Текст книги "Прикажите мне, принцесса (СИ)"

Автор книги: Ханна Хаимович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Эпилог 1. Сны и прах

– Кервелин действительно принимал душ из пожирающего разум дождя, – сказал Эреол. – Судя по всему, ЛʼАррадону удалось перенаправить магические потоки таким образом, чтобы жизненная энергия всех, кто погибал под дождем в течение ночи, переходила к Кервелину, а через него распределялась по всей системе. Атхатоны были взаимосвязаны… Поэтому, кстати, ЛʼАррадон и бесился, когда Арн-Фальета и других подозревали в измене. Он следил за Кругом Кервелина. То есть за ядром этой системы. Он бы заметил, если бы там что-то нарушилось…

– А реваншисты? Феретти был обычным человеком, Дарн тоже, а остальные? Ведь их стремление сменить власть – это и есть сбой в системе, – Элейн натянула поводья, и ее миспард послушно замедлил шаг. Впереди замаячила беспорядочно заросшая кустами и лианами ограда.

– Ты сама разве не замечала их странности? С Таренном все было более гладко, потому что он и человеком был тихим, спокойным. А Итилеан? Я наблюдал некоторые его всплески неуравновешенности. Было что-то общее со вспышками ярости самого ЛʼАррадона… То ли его личность даже в виде слепка оказалась сильнее того стандарта, по которому ЛʼАррадон создавал атхатонов, то ли слепок был сделан халтурно, но система претерпела внутренний сбой, и он проявился таким вот образом – через странности в поведении. Позже, если бы мы не вмешались и реваншисты действовали сами, странности усиливались бы по мере того, как они приближались к покушению на короля. В итоге ЛʼАррадон отследил бы сбой по возмущениям магического поля.

Когда Эреол произнес фамилию Итилеана, Элейн тревожно оглянулась на Софию. Но та слушала их беседу молча. Ее миспард мягкой поступью шел чуть поодаль, а сама София равнодушно рассматривала небольшие рыжие пятнышки на сливочно-белой шерсти его загривка.

Подобные разговоры уже не могли выбить ее из колеи.

Она сама не знала, что с ней происходит. Но слушать все то, что больно резало по сердцу еще неделю назад, она теперь могла совершенно спокойно. Так, будто говорили о чем-то далеком и не имеющем к ней отношения.

Отчаявшись заставить себя поверить в происходящее, она прекратила попытки и смирилась со всем, что ей подбрасывала жизнь.

Софию провозгласили королевой в тот же день. Неделю назад. Деморализованная исчезновением своего командования армия, вопреки опасениям, не стала поднимать бунт. Придворные, недосчитавшиеся десятков давних знакомых и хороших друзей, восприняли новость покорно. Те, кого случившееся не затронуло, проявили живейший интерес… и никто даже не попытался оспорить право представительницы Молионов на престол. К вечеру известие появилось в газетах.

Кадмар захлестнули слухи и сплетни подчас самого дикого толка. София ожидала взрыва со дня на день, но время шло, а слухи так и оставались слухами. А потом была коронация, и вернулись с поздравительными грамотами отозванные на время подготовки послы других стран, и остатки армии принесли присягу на верность… Страна приняла все так же покорно, как и ее новая королева.

Лицо Анерриса, распоряжавшегося церемонией, было торжественно-бесстрастным.

София знала, что пронесет это настроение сквозь все годы, отпущенные ей на правление.

Она слушала Эреола, слушала советников, делала все, что от нее требовалось. Но все это теперь было для нее не более чем скучной игрой. София изображала королеву среди подыгрывающих статистов, делала вид, что все идет как надо, и ждала окончания спектакля. Там, за кулисами, в ее внутреннем мире, текла настоящая жизнь. И в этой настоящей жизни все было по-прежнему. По крайней мере, все оставались живы. Кое-кто просто вышел в соседнюю комнату.

Иногда София сама была готова поверить во все это.

…Она с трудом отвела взгляд от шелковистой шерсти миспарда и посмотрела на Элейн.

Вот кому не нужно было бороться с собой и изгонять кошмары. Сестра выглядела довольной, даже умиротворенной. Это ее любопытство привело их сюда сегодня. София не хотела ехать вместе с Элейн и Эреолом, но все-таки поехала. Возможно, в ней тоже пробудилось любопытство…

Это было плохим знаком. Любопытство – свойство жизни. Интерес – признак жизнелюбия.

София не хотела любить ту исковерканную жизнь, которой подменили ее мирок.

Но когда ей объяснили, что именно Элейн хочет найти в давно закрытом для посещений королевском дворце Углара, она поняла, что ей тоже необходимо на это посмотреть.

Чтобы все встало на свои места.

Когда Кервелин завоевал Ивстан и сделал его частью Угларской империи, столицу перенесли в Кадмар. Косс, бывшая столица Углара, стал рядовым городом. Здания посольств заняли учреждения или торговцы побогаче, другие были попросту снесены, а королевский дворец закрыли, наглухо замуровали и оставили нетронутым в постепенно зарастающем парке. Мародеры обходили его стороной. Об этом позаботился ЛʼАррадон. Для всех этот дворец поддерживали в жилом состоянии, чтобы в будущем отремонтировать и сделать еще одной королевской резиденцией…

Интересно, «в жилом состоянии» – это еще один миф, а само жилое состояние было созданной ЛʼАррадоном иллюзией? Или впечатление портил неухоженный сад?

– Защита здесь стояла мощнейшая, – оценил Эреол, спешившись и войдя в калитку первым. – Еще бы – ЛʼАррадон, наверное, просто не смог сделать все в другом месте, пришлось прятать это за семью замками… Но сейчас ее нет.

София молча слушала. С некоторых пор она предпочитала молчать. И оказалось, что долгие разговоры – зачастую просто трата времени и сил. В короткие реплики можно втиснуть максимум нужной информации.

А кроме этого, больше ничего не требуется.

Угларский дворец не выглядел ни разрушенным, ни даже заброшенным. Просто пустые залы со скудным убранством, скромно обставленные гостиные, ничем не украшенные коридоры без галерей и общее впечатление серости и неброскости в сравнении с поддельной роскошью ивстанского замка-горы. Это здание даже не слишком напоминало дворец. Скорее большой дом. Пыльный и никому не нужный, он вдруг показался Софии живым. Неким существом, которое бросили хозяева.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Думаешь, они где-то здесь? – произнесла Элейн, стоя посреди холла и оглядываясь.

– Прислушайся. Хотя… вряд ли ты сейчас нащупаешь магическую связь, ты еще не научилась владеть своими силами. Но это должно быть большое помещение. Достаточно большое, чтобы там свободно разместились все. Поднимемся в зал приемов, – ответил Эреол.

По узкой лестнице София шла последней. Вместо равнодушия ее вдруг захлестнул ужас. Стоит ли смотреть на то, что для Элейн было любопытным экспонатом, а для Эреола – атрибутом магического действа, совершенного здесь ЛʼАррадоном десять лет назад? И как это может выглядеть?

И всегда ли лучше получать ответы на вопросы или можно обойтись без них?..

Зал приемов был просторен, торжественно убран и полон людей.

Люди сидели за столом. Золотистую скатерть покрывал белесый слой пыли, на тарелках еще остались потемневшие и засохшие фрагменты некогда роскошных блюд, а одинаковые высокие хрустальные бокалы лежали на столе и на полу – целые и разбитые. Там, куда упали десять лет назад.

Люди ослепительно улыбались со своих мест за праздничным столом. Но никто не удивился нежданным гостям и не поднялся им навстречу.

Десятки и десятки скелетов в пыльной парадной одежде.

Вон там – скорее всего, король. Это его черно-бордовый камзол с золотым шитьем. Здесь и здесь – аксельбанты, ордена – угларские генералы; там знать из Круга…

Среди аксельбантов и армейских кокард София вдруг увидела знакомый черный тренч без знаков отличия.

В армии граф Итилеан носил генеральский чин.

– Здесь ЛʼАррадон отравил всех, кто был нужен ему для создания атхатонского двора, – заговорил Эреол. – У этого вида магии есть один существенный недостаток – тела после умерщвления и снятия слепка души и личности нельзя перемещать. Иначе атхатон мгновенно гибнет. Душа замечает, что ее настоящее тело – не здесь, и покидает искусственную оболочку. Что подтверждает мою теорию о том, что заключенные в атхатонов души – подлинные, а не копии… А это, видимо, празднование победы в угларо-ивстанской войне. Примерно тогда ЛʼАррадон понял, что как самостоятельный правитель Кервелин ему неудобен и что полного контроля над открывшимся гигантским рынком вадритов можно достичь только таким путем…

– Феретти тогда мог быть еще в Кадмаре. Его армия долго удерживала город, даже когда там больше не оставалось других соединений, – заметила Элейн. Она как завороженная рассматривала стол, убранство и участников давно оборвавшейся пирушки.

София не знала, что в этих пустых глазницах и оскалах черепов так притягивает взгляд сестры. Сама она вдруг как наяву увидела за ними совершенно другую картину.

Ярко горящие свечи, сверкающие столовые приборы и источающие головокружительный аромат блюда. Дорогие вина и экзотические орталинские специи. Улыбки, смех и разлитое в воздухе торжество. Уверенное, злое торжество победителей. Планы на будущее, раздел правительственных постов, тосты, ликование, гордость.

И люди. Король-завоеватель во главе стола, его верные слуги, министры, полководцы – знаменитые или остающиеся в тени, первые лица страны и повседневные рабочие лошадки.

И искрящееся весельем обычно бесцветное лицо, и теплые серые глаза, в которых светится нескрываемая радость триумфа.

София неотрывно смотрела на черный тренч.

«Я хочу, чтобы вы знали. Я не намерен участвовать в возведении на престол вашей Элейн или кого бы то ни было еще. Моя королева – это вы. И хотя трон здесь играет далеко не самую важную роль, я не сдамся, пока есть возможность».

И ничего уже не нужно желать так сильно.

Все в прошлом.

Эпилог 2. Сны и вечность

Время будто остановилось. София отрешилась от мира, от жизни и от самой себя. Она сидела… вернее, ее тело сидело, скорчившись возле скамьи, а сама она перестала существовать. И ни о чем не думала, ничего не чувствовала, ничего не замечала, в том числе бега времени.

Никто не приходил.

Некому было прийти сюда.

Это место, куда более близкое к горам, чем к утонченным дворцовым покоям, было создано для уединения. Но чего стоило уединение, которое не с кем разделить? Чего вообще стоила подобная жизнь?

Бездна так манила…

С каждым мгновением это жгло все сильнее. Осознание, что до края бездны рукой подать, стоит лишь подняться и сделать два шага. В конце концов София не выдержала, рывком встала… и сделала их.

Каменистый обрыв отвесно спускался в пропасть, утопающую в густой тени. София остановилась. Камешки срывались из-под ног и сыпались вниз.

Она всматривалась в темную тень, скрывающую дно пропасти.

Такой тихой, спокойной, бесконечно далекой от магии, политики, горестей и радости…

Но не решалась сделать еще один, последний шаг.

А тень жила. Казалось, она тоже всматривается в Софию, навевая то ли сон, то ли бред. София хотела отвести глаза – но не могла. И скоро ее разум уже ей не принадлежал.

Она чувствовала холодное прикосновение чего-то чуждого, нечеловеческого… живого. Нечто чуждое осторожно пробиралось в самые потаенные закоулки души, играючи извлекая на свет мысли и стремления. И оно… понимало.

Оно очень, даже слишком хорошо понимало, из каких чувств и порывов состояла София.

И готово было ей помочь.

Нужно было только сделать последний шаг.

София зажмурилась, шагнула вперед… Бездна радостно рванулась навстречу. Сердце словно провалилось, голова резко закружилась, дыхание перехватило от ветра, хлестнувшего по лицу… и София проснулась.

Она приподнялась, моргая и оглядываясь. Кажется, она задремала здесь. Или впала в какой-то транс, не могла ведь она просто уснуть после… после всего этого!

Солнце в небе не сдвинулось ни на йоту.

Нужно было возвращаться.

***

Элейн и Эреол забыли о ней. София даже с некоторой обидой поняла, что они и не собирались идти ее искать. Все их внимание занимал песок на полу.

Песок, от вида которого что-то болезненно, почти невыносимо заныло в груди.

Дыхание уже знакомо перехватило. София поняла, что вот-вот опять разрыдается. Однако глуховатый и спокойный голос колдуна ворвался в ее пустой мир и вывел из транса. Эреол что-то рассказывал Элейн. Рассказывал уже давно, так что София расслышала лишь конец фразы.

– …если тело еще на месте. Оно не должно сдвинуться ни на миллиметр. Десять лет – срок немалый, но судя по тому, что клятва на вадрите осталась в силе, души не были утрачены. Я хочу попробовать ритуал соединения души с телом.

– Но десять лет… – с сомнением отвечала Элейн. – От тел должны были остаться одни скелеты.

– Это не имеет значения. Для вечности нет разницы…

– Что значит «нет разницы»? Они оживут в виде скелетов?

– Да нет, – фыркнул Эреол. – Ритуал вернет плоть. Но только если тела остались на тех же местах, что в момент создания атхатонов. Это самое важное.

София вздрогнула от того, каким мрачным и серьезным стал его голос. Элейн быстро обернулась.

– Ну наконец-то ты явилась! – воскликнула она. – Нужно немедленно выйти ко двору. Вернее, к его остаткам. Ты станешь королевой, мы должны заявить о тебе немедленно!

София не слушала ее. Она смотрела только на Эреола.

Она ослышалась, она что-то не так поняла – или колдун действительно только что сказал, что Грейсона можно… вернуть?

Он сказал – некоторых… Значит, и маму тоже? И тогда вообще не придется быть королевой! Принцесса София при вдовствующей королеве Вистарии, и никаких переворотов, никаких мятежей…

– Пойдем! – Элейн схватила ее за руку. – Нужно в тронный зал! Надеюсь, он не разрушился до основания и в нем еще можно находиться!

– Я никуда не пойду!

София вырвалась и отступила, прижавшись к стене. Она старалась не задеть подолом ни одну из горсток песка, разбросанных по комнате. Элейн метнула в нее яростный взгляд, но Софии было уже наплевать на требования сестры. Пусть та и была сильным магом!

– Я никуда не пойду, пока Эреол не сделает то, что собирался… не проверит свою догадку! Эреол, вы примерно представляете, где могут быть тела?

– А вы говорите как королева, – невпопад заметил он. – Да, есть одна мысль… Но дорога займет почти день. Если выехать сейчас, мы будем на месте к полуночи.

– Значит, тем более нельзя терять времени! Собираемся сейчас же, – отчеканила София.

– Ты уже не помощница кухарки, ты без пяти минут королева! – возмутилась Элейн. – У тебя есть долг и…

– И пока я буду его выполнять, станет поздно! – София умела метать глазами молнии не хуже. – А я ведь могу и не выполнять! Что ты сделаешь – заставишь? Ты ведь теперь маг… Но в этих горах много обрывов и ущелий. Если я захочу, я уйду.

Элейн слегка побледнела, но шипела не хуже змеи.

– У нас будет около трех суток! Поздно не станет! Я не знаю, сколько человек осталось в живых во дворце и что они сейчас чувствуют! Даже представлять не хочу, что может случиться…

– Да ничего не случится, – вмешался Эреол. Он наблюдал за перепалкой, чуть заметно усмехаясь. Как за оригинальным представлением. Это привело бы Софию в ярость, если бы все мысли не занимало то, что он успел пообещать. – Придворные дезориентированы, армия тоже, они не успеют ничего натворить. Им даже полезно немного помариноваться и осознать, что привычной жизни больше нет… Софию примут как спасительницу. Слушаюсь, ваше высочество. Отправляемся.

Элейн недовольно скривилась, но больше не спорила.

А Софию не оставляло ощущение нереальности.

Реальность закончилась, рассыпавшись прахом в тот момент, когда ЛʼАррадона охватило колдовское пламя. Или позже – когда София прощалась с иллюзиями на площадке у края обрыва. И теперь она все глубже погружалась в сон. Завораживающий, таинственный, полный сюрпризов и тех невозможных событий, которых никогда не бывает наяву.

А еще ей казалось, что она уже видела этот сон. Хотя она точно знала, что ничего подобного не было.

Миспарды неслись по дороге крупными скачками, мягко и пружинисто отталкиваясь от камней мощными лапами. Вот цветущие кусты по краям дороги начали сменяться яркими одноэтажными домиками, какими-то длинными зданиями с величественными колоннами, садами, ветви которых рвались на свободу за пределы оград…

Близился вечер. На краю неба уже появилась темная тень. Тучи, несущие дождь, который лишал разума, всегда приходили с востока.

Угларский дворец прятался в гуще разросшихся деревьев. Мог ли ухоженный королевский сад так разрастись за каких-то десять лет? Или кто-то специально позаботился о том, чтобы ни единой живой душе даже в голову не пришло проникнуть в эту чащу, погрузиться в эту тьму, окутывавшую неказистое, совсем не величественное здание даже в самый яркий день? Или…

– Защита здесь стояла мощнейшая, – вырвалось у Софии, прежде чем она сама успела понять, что говорит.

Эреол оглянулся и посмотрел на нее долгим внимательным взглядом.

В том сне, которого никогда не существовало, это были его слова.

– Да, – кивнул колдун после паузы. – ЛʼАррадон заботился о сохранности атхатонов. Никто не должен был сюда заходить. Если бы тела изменили положение хоть на полпальца – атхатоны рассыпались бы. Ведите миспардов под навес, скоро начнется дождь.

У Софии кружилась голова.

Чем выше она поднималась по лестнице вслед за Элейн и Эреолом, тем сильнее.

Сердце колотилось, готовое выскочить из груди. Ритуал. Ритуал соединения души и тела. Атхатоны разрушились, но ЛʼАррадон был очень сильным магом. Он смог поработить души, вырванные из тел, и надежно сохранить их – пусть даже в рабстве. В чудовищном рабстве… София подумала о матери. Что с ней будет, когда она осознает, в кого превратилась на эти десять лет?

Десятки скелетов, сидящих за празднично убранным столом, даже не удивляли.

София уже видела их. Там, во сне. А может, в видении из бездны.

И все же она рассматривала их болезненно-внимательно, пожирая глазами не в силах оторваться. Замечала и запоминала мельчайшие детали.

Темные пятна на полу.

Светлую вуаль пыли, лежащую на всем вокруг.

Парадные одежды, мундиры, эполеты и аксельбанты.

Кубки и осколки хрусталя. Купол сводчатого потолка, под которым собиралась тьма, и такую же тьму, которой наливались окна. И тьму в пустых глазницах скелетов, тьму в углах, до которых не доставал свет фонаря в руке Эреола, тьму, таящуюся и готовую пожрать все, до чего ей дадут дотянуться…

– Не подходи, – Элейн цепко ухватила Софию за плечо. – Если ты хотя бы прикоснешься к ним…

София отступила назад. Эреол же бестрепетно склонился над скелетом женщины в синем платье. Он провел рукой у самого черепа, почти дотрагиваясь до него. Хотелось крикнуть «Отойди!», но София не смела даже сделать вдох.

Она не сразу осознала, что эта женщина, бессильно лежащая на широкой спинке кресла, свесив руку вниз и почти касаясь бокала на полу, была королевой Вистарией.

Эреол продолжал водить рукой перед пустыми глазницами. Словно ждал, что Вистария увидит. Потом поднял вторую руку – фонарь мешал, и Эреол не глядя поставил его на стол, прямо на золоченое блюдо, на котором чернели какие-то разводы – все, что осталось от роскошного угощения.

Время замерло, а потом понеслось вскачь.

– Отойдите, – колдун резко выпрямился и рывком оглянулся на Софию и Элейн. Они и без того жались к стене, но он раздраженным жестом указал на дверь. – Выйдите в коридор, сейчас! Мне придется убрать потолок!

– Но… – пробормотала София, неуверенно отодвигаясь к двери.

– Но уже ночь! Там начался дождь! – вмешалась Элейн.

– Именно, – Эреол усмехнулся с предвкушением. В усмешке читалась радость исследователя, столкнувшегося с любопытным случаем. – ЛʼАррадон использовал его, чтобы перераспределить энергию. От тех несчастных идиотов, кто так или иначе пострадал бы – к своим атхатонам. Если он мог, то и я смогу. Чтобы соединить души с телами, потребуется совсем немного энергии.

– Ты хотя бы знаешь, как это делать? – допытывалась Элейн. София уже была в коридоре. – У тебя будет одна попытка! Хешшу, да ты хоть понимаешь, что всего капля – и ты живой труп?

– Прекрасно понимаю, – еще шире усмехнулся Эреол. – Но чтобы лишить меня разума, потребуется все-таки чуть больше капли этого проклятого дождя. А теперь выйди. Встаньте подальше, на вас могут попасть брызги.

София вновь прижалась к стене, на этот раз – в коридоре, напротив входа в зал.

Эреол вскинул руки. Раздался оглушительный треск. Но потолок не рухнул – в последний момент колдун будто вспомнил что-то и, хмыкнув, посмотрел на Элейн:

– Да, совсем забыл. Кого желаете воскресить, ваши высочества? Сразу предупреждаю, получится не со всеми!

Откуда-то налетел ветер, взлохматив его длинные волосы и заставив огонь в фонаре судорожно дергаться и трепетать. Эреол на миг показался безумцем. Еще на миг София ощутила безумной себя. И все, что сейчас происходило, ей просто мерещилось, а на самом деле где-то там, во внешнем мире, она сидела на троне и бездумно правила страной, повинуясь движениям кукловода и исполняя мечту Эреола. Он ведь так мечтал о марионетке…

Потом она осознала, что именно он сказал, и ее охватила ярость. Но София не успела ответить.

– Иди к Хешшу, – тихо и злобно произнесла Элейн.

Даже для нее смерть и воскрешение были неподходящей темой для шуток.

Эреол понял это и развел руками.

– Что же…

Не успел он оговорить, как потолок разверзся, и в зал хлынули потоки дождя. София на долю секунды забыла, как дышать. Лишь потом стало ясно, что Эреол рисуется. Что он ни на миг не забывал контролировать магию. И что дождь – уже не дождь.

Вместо того чтобы беспорядочно хлестать, струи воды и отдельные капли свивались в толстые жгуты. Водяные жгуты изгибались, повинуясь жестам Эреола. Ни одна капля не смела вырваться, ни одна не упала ни на кожу колдуна, ни на его одежду… ни даже на пол.

Не долетая до пола, струи воды вливались в пустые глазницы скелетов.

И хотя дождь хлестал с силой и напором, ни один скелет так и не сдвинулся с места.

На какое-то время потоки воды так сплелись, что Эреол и скелеты скрылись из виду. А может, это просто пропал свет. Фонарь не выдержал и погас, задутый ветром. Ветер крепчал, София начала мерзнуть. Ветер дул, казалось, со всех сторон. Даже из коридора, где не могло быть никаких сквозняков, ведь окна никто не открывал…

Мурашки на коже быстро превратились в дрожь. София всем телом затряслась от холода. Что-то будто рвалось в замок. Пробивалось или протискивалось прямо сквозь крышу – в зал на верхнем этаже приземистого дворца. И оно было разумным. Оно было… да почти как та бездна, в которую София вглядывалась днем. Только бездна изучала ее, а эта сущность ничего не изучала. Она уже все знала.

Ее присутствие подавляло. Сущность рвалась в зал все неистовее, и София не выдерживала. Разум будто сминался, как старая бумага, под натиском чужой воли – а ведь эта воля даже не была направлена на нее! София сделала над собой усилие, чтобы повернуть голову и покоситься на Элейн. Сестра держалась за виски, бессильно привалившись к стене. На нее подействовало тоже…

А когда стало невыносимо, и София готова была умереть, просто чтобы не чувствовать больше этот чудовищный натиск, все вдруг закончилось.

И на мгновение что-то родное и знакомое словно коснулось души, успокаивая и прося прощения.

Стало легче… Так почему потолок вдруг быстро поплыл в сторону, а мир закрыла черная пелена?

София потеряла сознание и больше ничего не видела и не слышала.

***

Она просыпалась.

Приходила в себя после обморока – и в то же время просыпалась всем существом, сбрасывая с себя паутину наваждений, призраки кошмаров и обрывки миражей. Это получалось само собой. Софии больше не требовалось уходить в себя, прячась от враждебного мира. Мир просто перестал быть враждебным.

Теперь в нем снова было за кого держаться.

София просыпалась, и происходящее окончательно переставало казаться сном. Где-то над ней звучали голоса.

– …королевой? Нет, Эреол. Увольте. Я десять лет подчинялась чужой воле! Или, может, вы хотите сказать, что быть королевой – не значит подчиняться? Я хочу отдохнуть, я держусь только потому, что должна попросить прощения у дочери…

Это говорила мама. София распахнула глаза.

Щекой она чувствовала свернутую шершавую ткань. В кожу впивалась пуговица, но боли это не причиняло. Холод исчез, и София поняла, что полулежит у кого-то на руках. И здесь было так спокойно и уютно, что она могла бы провести всю жизнь в этих объятиях… если бы ее не ждала мама.

– Не мне в это вмешиваться, – произнес почти над самым ухом другой, не менее родной и любимый голос, – но мне кажется, она вас простит. Правда, ваше высочество?

Грейсон смотрел на нее и слегка улыбался. Тихая спокойная улыбка выглядела непривычно на его лице, на котором всегда отражались лишь порывы и страсти. Но в то же время ему удивительно шло. София сама невольно улыбнулась, глядя в его глаза, а потом резко вскочила – и бросилась маме на шею.

Где-то далеко-далеко Элейн переговаривалась с Эреолом. Кто-то смеялся. Звучали чужие голоса. Колдун оживил еще кого-то – то ли придворных, то ли военачальников. София лишь надеялась, что среди них не окажется Кервелина. Но даже Эреол был не настолько безумен.

София проснулась окончательно. Но даже если бы это был сон – она бы охотно провела в нем всю оставшуюся жизнь.

Конец