332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Хаим Оливер » Энерган-22. Научно-фантастический роман » Текст книги (страница 9)
Энерган-22. Научно-фантастический роман
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:30

Текст книги "Энерган-22. Научно-фантастический роман"


Автор книги: Хаим Оливер






сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Командор позаботится, чтобы у вас ни в чем не было недостатка, в том числе и в воздухе.

Когда индейцы выходили из комнаты, в их глазах светилась робкая надежда.

– Итак, господа, мы продвинулись еще на один шаг. – Мак-Харрис был явно доволен собой. – Как, по-твоему, Санто, недурно я справляюсь с делом?

– Как заправский полицейский! – похвалил Командор, но в его голосе я уловил тень насмешки.

– Жаль, что Бруно Зингера больше нет с нами… Да пребудет с ним милосердие божье. Он унес с собой в могилу важную тайну. Но мы до нее доберемся. Вот что, Санто, пошли-ка своих людей к нему домой. Пусть проверят, не прячут ли динамитеросы чего-нибудь у него в подвале. И пусть доставят сюда любую бумажонку, тетрадку, папку, какую только обнаружат!

Командор тут же отдал необходимые распоряжения.

– А теперь, мой дорогой друг Искров, – обратился Мак-Харрис ко мне, – займемся, наконец, вами. Надеюсь, вы позволите мне называть вас своим другом. За эти несколько дней мы вместе пережили столько, что, можно сказать, навеки соединили наши судьбы – к счастью или к несчастью для обоих…

Отныне вы главная фигура в нашей борьбе против Маяпана. Если только он – главная фигура в лагере тех, кто угрожает нам энерганом.

На экране появился сигнал, предваряющий важные сообщения. А вот и первое: “Сегодня в полдень вспыхнула забастовка рабочих химической промышленности. Руководство профсоюза еще не сформулировало окончательно свое отношение к энергану. Часть лидеров категорически возражает против его использования, так как, по их мнению, это обрекло бы на безработицу не менее двух миллионов человек”. Новое сообщение: “Сегодня к полудню на биржах Нью-Йорка, Мюнхена, Амстердама, Брюсселя, Парижа, Токио, Рио-де-Жанейро, Милана и Буэнос-Айреса произошло новое, катастрофическое падение курса акций “Альбатроса”. Паника с каждым часом разрастается”. И еще одно: “Нефтяные компании стран Азии, Африки и Америки выражают свою солидарность с компанией “Альбатрос” в ее борьбе против так называемого энергана и готовы оказать президенту “Альбатроса” необходимую поддержку. В качестве первого шага они предоставляют “Альбатросу” краткосрочный заем в размере одного миллиарда долларов для пресечения попыток биржевых спекулянтов обесценить его акции”. Обожженная щека Мак-Харриса слегка дрогнула: – Полюбуйтесь-ка на этих деятелей, – презрительно бросил он.

– Видите, Искров, как напугал их ваш маленький жрец.

Между тем на телеэкране появлялись все новые строки. Они отражали психоз, охвативший не только Веспуччию, но и весь мир, и соединяли в себе одновременно растерянность, страх, неверие и надежду. Последним передали следующее обращение: “Федерация борцов за чистоту планеты обращается к создателям энергана с призывом предоставить в ее распоряжение патент на производство этого вещества или лицензию на его распространение. Федерация принимает на себя обязательство производить и распространять энерган исключительно в мирных целях, надеясь, что он будет способствовать очищению планеты от вредных веществ, которые угрожают жизни на Земле. Федерация готова уплатить создателям энергана символическую сумму в размере одного доллара, а в случае если они будут настаивать на уплате в рамках норм международной торговли, согласна объявить международную подписку, которая, по самым скромным подсчетам, даст сумму в 500 миллионов долларов. Федерация надеется на положительный ответ. По поручению федерации президент профессор Луис Моралес”.

Экран погас. Мак-Харрис с раздражением произнес: – Левые не теряют времени. Полмиллиарда долларов! Или один символический доллар! Как трогательно! Помяните мое слово, скоро подадут голос разные религиозные секты, дамские благотворительные общества, юные бойскауты… Надо отдать должное нашему сиятельному Князю – его идейка опередила всех этих краснобаев. Он прав: есть лишь два способа обезвредить энерган – завладеть им, купить или уничтожить. Мы его купим, однако не за пятьсот миллионов, а иначе… И посредником в этой сделке будете вы, Искров.

Хоть в глубине души я и ожидал чего-нибудь в этом роде, признаться, предложение отнюдь не пришлось мне по вкусу. Я понимал, что с каждым часом меня все сильнее затягивает клубок сложных взаимоотношений “бизнес – политика – полиция”, причем я становлюсь пешкой в этой игре, бессильный принять самостоятельное решение. Мой мозг уже не в состоянии был охватить весь ход событий последней недели. Помимо собственной воли я стал свидетелем зловещих маневров, кровавых допросов и убийств, провокаций, обмана.

Проник за кулисы, в ту потайную сферу, где решаются судьбы миллионов людей.

Более того, стал не только свидетелем, но как бы и соучастником происходящего.

Согласись я и дальше оставаться орудием в руках Мак-Харриса, безропотно исполнять его волю, я стал бы презирать себя. С твердым намерением отказаться, чего бы мне это ни стоило, я ответил: – Не понимаю вас, сеньор Мак-Харрис. Я всего лишь рядовой журналист. Никогда не занимался бизнесом. Не имею ни малейшего представления о финансовых операциях. Прошу вас, не рассчитывайте на меня, я могу лишь провалить ваши планы.

– Но, дружище, – удивленно, но вполне доброжелательно сказал он, – от вас этого никто и не требует.

Финансовые переговоры, заключение сделки я беру на себя. В отличие от вас у меня достаточный опыт на ниве бизнеса. Ваша задача единственно в том, чтобы установить личный контакт с Доминго Маяпаном и прочими деятелями “Энерган компани”, выяснить их требования, выслушать ответ – и только. Кроме вас, никто с этой миссией не справится.

Должно быть, я проявил преступное легкомыслие, но в ту минуту все мои сомнения, страхи и угрызения совести испарились. Снова встретиться со старым индейцем, познакомиться с человеком по имени Белый Орел, своими глазами увидеть, где они обитают и работают, как производят энерган, проникнуть в организацию, которая распространяла новое горючее, не оставляя никаких следов, – такая ошеломляющая перспектива точно хлыстом подстегнула мое журналистское рвение. А возбужденная фантазия рисовала продолжение повести. Нет, не вымышленной повести, а документального репортажа, рожденного самой действительностью. К тому же я тешил себя мыслью, что участием в переговорах с создателями энергана хоть как-то смогу помочь нашему безумному миру.

Впрочем, только ли эти соображения перевесили чашу весов?

Скорее всего, решающую роль сыграла та жажда приключений, которую прежде я утолял с помощью книг и утратил в эпоху страха, покорности, террора. И безработицы.

– Но как же мне найти Доминго Маяпана? – спросил я, полностью капитулировав перед Мак-Харрисом.

– У меня родилась одна идея, как выразился бы наш обожаемый Князь, – с улыбкой ответил он. И тут меня словно кто-то дернул за язык: – А если я сбегу? Или останусь у Маяпана?

Полуопущенное веко над стеклянным глазом приподнялось, в здоровом глазу сверкнула насмешливая искорка.

– Вы никогда этого не сделаете, Искров. Вы человек разумный, я это понял, когда впервые увидел вас. Вы реалист. Вы не сбежите, потому что это бессмысленно…

“Реалист”! Нередко это слово служит синонимом труса и приспособленца.

– Кроме того, – как бы между прочим вставил Командор, – ваши дети вот уже два дня находятся в доме Службы безопасности на Снежной горе…

Не волнуйтесь, чувствуют они себя превосходно, ни в чем не нуждаются, им там куда лучше, чем на жалкой туристской базе министерства просвещения. Если хотите, можем отправить туда и вашу супругу. Разумеется, она будет нашей желанной гостьей…

Это не люди, а сущие дьяволы!

– Надеюсь, с ними не случится ничего плохого, – трудом выговорил я.

– Какие могут быть сомнения! – воскликнул Мак-Харрис. – А если во время вашей миссии вы столкнетесь с осложнениями и с вами что-то случится… Ну, скажем, что-то непредвиденное… мы позаботимся, чтобы ваши близкие до конца своих дней ни в чем не знали недостатка. Слово Эдуардо Мак-Харриса. Договорились?

Я промолчал.

Недаром же он назвал меня реалистом.

Часть третья. Белый Орел и Алехандро Маяпан
1. Миссия в Тупаку

Над нами было небо – изумительное, лазурное нёбо. Последний раз я видел такое небо семь лет назад, когда пролетал над Огненной Землей.

Чистое, словно только что родившееся, солнце медленно плыло за нами, и его лучи пронизывали самолет насквозь. А под нами был такой же необозримый, как небо, смог, затянувший землю серым, грязным полотнищем.

Кое-где оно было потоньше, и тогда можно было видеть, что мы летим над пустыней, вдалеке от городов и селений. Иногда проглядывали контуры кирпично-красных скал, похожих на древние пирамиды, глубокие каньоны между ними и даже тонкие извилистые ленты шоссейных дорог. Но затем стайфли вновь плотно заволакивал все вокруг – верный признак, что мы пролетаем над промышленными районами.

Неуклюжий самолет медленно продвигался вперед. Это был один из последних могикан самолетостроения восьмидесятых годов, обслуживавший дешевые авиалинии между Америго-сити и горными областями в глубине страны.

Такими самолетами пользуются в основном индейцы – жители Скалистого массива, рабочие-нефтяники, мелкие государственные служащие. К услугам апперов современные ракетопланы, обладающие в пять-шесть раз большей скоростью.

Пассажиры нашей допотопной машины, почти все в грубошерстных цветных пончо, жевали кукурузные лепешки домашней выпечки и отхлебывали из плоских фляжек воду, которую они прихватили в своих затерянных в горах селениях. Эта вода, разлитая в бутылки с яркими этикетками, продается в Америго-сити в специализированных магазинах вместе с консервированным воздухом со Снежной горы.

Кроме меня в самолете было человек семь белых, главным образом техники с нефтепромыслов в Тупаку. Я выдавал себя за коллекционера древних индейских памятников, вздумавшего ознакомиться с последними находками археологов. Темные очки, острая бородка, светлые волосы и плоский чемоданчик придавали мне вид заправского Джеймса Бонда, знаменитого шпиона-супермена, которым лет сорок назад увлекались мальчишки.

Признаться, я был в приподнятом настроении, хотя и понимал, что моя миссия может окончиться весьма печально. Но я радовался тому, что вырвался из стальных щупальцев Мак-Харриса и Командора, нахожусь далеко от “Конкисты” и того безумия, какое охватило Америго-сити. Чем ближе мы подлетали к Тупаку, тем больше высвобождался я из липкого кошмара последних дней и вновь чувствовал себя прежним Теодоро Искровым – энергичным, уверенным в себе журналистом, который, бывало, ради эффектного репортажа забирался в самые жгучие точки планеты. Мне предстояло увидеть моего знакомца с Двадцать второй улицы, alias Доминго Маяпана, и попытаться выяснить, что таится за всей этой историей с энерганом.

– Не желаете ли отведать лепешки, сеньор? Вкусная, жена испекла на дорогу…

Мой сосед справа, хилого вида индеец в цветном пончо поверх чистой рубахи и надвинутом на глаза сомбреро, протягивал мне лепешку. Я отломил кусок и подумал: уж не этот ли человек проводит меня к жрецу? А может, вон тот, что сидит в дальнем углу и не сводит с меня угольно-черных глаз? Или красотка-стюардесса, которая, проходя мимо, всякий раз дарит меня обольстительнейшей улыбкой? Я терпеливо ждал. И перебирал в уме все, что случилось со мной за последние недели и привело меня сюда, в этот раздрызганный самолет, в качестве представителя “Альбатроса”, посланца самого Мак-Харриса.

…Поначалу я не мог и вообразить, каким образом он установит связь с жрецом. А он избрал самый простой и надежный способ: выпустил меня из “Конкисты”, отослал домой без охраны, без слежки и, возможно, даже распорядился не прослушивать мой телефон. Этим он доказал, что хорошо знает человеческую природу, умеет влезть в шкуру своего противника и предугадать ход его мыслей.

Мак-Харрис не сомневался, что Доминго Маяпан имеет в “Альбатросе” сообщников, которые информируют его обо всем. Разумеется, они рассказали ему о кровавой расправе над персоналом лаборатории, а также о том, что я нахожусь в “Конкисте”. Те же люди наверняка сообщат ему и о том, что я на свободе. Более того, Мак-Харрис сделал так, чтобы о моем освобождении узнали газеты. Теперь он ждал ответных действий со стороны Двадцать второй улицы.

Первые дни после освобождения были для меня крайне неприятными. Журналисты осаждали мой дом, умудрились проникнуть даже в спальню. Однако обескураженные моим молчанием вскоре очистили территорию, и я мог спать спокойно. В целях конспирации я решил отпустить усы и бороду и теперь просиживал у телефона в ожидании нужного звонка. Как полагал Мак-Харрис, Доминго Маяпан непременно даст знать о себе. Ведь я был его единственной живой связью с “Альбатросом” и к тому же побывал в лапах Командора – следовательно, располагал важной информацией.

Расчет Мак-Харриса оправдался. На шестой день рано утром зазвонил телефон, и в трубке раздался мягкий, на этот раз мальчишески-восторженный голос жреца: – Сеньор Искров, вы? Рад, что вы целы и невредимы.

– Я тоже рад вас слышать, доктор Доминго Маяпан.

– О, вам уже известно мое имя? Похвально. Впрочем, не так уж и трудно было его узнать, верно?

– Да, доктор Маяпан, нетрудно, – не без горечи сказал я, вспомнив изуродованное лицо Бруно Зингера. – Хотя кое для кого это кончилось трагически…

– Да, да, – сочувственно отозвался он. – Мне бесконечно жаль… Я не допускал, что они посягнут на Бруно. Могли бы обойтись без этого.

Но вы не пострадали?

– Нет.

– Так я и думал… Ну, сеньор Искров, какие задачи возложил на вас сеньор Мак-Харрис на сей раз? – Маяпан негромко засмеялся. – Держу пари на коробку энергана, что он жаждет вступить в контакт со старым жрецом и сделать ему потрясающее предложение прежде, чем “Альбатрос” пойдет ко дну.

Один ноль в его пользу.

– Он и в самом деле хочет встретиться с вами, – подтвердил я.

– Хочет выяснить ваши намерения, чтобы знать, на какие ответные действия он может пойти в интересах народа.

– Какая трогательная забота о народе!

– У Мак-Харриса совершенно конкретные предложения.

– Его предложения всегда конкретны. Даже очень. Мак-Харрис человек деловой, он никогда не тратит время на пустопорожние разговоры и неосуществимые планы. – Маяпан помолчал. Послышались приглушенные голоса – должно быть, он переговаривался с кем-то, прежде чем продолжать: – Мне тоже хочется встретиться с вами, сеньор Искров. Не только потому, что буду рад поблагодарить вас за лестный портрет, которым вы удостоили меня в своей повести, и за услугу, которую вы этой повестью оказали “Энерган компани”, но еще и потому, не стану таить, что мы опять в вас нуждаемся… Что делать, волею судеб вы оказались свидетелем великого перелома в науке и, как мне кажется, в судьбе нашей страны. Вы нам нужны не менее, чем Мак-Харрису. В сущности, вы нужны Истории.

У меня по спине пробежал озноб: от торжественных слов о моей роли в Истории мне стало не по себе.

– Буду счастлив, если хоть теперь окажусь на высоте своего долга перед Историей, – сказал я, заставив себя усмехнуться. – Потому что до сих пор был лишь марионеткой в ваших руках.

– Вы сожалеете об этом?

– Смотря по тому, какая роль мне уготована.

– Убежден, что она придется вам по душе. Ваш телефон прослушивается?

– Меня заверили, что нет.

– Возможно. Но если нас и подслушивают, тем лучше. Передайте Санто… Вам, конечно, известно, кого я имею в виду? Да, да, нашего общего знакомого, Командора. Так вот, передайте ему, что если мы обнаружим хоть какую-нибудь слежку, ни о каких контактах с Мак-Харрисом и речи не будет. Мы оставляем за собой право поступать по собственному разумению, невзирая на последствия.

– Я передам ему ваши слова.

– Рад, что с этим вопросом мы покончили. – В голосе Маяпана вновь послышались веселые мальчишеские нотки. – А теперь, сеньор Искров, с вами желает поговорить человек, известный вам по рассказам других людей и столь ярко описанный вами в повести.

Я навострил уши: мне впервые предстояло услышать еще одного представителя “Энерган компани”.

– Добрый день, сеньор Теодоро Искров, – прозвучал в трубке теплый, бархатный баритон. – Рад с вами познакомиться, хоть и заочно.

У меня бешено забилось сердце – этот голос с мягкими обертонами, которые придавали ему такой волнующий оттенок, я уже однажды слышал! Именно он в то роковое воскресенье оповестил по радио “Динамитеро” о том, что энерган поступает в продажу! Не знаю почему, возможно из-за многозначительного предварения Маяпана, я связал этот баритон с образом индейца с набережной Кеннеди: мне живо представился статный красавец с длинной черной гривой, огненным взором и величественной походкой толтекского вождя.

– Я тоже рад познакомиться с вами, – сказал я. – Видимо, я говорю с человеком по имени Белый Орел.

Обладатель приятного баритона засмеялся, от чего его голос зазвучал еще бархатистее, напомнив своими интонациями голос Маяпана: – Романтика, сеньор Искров, романтика… Белый Орел! Звучит героически. Мое настоящее имя гораздо скромнее. Впрочем, надеюсь, что вскоре у нас будет случай увидеться. А теперь выслушайте меня внимательно: способны ли вы предпринять довольно продолжительное и дальнее путешествие?

– Лишь бы не до созвездия Андромеды! Не выдерживаю космических скоростей. У меня морская болезнь.

– Мы знаем, как с ней справиться. Превратим вас в концентрат, поместим в коробку из-под энергана, и в таком виде вы отправитесь в путь. А когда прибудете на место, растворим концентрат в воде, и вы восстановитесь в прежнем обличье.

– Вот каких высот науки вы достигли!

– Почему бы и нет? При любезном посредничестве “Альбатроса”… Успокойтесь, вам не придется лететь на Андромеду. Ваша цель немного ближе…

– Куда же? – нетерпеливо спросил я, предвкушая увлекательный вояж.

– Узнаете позже. Я не настаивал.

– Сеньор Белый Орел – вы позволите так себя называть? – у Мак-Харриса есть к вам одно требование, – сказал я.

– Требование? Не слишком ли дерзко с его стороны?

– Вернее сказать, предложение, – поспешил я поправиться, хотя, как мне хорошо помнилось, Мак Харрис произнес именно слово “требование”.

– Он предлагает, чтобы впредь до вашей с ним встречи вы прекратили… как бы это выразиться… продвижение энергана.

– Согласен! – тотчас ответил Белый Орел. – Пусть “Альбатрос” зализывает свои раны. Мы не из тех, кто топчет поверженного противника.

Вот в этом и была твоя роковая ошибка, милый Агвилла, именно в этом…

Впереди показались белые, острые, как готические башни, заснеженные вершины Скалистого массива, а за ними конусовидная громада – вулкан Эль Волкан, главная достопримечательность Тупаку. Индейцы прильнули к иллюминаторам: ведь это был Эль Волкан, дающий людям тепло и плодородную почву, но порой и разрушающий их жилище, Эль Волкан, испокон веков вздымающий к небесам белый дым и время от времени изрыгающий огонь, освобождая свое раскаленное чрево.

Индейцы оживленно затараторили: наконец-то дома, вдали от столицы – омерзительного города, где нечем дышать, а когда хочешь промыть глаза, тебе вместо воды дают ватку, смоченную какой-то пахучей жидкостью.

При виде родных мест мой сосед пришел в такое возбуждение, что протянул мне флягу, на дне которой плескалась вода. Я отхлебнул. Это была минеральная вода “Эль Волкан” – предмет роскоши, доступный только апперам.

Один ее стакан стоил три доллара.

Из динамика донесся голос стюардессы: – Вниманию пассажиров, через полчаса самолет произведет посадку.

В оставшиеся перед приземлением минуты я вновь мысленно вернулся к дням, предшествовавшим моему отъезду.

Белый Орел сдержал свое слово: поток энергана быстро иссяк.

Это внесло некоторое успокоение, зато породило новую беду – энерган появился на черном рынке. Счастливцы, успевшие сделать запасы чудодейственного вещества, спешили перепродать зерна по фантастическим ценам. И хотя цены намного превышали стоимость обычного горючего, люди предпочитали энерган бензину – он был экономичнее, чище, да и отпадала надобность в дополнительных емкостях.

В свою очередь Командор прекратил преследование тех, кто пользовался новым горючим. Правда, он конфисковал немалые количества энергана, остававшиеся на многих предприятиях, невзирая на протесты владельцев, для которых зеленоватые зерна были поистине манной небесной.

Словом, в Америго-сити наступило относительное спокойствие.

Пресса, радио, телевидение со смешанным чувством досады и облегчения на разные лады разрабатывали тему: “Все на свете имеет конец, и чудеса в том числе…”

Журналисты писали: “Надо полагать, запасы энергана иссякли, и мы вновь возвращаемся к привычной рутине – синтетическим продуктам, искусственным запахам и сверхдорогому бензину. Увы, “Альбатрос” несокрушим”.

Акции “Альбатроса” вновь поползли вверх и почти достигли прежнего уровня. По этому поводу Дидерих Мунк не замедлил поздравить Мак-Харриса.

Только Федерация борцов за чистоту планеты хранила молчание.

Такое положение вещей вполне устраивало Мак-Харриса. Я убедился в этом, когда накануне отъезда посетил его кабинет на сто десятом этаже. Он был настроен философски.

– Как видите, Искров, все имеет свое противоядие. Даже энерган. Однако я не обольщаюсь. Я знаю, что предстоят новые осложнения, но уверен, что рано или поздно мы их преодолеем. Созданное человеком может быть человеком разрушено, а разрушенное человеком может человеком же быть восстановлено. Таково мое жизненное кредо. Что касается дальнейших ходов, то сейчас все зависит от вас – вы человек умный, но вас ждет встреча с не менее умными людьми.

При нашей беседе присутствовал Командор. Потягивая французский коньяк, мы обсудили возможные варианты предстоящих контактов с Доминго Маяпаном и таинственным Белым Орлом. Волнующим по-прежнему оставался вопрос: что же такое энерган – сенсация, эхо которой быстро заглохнет, или же его можно производить в неограниченных количествах в доступных производственных условиях? Если верно последнее, то мне предстоит выступить посредником крупнейшей сделки, масштабы которой превосходят массовую продажу Сальвадору американских самолетов или покупку Бразилией двадцати атомных электростанций Дидериха Мунка. Сделки, которая может иметь непредсказуемые, роковые последствия не только для человечества, но вообще для жизни на планете.

Анализируя мой телефонный разговор с Маяпаном и Белым Орлом, Командор предположил, что конечным пунктом моей поездки могут быть южные штаты Америки – Хьюстон или Даллас или же другие крупные центры нефтяной промышленности. Он еще раз заверил меня, что я буду полностью свободен в своих действиях.

– Можете успокоить этого Маяпана, мы не станем следить за вами. Глупо было бы из-за полицейской рутины или ненужного любопытства срывать столь важные переговоры.

На прощанье он передал мне привет от моих сынишек, которые, по его словам, чувствовали себя отлично на Снежной горе, в доме Службы безопасности. Я горячо поблагодарил его. Он принял мою благодарность как должное, даже глазом не моргнул. Дома меня ждал взволнованный Панчо. Он был испуган, хоть и напускал на себя вид отважного конспиратора. Поманил меня во двор, затолкнул в гараж, но и здесь сохранял заговорщический вид.

– У меня есть кое-что для тебя, – шепнул он, вынимая из кармана небольшой конверт.

– Что это?

– Понятия не имею. Принес какой-то индеец, просил передать тебе в собственные руки.

Я вскрыл конверт. В нем лежал паспорт на имя Мартино Дикинсена и удостоверение Торговой палаты Америго-сити о том, что Мартино Дикинсен занимается торговлей старинными рукописями и антиквариатом. И небольшая записка, где печатными буквами значилось: “В пятницу днем сядете на самолет в Тупаку. Остановитесь в гостинице “Эль Балкан”. Записку сожгите. Доктор М.”

Стюардесса оповещала, что через десять минут самолет произведет посадку на аэродроме Тупаку. – Прошу пристегнуть ремни и не курить.

Я загасил сигарету и вспомнил, с каким упреком взглянул на меня профессор Моралес, когда я при нем закурил: – Можно ли пускать ядовитый табачный дым, когда наша бедная страна и без того корчится в предсмертных судорогах стайфлита?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю