355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ханна Хауэлл » Под счастливой звездой » Текст книги (страница 1)
Под счастливой звездой
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 22:53

Текст книги "Под счастливой звездой"


Автор книги: Ханна Хауэлл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Ханна Хауэлл
Под счастливой звездой

Часть 1

Глава 1

Шотландия, 1500 год

Когда могучий жеребец неожиданно прогнулся под молодым человеком, встал на дыбы, а затем рухнул на землю, увлекая за собой всадника, на красивом лице юноши поначалу отразилось только неподдельное изумление. Продолжая созерцать расширившимися от удивления глазами непокорное животное, он отряхнулся и, утвердившись на ногах, смерил взглядом хрупкую девушку, сидевшую неподалеку. Та самым откровенным образом потешалась над ним.

– Когда это ты, малышка, успела научить коня подобным штукам? – осведомился он с уважением.

– Пока ты, Лейт, распутничал в Абердине.

Тот ухмыльнулся и прилег на траву рядом с сестрой, подложив руки под голову.

– В каком-то смысле это была еще и духовная жизнь.

– Нет, распутная, распутная, – выдохнула Эмил, и в ее аквамариновых глазах появились искорки смеха. – Неизвестно еще, что скажет по этому поводу тетушка Мораг…

– Вот этого я точно не переживу, – заметил Лейт, усаживаясь. – Однако нам пора отправляться домой. День догорает.

– Уже? Весь последний месяц я просидела взаперти.

– Так будет безопаснее. Ты ведь знаешь, поблизости рыщут Макгуины. Не следовало мне поддаваться на твои уговоры и соглашаться на эту поездку, хотя ты и переоделась парнем. Уж слишком заметен твой белоснежный жеребец. – С этими словами брат подал девушке руку, и они направились к пасшимся неподалеку коням. – Расскажи мне лучше, о какой это свадьбе все болтают. – Тут он заметил, как побледнело лицо Эмил. – Ого…

Дело, стало быть, серьезное?

– Серьезнее не бывает. Мне от одной мысли об этой свадьбе становится не по себе. Я Рори Фергюсона на дух не переношу.

Лейт, признаться, относился к этому человеку ничуть не лучше, но решил своего мнения не высказывать.

– Я переговорю с отцом, – только и произнес он.

– А что это даст? Все бесполезно. Помолвка состоялась, когда я еще лежала в колыбели. Можно подумать, отец просто хочет от меня избавиться!

Увы, в словах девушки заключалась печальная истина. С того самого дня, как Эмил стала больше походить на женщину, чем на ребенка, отец старательно избегал ее. И не одного только Лейта озадачило подобное отношение отца к дочери, но и обеих старших сестер Эмил, как, впрочем, и младших братьев, да и всех других членов клана. Но любая попытка обсудить это с главой семьи наталкивалась на его молчаливое сопротивление или вспышку ярости. И вот скоро наступит день, когда он собирался отдать дочь в руки человека, о котором ходили самые дурные слухи.

– Тем не менее я с ним поговорю. Он хотя бы объяснил тебе, почему этот брак столь необходим?

– А как же, – ответила с горечью девушка. – Он дал слово старому другу.

– Этого, знаешь ли, недостаточно. Уж коли он намерен выдать тебя замуж за человека, которого ты терпеть не можешь, следовало бы придумать причину поосновательнее.

Эмил улыбнулась. Лейт был слишком похож на отца.

Он имел обыкновение отдавать короткие команды и ждал, что им станут безоговорочно повиноваться. Но в отличие от родителя Лейт требовал объяснений каждому поступку. Девушка знала, что гнев брата вряд ли избавит ее от брака с Рори Фергюсоном, но ей было приятно иметь в семье союзника. По крайней мере брат мог узнать у отца об истинной подоплеке этого решения.

