355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Хацуо Рояма » Моя жизнь - каратэ. Книга 1 » Текст книги (страница 1)
Моя жизнь - каратэ. Книга 1
  • Текст добавлен: 20 апреля 2017, 10:30

Текст книги "Моя жизнь - каратэ. Книга 1"


Автор книги: Хацуо Рояма


Жанр:

   

Разное


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Annotation

Автор настоящей книги размышляет и увлекательно рассказывает о каратэ, которое помогло ему приобрести реальную силу, познать запредельное и превозмочь себя.

PS на самом деле здесь только одна глава, спасибо заливальщикам

Рояма Хацуо

От автора

Предисловие

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Юность под знаком иероглифов „ОС”

Поступление в школу Оямы

ЛЬВЫ КЁКУСИН

Бой тигра с драконом

Учитель Куродзаки – мастер удара левый кокэн

Прямой удар ногой учителя Ясуда – нокаут с оповещением

Головокружительный калейдоскоп приемов учителя Исибаси

Каратэ – это сила

ВЕЛИКОЛЕПИЕ И УЖАС ПОЕДИНКА

Сделай себя

Мягкость побеждает жесткость

Увлечение поединком

Кумитэ дьявола

Палец, сломанный под острым углом

СТРЕМЛЕНИЕ К ЧЕРНОМУ ПОЯСУ

Под гнетом зеленого пояса

Предчувствие несчастья

Дух "ОС"

Преодоление слабости

Из старого зала в «Штаб-квартиру» Кёкусинкай

Сомнення и непреодолимые преграды

Засилье гигантов из Голландии

Бой с Калленбахом

Слезы позора

Заключение

От переводчика

Рояма Хацуо

„Моя жизнь – КАРАТЭ”

Книга первая

От автора

Еще в молодости мне посчастливилось встретиться с тремя великими учителями. Благодаря занятиям с ними, я смог найти себя и не ошибиться в выборе жизненного пути.

Учитель Ояма Масутацу заставил меня до мозга костей прочувствовать всю тяжесть побед и поражений. Учитель Накамура Хидео показал всю глубину и неисчерпаемость истины каратэ-до. Благодаря встрече с Учителем Саваи Кэничи, я научился видеть радость в жизни каратэ.

Сейчас я могу с полной уверенностью сказать, что этот путь, проложенный великими мастерами, – путь которым я иду, позволяет приобрести реальную силу, познать запредельное, познать и превозмочь себя, найти состояние духа, которое выше жизни и смерти.

Это прекрасный путь. Он доступен всем: и молодым и старым. В постоянных тренировках закалять душу и тело, каждый день открывать для себя новое, жить более полной жизнью.

Это первое издание моей книги на русском языке, и я желаю каждому, кто прочтет ее, найти в себе это сверкающее лучами состояние, которое позволяет даже с годами не стареть.

Я буду счастлив, если моя книга хоть немного поможет тем, кто стоит на пути самосовершенствования.

Предисловие

В дни молодости Мао Цзэ-дун был одним из моих идеалов. Среди множества моих учеников, если кто и вызывает у меня воспоминания о Мао Цзэ-дуне, то, скорее всего, это Хацуо Рояма.

Как и Мао Цзэ-дун, он обладает редким внутренним предвидением. Это человек, стремящийся к совершенству, владеющий классическим искусством, человек с духом, крепким подобно столбу, держащему пагоду буддийского храма, полностью посвятивший себя совершенствованию в каратэ.

За последнее время лишь только в штаб-квартире Кё-кусин-каратэ уже зарегистрировано свыше пятидесяти тысяч человек. А число последователей, занимающихся в филиалах, включая обучающихся заочно, гораздо больше трехсот тысяч.

Однако тех, кто не забыл данного себе слова, кровью и потом добивающихся своей цели, решивших до конца познать дух каратэ, не так уж много.

Мастера-невежды делают на каратэ бизнес, гоняясь за чрезмерными прибылями. И таких "мастеров" сейчас довольно много. Без преувеличения можно сказать, что каратэ, став привычным, сегодня далеко отошло от истинного пути Будо.

Я склоняю голову перед Роямой, который в такой ситуации все же неустанно, по крупице продолжает накапливать опыт и знания. Изо дня в день, оттачивая технику и совершенствуя дух, он продолжает идти к цели, опираясь на традиционные методы тренировок (яп. кэйко).

Рояма, следуя традициям древнего этикета, постоянно преисполнен почтения. Этот человек несет в себе черты истинного патриота Японии.

Результаты постоянной работы над собой, пытливость, искренность, так присущая его занятиям, проявляются не только в каратэ, но и повседневной жизни. Об этом я могу и не говорить, ведь все, кому хорошо известен Рояма, знают, что его образ жизни – это чистые мысли и полная самоотдача.

Вот уже скоро двадцать лет, как Рояма поступил ко мне в ученики. Он пришел слабым, худеньким юношей, но, упорно накапливая силу и постоянно работая над собой, выиграл Пятый Чемпионат Японии по каратэ-до. Я никогда не забуду финальный бой на Первом Чемпионате мира по каратэ-до, где он с Кацуаки Сато дрался не на жизнь, а на смерть.

Я видел этот бой и позволю себе добавить, что к чести Роямы он был ничуть не хуже, а может быть и лучше противника, пусть в результате по решению судейской коллегии он и проиграл по очкам.

В этой книге отражен дух и путь совершенствования Роямы со дня поступления в ученичество и до настоящего времени. Я надеюсь, что каждый, кто прочтет эту книгу поймет, почему он решил отдать жизнь каратэ и посвятил себя постижению сущности каратэ-до. Я надеюсь, что после этой книги появятся еще бойцы, которые унаследуют его образ жизни.

Лето 1980 года Масутацу Ояма

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В поисках истинной силы

Глава первая

КАРАТЭ – ИСКУССТВО ПОБЕЖДАТЬ ОДНИМ УДАРОМ

Юность под знаком иероглифов „ОС”

Каратэ – искусство побеждать одним, ударом.

Вот и пролетели восемнадцать лет с тех пор, как я начал заниматься каратэ. Восемнадцать лет не такой уж большой срок, но для меня это больше половины жизни.

Можно сказать, что все эти годы я преследовал мечту детства, знакомую любому мальчишке – стать самым сильным, таким как, например, Миямото Мусаси, стать суперменом. Это был процесс отчаянных усилий и размышлений в поисках решения серьезных проблем, с которыми мне пришлось столкнуться на этом пути.

Я рос слабым мальчиком и всегда хотел научиться приемам рукопашного боя. В младшей школе я даже занимался дзюдо. Но особенно меня привлекало каратэ. Каждый раз, когда в уличной компании хулиганов я слышал о смертельном ударе "саннэнгороси"3 или "го-нэнгороси", в моем детском сердце возникал мистический страх перед каратэ. Ни о каком восхищении не могло быть и речи. Это был обычный панический страх. Но что ни говори, а жизнь поистине удивительна. В результате именно этот страх и послужил толчком к тому, что я начал заниматься каратэ.

Поступление в школу Оямы

Однажды, когда я был еще школьником, на улице ко мне пристал старшеклассник, давший мне понять, что занимается каратэ. Тогда я испытал чувство унижения от невозможности противостоять ему. Меня привело в ужас лишь только одно упоминание о каратэ.

В то время я учился в десятом классе и ничем не отличался от множества других старшеклассников. Я был чрезвычайно беспокойным, любопытным юношей, быстро хватавшимся за все что угодно, но тут же ко всему охладевавшим. Я был слабовольным, да еще и в учебе не особо преуспевал. У меня не было ни грамма уверенности в себе, а о физической силе вообще говорить не приходилось.

Когда нас строили в школьном дворе, я оказывался где-то пятым с конца, потому что был маленьким и слабым. Сам я ничего не умел и постоянно надеялся на своих товарищей. Даже на улицу выходил гулять с компанией в пять-шесть человек.

Тогда был настоящий бум роликовых коньков, которые, похоже, в последнее время снова входят в моду, и мы уличной компанией частенько ходили в парк Тосима, где катались до упаду.

Однажды мы стали свидетелями того, как предводитель знакомой нам группы, довольно крепкий физически парень, был ловко сбит с ног одним из своих "подчиненных" достаточно скромного телосложения. Как я потом узнал, этот парень имел второй кю1 по каратэ.

Я с детства испытывал страх перед каратэ, а с этого момента он стал еще больше. Помню я просто оцепенел, когда услышал, что он занимается каратэ. Это стало последней каплей.

Я чувствовал себя никчемным, ни на что не годным мальчишкой, но при этом я все же очень не любил проигрывать. И если меня испугал старшеклассник, который занимался каратэ, то почему бы и мне не заняться каратэ? Как говорится, клин клином вышибают, – и я выбрал каратэ Оямы, носящего прозвище – "убийца быков".

В те времена многие мои знакомые интересовались каратэ. Они и посоветовали мне пойти в школу Оямы, сказав, что эта школа – самая суровая и значительно сильнее других. Я с раннего детства много слышал о ней и знал о силе учителя Ояма, разбивавшего огромные камни голыми руками и встречавшегося в поединках не только с борцами реслинга, но и с быками.

Уж если учиться, то учиться у самого сильного! Это чувство и погнало меня в Икэбукуро к залу Оямы. Сейчас я понимаю, что это стало переломным моментом в моей жизни.

Именно тогда начался долгий мучительный путь совершенствования, и моя молодость была возложена на алтарь, олицетворяемый иероглифами "ОС".

Мне никогда не забыть тот осенний день третьего октября 1963 года. Я учился в десятом классе. Зал школы Оямы тогда находился в двадцати минутах ходьбы от западного выхода станции Икэбукуро. Это была одна из комнат в невзрачном многоквартирном доме, примыкав шем к заднему двору университета Риккё. Когда я впервые увидел этот зал, у меня зародилось сомнение – да может ли это быть школа того самого, знаменитого Оямы – убийцы быков. Я остановился у входа. Меня обдало пышущим изнутри горячим воздухом, смешанным, как мне казалось с яростью, а если еще учесть, что тогда я ничего не понимал в каратэ, то все это произвело на меня ошеломляющее впечатление.

Зал был настолько мал, что уже двадцать человек не могли в нем развернуться. В своем рассказе я не могу опустить этот период, так как именно этот зал лег в основу нынешнего Кёкусин-каратэ, это история Кёкусин-каратэ выращенного и прославленного в боях. То, что я сейчас собой представляю, создано прежде всего самим Оямой, а также кровью и потом всех моих учителей и наставников (яп. сэмпай).

Я не знал, как мне быть, и некоторое время стоял в нерешительности перед входом в зал, но все же отважился войти. Под устремившимися на меня строгими взглядами наставников – черных поясов – на мгновение отступил, но собравшись с духом, сказал, что хочу начать учиться, и мне позволили пройти в зал. Так впервые я встретился с Учителем Ояма.

С первого взгляда он показался очень большим, словно страж врат, стоящий перед входом в буддийский храм. Однако взгляд его выражал доброту, и он произнес такие слова: "Если уж ты решил заниматься каратэ, то не бросай на полпути и дойди до конца". К моей радости, он позволил мне поступить в ученики. Его слова придали сил и воодушевили, они стали для меня заклятием, путеводной звездой и пробудили желание работать над собой. В одно мгновение от страха к каратэ не осталось и следа. Говорят, что одно слово может сильно повлиять на человека, и я не преувеличу, если скажу, что эта фраза, сказанная Учителем Ояма, полностью изменила мою жизнь.

ЛЬВЫ КЁКУСИН

Бой тигра с драконом

Слова учителя Ояма – "ни в коем случае не бросай зани-маться каратэ" не выходили из головы и вселили в мое юношеское сердце уверенность, что этот путь предначертан мне судьбой.

В то время тренировки проводились каждый день и проходили под личным руководством учителя Ояма. За нами строго следили его заместители: учителя Ясуда Эйдзи, Куродзаки Кэндзи, Исибаси Масаси, но не только они, а и лучшие наши наставники – черные пояса: Ояма Сигэ-ру, Ояма Ясухико, Года Юдзо, Като Сигэо, Окада Хиро-фуми, Ватанабэ Иккю, Фудзихира Акио (позднее выступал в Кикбоксе под именем Осава Нобору), Одзава Ичиро, Накамура Тадаси – не спускали с нас глаз. Все они поочередно работали с нами в парах и просто выворачивали нас на изнанку, заставляя отрабатывать приемы до автоматизма. Бывали минуты, когда только от одного взгляда обладателя черного пояса нас так начинало трясти, что даже подкашивались ноги. Однако это и была та сила, к которой мы стремились. Каждый раз, слушая героические рассказы о том, как наши наставники выходили победителями в поединках с додзёябури, я чувствовал себя на седьмом небе оттого, что действительно не ошибся, выбрав Ояма-каратэ. Мы гордились тем, что этих сильных людей можем почитать как своих наставников.

Далее я хотел бы немного рассказать об учителях и наставниках. Я не только наблюдал их поединки, но и на себе прочувствовал, что такое настоящее мастерство.

Не успел я поступить в школу, как подошло время экзаменов на десятый кю и первый дан. Тогда мне глубоко врезался в память поединок наставника Окада Хиро-фуми. Даже я, новичок, увидев этот поединок, глубоко осознал, что такое настоящий бой, да и само по себе каратэ. Этим боем можно было любоваться, как картиной, но в то же время он был жесток, как бой тигра с драконом. Я был потрясен. Если не ошибаюсь, тогда его противником был наставник Накамура Тадаси.

Они спокойно стали в стойки и вдруг начали двигаться, медленно описывая круги, словно дикие звери, злобно смотрящие друг на друга. Как только их руки соприкасались, уже нельзя было сказать, кто первый атаковал, это был электрический разряд. Так они то сходились, и, нанеся несколько молниеносных ударов, тут же расходились, то снова начинали медленно двигаться по кругу. Это был турнир настоящих мастеров боевого искусства. Наставник Окада тогда имел второй дан.

Окада был небольшим, но хорошо сложенным, его блоки и удары были красивы, словно нарисованные на картине. В то время в зале Оямы практически все цветные пояса были очень сильны в базовой технике (яп. кихон) и ката, но всем было очевидно, что сравниться с ним в этом никто не может. Особенно поражала скорость и точность его движений. Сейчас стоит мне увидеть какой-нибудь спарринг на соревнованиях по каратэ или же, когда меня самого просят продемонстрировать, как следует вести бой, я всегда вспоминаю этот спарринг наставника Окады.

Учитель Куродзаки – мастер удара левый кокэн

Я также не могу забыть технику ведения боя учителя Куродзаки Кэндзи. О мастере Куродзаки часто слышал от Учителя Ояма, о его мощи, выдающейся силе духа, но не поверил глазам своим, когда увидел его в поединке. Партнером учителя Куродзаки был наш наставник Васи-тани, имевший тогда первый кю. Он был довольно крупным и считался очень сильным бойцом. Но даже Васита-ни не устоял перед левым кокэн учителя Куродзаки. Все эти три минуты Куродзаки гонял его по залу так, что Васитани не знал, куда деться.

Перед началом поединка учитель Куродзаки принимал следующую позу: он заводил левую руку за спину, а открытой правой рукой прикрывал лицо, согласитесь, что это выглядело довольно странно. Затем он позволял партнеру нанести несколько ударов и тут же контратаковал левой рукой, заведенной за спину. Все это представляло собой ужасающее зрелище. Он, как говорится, "жертвовал малым ради большого". Давая противнику себя бить, он атаковал с удвоенной силой, нанося еще более сокрушительные удары. Это был верх совершенства. Конечно, обычному человеку такое не под силу.

Правда, когда у меня был еще белый пояс, я несколько раз пытался подражать стойке учителя Куродзаки, но бывал тут же бит и чаще стонал от боли, чем успевал применить удар левый кокэн. Нечего и говорить, что после этого я больше не пытался применять этот прием.

Когда у меня был белый пояс, Куродзаки часто подзывал меня к себе и начинал наносить удары в живот. Происходило это примерно так: он меня звал, и я, крикнув в ответ "ОС", бежал к учителю. Как только я становился перед ним, учитель, не сказав ни слова, бил меня в живот. Конечно, он бил не во всю мощь, но даже от легких его ударов меня отбрасывало назад и перехватывало дыхание. Когда я инстинктивно начинал прикрывать живот руками, учитель брал меня за руки, ставил по стойке смирно и продолжал бить. Бывало даже, что он закладывал мне между пальцами карандаши и сжимал руку.

Тогда учитель Куродзаки часто говорил мне: "Познай свой предел!". Именно после того, как ты поймешь, что достиг предела своих возможностей, вот тогда-то и возникнет сила, которая поможет его преодолеть. Я слышал, что с этой целью учитель многие часы бил в маки-вару, связывал в пучок благовонные палочки и тушил их о свои руки; он занимался такой физической закалкой, что и подумать страшно, буквально чуть не закапывая себя живьем в землю.

Куродзаки считал, что привыкание к боли – это один из видов самосовершенствования – сюгё. Но тогда я еще не очень хорошо понимал, что он имеет в виду, и часто бывало, у меня сердце сжималось, стоило услышать, что учитель Куродзаки называет мое имя. При этом он часто говорил: "Ты будешь сильным бойцом". Сейчас я не могу вспоминать о том времени без улыбки, но тогда я сомневался – действительно ли все это поможет мне стать сильным.

В настоящее время учитель Куродзаки является президентом Федерации Новых Боевых Искусств "Синкаку-тодзюцу". Он воспитал таких известных бойцов кикбокса, как Фудзивара, Сима и многих других.

Прямой удар ногой учителя Ясуда – нокаут с оповещением

Далее я хочу немного рассказать о мастере Ясуда Эйдзи.

Ясуда, когда-то начинал с Сётокан каратэ еще в университете Гакусюин, но уже давно тренировался под руководством Учителя Оямы. Говорят, что в резкости приемов ему не было равных. Сила его удара маэгэри1 стала легендой. От своих наставников я слышал, что даже учитель Куродзаки, которого считали ужасным в бою, в поединке уступал пальму первенства учителю Ясуда. Рассказывали, что как-то в районе Синдзюку на него напала банда больше десяти человек, и он, играя, разбросал всех, причем большую часть отправил в больницу. Мы, белые пояса, очень часто горячо спорили между собой о легендарной силе учителя Ясуда. Да и наши наставники тоже нередко поговаривали и о стойке учителя Ясуда, и о его удивительном мастерстве. Все сходились в одном – он силен в ударах ногами. Удивительным было то, что он наносил удар не ногой, стоявшей на изготовке сзади, а именно ногой, стоящей впереди. Говорят, что от одного этого удара партнер просто улетал. В спарринге он специально предупреждал партнера: «Бью "прямой"!» и после этого наносил маэгэри. Ни один человек не мог устоять против этого удара, его просто сносило. И я, наслушавшись этих рассказов, сам стал надевать железные гэта и в стойке кокуцу до изнеможения отрабатывал прямой удар впереди стоящей ногой.

Когда я поступил в школу к Ояме, Ясуда-сэнсэй уже не ходил в зал, но все же изредка появлялся на сборах. И тогда часто из угла – я следил за каждым его движением. Он не был крупным, а уж тем более жестким, скорее был щеголеватым, но нижняя часть тела была весьма мощной. Особенно бедра. Мне казалось, что этот легендарный удар маэгэри получался у него за счет устойчивости нижней части тела.

Головокружительный калейдоскоп приемов учителя Исибаси

Еще я бы хотел рассказать об учителе Исибаси Масаси.

Учитель Исибаси начинал каратэ со стиля годзю-рю и был главным тренером отделения каратэ на факультете искусств университета Нихон. У Учителя Ояма он занимал пост главного наставника (сихан-дай). Когда я поступил в школу Оямы, он не появлялся в зале, но потом, после переезда школы в здание современного Кёкусин-кай, некоторое время там преподавал. Тогда у меня был четвертый кю, и я носил зеленый пояс. Иногда я садился рядом с наставником Одзавои Ичиро и слушал его беседы с другими черными поясами, от них-то впервые и узнал о существовании учителя Исибаси.

Одзава в то время имел первый дан, был очень талантливым и особо известным силой ударов ногами (маэгэри) и прямых ударов кулаком (сэйкэн-дзуки). Как-то раз я стал свидетелем беседы между Одзавои и другим черным поясом, вернее меня привлекла фраза Одзавы – "сил моих больше нет". Я прислушался к разговору и понял, что причиной этому был учитель Исибаси, работавший тогда одним из заместителей Оямы. Тогда же я узнал, что последнее время он вновь начал появляться в зале. Как оказалось, после поединка с Исибаси, Одзава совсем потерял уверенность в себе. Он говорил: "Только пытаешься нанести ему прямой удар кулаком, как он его блокирует и тут же другой рукой наносит прямой удар тыльной стороной кулака – уракэн. Причем совершенно невозможно заметить, как он это делает".

Тогда я с некоторым восхищением подумал, неужели есть и такие мастера? Врожденное любопытство играло свою роль, и я искал случая как можно скорее встретиться с учителем Исибаси.

Я решил, что по воскресеньям буду приходить в зал после того, как все разойдутся, и тренироваться самостоятельно. Как-то раз, после утренней тренировки, я, как обычно, часа в три или четыре пришел в зал и там вдруг увидел учителя Исибаси, тренировавшегося в одиночестве. Он ничем не походил на каратиста. Это был худощавый, высокого роста человек. Но меня удивило, с какой легкостью он, лежа на скамейке, поднимает 70—80-килограммовую штангу. Я тут же понял, что это и есть Исибаси, так как раньше слышал об этом феномене от Од завы. Я смущенно с ним поздоровался и только начал тихонько тренироваться в углу зала, как мастер подозвал меня к себе.

Спросив как меня зовут, он тут же весело воскликнул: "А Рояма-кун, ну что, может поработаем?" и сразу же предложил мне стать его партнером в спарринге. Мастер Исибаси был худощавым и очень гибким, что прекрасно использовал в своей технике. Не успел я опомниться, как он нанес мне прямой удар ногой (маэ-гэри) и из него, тут же вывернув ногу, провел круговой (маваси-гэри) в голову. Пропустить такой удар в самом начале спарринга?! Я совершенно растерялся. Однако характер у него был очень мягкий, он тут же бросился ко мне и обеспокоенно спросил: "Ты как, в порядке?" В дальнейшем я много раз слышал эти слова, которые он произносил с какой-то особенной интонацией. Они и для меня стали излюбленным выражением. Когда я работал в спарринге с другими учениками, и мой удар проходил, эти слова вырывались сами собой.

Как только наступало воскресение, я шел в зал, куда в то же время приходил учитель Исибаси, и становился его партнером. Поединок мастер Исибаси проводил так, как и говорил Одзава. Он блокировал мой удар и тут же наносил ответный. Он не принимал атаки на себя, как это делал Куродзаки, а пользуясь гибкостью своего тела, то отклонялся назад, то уходил в сторону.

Я даже себе не представлял, на чем его можно было поймать. За его движениями совершенно невозможно было уследить. Если атакуешь прямо, он отпрыгивает в сторону; отходишь назад, он тут же наступает. В общем, я чувствовал себя марионеткой в его руках. Несчетное количество раз руки и ноги мастера гладили меня по лицу. Но вместе с тем, каждый раз, когда мы заканчивали поединок, он всегда меня поправлял: "Вот это ты делал неправильно, лучше было бы сделать вот так". Мне, кажется, если бы не было этих тренировок с Исибаси, то потом я не смог бы в совершенстве овладеть круговым ударом ногой в голову.

Сейчас Исибаси работает актером на киностудии Тоэй и снимается в художественных фильмах. Когда на экранах появляется какой-нибудь фильм о каратэ, его обязательно можно там увидеть. Когда я смотрю фильмы, в которых снялся мастер Исибаси, у меня оживают теплые воспоминания о том времени. Похоже, сейчас он чаще играет отрицательных героев, и я от души желаю ему поскорее сняться в главной роли.

Каратэ – это сила

Самобытность характеров моих наставников и учителей, работа с ними в спаррингах, сформировали мою технику, дали мне плоть и кровь, стали путеводными звездами в моих занятиях. Я думаю, мне на самом деле повезло, что я попал в ученики к Ояме. Учитель Ояма всегда говорил: "У сильных учителей растут сильные ученики". И я не могу не согласиться с тем, что эта вера и сила Учителя пробудила и собрала вокруг него многих замечательных мастеров.

С момента поступления в ученичество к Ояме я, не имевший ни малейшего представления о каратэ, воспитывался на индивидуальности характеров многих наставников и учителей, и, конечно же, в первую очередь на примере самого Учителя Ояма. В процессе обучения я сам для себя долго решал важный вопрос: "Что же такое каратэ?".

"Каратэ – это сила" – вот к какому выводу я пришел. Мое мнение остается неизменным и по сей день. При этом я понял еще и то, что существует много разновидностей силы.

Сила Учителя Ояма, конечно же, необычайна сама по себе, но при этом удивительна и "ортодоксальная школа каратэ с хорошими манерами" мастера Ясуда, и "боевое каратэ" мастера Куродзаки, отличающееся сильным психологическим давлением, и "каратэ с напыщенной торжественностью" мастера Исибаси, и каратэ наставника Окады – конкретное и красивое, словно картина. Это то, к чему я стремился, и что пленило меня.

Я хотел, хотя бы на один шаг, приблизиться к этой самобытности и силе, которую видел перед собой каждый день. И, в общем-то, сам того не осознавая, уже тогда я полностью стал на путь каратэ.

ВЕЛИКОЛЕПИЕ И УЖАС ПОЕДИНКА

Сделай себя

Тренировки были жесткими и беспощадными, но в то же время проходили в атмосфере торжественности. Я начал заниматься каратэ для того, чтобы исчезло чувство унижения, доставленное мне старшеклассником-каратистом, но уже через месяц другой занятий я постепенно начал чувствовать их привлекательность.

Я изучал базовую технику (кихон) и ката и постоянно следил за реакцией моих наставников. Я так всем этим увлекся, что уже не мог жить без тренировок. В то время занятия в зале Оямы проводились четыре раза в неделю по три часа. И по продолжительности и по содержанию они значительно отличались от других школ. Тогда я еще совершенно ничего не смыслил в каратэ, но ради интереса часто ходил по другим залам, имевшимся в городе, наблюдая и изучая их методики тренировок. И я должен признать, что более тяжелых тренировок, чем в зале у Оямы я не видел нигде.

Судя по тому, что я видел в других школах, там не считали необходимым перенапрягать новичков, их только заставляли заучивать формы. Конечно, и там новичков по многу раз заставляли повторять одно и то же, но так как обстановка на занятиях была весьма расслабленная, они не могли выстрадать и почувствовать глубинную суть каждого движения. Главенствующую роль играла внешняя форма, тренировки были не столь продолжительными, как в зале Оямы, в поединках новички, естественно, не участвовали. Вероятно "не заставлять" было девизом этих школ.

У Оямы все было по-другому. Если ты поступил в школу, то с самого первого дня, кто бы ты ни был, тебя заставляли заниматься вместе со всеми, три часа подряд. К тому же тебе ничего не объясняли. Считалось, что смотреть и запоминать – это разновидность тренировки, другими словами все начиналось с подражания.

Я вначале вообще не понимал, что надо делать, и просто беспорядочно подражал движениям наставника. А больше ничего и не оставалось. Причем даже новичок не мог прекратить тренироваться, сославшись на усталость. Нам часто говорили – ты можешь делать неправильно – ничего страшного, а если уж ты вообще выбился из сил, тогда хоть громко кричи и делай все возможное, чтобы продолжить упражнение.

В первый же день меня поставили в спарринг. Если вы думаете, что тогда в зале Оямы объясняли как нужно вести себя в поединке, или хотя бы какую принимать стойку, то вы глубоко ошибаетесь. Я помню, тогда перед спаррингом спросил, что мне нужно делать, мне ответили – дерись так, как ты обычно дерешься. Мне даже не дали подумать, и не успел я опомниться, как тут же получил пощечину, в общем, все закончилось слезами.

Такие тренировки на первый взгляд выглядели абсурдно, но сейчас я понимаю, это было самым правильным. Приемами следует овладевать не запоминая, а познавать их потом и кровью в процессе тренировок.

Мягкость побеждает жесткость

Будь то базовые упражнения, или ката их с самого начала заставляют делать в полную силу. Но, вкладывая силу в каждое движение, ты ее в конце концов теряешь. Так научиться чему-нибудь практически невозможно. Возьмем, какое-то одно движение, например прямой удар кулаком (сэйкэн-дзуки). Если непрерывно в течение часа отрабатывать этот удар в полную силу, то, в конце концов, так устаешь, что даже пошевелиться не можешь. Но если после этого все же продолжить упражнение, движения сами собой станут рациональными. Другими словами, силу следует вкладывать именно туда, где она должна проявиться, т. е., например, в удар, и тогда она сама собой уйдет из других мест. Конечно, условие правильного выполнения техники – обязательно.

То же относится и к парной работе. Когда тебя изводят ударами по лицу и бьют ногами в живот, блоки и удары начинают получаться как бы сами собой – потому, что страшно. Никому не нравится, когда его бьют. Так совершенно неосознанно вырабатывается собственная техника.

Чтобы это понять, достаточно было посмотреть на наших учителей. Выполняют ли они базовые упражнения или ката, проводят ли поединок – их движения экономны и строго определены. Они были рациональны до великолепия. В сравнении с другими направлениями каратэ их движения были мягкими, но отличались большой мощью. В других школах атаки проводились из стоек киба-дачи или сико-дачи по прямой линии. В бою пользовались стойками нэкоаси-дачи или кокутцу-дачи и двигались по кругу. Я смотрел на эту технику ведения боя и не мог отвести глаз, мне казалось, что я видел суть каратэ.

В то время к нам часто перебегали каратисты из других школ. Сперва они твердо придерживались мнения, что стойка в спарринге должна быть либо киба-дачи, либо сико-дачи, но буквально через месяц другой они меняли свое мнение и становились в кокуцу-дачи или нэкоаси-дачи.

Ясно, что пока сам не постоишь в реальном поединке, ничего не поймешь. Существует выражение "мягкость побеждает жесткость" и хотя "жесткость" и выглядит сильной, но я с полной уверенностью могу сказать, что "мягкости" ей не победить.

В этот период я уже был преисполнен чувством гордости, оттого, что занимаюсь Ояма-каратэ.

Увлечение поединком

Как раз заканчивался третий месяц моего обучения в школе Оямы. Все готовились к встрече нового 1964 года, и в канун этого праздника я дал себе одно обещание. Произошло это так. Как-то в конце года в перерыве между тренировками Учитель Ояма указал на меня пальцем и сказал одному из черных поясов: "Как думаешь, сколько он продержится?". Это задело меня и я себе сказал:

"Нет, я никогда не брошу Кёкусинкай".

И в тот же момент к этой клятве я добавил, что в течение следующего года не пропущу ни одной тренировки.

В то время это смог сделать только Фудзихира Акио (Осава Нобору).

Хотя тренировки и были тяжелы, я уже не мог без них жить. Может, сыграли роль мои врожденные способности, но я быстро овладел базовой техникой и уже хорошо помнил все ката. Всего лишь за четыре-пять месяцев, прошедших с начала занятий, я уже полностью освоил все ката пинан1. В поединках я старался подражать старшим, у меня уже выработался кое-какой стиль.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю