Текст книги "Сказки"

Автор книги: Ханс Кристиан Андерсен

Соавторы: Шарль Перро,Эрнст Теодор Амадей Гофман,Вильгельм Гауф,Сельма Оттилия Ловиса Лагерлеф,Оскар Уайлд,Якоб Гримм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Часто обе сестры уходили вдвоем в дремучий лес собирать спелые ягоды. И ни разу ни один хищный зверь не тронул их, ни один маленький зверек не спрятался от них в страхе. Зайчик смело брал капустный лист из рук сестер, дикая коза, как домашняя, паслась у них на глазах, олень весело прыгал вокруг, а лесные птицы и не думали улетать от девочек – они сидели на ветках и пели им все песни, какие только знали.

Никогда никакой беды не приключалось с ними в лесу. Если, бывало, они замешкаются и ночь застанет их в чаще, они укладывались рядышком на мягкий мох и спокойно засыпали до утра. Мать знала это и нисколько не тревожилась о них.

Белоснежка и Краснозорька так чисто прибирали всегда свой домик, что и заглянуть туда было приятно.

Летом, за всем присматривала Краснозорька. Каждое утро, прежде чем просыпалась мать, она ставила возле её постели букет цветов, а в букете непременно было по цветку с каждого розового куста – белая роза и красная.

А зимой в доме хозяйничала Белоснежка. Она разводила в очаге огонь и вешала над огнем котелок на крюке. Котелок был медный, но блестел, как золотой, – Так ярко он был начищен.

Вечером, когда за окнами мела метель, мать говорила:

– Поди, Белоснежка, закрой поплотнее дверь!

И они втроем усаживались перед очагом.

Мать доставала очки, раскрывала большую толстую книгу и принималась читать, а обе девочки сидели за своими прялками, слушали и пряли. Подле них на полу лежал барашек, а позади, на насесте, дремал, спрятав голову под крыло, белый голубок.

Вот как-то раз, когда они сидели так перед огнем и коротали вечер за книгой и прялкой, кто-то робко постучался у дверей, словно просил впустить его.

– Слышишь, Краснозорька? – сказала мать. – Отопри поскорей! Это, наверное, какой-нибудь путник ищет у нас приюта и отдыха.

Краснозорька пошла и отодвинула засов. Она думала, что увидит за дверью усталого человека, застигнутого непогодой.

Но нет, на пороге стоял не человек. Это был медведь, который сразу же просунул в дверь свою огромную черную голову.

Краснозорька громко вскрикнула и отскочила назад. Барашек заблеял. Голубок захлопал крыльями. А Белоснежка спряталась в самый дальний угол, за кровать матери.

Медведь посмотрел на них и сказал человечьим голосом:

– Не бойтесь! Я не сделаю вам никакого зла. Я просто очень озяб и хотел бы хоть немного обогреться у вас.

– Ах ты бедный зверь! – сказала мать. – Ложись-ка вот тут, у огня… Только смотри поосторожнее – не подпали как-нибудь ненароком свою шубу.

Потом она закричала:

– Белоснежка! Краснозорька! Идите сюда поскорей! Медведь не сделает вам ничего дурного. Он умный и добрый.

Обе девочки подошли поближе, а за ними и барашек и голубок. И скоро уже никто из них не боялся медведя.

– Дети, – сказал медведь, – почистите-ка немного мою шубу, а то она вся в снегу.

Девочки принесли метелку, обмели и почистили густой медвежий мех, и медведь растянулся перед огнем, урча от удовольствия.

А Белоснежка и Краснозорька доверчиво примостились возле него и давай тормошить своего неповоротливого гостя.

Они ерошили его шерсть, ставили ему на спину ноги, толкали то в один бок, то в другой, дразнили ореховыми прутьями. А когда зверь начинал рычать, они звонко смеялись.

Медведь охотно позволял играть с ним и, только когда его уж очень донимали, ворчал:

– Белоснежка! Краснозорька!

Долго ль, дети, до греха?

Вы убьете жениха.

Когда наступила ночь и пришло время ложиться спать, мать сказала медведю:

– Оставайся-ка тут, перед очагом. Здесь ты, по крайней мере, будешь укрыт от ветра и стужи.

Мохнатый гость остался.

На рассвете девочки отворили дверь, и медведь медленно побрел в лес по снежным сугробам.

Но с той поры каждый вечер в один и тот же час он приходил к ним, ложился перед очагом и позволял обеим сестрам тормошить его сколько им вздумается.

Девочки так привыкли к нему, что даже дверей не закрывали, пока не придет их косматый черный приятель.

И вот наступила весна. Когда всё вокруг зазеленело, медведь сказал Белоснежке:

– Прощай. Я должен уйти от вас, и целое лето мы не увидимся.

– Да куда ж ты идешь, милый медведь? – спросила Белоснежка.

– В лес – охранять свои сокровища от злых карликов, – ответил медведь. – Зимой, когда земля накрепко замерзает, они не могут выкарабкаться наверх и поневоле сидят в своих глубоких норах. Но сейчас солнце обогрело землю, растопило лед, и они уже, верно, проложили дорогу из своего подземелья на волю, вылезли наружу, всюду шарят и тащат к себе, что приглянется. А уж что попадет к ним в руки и окажется у них в норе, то не скоро найдешь.

Жалко было Белоснежке расставаться с добрым другом. Она в последний раз отворила ему дверь. А он, пробираясь мимо неё через порог, зацепился нечаянно за дверной крюк и вырвал кусочек шерсти. И тут Белоснежке показалось, что под косматой медвежьей шкурой блеснуло золото… Но она и глазам своим не поверила. Медведь опрометью бросился бежать и, прежде чем она успела оглянуться, пропал за деревьями.

Вскоре после того послала мать обеих дочек в лес за хворостом. В чаще девочки набрели на большое дерево, поваленное наземь непогодой. Ещё издали они заметили, что возле ствола в траве что-то суетится и прыгает. Но что это такое – они не могли разобрать.

Сестры подошли поближе и увидели карлика – маленького старичка с морщинистым лицом и длинной белой как снег бородой. Кончик его бороды попал в трещину дерева, и малыш прыгал и метался, словно собачонка на веревочке, но никак не мог вырваться на волю.

Завидев девочек, он выпучил свои красные, светящиеся, как искры, глазенки и закричал:

– Чего же вы стали? Не можете подойти поближе и помочь?

– Да что ты тут делаешь, старичок? – спросила Краснозорька.

– Глупая любопытная гусыня! – ответил карлик. – Я хотел расколоть дерево, чтобы наготовить себе мелких дровец для кухни. На толстых поленьях пригорают наши нежные, легкие кушанья. Ведь мы едим понемножку, а не набиваем себе брюхо, как вы, грубый, жадный народ!… Я уж было вколотил в дерево клин, и всё шло отлично, да проклятая деревяшка оказалась слишком скользкой и ни с того ни с сего вылетела обратно. Я не успел отскочить, и мою прекрасную белую бороду защемило, словно тисками. Вот она и застряла в трещине, и я, сколько ни бьюсь, не могу вырваться… Да вы что смеетесь, толстощекие дурочки? Тьфу, и смотреть-то на вас противно!

Девочки изо всех сил старались помочь карлику, но высвободить его бороду им никак не удавалось: уж очень крепко зажало её в расщелине.

– Я побегу позову людей,– сказала Краснозорька.

– Пустые бараньи головы! – заскрипел карлик. – Очень нужно звать сюда людей! Хватит с меня и вас двоих. Неужто вы не можете придумать ничего лучшего?

– Потерпи немножко, – сказала Белоснежка. – Сейчас я тебя выручу.

Она вытащила из кармана маленькие ножницы и отстригла ему кончик бороды.

Чуть только карлик почувствовал себя на свободе, он схватил запрятанный меж корней дерева и доверху набитый золотом мешок и крепко завязал его, ворча под нос:

– Неотесанный народ!… Отхватили кусок моей роскошной бороды… Чтоб вам пусто было!

С этими словами он взвалил мешок на плечи и ушел, даже не поглядев на девочек.

Через несколько дней после того Белоснежка и Краснозорька вздумали наловить к обеду немного рыбы. Придя на берег ручья, они увидели какого-то большого кузнечика, который прыгал около самой воды, словно хотел кинуться в ручей.

Они подбежали поближе и узнали карлика, которого недавно видели в лесу.

– Да что с тобой? – спросила Краснозорька. – Ты, кажется, собираешься прыгнуть в воду?

– Я не такой дурак! – крикнул в ответ карлик. – Неужто вы сами не видите, что это проклятая рыба тянет меня за собой?

Оказалось, что карлик сидел на берегу и удил рыбу. На беду, ветер вздумал поиграть его длинной бородой и намотал её на леску удочки. А тут, словно нарочно, клюнула большая рыба. У бедняги не хватило силенок вытащить её на берег. Рыба одолела рыболова и потянула его за собой в воду. Он цеплялся за травинки и соломинки, но никак не мог удержаться. Рыба металась в воде и таскала его за собой по берегу то вправо, то влево… Ещё немного, и она утащила бы его на дно.

Девочки подоспели как раз вовремя. Крепко ухватив карлика, они попытались распутать его бороду. Да где там! Борода и леска так тесно переплелись, что думать об этом было нечего.

Оставалось одно: снова достать из кармана маленькие ножницы и отстричь ещё клочок бороды.

Чуть только щелкнули ножницы, карлик закричал не своим голосом:

– Да где это видано, лягушки вы лупоглазые, так уродовать человека! Мало того, что давеча вы отхватили у меня конец бороды, теперь вы обкорнали её лучшую часть. Да как я в таком виде своим покажусь! Ах, чтоб вам на бегу подошвы потерять!…

Тут он схватил мешок с жемчугом, запрятанный в камышах, и, не сказав больше ни слова, пропал за камнем.

Прошло ещё дня три, и вот мать послала обеих дочек в город купить иголок, ниток, шнурков и лент.

Дорога шла через пустынную равнину, по которой тут и там были разбросаны огромные глыбы камней.

Девочки заметили, что в небе парит большая птица. Медленно кружась, она опускалась всё ниже и ниже и наконец села неподалеку от девочек, возле одной из скал.

В то же мгновение они услышали чей-то пронзительный жалобный крик.

Сестры бросились на помощь и с ужасом увидели, что в когти, орла попал их старый знакомый – седобородый карлик. Птица расправила крылья и уже собиралась унести его.

Девочки изо всех сил ухватились за человечка и до тех пор дергали и тянули его к себе, пока птица не выпустила свою добычу.

Едва карлик опомнился от испуга, как закричал своим скрипучим, визгливым голоском:

– Неужто нельзя было обойтись со мной как-нибудь поосторожней? Вы в клочья разорвали мой кафтанчик из такого тонкого сукна!… Эх вы, неуклюжие, неповоротливые девчонки!

Он поднял мешок, на этот раз набитый драгоценными камнями, и юркнул в какую-то нору под скалой.

А девочки, ничуть не удивившись, пошли дальше: они уже привыкли к его неблагодарности.

Вечером, окончив в городе свои дела, сестры возвращались той же дорогой и опять неожиданно увидели карлика.

Выбрав чистое, ровное местечко, он вытряхнул из своего мешка драгоценные камни и разбирал их, не думая, что кто-нибудь так поздно пойдет мимо скал.

В лучах заходящего солнца блестящие камешки так чудесно мерцали, переливаясь всеми цветами радуги, что сестры невольно остановились и залюбовались.

Карлик поднял голову и заметил девочек.

– Ну чего стали, разини? – закричал он, и его пепельно-серое лицо побагровело от злости. – Что вам тут надо?…

Он открыл рот, чтобы выкрикнуть ещё какое-то ругательство, но тут послышалось грозное рычание, и большой черный медведь шаром выкатился из леса.

Карлик в страхе отскочил в сторону, но улизнуть в свою подземную нору ему не удалось: медведь уже был в двух шагах от него.

Тогда, дрожа от ужаса, он запищал:

– Дорогой господин медведь, пощадите меня! Я отдам вам все свои сокровища! Взгляните хоть на те прекрасные камешки, что лежат перед вами… Только подарите мне жизнь! Ну на что я вам, такой маленький и щупленький? Вы даже не почувствуете меня на зубах. Возьмите лучше этих скверных девчонок! Вот это будет для вас лакомый кусочек. Вы же сами видите, что они жирнее молодых перепелок. Съешьте их обеих на здоровье!…

Но медведь и ухом не повел, как будто не слышал, что говорит ему злой карлик. Он только ударил его разок своей тяжелой лапой, и карлик больше не шевельнулся.

Девочки очень испугались и бросились было бежать, но медведь крикнул им вслед:

– Белоснежка, Краснозорька, не бойтесь, подождите! И я с вами!

Тут они узнали голос своего старого приятеля и остановились. Когда же медведь поравнялся с ними, толстая медвежья шкура вдруг свалилась с него, и они увидели перед собой прекрасного юношу, с ног до головы одетого в золото.

– Я королевич, – сказал юноша. – Этот злой карлик похитил мои сокровища, а меня самого превратил в медведя. Диким зверем должен я был скитаться по лесным дебрям до тех пор, пока его смерть не освободит меня. И вот наконец он наказан поделом, а я опять стал человеком. Но я никогда не забуду, как вы пожалели меня, когда я был ещё в звериной шкуре. Больше мы с вами не расстанемся. Пусть Белоснежка станет моей женой, а Краснозорька – женой моего брата.

Так и случилось. Когда пришло время, королевич женился на Белоснежке, а его брат – на Краснозорьке.

Драгоценные сокровища, унесенные карликом в подземные пещеры, снова засверкали на солнце.

Добрая вдова ещё долгие годы жила у своих дочерей спокойно и счастливо. Оба розовых куста она взяла с собою. Они росли под её окном. И каждый год расцветали на них чудесные розы – белые и красные.

Госпожа Метелица

Была у одной вдовы дочь, была у неё ещё и падчерица. Падчерица прилежная, красивая, а дочка и лицом нехороша, и лентяйка страшная. Дочку свою вдова очень любила и всё ей прощала, а падчерицу заставляла много работать и кормила очень плохо.

Каждое утро должна была падчерица садиться у колодца и прясть пряжу. И столько ей нужно было спрясть, что часто даже кровь выступала у неё на пальцах.

Однажды сидела она так, пряла и запачкала кровью веретено. Наклонилась девушка к колодцу, чтобы обмыть веретено, и вдруг выскользнуло у неё веретено из рук и упало в колодец.

Заплакала падчерица и побежала домой к мачехе рассказать о своей беде.

– Ты его уронила, ты его и доставай, – сказала мачеха сердито. – Да смотри, без веретена не возвращайся.

Пошла девушка обратно к колодцу и с горя взяла да и бросилась в воду. Бросилась в воду и сразу сознание потеряла.

А когда очнулась, увидела она, что лежит на зеленой лужайке, с неба солнце светит, а на лужайке цветы растут.

Пошла девушка по лужайке, смотрит: стоит на лужайке печь, а в печи хлебы пекутся. Хлебы крикнули ей:

– Ах, вынь нас, девушка, из печи поскорее! Ах, вынь поскорее! Мы уже спеклись! А не то мы скоро совсем сгорим!

Взяла девушка лопату и вынула хлебы из печи.

Потом пошла она дальше и пришла к яблоне. А на яблоне было много спелых яблок. Яблоня крикнула ей:

– Ах, потряси меня, девушка, потряси! Яблоки давно уже поспели!

Стала девушка трясти дерево. Яблоки дождем на землю посыпались. И до тех пор трясла она яблоню, пока не осталось на ней ни одного яблока.

Сложила девушка яблоки в кучу и пошла дальше. И вот наконец пришла она к избушке. В окно избушки выглянула старуха. Изо рта у неё торчали огромные белые зубы. Увидела девушка старуху, испугалась и хотела бежать, но старуха крикнула ей:

– Чего ты испугалась, милая? Оставайся-ка лучше у меня. Будешь хорошо работать, и тебе хорошо будет.

Ты мне только постель стели получше да перину и подушки взбивай посильнее, чтобы перья во все стороны летели. Когда от моей перины перья летят, на земле снег идет. Знаешь, кто я? Я – сама госпожа Метелица.

– Что же, – сказала девушка, – я согласна поступить к вам на службу.

Вот и осталась она работать у старухи. Девушка она была хорошая, примерная и делала всё, что ей старуха приказывала.

Перину и подушки она так сильно взбивала, что перья, словно хлопья снега, летели во все стороны.

Хорошо жилось девушке у Метелицы. Никогда её Метелица не ругала, а кормила всегда сытно и вкусно.

И всё-таки скоро начала девушка скучать. Сначала она и сама понять не могла, отчего скучает, – ведь ей тут в тысячу раз лучше, чем дома, живется, а потом поняла, что скучает она именно по родному дому. Как там ни плохо было, а всё-таки она очень к нему привыкла.

Вот раз и говорит девушка старухе:

– Я очень стосковалась по дому. Как мне у вас ни хорошо, а всё-таки не могу я здесь больше оставаться. Мне очень хочется родных увидеть.

Выслушала её Метелица и сказала:

– Мне нравится, что ты своих родных не забываешь. Ты хорошо у меня поработала. За это я тебе сама покажу дорогу домой.

Взяла она девушку за руку и привела к большим воротам. Ворота раскрылись, и когда девушка проходила под ними, посыпалось на неё сверху золото. Так и вышла она из ворот, вся золотом обсыпанная.

– Это тебе в награду за твое старание, – сказала Метелица и дала ей веретено, то самое, которое в колодец упало.

Потом ворота закрылись, и девушка снова очутилась наверху, на земле. Скоро пришла она к мачехиному дому. Вошла она в дом, а петушок, сидевший на колодце, в это время запел:

– Ку-ка-ре-ку, девушка пришла!

Много золота в дом принесла!

Увидели мачеха с дочкой, что принесла падчерица с собой много золота, и встретили её ласково. Даже ругать не стали за долгую отлучку.

Рассказала им девушка обо всём, что с нею случилось, и захотелось мачехе, чтобы её дочка тоже стала богатой, чтобы она тоже много золота в дом принесла.

Посадила она свою дочь прясть у колодца. Села ленивая дочка у колодца, но прясть не стала. Только расцарапала себе палец терновником до крови, вымазала веретено кровью, бросила его в колодец и сама за ним в воду прыгнула.

И вот очутилась она на той же самой зеленой лужайке, где росли красивые цветы.

Пошла она по тропинке и скоро пришла к печи, где пеклись хлебы.

– Ах, – крикнули ей хлебы, – вынь нас из печки! Вынь поскорее! Мы спеклись уже! Мы скоро сгорим!

– Как бы не так! – ответила лентяйка. – Стану я из-за вас пачкаться, – и пошла дальше.

Потом пришла она к яблоне, яблоня крикнула ей:

– Ах, потряси меня, девушка, потряси меня! Яблоки уже давно поспели!

– Как же, как же, – отвечала она, – того и гляди, если я начну тебя трясти, какое-нибудь яблоко мне на голову свалится да шишку набьет!

Наконец подошла лентяйка к дому госпожи Метелицы. Она совсем не испугалась Метелицы. Ведь сестра рассказала ей о больших зубах Метелицы и о том, что она совсем не страшная.

Вот и поступила лентяйка к Метелице на работу.

Первый день она ещё кое-как старалась побороть свою лень, слушалась госпожу Метелицу, взбивала ей перину и подушки так, что перья летели во все стороны.

А на второй и на третий день стала её одолевать лень. Утром нехотя поднималась она с кровати, постель своей хозяйки стлала плохо, а перину и подушки совсем перестала взбивать.

Надоело Метелице держать такую служанку, вот она и говорит ей:

– Уходи-ка ты обратно к себе домой!

Тут лентяйка обрадовалась.

«Ну, – думает, – сейчас на меня золото посыплется».

Подвела её Метелица к большим воротам. Распахнулись ворота. Но когда выходила из них лентяйка, не золото на неё посыпалось, а опрокинулся котел со смолой.

– Вот тебе награда за твою работу, – сказала Метелица и захлопнула ворота.

Пришла лентяйка домой, а петушок, сидевший на колодце, увидел её и закричал:

– Будут смеяться все на селе:

Входит девушка вся в смоле!

И так эта смола к ней крепко пристала, что осталась у неё на коже на всю жизнь.

Выгодное дело

Привел крестьянин на базар корову и продал её там за семь талеров.

Продал корову, получил деньги и пошел обратно домой. Вот идет он мимо пруда и слышит – кричат в воде лягушки: «Ква, ква, ква, ква!»

«Вот глупые лягушки, – подумал крестьянин, – какую ерунду говорят. Семь талеров я за корову получил, а вовсе не два».

Подошел он к воде и крикнул лягушкам:

– Эй вы, лягушки, кому лучше знать: мне или вам, сколько я получил – семь талеров или два?

А лягушки всё кричат: «Ква, ква, ква!»

– Ну вот, если не верите, смотрите – я их ещё раз пересчитаю.

Вытащил он деньги из кармана и пересчитал все семь талеров.

А у лягушек, верно, свой счёт был, и они опять стали кричать: «Ква, ква, ква, ква!»

– Ах, вот вы какие! – закричал крестьянин. – Всё спорите да мне не верите! Так нате же, сами считайте!

Взял деньги и бросил их в воду.

Потом сел на берег и стал ждать, скоро ли лягушки деньги пересчитают и вернут ему.

Ждет, ждет, а лягушки по-прежнему кричат: «Ква, ква, ква, ква!» И денег не возвращают.

Рассердился тогда крестьянин и закричал:

– Ах вы, водошлепницы! Ах вы, толстоголовые да пучеглазые! Кричать вы умеете так громко, что от вашего крика в ушах звенит, а сами талеры сосчитать не умеете! Не думаете ли вы, пучеглазые, что я буду ждать здесь до вечера, когда вы там у себя со счётом справитесь?

А лягушки ему в ответ: «Ква, ква, ква, ква!»

Совсем рассердился на них крестьянин, плюнул со злости и пошел домой.

Прошло немного времени, и решил он продать вторую корову. Заколол её и повез мясо на базар.

Подъезжает он к городу, а тут у самых ворот собак собралось видимо-невидимо. А впереди всех стоит огромная гончая собака. Почуяла собака мясо, стала прыгать вокруг воза и лаять: «Дай, дай, дай!»

А крестьянин говорит ей:

– Ишь ты какая хитрая, недаром говоришь: «Дай, дай». Это ты мяса хочешь. Да я-то не такой глупый, чтобы его тебе отдать.

А собака опять лает: «Дай, дай, дай!»

– Ну ладно, – говорит крестьянин. – Ты только скажи мне, заплатить за мясо сумеешь или нет?

А собака опять лает: «Дай, дай, дай!»

– Ну что с тобой делать, – сказал он. – Знаю я, у кого ты служишь, оставлю тебе мясо. Только смотри: через два дня принеси мне за него деньги, а не то тебе плохо придется.

Свалил он всё мясо с воза и поехал домой.

А собаки набросились на мясо и лают: «Дай, дай, дай!» Услыхал крестьянин их лай и подумал: «Это они от большой собаки свою долю требуют.

Да мне-то не всё ли равно: платить ведь она должна».

Прошло два дня.

Проснулся крестьянин на третий день утром и думает: «Ну, сегодня я богатым стану, сегодня мне собака должна деньги принести».

Однако и день прошел, и вечер настал, а денег никто не принес.

– Вот ведь время какое настало, – говорит он, – ни на кого положиться нельзя. Пойду-ка я к хозяину этой собаки – городскому мяснику. Пускай он мне деньги за мясо отдаст.

Так он и сделал.

Пришел к мяснику и говорит:

– Эй, хозяин, отдавай мне деньги за мясо, которое я твоей собаке продал.

– Да ты что, – говорит мясник, – с ума сошел, что ли?

– Нет, – говорит крестьянин, – я в своем уме, плати деньги.

Тогда мясник разозлился, схватил палку и выгнал его вон из своего дома.

– Уходи, – говорит, – пока цел. А если ещё раз сюда придешь, снова на своей спине палку почувствуешь.

Ушел крестьянин от мясника.

«Куда, – думает, – идти мне теперь жаловаться, кто мне поможет? Пойду-ка я в королевский дворец».

Так он и сделал.

Впустили его во дворец.

Вошел он в тронный зал, а там сидят на троне король и королевская дочка.

– На что жалуешься? – спросил его король. – Кто тебя обидел?

– Ах, – сказал крестьянин, – лягушки у меня деньги отняли, собаки – мясо, а мясник меня за это палкой побил.

Начал он им подробно рассказывать о своих несчастьях. А дочка королевская слушала его, слушала да вдруг не выдержала и расхохоталась.

Тут король говорит:

– Ни лягушек, ни собак я наказать не могу, а вот на дочке моей ты можешь жениться. Она ведь ещё никогда не смеялась, и я обещал отдать её в жены тому, кто первый её рассмешит. Видишь, какой ты счастливый!

– Вот удружил, – говорит крестьянин. – Я совсем и жениться-то не хочу. У меня дома своя жена есть, на что мне твоя дочка. У меня дом маленький, не то что твой дворец, нам и двоим с женой тесно.

Тут король рассердился и закричал:

– Ты невежа и грубиян, вот ты кто!

– Что ж, – ответил ему крестьянин, – сам знаешь: на свинке не шелк, а щетинки.

– Ну ладно, – говорит король, – сейчас убирайся. Я тебе другую награду назначу. Дня через три приходи во дворец, тогда я тебе все пятьсот отсыплю сполна.

Пошел крестьянин из дворца, а у ворот остановил его солдат из королевской стражи и говорит:

– Ты рассмешил королевну, так уж, верно, за это получишь хорошую награду.

– Да, – сказал крестьянин, – неплохую. Мне будет за это пять сотен выплачено.

– Послушай, – говорит ему солдат, – куда тебе столько денег, дал бы ты мне немного!

– Ну что ж, – говорит крестьянин, – две сотни могу тебе уступить. Приходи через три дня к королю и скажи, чтобы он тебе их выплатил вместо меня.

А тут один торговец услыхал их разговор, подбежал к мужику и тоже стал его уговаривать. Чем, говорит, тебе три дня этих денег ждать, возьми у меня сейчас сто пятьдесят. А все остальное я сам у короля получу.

– Давай, – говорит крестьянин. – Мне деньги нужны.

Через три дня он опять пришел к королю.

– Снимайте с него платье, – говорит король, – он должен получить свои пять сотен.

– Нет, – говорит крестьянин, – ничего не выйдет. Не мои эти пять сотен. Я их уже твоему солдату да одному торговцу подарил.

И верно, приходят в это время солдат и торговец к королю и требуют: солдат двести, а торговец триста.

Так им и дали: солдату двести розог, а торговцу триста.

Солдата на королевской службе часто пороли, так что он особенно не горевал и вытерпел, а торговец всё время кричал: Ой, больно! Ой, какие ваши деньги крепкие!

А крестьянин пошел домой и всю дорогу радовался, что так легко от королевской награды избавился.

Бременские музыканты

Много лет тому назад жил на свете мельник. И был у мельника осёл, хороший осёл, умный и сильный.

Долго работал осёл на мельнице, таскал на спине кули с мукой и вот наконец состарился. Видит хозяин: ослабел осёл, не годится больше для работы – и выгнал его из дому.

Испугался осёл: «Куда я пойду, куда денусь? Стар я стал и слаб».

А потом подумал: «Пойду-ка я в немецкий город Бремен и стану там городским музыкантом».

Так и сделал. Пошел в немецкий город Бремен.

Идет осёл по дороге и кричит по-ослиному. И вдруг видит он: лежит на дороге собака и тяжело дышит.

– Отчего ты так запыхалась, собака? – спрашивает осёл. – Что с тобой?

– Устала, – говорит собака. – Бежала долго, вот и запыхалась.

– Что ж ты так бежала, собака? – спрашивает осёл.

– Ах, осёл, – говорит собака, – пожалей меня. Жила я у охотника, долго жила. По полям и болотам за дичью для него бегала, а теперь стара стала, и задумал мой хозяин меня убить. Вот я и убежала от него, а что дальше делать – не знаю.

– Пойдем со мной в город Бремен, – отвечает ей осёл, – сделаемся там музыкантами. Лаешь ты громко, голос у тебя хороший – ты будешь петь и в барабан бить. А я буду на гитаре играть.

– Что ж, – говорит собака, – пойдем.

Пошли они вместе.

Осёл идет, кричит по-ослиному, собака идет, лает по-собачьи.

Шли они, шли и вдруг видят: сидит на дороге кот, печальный сидит кот, невеселый.

– Что ты такой печальный? – спрашивает его осёл.

– Что ты такой невеселый? – спрашивает собака.

– Ах, – говорит кот, – пожалейте вы меня, осёл и собака. Жил я у своей хозяйки, долго жил, – ловил крыс и мышей. А теперь стар стал, зубы у меня притупились, и захотела моя хозяйка меня в речке утопить. Я и убежал из дому. А что дальше делать – не знаю.

Осёл ему отвечает:

– Пойдем с нами, кот, в город Бремен, станем там уличными музыкантами. Голос у тебя хороший, ты будешь петь и на скрипке играть, собака – петь и на барабане играть, а я – петь и на гитаре играть.

– Что ж, – говорит кот, – пойдем.

Пошли они вместе.

Осёл идет, кричит по-ослиному, собака идет, лает по-собачьи, кот идет, мяукает по-кошачьи.

Шли они, шли. Проходят мимо одного двора и видят: сидит на воротах петух и кричит во всё горло: «Ку-ка-ре-ку!»

– Ты что, петушок, кричишь? – спрашивает его осёл.

– Что с тобой случилось? – спрашивает его собака.

– Может, тебя кто обидел? – спрашивает кот.

– Ах, – говорит петух, – пожалейте вы меня, осёл, собака и кот. Завтра к моим хозяевам гости приедут, и вот собираются мои хозяева зарезать меня и сварить из меня суп. Что мне делать?

Отвечает ему осёл:

– Пойдем с нами, петух, в город Бремен, станем там уличными музыкантами. Голос у тебя хороший, ты будешь петь и на балалайке играть, кот будет петь и на скрипке играть, собака – петь и на барабане играть, а я буду петь и на гитаре играть.

– Что ж, – говорит петух, – пойдем.

Пошли они вместе.

Осёл идет, кричит по-ослиному, собака идет, лает по-собачьи, кот идет, мяукает по-кошачьи, петух идет, кукарекает.

Шли они, шли, и вот настала ночь. Осёл и собака легли под большим дубом, кот сел на ветку, а петух взлетел на самую верхушку дерева и стал оттуда смотреть по сторонам.

Смотрел, смотрел и увидел: светится невдалеке огонек.

– Огонек светится! – кричит петух.

Осёл говорит:

– Надо узнать, что это за огонек. Может быть, поблизости дом стоит.

Собака говорит:

– Может, в этом доме мясо есть. Я бы поела.

Кот говорит:

– Может, в этом доме молоко есть. Я бы попил.

А петух говорит:

– Может, в этом доме пшено есть. Я бы поклевал.

Встали они и пошли на огонек.

Вышли на поляну, а на поляне дом стоит, и окошко в нем светится.

Осёл подошел к дому и заглянул в окошко.

– Что ты там видишь, осёл? – спрашивает его петух.

– Вижу я, – отвечает осёл, – сидят за столом разбойники, едят и пьют.

– Ох, как хочется есть! – сказала собака.

– Ох, как хочется пить! – сказал кот.

– Как бы нам разбойников из дома выгнать? – сказал петух.

Думали они, думали и придумали.

Осёл тихонько поставил передние ноги на подоконник, собака взобралась на спину ослу, кот вскочил на спину собаке, а петух взлетел на голову коту.

И тут они все разом закричали: осёл – по-ослиному, собака – по-собачьи, кот – по-кошачьи, а петух – закукарекал.

Закричали они и ввалились через окно в комнату. Испугались разбойники и убежали в лес.

А осёл, собака, кот и петух сели вокруг стола и принялись за еду.

Ели-ели, пили-пили, – наелись, напились и спать легли. Осёл растянулся во дворе на сене, собака улеглась перед дверью, кот свернулся клубком на печи, а петух взобрался на ворота.

Потушили они огонь в доме и заснули.

А разбойники сидят в лесу и смотрят из чащи на свой дом. Видят: огонь в окошке погас, темно стало.

И послали они одного разбойника посмотреть, что в доме делается.

Может, зря они так испугались.

Подошел разбойник к дому, отворил дверь, зашел на кухню. Глядь, а на печке два огонька горят.

«Наверно, это угли, – подумал разбойник, – вот я сейчас лучинку разожгу».

Ткнул он в огонек лучинкой, а это был кошачий глаз.

Рассердился кот, вскочил, зафыркал, да как цапнет разбойника лапой, да как зашипит.

Разбойник – в дверь.

А тут его собака за ногу схватила.

Разбойник – во двор.

А тут его осёл копытом лягнул.

Разбойник – в ворота.

А с ворот петух как закричит:

– Кукареку!

Кинулся разбойник со всех ног в лес. Прибежал к своим товарищам и говорит:

– Беда! В нашем доме поселились страшные великаны. Один мне всё лицо копьем исцарапал, другой мне ножом ногу порезал, третий меня по спине дубиной стукнул, а четвертый закричал мне вслед: «Держи вора!»

– Ох, – сказали разбойники, – надо нам отсюда поскорее уходить.

И ушли разбойники из этого леса навсегда.

А бременские музыканты – осёл, собака, кот и петух – остались жить у них в доме да поживать.

Храбрый портной

В одном немецком городе жил портной, звали его Ганс. Целый день сидел он на столе у окошка, поджав ноги, и шил. Куртки шил, штаны, жилетки шил.