Поначалу Эмил думала, что ее брак должен увеличить мощь и влияние клана Менгусов, который, хотя и был весьма богатым, численно уступал Макгуинам, имевшим обыкновение устраивать набеги на их владения. Потом эта мысль отпала, поскольку браки ее сестер – Джиорсал и Дженнет – уже связывали их семейство с Маквернами и Бротами, значительно упрочившими силу Менгусов. Получалось, что ее брак с Рори Фергюсоном не придаст их клану больше силы и блеска, зато сделает ее, Эмил, несчастной.

Лейт чувствовал настоятельную потребность поскорее оказаться дома, и не только потому, что день клонился к закату. Уж он-то знал: отец отдает себе отчет в том, что за человек Рори. Лейт абсолютно не понимал, отчего отец невзлюбил Эмил, самую хорошенькую и умную из всех сестер, и почему он собирался выдать ее замуж за подобного типа.

И чем больше парень думал о любимой сестренке, которая скоро окажется в объятиях Рори Фергюсона, тем меньше ему нравилась затея с их браком. Так или иначе, этому следовало положить конец.

Но что бы там ни думал себе Лейт, он мгновенно забыл об этом, как только на поляне показались всадники из клана Макгуинов. Молодой Артайр Макгуин невольно спросил себя: что делают два этих юных безумца на тропе, по которой его люди возвращались из набега? Мгновенно опознав цвета Менгусов, он решил порадовать своего старшего братца и прихватить с собой эту парочку, чтобы впоследствии получить выкуп. Кстати, у этих двоих были отличные кони, которые сами по себе представляли ценную добычу. Признаться, брат вовсе не посылал его в этот набег, но Артайр решил, что подобная удача поможет ему оправдать свое самоуправство.

Выхватив из ножен меч, Лейт встал между Эмил и Макгуинами, подтолкнув сестру к лошади.

– Беги. Я их задержу.

Мгновенное замешательство, охватившее девушку, стоило ей дорого. Не успела Эмил вскочить в седло, как один из Макгуинов оказался рядом и попытался ухватить ее коня за поводья. Она ударила его в лицо обутой в сапожок ногой и сбросила на землю. Увы, с ее стороны это было победой лишь отчасти – в следующее мгновение ее со всех сторон окружили Макгуины, перекрыв путь к спасению. Девушка стала отбиваться и нанесла нападавшим несколько довольно сильных ударов.

Стычка, казалось, продолжалась целую вечность, но Эмил понимала, что все завершилось за несколько минут.

Сурового вида воин закончил бой, хорошенько стукнув ее по лбу клинком плашмя. В тот момент, когда сознание ее покидало, девушка заметила, как на брата навалилось не менее полудюжины Макгуинов. Напоследок Эмил испустила чудовищный вопль, всем существом протестуя против смерти брата.

Первое, что она ощутила, приходя в себя, был сильный запах конского пота. Потом девушка осознала, что лежит связанная на спине собственного коня, упершись носом прямо во влажную попону. Лошади шли галопом, Эмил трясло и подбрасывало на кочках и выбоинах, попадавшихся на дороге, однако она почти не чувствовала этого. Зато голова раскалывалась и отзывалась острой болью на каждый толчок.

Ей так и не удалось увидеть Лейта, и оставалось только надеяться, что он тоже, связанный, лежит поперек крупа одной из лошадей. Мысли о том, что брат погиб, Эмил допустить не могла.

Девушке удалось краем глаза заметить замок Макгуинов; лошади одновременно замедлили ход. Она похолодела: вряд ли можно было рассчитывать на побег, оказавшись за воротами. Она была никудышным бойцом, но вполне могла оценить достоинства этого укрепленного гнезда, способного исполнять как функции крепости, так и тюрьмы. Сомнений в том, что их с Лейтом будут держать в этих стенах до получения выкупа, не оставалось – в этом и заключался весь ужас ее положения. Прежде всего необходимо было выяснить, догадались ли эти люди, что она – женщина. А если нет, то как долго она могла еще разыгрывать роль парня?

Она достаточно наслышалась о суровых нравах горцев и не заблуждалась насчет того, как с ней поступят, если дознаются, что один из двух пленников – девушка.

– Эй ты, просыпайся. Это я тебя сюда приволок, паренек, предварительно выколотив из тебя лишнюю дурь.

Она на мгновение зажмурилась – стало быть, они еще не поняли, кто она. Потом, распахнув глаза пошире, огляделась. Коренастый темноволосый мужчина был занят тем, что распутывал веревки, стягивавшие ее запястья и лодыжки. Он не показался ей похожим на головореза, но теперь Эмил знала, что первое впечатление бывает обманчивым. К примеру, девушка привыкла доверять отцу – и вот выяснилось, что она, оказывается, ошибалась в нем.

– И нечего зыркать на меня, паренек, – жизнерадостно прогудел тюремщик Эмил, снимая с нее последние путы и ловя своими ручищами, когда она беспомощно сползла со спины Элфкинга. – Вряд ли тебе по силам привести в исполнение угрозу, которую легко прочесть в твоих глазах.

– Отведи их в подземелье, Малколм, – холодно скомандовал Артайр.

Поддерживая все еще слабую Эмил, Малколм нахмурился.

– Их-то всего двое – парнишек, значит. И оба сейчас не в лучшей форме.

Артайр строго свел брови.

– Эти, как ты говоришь, парнишки отколотили половину моих людей! Так что в подземелье им самое место. Пока они будут там сидеть, мне не придется думать об охране. А потом приедет Парлан и решит, что с ними делать. Будем надеяться, он назначит за них выкуп.

Малколм продолжал хмуриться; он все еще поддерживал Эмил, поскольку ему казалось, что парнишка пока не совсем пришел в себя. Он заметил, что и другой молодой человек нуждается в его помощи. Он не сомневался, что сажать в темную яму двух пареньков – ненужная жестокость. Никакой угрозы пленники теперь не представляли. Малколм был уверен, что лэрд – будь он в замке – счел бы подобную меру излишней. Тем не менее надо было выполнять приказ. Когда Малколм, прижимая к себе тело Эмил, приблизился к двери, которая вела в узилище, он вдруг заметил, что за ним по пятам следует большой белый жеребец, яростно отражавший малейшие попытки схватить его под уздцы и остановить. Горец оглядел коня со смешанным чувством удивления и страха.

– Поставь меня на землю, – сказала девушка.

– Но ты и стоять-то не в силах, – пробормотал он, продолжая гипнотизировать взглядом коня, находившегося от него в угрожающей близости.

– Тогда приподними мне голову. Я должен поговорить с Элфкингом, иначе он убьет всякого, кто помешает ему следовать за мной.

Поддерживая Эмил, горец принялся наблюдать, как парнишка гладил жеребцу голову, приговаривая:

– Успокойся, Элфкинг. Ты не можешь сейчас идти за мной. Оставайся с этими людьми. Я сюда вернусь, но позже. – Эмил почувствовала, что на нее снова надвигается беспамятство. – Боюсь, тебе снова придется меня нести, мистер Малколм…

– Нехорошо это, – пробурчал Малколм минутой позже, когда дверь тюрьмы захлопнулась за беспомощными пленниками.

– У тебя всегда было доброе сердце, – отозвался один из его друзей, впрочем, без осуждения в голосе.

– Малколм и впрямь слишком мягкосердечен, но на этот раз он прав, – заметил Лаган Данмор, кузен лэрда, который частенько навещал Макгуинов.

– Прав он или нет, но, пока Парлан в отлучке, наш лэрд – Артайр. Он приказал посадить парней в яму – значит, так тому и быть.

Лаган с Малколмом обменялись взглядами, после чего первый со вздохом произнес:

– Давайте молиться, чтобы Парлан не слишком задержался и к его возвращению за ребят все еще можно было бы взять выкуп.

– Или деньги, чтобы достойно их похоронить, – веско произнес Малколм, прежде чем удалиться.

Когда Эмил очнулась, ее со всех сторон окружала тьма.

Постепенно, правда, ей удалось различить кое-какие детали.

Прежде всего вокруг было сыро, а под ней находилась одна только холодная сырая земля. Потом, заметив над головой очертания решетки, она окончательно утвердилась в мысли, что находится в темнице, а возможно, в подземелье. Подавив острое желание закричать – девушка понимала, что это бесполезно, – она решила ни за что не выказывать тюремщикам своего ужаса.

Заставив себя усилием воли не думать об обитателях узилища совсем иного рода, которые наверняка ползали во тьме, Эмил принялась за поиски Лейта. В тесной яме отыскать брата не составило труда. Он по-прежнему был без сознания. Она положила голову Лейта себе на колени и, поглаживая, попыталась отыскать на ощупь следы ранений.

– Эмил? – простонал Лейт и сделал попытку подняться, но потом снова без сил откинулся на колени сестры.

– Я здесь, Лейт. Где у тебя болит? На ощупь мне не удалось отыскать твоей раны, а здесь так темно, что я вряд ли смогу ее разглядеть.

– Со мной все в порядке. Так, несколько царапин и синяков. Не беспокойся.

Девушка нахмурилась, поскольку голос брата прозвучал слишком слабо, но убедиться в том, что он говорит правду, она не могла – не было света.

– Нас бросили в подземелье.

Лейт нащупал ее ладонь и успокаивающе сжал.

– Это не надолго. Нас отдадут за выкуп. Отец постарается внести деньги побыстрее. – Неожиданно из его уст вырвалось подобие смеха. – Должно быть, мы им основательно наподдали – иначе зачем было сажать нас в яму?

Так что мы для них два парня, это уж точно.

Девушка поняла, что брат ждет от нее подтверждения своим словам, и охотно отозвалась:

– Да, это так. Только вот что ответить, когда они спросят, как меня зовут?

– Скажи, что твое имя Шейн. А уж отец поймет, что к чему, и будет при переговорах вести себя соответственно. Он только порадуется проявленной тобой смекалке.

– А сейчас он, должно быть, думает, куда мы делись. – вздохнула девушка, хотя понимала, что отец станет волноваться главным образом за Лейта.

Как только Лахлан Менгус обратил внимание на отсутствие двух своих отпрысков, пришла весть о том, что Макгуины напали на Фергюсонов. А когда посланные им на поиски люди вернулись ни с чем, он стал опасаться самого худшего.

Заповедные места, куда брат с сестрой отправлялись на верховые прогулки, могло статься, лежали на пути отступавших с добычей Макгуинов, которые, разумеется, были бы не против пополнить ее двумя пленниками. Только глупец отказался бы захватить представителей враждебного клана, за которых можно было получить выкуп, а Парлан Макгуин вовсе не был глупцом.

День сменил ночь, а Лахлан все сидел за столом и пил стакан за стаканом в ожидании, когда придут какие-нибудь вести о судьбе его детей. Со своим наследником и младшей дочерью он не согласился бы расстаться ни за что на свете и сомневался, что смог бы пережить такую утрату, несмотря на то что у него имелось еще четверо детей. В ожидании требования выкупа глава клана даже произвел ревизию своего кошелька да и вообще денежных дел. Хотя еще один день прошел и не принес с собой никаких известий о пропавших, Лахлан продолжал надеяться, что его сына и дочь захватили в плен. Он верил, что они живы. И ничто не могло бы убедить его в обратном, пока сам не увидел бы их безжизненные тела.

Эмил боялась за жизнь брата. Хотя его раны, возможно, не были столь уж серьезными, их не лечили. Двое суток, проведенных в холодной темной яме, окончательно истощили молодого человека, и он почти все время был без сознания.

Кроме того, Эмил была уверена, что брата сжигает лихорадка. Скудная пища, подававшаяся раз в день, и одно тонкое одеяло на двоих отнюдь не способствовали выздоровлению.

Девушке не хотелось верить в жестокость тюремщиков, к которым она время от времени напрасно взывала. Были два человека, которые поначалу проявляли некоторые признаки жалости, но потом эти люди куда-то пропали. Сменившие их жестокосердные служаки намекнули, что именно их заботами бедняги были отставлены от места.

Когда пленникам вновь принесли скудную еду, что знаменовало начало четвертого дня заключения, всякие сомнения, что брат страдает от жестокой лихорадки, у Эмил отпали.

Она держала голову Лейта на коленях и рыдала, оттого что ей даже не предоставили возможности отереть от пота его пылавшее лицо. Девушка почти не спала ночью – так, забывалась дремотой несколько раз, когда брат на короткое время прекращал метаться. Теперь она всматривалась заплаканными глазами в лицо человека, который, в свою очередь, смотрел на нее сверху вниз, стоя у края решетки, закрывавшей яму.

– Неужели вы и сейчас не заберете его из этой дыры?

– Не могу я, парень, – отвечал страж, испытывая невольную жалость к этому рыдающему ребенку. – Лэрд еще не вернулся – такое, понимаешь, дело. А пока всем в замке заправляет его брат, который никаких распоряжений насчет освобождения не отдавал.

– Ну и глуп же этот брат! За что, спрашивается, он собирается получать выкуп? За мертвое тело? Даже слепец способен заметить, что у моего брата горячка. Ведь он может умереть!

У стража не хватило смелости рассказать, до какой степени глуп Артайр. Он был не способен соображать от беспрерывного пьянства, которому предавался со дня успешного завершения набега. Не было никакой возможности добиться от него разумного слова, не говоря уже о разрешении помягче обращаться с пленниками. Тем не менее никто не отваживался изменить судьбу молодых людей без его приказа. Стоило напомнить ему, в какую ярость придет Парлан, если один из пленников умрет, как он бросался на непрошеного доброхота с кулаками. Оставалось ждать возвращения Парлана. Со вздохом тюремщик закрыл решетку, поморщившись от вони, доносившейся из ямы. Сидевший внизу парнишка был остер на язык, и тюремщику не хотелось с ним спорить. Зато он с удовольствием бы послушал, как ответил бы на злобные выпады пленника Артайр, доведись тому спуститься вниз. Своей глупостью он заслужил худшие из ругательств.

– Как сегодня Артайр? – спросил тюремщик воина, стоявшего на страже у входа в подземелье. Он настолько проникся жалостью к пленникам, что уже решил было рискнуть и снова воззвать к милосердию брата лэрда.

– У него болит голова, и он пьет, чтобы излечить эту боль. А как дела у пленных?

– Если лэрд не вернется в ближайшие два дня, в яме останется только один парень, полный желания отомстить за своего умершего родича.

Эмил сама удивлялась нараставшему желанию мстить, которое пробилось даже сквозь скорбь и печаль, целиком владевшие ею.

Она держала на руках брата, рыдала и при этом думала, что за все время заключения никто даже не удосужился спросить их имен, а это означало, что мысль о скором выкупе и освобождении пришла в их головы преждевременно. Из разговоров тюремщиков девушка сделала вывод, что единственной возможностью спасти Лейта является скорое возвращение Черного Парлана, главы клана Макгуинов, которого в этих местах боялись как огня. Вот странно, думала она, приходится уповать на возвращение человека, чьим именем няньки пугают непослушных детей!

Эмил даже позволила себе рассмеяться при этой мысли, но прозвучавшая в голосе истерическая нотка заставила ее сразу же замолчать.

Прижав к себе пылающего от лихорадки Лейта, она принялась укачивать его, словно дитя. Следовало во что бы то ни стало сохранить ясность ума, а в темной вонючей яме это было совсем нелегко. Одно только зрелище умиравшего у нее на руках брата сводило с ума. Неожиданно она поняла, что продала бы душу сатане, если бы это помогло излечить Лейта. Вкладывая в слова молитвы всю душу, пленница принялась молиться о здравии брата и скором возвращении Черного Парлана, так и не осознав окончательно, кому возносит мольбы – дьяволу или Богу.

Кэтрин Данмор потянулась всем телом, словно кошка.

Ей потребовалось немало трудов и времени, чтобы залучить в свою постель Черного Парлана, но дело того стоило. По сравнению с ним все ее предыдущие любовники выглядели сосунками. Он стоял, разглядывая что-то за окном, а она наслаждалась видом его мощного, мускулистого тела. Теперь уж он попался – ему не выскользнуть из ее сетей. Эта женщина верила в свои чары и была убеждена, что несколько ночей, проведенных вместе, свяжут их навсегда.

– Возвращайся в постель, Парлан, – промурлыкала она и даже облизнулась, когда он повернулся к ней, демонстрируя все свои достоинства.

Карие глаза – такие темные, что казались черными, смотрели на лежавшую на кровати женщину без всякого выражения. Парлан не любил Кэтрин, но не мог отрицать, что она обслужила его, что называется, по первому разряду. В ее чувственной ненасытности таился какой-то вызов, но Парлана не волновал душевный настрой женщины. Не думал он и о том, что является для нее кем-то большим, нежели просто самцом. По его мнению, Кэтрин могла столь же пылко отдаваться любому другому существу, обладающему теми же мужскими достоинствами, что и он.

Вздохнув, Парлан направился к постели, где Кэтрин не так давно продемонстрировала ему все, на что способна распаленная похотью самка. Теперь, правда, ее чувственность его не волновала, поскольку собственную он уже утихомирил. Заметив на лице женщины гнев в тот момент, когда потянулся за своей одеждой, Парлан попытался было подобрать нужные слова, чтобы попрощаться. Говорить что-либо следовало осторожно – Кэтрин как-никак была преданным союзником их семейства. Стоило хотя бы в малейшей степени оскорбить ее – и могла разразиться "буря, а иметь дело с женскими истериками Парлану в данный момент не хотелось. Семейство Кэтрин весьма желало бы выдать ее замуж, а это делало женщину в определенном смысле опасной.

Надевая дорожные штаны, он позволил себе ухмыльнуться. Ее бы воля – она бы оставила его «дружка» себе на веки вечные. Признаться, ночью «дружок» пребывал в таких тяжких трудах, что его и на самом деле можно было одолжить ей на несколько дней – от него теперь проку было мало. Снова ухмыльнувшись – на сей раз тому странному направлению, которое приобрели его мысли, Парлан признался себе, что ему, собственно, не на что жаловаться – он сам поддался ее чарам и откликнулся на недвусмысленное предложение.

Еще месяцев шесть назад он с радостью бы снова забрался в ее постель, готовый продолжать баталию страсти. Но прошло время – и выяснилось, что стоило ему переспать с этой женщиной, как интерес к ней угас. В двадцать восемь лет он знал, что его мужественность не требует доказательств.

Дело заключалось в том, что именно он хотел получить от женщины, а как раз этого в объятиях Кэтрин Данмор он найти не мог.

– Ты не можешь просто взять и уехать от меня! Еще совсем рано.

– Это верно, но рассвет близок, а путь до Дахгленна неблизкий, – пробормотал Парлан, стараясь не смотреть в ее сторону.

– Нет, ты и в самом деле решил уехать? – женщина сдерживалась с трудом: еще немного – и она прокричала бы эти слова прямо ему в лицо.

– Я должен. Меня не было почти месяц, а на такой долгий срок оставлять без присмотра Артайра нельзя. – Парлан нахмурился, поскольку мысль о том, что мог натворить Артайр в его отсутствие, не давала ему покоя.

– Надеюсь, ты не волнуешься по поводу того, что он в твое отсутствие попытается захватить власть?

– Нет, но сейчас он занимает слишком важное место, а у него в голове слишком мало мозгов. У меня есть кое-какие планы на будущее, и я не могу позволить ему их расстроить по глупости.

Кэтрин решила не дразнить гусей и не расспрашивать о планах Парлана до поры до времени. Усевшись на постели, она принялась прибирать волосы таким образом, чтобы они не скрывали соблазнительных округлостей ее тела, которые – она знала – так нравились мужчинам. Все закончилось слишком быстро, Кэтрин требовалось больше времени, чтобы подчинить себе Парлана. Ее семейство настоятельно требовало, чтобы она вышла замуж вторично. И в этом смысле лучшей кандидатуры, чем Парлан Макгуин, не сыскать. Удержать его воплями о поруганной девственности и соблазненной невинности было невозможно – слишком уж много сплетен ходило о ее любовных утехах после ранней смерти мужа, который скончался два года назад. Тем не менее кое-какие пути залучить Парлана в брачное ложе существовали.

Они, однако, требовали времени. Кэтрин не хотелось упускать шанс. К сожалению, было похоже, что Парлан ее точку зрения не разделял.

– Брось, Парлан, – произнесла она, протягивая руку, чтобы прикоснуться к его гениталиям и пряча свой гнев перед лицом его очевидного равнодушия. – Что может значить еще одна ночь?

– Я и так слишком загостился, – кратко ответил он и, надев стеганый колет, выбрался из плена ее рук. – Все готово к отъезду, откладывать смысла нет.

Сжав зубы, чтобы сдержать слова упрека, она помолчала, затем осведомилась:

– И когда прикажешь ждать тебя назад?

Парлан понял, что женщина не догадывается, сколь ничтожное место занимает в его жизни.

– Трудно сказать. В это время года всегда прорва дел.

– Мне тоже следует поторопиться домой, – соврала Кэтрин не моргнув глазом. – Возможно, остановлюсь в Дахгленне, чтобы передохнуть.

– Как тебе будет угодно. – Целуя женщину в щеку, он пожелал, чтобы этого не случилось. – Счастливо оставаться, Кэтрин.

Как только мужчина удалился, Кэтрин выместила весь свой гнев на том, что ее окружало: разбросала одежду, покрывала и даже расшвыряла по комнате стулья. Нет, решила она, немного успокоившись, Парлану не удастся отделаться от нее так же легко, как от трактирной шлюхи.

Она, Кэтрин, даст ему время привести свои дела в порядок, после чего явится в его замок погостить. Как только она займет место в постели рядом с ним, все так или иначе образуется.

Рассвет застал Парлана на пути к Дахгленну. Он гнал коня что было силы. Хотя он не имел ничего против того, чтобы пожить в городе, Парлан не слишком любил пребывать вдали от родового гнезда. Если бы Артайр был постарше и поумнее, в город по делам Парлан посылал бы его.

Увы, старший в роду знал, что Артайр станет там пьянствовать, волочиться за женщинами и обзаведется кучей врагов, которых и так было с избытком. Все это наводило Парлана на печальные мысли и объясняло, отчего чаще всего с ним рядом оказывался Лаган Данмор. Оставалось лишь надеяться, что в его, Парлана, отсутствие Артайр не натворил ничего ужасного.

Когда два дня спустя Парлан наконец добрался до родового гнезда, Дахгленна, и въехал под своды ворот, он сразу догадался: что-то все же произошло. Люди приветствовали его с привычным подъемом, но с трудом скрывали вздохи облегчения. Было похоже, что с ним хотят поговорить, но никто не отваживался начать. Парлан собрался уже было схватить кого-нибудь за шиворот и потребовать объяснений, но в этот миг увидел коня.

Увидел – и замер от восхищения. В тот момент ему даже не пришло в голову спросить, откуда в замке это животное, – настолько он был погружен созерцанием достоинств жеребца. Конь был как минимум на локоть выше в холке его собственного, а силуэт свидетельствовал о том, что животное очень сильное и выносливое. Белоснежная шерсть коня поражала удивительно чистым и ярким цветом. Парлан хотел было уже отдать приказ оседлать его для себя, несмотря на очевидную агрессивность белоснежного красавца, когда в Дахгленн въехали Малколм и Лаган. Они-то не стали дожидаться удобного момента, чтобы переговорить с Парланом.

– Вы уже видели это великолепное животное? – спросил Парлан, замечая, однако, что товарищи чем-то озабочены.

– Да, видел, – бросил Малколм и, повернувшись к кому-то из слуг, осведомился:

– Как дела у парней?

– Не слишком хороши. Тот, что постарше, сильно болеет, а другой проклинает нас на чем свет стоит.

– И недаром! – воскликнул Лаган. – Разве с ними Обошлись по-человечески?

– Воду и еду они получают регулярно, – робко запротестовал кто-то.

– Вчера я дал им еще одеял, но, боюсь, младший оказался прав, когда ответил, что они сгодятся им в качестве саванов, – пробурчал тот, кто говорил первым.

– Молчать! – Тишина, наступившая после окрика Парлана, была зловещей. – Что за парни? – поинтересовался он.

– Артайр совершил набег на Фергюсонов, – объяснил Лаган, зная, что Парлан будет недоволен, поскольку не давал такого приказа. – Когда мы возвращались назад, то случайно наткнулись на двух парнишек в облачении клана Менгусов и прихватили их с собой.

– Сколько лет парням?

– Одному лет двадцать, а может, годом-двумя меньше, – ответил Малколм. – Кто-нибудь из присутствующих здесь назвал бы его мужчиной, по мне же он – как есть парнишка. Ну а второму уж точно не больше двенадцати.

– Какую сумму выкупа за них назначили?

– Никакую, – произнес Лаган после заминки-. – Оба гниют в яме в ожидании, когда ты вернешься и решишь, что и как.

Малколм и Лаган последовали за Парланом, который двинулся к входу в темницу. Помешкав, за ними отправились еще несколько человек; когда выяснилось, что Артайр не в силах явиться пред очи брата по причине сильнейшего опьянения, гневу Парлана не было предела. Обитатели замка бросались от хозяина врассыпную, когда он, печатая шаги по камню, направился к темнице, откуда доносились негромкие стенания.

Решетка, закрывавшая яму, была поднята в одно мгновение, и Парлан заглянул в глубину, держа на вытянутой руке фонарь. Он увидел небольшого парнишку, прижимавшего к себе другого, постарше. Младшенький укачивал его на коленях и тихо плакал. Старший из молодых людей явно был опасно болен. Неожиданно младший понял, что за ними наблюдают, и поднял глаза. Даже испачканное грязью и подтеками слез его небольших размеров личико было слишком тонким и красивым для мальчика. Его не портила даже гримаса ярости и ненависти, исказившая черты. Пытаясь подавить в себе очередной приступ ярости на брата, Парлан, однако, внимательно осмотрел пленников.

В любое другое время этот пристальный взгляд напугал бы Эмил, но сейчас она не рассуждала и не колебалась. Обняв крепче умиравшего брата, девушка воскликнула:

– Эй вы, падаль! Вонючие стервятники! Слишком рано вы явились за своей добычей! Это тело пока еще вам не принадлежит!

– Поднимите их наверх. Немедленно! – гаркнул Парлан и, развернувшись на каблуках, отошел от ямы в сторону.

Голос лэрда при этом прерывался от гнева.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю