-то дурацкая идея, что это фильм о его предках. Он всячески отстаивал эту мысль, хотя знал, что я считаю это чушью собачьей.

– Не хочешь ли сжечь ребеночка, герой? – шепнул я ему.

Он понял издевку, поерзал на своем сидении, но ничего не ответил, с удовольствием продолжая смотреть, как псы про – жигают себе дорогу в городе. Я же умирал со скуки и ждал главного фильма.

Наконец, пришло его время. Он был потрясающим, сделан – ный в конце семидесятых, и назывался «Черные кожаные ленты». С самого начала все шло как по маслу. Две блондиночки в чер – ных кожаных корсетах и сапогах, зашнурованных до самой раз – вилки, с кнутами и в масках, завалили тощего парня. дна из этих цыпочек села ему на лицо, другая устроилась на нем вер – хом. После этого пошло что-то уже совсем невообразимое, си – девшие повсюду соло начали удовлетворять себя. Я и сам соби – рался немного облегчиться, но тут Блад повернулся ко мне и сказал совсем тихо, как всегда, когда унюхивает необычный запашок:

– Знаешь, все-таки имеется одна курочка…

– Да ты рехнулся! – отмахнулся я.

– Говорю тебе, я чую ее. Она здесь, парень.

Я огляделся как можно непринужденнее. Почти все места в зале были заняты соло и их собаками. Если бы сюда просколь – знула цыпочка, непременно поднялся бы бунт. Ее разорвали бы на части, прежде чем какой-нибудь счастливчик успел бы на нее залезть.

– Где? – тихонько спросил я.

Вокруг сосредоточенно работали соло. Когда на экране блондинки сняли маски и одна стала обрабатывать тощего парня толстой палкой, привязанной к бедрам, по залу пронесся стон.

– Минутку.

Блад сосредоточился, тело его напряглось, как струна, глаза закрыты, ноздри трепещут.

Я решил дать ему время поработать.

Это было вероятным, могло быть вероятным. Я знал, что в подземках показывали совсем другие фильмы, то дерьмо, кото – рое снимали в тридцатых и сороковых. Все чистенько, все приглажено, где даже женатые пары спали на раздельных крова – тях. И я знал, что время от времени какая-нибудь смелая ку – рочка из этих благонравных подземок тайком является погля – деть, на что похожа настоящая порнуха. Я слышал о таком, но в тех кинотеатрах, где я бывал, такого не случалось. А шансы на это, тем более в «Метрополе», были крайне незначительны – ми. В «Метрополь» ходил трудный народ. Поймите меня правиль – но, я ничего неимею против парней, которые ставят друг друга раком… Черт побери, это можно понять! В наши времена куро – чек на всех не хватает. Но я не могу представить себя ка – ким-нибудь слабаком, который цепляется к тебе, ревнует, только и знает, что оголяет для тебя свой зад, а ты делаешь за него всю остальную работу. Это так же хреново, как иметь при себе настоящую девку. В крупных стаях такие дела служат поводом для свар, портят кровь и разжигают резню. Так что я никогда к этому не стремился… Не то, чтобы совсем никогда, но никогда надолго.

Так что, учитывая весь этот разный народец, захаживаю – щий в кинотеатр «Метрополь», вряд ли какая-нибудь цыпочка рискнет появиться здесь. Но если уж она пришла сюда, почему другие псы не смогли ее унюхать и сообщить об этом своим хо – зяевам?

– Третий ряд впереди нас, – наконец сказал Блад. – Мес – то в проходе. Одета под соло.

– Как же так получилось, что ты смог ее почуять, а дру – гие псы нет?

– Ты забываешь, кто я такой, Альберт.

– Не забываю, я просто не верю…

Но если по правде, кажется, я все-таки верил. Если бы вы были таким же тупицей, как я когда-то, а пес вроде Блада вас столькому научил, вам бы пришлось верить всему, что он говорит. Со своим учителем не поспоришь. Не в том случае, если он научил вас читать и писать, складывать и вычитать, и всем тем вещам, которые подразумевают, что ты поумнел, но теперь не слишком много значат, если не считать того, что это приятно осознавать.

Чтение – штука полезная. Она может пригодиться, когда находишь консервы, хотя в разграбленном супермаркете легче найти банки, у которых с наклеек сошли рисунки. Но пару раз умение читать помогло мне не взять консервированную свеклу. Свеклу я ненавижу.

Поэтому мне пришлось поверить, что он учуял девчонку, в то время как другие псы не смогли этого сделать. Он расска – зывал мне об этом миллион раз. Он это называл историей. Боже мой! Я ведь не настолько туп! Я знаю, что такое история. Это все те дела, которые случались до настоящего времени.

Но мне нравилось слушать историю непосредственно от Блада вместо того, чтобы читать затрепанные книги, которые он постоянно притаскивал. А та особенная история была исклю – чительно о нем самом, поэтому он вываливал ее на меня раз за разом, пока я не выучил ее наизусть, слово в слово. А если пес научит тебя всему, что ты знаешь, тебе волей-неволей приходится ему верить. Только я никогда не показывал вида перед этим любителем задирать лапу.

2

То, что он изложил мне, было следующим:

Более пятидесяти лет назад, еще до того, как началась Третья Война, в Кертисе жил человек по имени Бисинг. Он вы – ращивал собак и тренировал их в качестве часовых, сторожевых и бойцовых. Особенно он любил доберманов, догов и шнауцеров. Была у него овчарка (четырехлетка) по имени Хинкер. Она ра – ботала в департаменте полиции Лос-Анджелеса, в отделе по борьбе с наркотиками. Она могла унюхать марихуану, как бы надежно та ни была спрятана. Был проведен любопытный тест: в складе находилось более двадцати пяти тысяч ящиков. В пять из них вложили марихуану, запечатанную в алюминиевую фольгу, целофан и плотную бумагу. За семь минут Хинкер обнаружил все пять ящиков. В то время, когда собака была занята работой, в девяносто двух милях к северу, в Санта-Барбаре, ученые выде – лили экстракт спинно-мозговой жидкости дельфина. Его вспрыс – нули шимпанзе и некоторых породам собак. Чередуя хирургию и прививки, они добились первого успешного продукта экспери – мента – двухлетнего самца колли по кличке Абху. Абху смог телепатически передавать свои чувственные впечатления. Скре – щивание и продолжительные эксперименты привели к тому, что была выведена порода первых бойцовых собак. Все это произош – ло накануне Третьей Мировой Войны. Телепатия на коротких дистанциях, легкость обучения, способность выслеживать вра – жеские отряды, опознавать бензин, отравляющие газы, радиацию – все это превратило их в шоковых коммандос нового типа вой – ны. Избирательные свойства развивались в нужном направлении. Четыре породы собак с каждым поколением усиливали свои теле – патические способности.

Хинкер и Абху и были предками Блада.

Он рассказывал мне об этом тысячу раз, теми же словами, какими это было рассказано ему. Я всегда не слишком верил этому… до последнего времени. Но может, он действительно был способен телепатически опознать…

Я посмотрел на соло, сидящего в трех рядах от меня. Его (ее?) шапочка была натянута на голову, воротник куртки под – нят.

– Ты уверен?

– Настолько, насколько вообще можно быть уверенным. Это девушка.

– Может, и девушка, только занимается она тем, чем мо – жет лишь настоящий парень.

Блад захмыкал.

– Сюрприз, – с сарказмом произнес он.

Загадочный соло остался смотреть «Крутую сделку» по-но – вой. В этом был смысл, если он был девчонкой. Большинство соло и почти все члены стай ушли из зала после порно. Новый сеанс набрал не очень много зрителей, улицы пустели и он (она) мог (могла) с большей безопасностью вернуться туда, откуда он (она) пришел (пришла). Мне пришлось заново выси – деть «Крутую сделку». Блад заснул.

Когда таинственный соло встал, я дал ему время забрать оружие, если он его сдавал. Только после этого я начал соби – раться, дернул Блада за ухо и прошептал:

– За работу.

Он что-то проворчал, но все же поплелся за мной по про – ходу. Я забрал свое оружие и осмотрел улицу. Пусто.

– Ну ладно, носатый, куда он пошел?

– Не он, а она. Направо.

Я направился туда, заряжая браунинг из патронной ленты, все еще не видя ничего движущегося среди разбомбленных скор – луп зданий. Этот район города был действительно жутким раз – валом. «Нашей группе», занимавшейся «Метрополем», не было нужды прикладывать к чему-то руки, чтобы заработать себе на жизнь. В этом была мрачная ирония. «Драконам» приходилось содержать в порядке всю электростанцию, чтобы получать взно – сы за электроэнергию с остальных стай. Банда Теда обслужива – ла резервуар. «Шквальный огонь», как батраки, вкалывали на полях марихуаны, а «Черные барбудос» ежегодно теряли десятка два своих членов, вычищая по всему городу радиоактивные ямы. А «Наша группа» всего-то крутила кино. Кто бы ни был их во – жаком, как бы давно он ни задумал это д е л о, нужно отдать ему должное – он был изрядным сукиным сыном.

– Она свернула туда, – внезапно сказал Блад.

Я последовал за ним, когда он повернул к окраине горо – да, к голубовато-зеленому мерцанию радиации, все еще исходя – щему от холмов. Теперь я знал, что он был прав. Единственной засуживающей здесь внимания вещью была запасная спусковая шахта в подземку. Да, без сомнения, это была девчонка!

Моя задница напряглась, когда я подумал об этом. Сегод – ня я завалю девчонку! Почти месяц прошел с того дня, когда Блад вынюхал цыпочку-соло в подвале Рыночной Корзины. Она была омерзительно грязная, я подхватил от нее насекомых, но она оказалась женщиной и с того момента, как я огрел пару раз ее по голове и привязал, была вполне хороша. Я ей тоже пришелся по вкусу, хотя она плевалась и грозила убить меня, как только освободится. Я оставил ее связанной, просто так, на всякий случай, но когда из любопытства заглянул в этот подвал на прошлой неделе, ее там почему-то уже не было.

– Смотри внимательней, – предупредил меня Блад, огибая воронку, почти невидимую среди окружающих нас теней. На дне глубокой ямы что-то ворочалось.

Странствуя по ничейным территориям, я постепенно начи – нал понимать, почему соло и члены стай были, в основном, парнями. Война погубила большинство девушек, как это всегда происходит на войне… во всяком случае, так говорил мне Блад. Рожденные существа редко бывали мужского или женского пола – большей частью их приходилось разбивать о стену, как только они вылезали на свет божий из материнской утробы.

Немногие курочки, которые не убрались в подземки, были крутыми сучками-одиночками вроде той, что я нашел в подвале Рыночной Корзины: жесткие и мускулистые, готовые отрезать твой кусок мяса, как только ты воткнешь его в нее. И чем старше я становился, тем труднее мне становилось найти себе девчонку.

Но время от времени какой-нибудь курочке надоедало быть собственностью стаи, или несколько банд организовывали рейд на какую-нибудь подземку, или, как это происходило не раз, у какой-нибудь курочки возникал зуд в штанишках и она не могла отказать себе в том, чтобы не посмотреть настоящую порнуху, и всплывала наверх.

Сегодня я завалю девчонку! Боже, я не мог дождаться этого момента!

3

Здесь не было ничего, кроме голых каркасов разрушенных зданий. Целый квартал сравняли с землей, будто громадный стальной пресс обрушился с неба и превратил все под собою в пыль.

Я чувствовал, что курочка напугана и нервничает. Она шла, меняя направления, оглядываясь по сторонам и через пле – чо. Она понимала, что находится в опасном районе. Если бы только она знала, в каком опасном!

Одно здание в конце разрушенного квартала стояло непов – режденным, будто судьба промахнулась по нему и позволила выстоять. Она нырнула внутрь, и через минуту я увидел прыга – ющий свет в оконных проемах. Фонарь? Может быть.

Мы с Бладом пересекли улицу и вошли в темноту, окружаю – щую здание. Когда-то здесь размещалась АМХ – Ассоциация Мо – лодых Христиан. Блад научил меня читать, но что означает эта «Ассоциация Молодых Христиан»? Часто умение читать ставит в тупик и хочется быть дураком.

Я не хотел, чтобы она выскользнула – внутри так же удобно трахаться, как и в любом другом месте, поэтому оста – вил Блада сторожить на ступеньках у входа, а сам вошел с задней стороны. Все двери и окна были, конечно, выбиты, так что войти не составило особого труда. Я подтянулся за подо – конник и спрыгнул внутрь. Там было темно и тихо, не считая звуков, которые издавала цыпочка, крутясь в другой половине здания. Я не знал, вооружена она или нет, но не собирался рисковать. Я пристегнул браунинг и достал свой сорок пятый автоматический. У него не нужно передергивать затвор – в стволе всегда находился патрон.

Я осторожно пошел через комнату – это было что-то вроде раздевалки. Повсюду на полу было рассыпано стекло и всякий хлам. С одного ряда металлических шкафчиков выгорела краска. Термический взрыв достал их через окна много лет назад. Мои тапочки на всем пути через комнату не издали ни единого зву – ка. Дверь висела на одной петле, я переступил порог и ока – зался в зале с бассейном. Теперь он был пуст и завален грязью. Кафель в мелком конце бассейна был покороблен и мес – тами отвалился. Пахло здесь жутко. И не удивительно – вдоль одной стены лежали мертвые парни, вернее, то, что осталось от них. Какой-то неряшливый чистильщик оставил их здесь ле – жать, не удосужившись похоронить. Я обернул платок вокруг носа и рта и двинулся дальше, по другой стороне бассейн, направляясь в маленький коридор с разбитыми светильниками на потолке. Видел я вполне нормально, сквозь выбитые окна и ды – ру в полотке просачивался яркий лунный свет. Теперь я слышал ее совершенно отчетливо по другую сторону двери в конце ко – ридора. Я прижался вплотную к стене и подошел к двери, слег – ка приоткрытой, но заваленной штукатуркой со стены. Когда я стану открывать эту дверь, несомненно, возникнет шум. Ну и ладно, раз нельзя обойтись без этого…

Мне оставалось лишь дождаться удобного мгновения и на – чать действовать.

Прижимаясь к стене, я проверил, чем же она там занима – ется. Там был гимнастический зал с канатами, свисающими с потолка, брусьями, гимнастическими кольцами, батутом, нас – тенными лестницами для упражнений и шведской стенкой. Боль – шой квадратный фонарь она положила на козла для прыжков. Я сказал себе, что должен запомнить это место на будущее – тре – нироваться здесь куда лучше, чем в старом сарае, который я оборудовал на автомобильной свалке. Парню необходимо поддер – живать форму, если он собирается оставаться живым соло.

Она сбросила с себя маскировку и стояла теперь только в одной своей голой коже. Было довольно прохладно, и я видел, как она покрылась пупырышками. Она была среднего роста, с хорошей грудью, но немного худыми ногами. Она расчесывала волосы, которые волнами спадали на спину. Свет фонаря был недостаточным, чтобы определить, была она рыжей или каштано – вой, но, по крайней мере, она не была блондинкой. И это хо – рошо, потому что блондинок я не перевариваю. Во всяком слу – чае, грудь у нее была недурна. Я не видел ее лица, волосы скрывали профиль. Одежда лежала на полу, а то, что она соби – ралась надеть, находилось на коне для прыжков. Она стояла в одним туфельках с какими-то странными каблуками.

Я не мог шевельнуться. Совершенно неожиданно я вдруг понял, что не могу пошевелиться. Она была красивой. По-нас – тоящему красивой. Мне было приятно просто смотреть на нее, смотреть, как сужается ее тело к талии и расширяется в бед – рах, как приподнимается грудь, когда она поднимает руки, причесывая волосы. Совершенно непостижимо, как приятно гля – деть, что проделывает эта цыпочка. Что-то такое, ну, женс – твенное, что ли…

Мне это нравилось до невозможности. Я очень долго смот – рел на нее, не отрывая взгляда. Те девчонки, которых я видел раньше, были потасканными девками и годились лишь для разо – вого использования. Или девки в порнофильмах… Эта же была совсем другой, нежной и гладкой, даже несмотря на гусиную кожу. Я мог бы простоять так всю ночь.

Она отложила расческу, взяла из кучи одежду трусики и натянула их на себя. Затем выбрала лифчик и тоже одела. Я никогда раньше не видел, как девчонки надевают лифчик. Она обернула его вокруг талии, застегнула спереди крючки и по – вернула кругом, так что чашечки оказались впереди. Подтянув его кверху, она вложила сначала одну грудь, потом другую и перебросила лямки на плечи. Затем она потянулась к платью, а я тихонько убрал с дороги кусок штукатурки и взялся за кром – ку двери.

Он держала платье над головой с вложенными в него рука – ми и уже собиралась просунуть голову. В это мгновение она немного запуталась и я дернул дверь, с шумом отбрасывая с дороги штукатурку. Прежде чем она смогла, наконец, выбраться из своего платья, я был уже в зале и держал ее в руках.

Она было закричала, но я содрал с нее платье. Раздался треск рвущейся материи, и прежде чем она успела сообразить, из-за чего весь этот сыр-бор, для нее все было кончено.

Лицо у нее стало бешеным, просто бешеным. Огромные гла – за… Я не мог сказать, какого они цвета, так как их скрыва – ла тень. Красивые черты лица, высокие скулы, щеки с ямочка – ми, маленький носик. Она уставилась на меня в неописуемом ужасе. И тогда – вот что действительно странно – я почувс – твовал, что должен ей что-то сказать. Не знаю, что именно, просто что-нибудь сказать. Мне стало как-то неуютно видеть ее испуганной, но я ничего не мог с этим поделать. То есть, конечно, я собирался изнасиловать ее и не мог бы достаточно убедительно объяснить, что расстраиваться из-за этого нече – го. Но даже в этом случае мне очень хотелось сказать ей: «Не надо так пугаться, я просто хочу уложить тебя…» Такого раньше со мной никогда не бывало. Я никогда не хотел что-либо с к а з а т ь девке. Просто трахнуть ее, и все дела!

Но время шло. Я подставил ногу сзади, толкнул, и она свалилась на пол бесформенной грудой. Я направил на нее свой сорок пятый. Ее рот тут же приоткрылся в форме буквы «О».

– Теперь я хочу пойти и взять один из борцовских матов, чтобы нам было удобнее, понимаешь? Только попробуй пошеве – литься на полу, и я отстрелю теле ногу. В любом случае ты будешь изнасилована, разница только в том, что у тебя не бу – дет ноги.

Я подождал, пока до нее дойдет сказанное, и, наконец, она медленно кивнула. Продолжая держать ее на мушке, я подо – шел к пыльной груде матов и вытащил один.

Я подтащил мат к ней, перевернул, чтобы та сторона, ко – торая почище, оказалась сверху, и с помощью ствола своего сорок пятого помог ей переползти на мат. Она села, опираясь сзади на руки, согнув ноги в коленях и уставившись на меня.

Я расстегнул «молнию» джинсов и начал стаскивать их с одной ноги, когда заметил, что она как-то странно рассматри – вает меня. Я бросил возиться со штанами.

– Чего ты на меня уставилась? – Я был в бешенстве. Не знаю, что на меня нашло, но я словно взбесился.

– Как тебя зовут? – спросила она. У нее был нежный го – лос, какой-то пушистый, будто ее горло было выстлано мехом или чем-то подобным. Она смотрела на меня, ожидая ответа.

– Вик, – буркнул я.

Она продолжала смотреть на меня, словно ей этого было мало.

– Вик, а дальше?

Я сначала не понял, что она имеет в виду, но потом со – образил.

– Вик. Просто Вик, и все.

– Ну, а как звали твоих родителей?

Я засмеялся и снова начал стягивать джинсы.

– Ну и дура же ты, – смеясь, сказал я. Она выглядела обиженной, и я снова разозлился. – Брось этот дурацкий вид, или я тебе зубы вышибу!

Она сложила руки на коленях. Я спустил штаны до щиколо – ток, но они не пролезали через тапочки, поэтому мне пришлось балансировать на одной ноге, стаскивая с другой чертов тапо – чек. Это хитрый трюк – держать ее под прицелом и одновремен – но снимать обувь. Но он мне удался! Я остался голым ниже та – лии, а она сидела все так же с руками на коленях.

– Скинь с себя эти тряпки, – велел я.

Секунду она не двигалась, и я уже подумал, что она уст – роит мне хлопот, но тут она потянулась рукой за спину и расстегнула лифчик. Затем, откинувшись назад, она медленно стащила с себя трусики.

Внезапно она перестала казаться испуганной. Она по-прежнему внимательно наблюдала за мной, и я заметил, что у нее голубые глаза. И вот теперь случилось что-то по-насто – ящему странное.

Я не мог этого сделать. Ну, не то, чтобы не мог, но она была такая нежная и красивая, и так смотрела на меня. Ни один соло не поверил бы мне, но помимо своей воли я загово – рил с ней так, словно у меня произошло разжижение мозгов.

– Как тебя зовут?

– Квилла Джун Холмс.

– Что за дурацкое имя?

– Мама говорит, что оно не такое уж дурацкое и необыч – ное в Оклахоме.

– Это где родились твои предки?

– Да, – кивнула она, – до Третьей Войны.

Мы, словно завороженные, разговаривали друг с другом. Я видел, что она замерзла, так как ее начал бить озноб.

– Ну, ладно, – сказал я, собираясь пристроиться рядом с ней, – сейчас нам будет тепло…

Черт побери! Проклятый Блад! В этот момент он ворвался с улицы, споткнулся о куски штукатурки и, поднимая пыль, скользя на заднице, добрался до нас.

– Ну, что еще? – со злостью закричал я

– С кем ты говоришь? – спросила девчонка.

– С ним, с Бладом.

– С собакой?

Блад поглядел на нее и отвернулся. Он собирался что-то сказать, но девчонка его перебила:

– Значит, это правда? Говорят, будто вы можете разгова – ривать с животными…

– Ты будешь болтать с ней всю ночь или захочешь узнать, зачем я явился? – проворчал Блад.

– Ну, ладно, что там у тебя.

– У нас неприятности, Альберт.

– Давай покороче. Что именно?

Блад повернул олову к входной двери.

– Стая. Окружила здание. По моим подсчетам, человек пятнадцать-двадцать, может, чуть больше.

– Черт побери! Как они узнали, что мы здесь?

Блад выглядел раздосадованным и прятал глаза.

– Ну?

– Наверное, еще какой-то пес учуял ее в театре.

– Прекрасно!

– И что теперь?

– Отбиваться, вот что. У тебя есть какие-нибудь другие соображения по этому поводу?

– Только одно.

Я ждал.

– Натяни штаны, – ухмыльнулся он.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю