Текст книги "Родина дремлющих ангелов"

Автор книги: Густав Водичка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Флюгерное откровение

О том, что кобыле легче, когда баба с воза, мы узнаем не от кобылы. Просто, так принято говорить, и мы этому верим. Одному известному боксеру люди говорили, что он настоящий мужчина, и тот, конечно, верил. В тюрьме, где он сидел за изнасилование, его окрестили камерной девочкой по кличке Света. Тренированный волосатый гигант этому тоже поверил, но не сразу. Некоторое время он мучился сомнениями, пытался спорить, доказывал обратное, и только под натиском коллективных аргументов отказался от своей правоты.

Личная правота лежит в основе всех человеческих конфликтов, потому что мы очень дорожим тем, чего у нас нет, то есть собственным мнением.

До тех пор, пока ребенку не сказали, что он умный, он не знает, что на свете есть дураки. О том, что молоко белое, он тоже узнает от посторонних. Однако на вопрос, какого цвета молоко, он отвечает так, будто имеет на этот счет собственную версию.

Всю жизнь мы выбираем только то, что выбрано за нас. Время и место рождения, образование, традиции, религию, друзей, врагов, детей, родителей мы выбираем, потому что у нас нет ничего другого.

Альтернативы не существует. Человек меняет место проживания, когда ему шепчут, что где-то есть лучше. Мы приобретаем профессию согласно полученному воспитанию, происхождению, навязанной мечте и количеству денежных знаков. Здесь нет места мнению. Кембридж и ПТУ давно написаны на лбу.

Нет убеждений, есть только убежденные кем-то. Ленин начитался Маркса, который начитался Гегеля, а Гегель начитался тех, кто начитался не известно чего. В результате миллионы людей умерли за правое дело.

Мы не владеем идеями – идеи владеют нами. Никто не знает, откуда они приходят и кто автор, но мы готовы их отстаивать, приносить в жертву себя и других. Человек доверчив и наивен, он не способен проявлять упрямство. Иначе он никогда бы не поверил, что небо синее, а дорога дальняя, что надо уши чистить по утрам, а вечером бегать на митинги, что рыба где-то мелкая, а мысли глубокие.

Упрямые ничего не принимают, и потому ничего не доказывают. Упрямый не имеет мнений, убеждений и точек зрения. Только восприимчивый, доверчивый и настойчивый сохраняет верность фюреру, навязывая чужое всем остальным.

Человек не замечает, что правота, на которой он настаивает, состоит из множества чужих привнесенных слов, что он готов перегрызть глотку за концепции, которых никогда не создавал.

Любители яростных споров – это не жертвы личного упрямства, а инвалиды всеобщего доверия. Мы все сражаемся за одну и ту же чужую корову, которую нам никогда не доить. Кому-то доверили рога, а кому-то хвост, чтобы мы с пеной у рта оправдывали высокое доверие.

Мы не можем судить и рассуждать, мы состоим из того, что слышали и слышим. Мы спорим не оттого, что с чем-то не согласны, а потому что с кем-то уже согласились. Каждому флюгеру – свой ветер. Немцы поверили, что славяне дебилы, а мы поверили, что Гитлер – маньяк. Мы все пошли навстречу чужому мнению и разошлись в разные стороны.

Кто хочет жить в мире, тот не доверяет миру. Когда мы верим, что кто-то звезда, мы сами перестаем быть звездами. Любой авторитет всего лишь компиляция витающих в пространстве слов. Никто не является их источником. Мы все потребители. И потому изначально не можем обладать личной правотой.

Все выбрано за нас. Люди, с которыми спим, одежда, которую носим, выбирается согласно вкусу, который нам навязан с детства. Мы делаем карьеру, опираясь на потусторонние подсказки. И так называемый внутренний голос – обычный салат из чужих голосов.

Если за нами наблюдает посторонний, в его глазах мы выглядим смешно, когда говорим: я думаю, я решил, это мое мнение, ты не прав и т. д., мы давно согласились с тем, что человек – марионетка Всевышнего. Но никто не расстался с надеждой найти признаки личной свободы. Нам хочется верить, что у нас все-таки есть свобода выбора. Но если выбор основан на доверии к чужому, то о какой тогда свободе может идти речь? Только о чужой.

Библейская Ева поверила не Богу, а Змию, но если бы она обоим не поверила, то не известно, чем бы дело закончилось. Возможно, тайна всеобщего единства и свободы в тотальном недоверии ко всему, что нас окружает и живет внутри. Ведь люди разделяются на враждующие кланы, доверяясь частностям. Мы не можем видеть целостных картин, поэтому недоверие к любой частности – единственный способ снять противоречия. Недоверие – залог нейтральности, нейтральность – залог свободы.

Владеющие нами чужие мысли и цели питаются энергией веры в нашу способность выбирать что-либо. С помощью веры человек погружается в сон, где он видит себя реальным и значимым.

Мы верим только в то, чего не знаем. Мы не знаем, действительно ли человек свободен в своем выборе. Нам остается только верить в это.

Избавиться же от веры с помощью знаний никому еще не удавалось. Ведь точные знания – это всего лишь многократно усиленная вера. Законченный идиот точно знает, что кока-кола – лучший в мире напиток, остальные ограничились верой.

Люди не умеют обмениваться информацией. Все, на что мы годимся, – это разжигать верования. Доказывая “свою” правоту, мы пытаемся втянуть окружающих в орбиту верований, которыми захвачены сами.

В любом притяжении присутствует сила, а там, где применяется сила, выбор исключен. Если бы евреи могли выбрать Бога – Он бы евреев не выбрал. Способные выбирать – не веруют. Зачем же Богу атеисты?

Должно быть, на свете где-то есть люди, не принимающие все, что слышат. Их ни во что нельзя вовлечь. От них нельзя добиться приверженности. Они нейтральны во всем и ко всему. Они не замечают различий и делают выбор без всяких оснований. Наверное, это счастливцы. Кто не питает иллюзий, не может разочароваться. Кто не поверил в красоту, жену не выгонит из дома.

Умение жить, ничем не руководствуясь, – мастерство богоравных существ. Им доступна свобода, о которой мы не смеем даже мечтать.

А может, такой свободы не бывает? Зачем верить? Лучше пережить!

“Зеленое” море счастья

Заявляя, что НЕ В ДЕНЬГАХ СЧАСТЬЕ, мы оскорбляем Вселенную. Хотелось бы узнать, кто первым метнул эту подлую фразу. Впрочем, виновного теперь вряд ли найдешь: он затерялся в поисках денег.

Среди множества глупостей, которые мы привыкли регулярно повторять, “не в деньгах счастье” оказалась не только самой популярной, но и единственной, имеющей отношение к понятию “счастье”. Мы не указываем, где оно есть, но утверждаем, где его нет. Этой чести почему-то удостоились только деньги, а ведь можно было сказать, что счастье – не в соплях и не в кофейной гуще.

Выбирая деньги, мы сами себя выдаем и признаем истину. Народная мудрость сочинила уместное дополнение: “...а в их количестве”. Таким образом мы имеем возможность вовремя сознаться, что счастье именно в деньгах. Жаль, что мы делаем это нечасто, и у каждого на то свои причины: ленивый голодранец ищет в этом утешение, озлобленный неудачник – поддержку и протест, состоятельный джентльмен использует это как особую форму кокетства, религиозные фанатики – как способ заработать, а хитрые эстеты – как возможность оправдания своей никчемности.

Нельзя достичь цели, отворачиваясь от нее. Если мы хотим иметь счастье, то обязаны ясно видеть его источник. Любой нормальный человек осознает, что счастье – это состояние эмоциональной удовлетворенности. Как правило, оно приходит в момент обретения желаемого: кто-то хочет достичь оргазма в объятиях любимых женщин, кому-то хочется взойти на вершину Эвереста, а для кого-то проснуться живым – уже счастье. Неважно, чего нам хочется. Важно, что все, чего бы мы ни хотели, является “деньгами”. Это совершенно очевидно. Достаточно проявить наблюдательность.

Дело в том, что во всех своих устремлениях мы ориентируемся на какие-то ценности. Само по себе слово “ценность” подразумевает меру, большую или меньшую, и соответственно имеет числовое выражение, атрибутом которого могут быть деньги.

Чем бы мы ни занимались и где бы ни жили, нам постоянно приходится определять степень ценности всего окружающего, в том числе и людей. “Моя жена – золото”, “кумова жинка – такое сокровище, которого много на свете”, “закрой рот, дешевка!”, “иди ко мне, мой драгоценный!”. Несмотря на условность таких определений, мы все же подразумеваем под ними конкретную степень ценности для себя.

Если вы мечтаете о велосипеде для полного счастья – вы можете его получить, достаточно иметь в своем кармане денежный эквивалент ценности велосипеда. При этом его ценность для вас может не совпадать с его ценностью в магазине, потому что даже самая объективная цена является отражением чьей-то субъективной ценности. Признаем мы это или нет, но вся наша жизнь представляет собой сплошной обмен ценностями, которые, по сути, являются условными деньгами. Поэтому утверждение, что в мире не все продается за деньги, это такая же глупость, как и то, что не в деньгах счастье.

Купля-продажа – это обмен конкретного товара на всеобщий, т. е. деньги. Если кто-то мечтает обрести счастье в любви, он автоматически вынужден искать или предъявлять ценности, достойные этого чувства. Взаимная любовь – это результат взаимного обмена ценностями. Если человек не представляет собой ценность – это значит, что он не может реализоваться как товар и, следовательно, не способен обрести счастье в ответной любви. Тот, кто думает, что любовь можно подарить бесплатно, должен признать, что это мнение лишено оснований. В реальности так не бывает. Всякий подарок чего-то стоит и делается во имя чего-то конкретного, представляющего ценность.

Относиться к деньгам как к презренному металлу – значит презирать весь мир. Потому что даже солнечный свет представляет собой ценность в денежном выражении. Заключенный, которому не хватило денег, чтобы откупиться от тюрьмы, сидя в темной камере, знает точную цену всех якобы бесплатных явлений природы.

За деньги можно купить гармонично развитое общество, чистую планету, долгую жизнь, хорошее здоровье, – в общем, все, что может принести человеку счастье. Главное – быть кредитоспособным. О. Генри писал: “Если вас окружает роскошь, она принадлежит вам, кто бы за нее ни платил – вы или другие”. Кусочек нетронутой, девственной природы сегодня такое же дорогое удовольствие, как и роскошь упорядоченного ландшафта развитой страны. Каждый выбирает счастье по карману или остается несчастным с надеждой заработать нужную сумму. Если мы не знаем истинной стоимости явления, это вовсе не значит, что этой цифры нет. Нам кажется, что мы не можем купить себе за деньги имидж мудрого человека, но если отставить в сторону срочные дела и заняться своим развитием, мы получим то, что хотим. В данном случае нам придется купить у себя свободное время, и то, что раньше якобы не имело отношения к деньгам, обретет конкретную стоимость. Зачем, к примеру, кричать, что наша жизнь бесценна, ведь человек, нанимающий киллера, знает ее точную стоимость в твердой валюте. Так уж получается, что ценности неотделимы от понятия “товар”, который мы условно принимаем за деньги.

Христос мог себе позволить изгонять торговцев из храма, ибо ведал, где забросить невод, чтобы поймать рыбу с монетой в желудке. Он не отрицал деньги, а призывал к счастью обладания особыми ценностями, дороговизну которых дано было знать только ему.

О том, что ВСЕ ЕСТЬ ЧИСЛО, было сказано еще в древности, но к этому следует добавить слово ДЕНЕГ. Вселенское движение есть простое перемещение условной денежной массы, вне которой ничто не может существовать. Если кто-то этого не заметил, – это его личное горе. Можно без конца бубнить, что не в деньгах счастье, но при этом оно останется там, где есть, т. е. в деньгах. Попробуйте найти счастье в другом месте – и вы его не найдете. Впрочем, каждый выбирает занятие по вкусу. В конце концов, быть несчастным – “удовольствие” тоже недешевое, равно как и счастье оно продается за деньги.

Планета маугли

Любой человек считает себя индивидуумом, хотя индивидуальным умом никто не обладает. Наши мозги, как барабан мусорной машины, набитый общественными отбросами. Чего там только нет: общие фантазии, предрассудки, установки, концепции, отпечатки прошлых ощущений, обрывки фактов... Все это хаотично переворачивается, прессуется в брикет и капает наружу омерзительными выводами.

У нас нет ничего своего. Когда кошка рождается на свет, она все равно остается кошкой, независимо от внешних обстоятельств и воспитания. Человек может стать кем угодно: птицей, зверем, полудурком или мудрецом. Даже половая принадлежность не является для него чем-то неизменным. В то время как обезьяна похожа сама на себя, человек похож на обезьяну, – ведь горилла не может сделаться человеком, но человек легко превращается в гориллу, получая воспитание примата.

Это обстоятельство указывает на то, что у нас нет конкретного предназначения, разве что библейское “плодитесь и размножайтесь”. Впрочем, у грызунов это получается гораздо лучше, так что смысл нашей жизни не претендует на оригинальность и первенство. Конечно, приятно думать, что мы – венец творения, но когда этот венец начинает ползать на четвереньках...

В юности мы верим в свою исключительность. Нам кажется, что мы не такие, как все, и нас ждет нечто недоступное большинству. Однако с приходом зрелости мы вдруг начинаем замечать, что старики были правы, когда говорили: “Все суета”. В сущности, каждый мужчина к 40 годам становится Экклезиастом. Независимо от достигнутых успехов, образования, пережитых событий, социального положения зрелые люди смотрят на мир одинаково. Красивые, величественные слова рано или поздно сменяются остроумной пошлостью. И это вовсе не от разочарования, а, скорее, от обязательного прозрения, когда человек вдруг понимает, что все дороги ведут не в Рим, а в запущенный парк, где живут куртки а-ля Экзюпери, пиво, домино и цинизм.

Люди не знают, зачем коптят синее небо. В своих книгах мы пишем одно и то же, делаем одни и те же открытия, лишь изредка меняя форму изложения. Наше коллективное сознание заставляет нас ходить по кругу скучной морали, которая неизвестно откуда взялась. Китайскую мудрость трудно отличить от японской, арабской, славянской или германской. Современные философы ни в чем не превзошли античных. С древнейших времен мы толчем воду в ступе, думая, что развиваемся. На самом же деле мы даже думать не умеем. Наши размышления – всего лишь механическое жонглирование усвоенными с детства понятийными штампами.

Из поколения в поколение передавая друг другу стандартные умозаключения, загипнотизированные их количеством и внешней пестротой, мы верим в иллюзию собственной умственной работы. Нам кажется, что мы – особое явление природы и что каждый из нас представляет собой уникальную личность. Только с годами, наблюдая за собой и окружающими, замечая массу абсолютно одинаковых, стандартных реакций на те или иные обстоятельства, человек начинает понимать, что он не оригинален.

Старики не зря иронизируют над вызывающей бравадой молодых. Они знают, чем все это закончится, а именно: пониманием нескольких простейших истин, за пределы которых не в силах выйти ни одно человеческое существо.

Практически все люди подчиняются регламентам, заложенным в многократно повторяющейся языковой рутине, поэтому зрелость человека определяется не столько возрастом, сколько полным усвоением основных правил человеческого бытия и, соответственно, безоговорочной капитуляцией перед ними. Неудивительно, что абсолютное большинство сообществ управляется людьми зрелыми, то есть теми, чье сознание уже выбросило белый флаг.

Американский писатель Дуглас Полдинг писал: “Мужчина в 16 лет – идиот, в 18 – болван, к 20-ти развивается до придурка, в 25 он простофиля, в 30 – ни то ни се. И только к славному 40-летнему юбилею становится обычным дураком”. Зрелые граждане хорошо чувствуют, что все человечество – это большая “опущенная” команда, идеалы которой в конечном итоге сводятся к примитивной животной программе выживания.

Люди не могут изменить сущность животных. Тигр и медведь в основных своих проявлениях будут узнаваемы при любой дрессировке. Их программа закрыта. Чего нельзя сказать о людях. Мы все представляем собой огромное скопление маугли, воспитанных по законам окружающего животного мира. Наши механические накопления информации о свойствах кирпича и устройстве галактик ничем не отличают нас от шимпанзе, играющих предметами различной формы. На все вопросы мы знаем правильный ответ, неизвестно кем формулированный. Ни одному гению нельзя приписать какое-либо высказывание, так как любое из них уже когда-то где-то звучало. Чтобы не сойти с ума, солидные люди предпочитают лузать креветки, сербать пиво, обсуждать достоинства нимфеток и новой кафельной плитки.

Не зная своего истинного предназначения, наша популяция борется за жизнь по чужим правилам. Если б мы могли самостоятельно мыслить, нам не пришлось бы тысячелетиями повторять одну и ту же абракадабру из высокомерных фраз и убивать ближних за наличие тюрбана вместо картуза. Запутавшись в животных рефлексах, мы способны спекулировать только разнообразием ритуальных форм, но не их содержанием. Содержание нам неподвластно. Его источник существует где-то за пределами человеческого сознания. Мы просто тупо размножаемся и подвергаем свое потомство порабощающей дрессировке, от которой оно, в отличие от других животных видов, не имеет механизмов защиты.

Несмотря на свое видимое могущество, человек очень уязвим. Все, к чему мы сегодня привыкли, легко может исчезнуть под воздействием истинного автора наших мыслей, поступков и чувств.

Вспомни пожарного

Как правило, человек не помнит, зачем он в этой жизни. Но зато он точно знает, что в этой жизни не для него. Каждому из нас Всевышний чем-то не угодил. Кто-то считает, что несвоевременно родился, кому-то не подходит страна, образование, работа, возраст, размеры ушей или время суток. Когда, забывая зонтик, мы попадаем под ливень, нас раздражает его несвоевременность, как будто дождь существует для зонтика, а мороз – для тулупа.

Благоразумие здесь неуместно. Мы недовольны, и этим сказано все. Что бы мы ни делали и чего бы ни достигли, мы обречены испытывать несвоевременность, недостаточность и неудовлетворенность. Этому закону подчиняется всякий, подающий признаки жизни.

Недостижимость полной реализации и удовлетворения – двигатель и основа безопасного развития. Ведь если у каждого ребенка сбудется заветная мечта, наш мир заполнят пожарные и милиционеры. Поэтому большинство занимает место не согласно мечте, а согласно штатному расписанию. Однако, несмотря на то что нам пришлось сделаться разночинцами, пожарные и милиционеры продолжают обитать в наших душах, требуя своего.

В глазах нашего детства мы терпим катастрофу. Среди множества нереализованностей детские идеализированные мечты имеют над нами особую власть. О них можно забыть, но они не забывают нас. Бессмысленно страдать от того, что не сделался директором, а только его заместителем: ты все равно проиграл, потому что не работаешь пожарным. Мы всегда будем чувствовать себя не в своей тарелке и делать то, что не для нас и не ко времени.

Стремление выжить сильнее желания жить. Мы вынуждены играть по сценарию с чужими поправками – чтобы не проиграть, не ведая, как можно выиграть. Чтобы оправдаться, мы подкармливаем своих внутренних маленьких мечтателей коллекциями пожарных машинок и полицейских фуражек.

Открытие собственного ресторана не спасет “маленького”, мечтавшего стать поваром. Тогда это имело совсем другое значение. Это было не о продуктах питания. Когда дети играют в свадьбу, это не о том, “с кем я останусь на старости лет?” Может, не стоит избегать и выкручиваться. А следует признать в себе тех, кого мы предали: великих, бессмертных пожарных, милиционеров, поваров или космонавтов. Ощущать свою высокую миссию и действовать, исходя из контекста: “Я —ПОЖАРНЫЙ”. Ощущать себя хранителем закона и порядка и, что бы ни происходило, помнить о себе: “Я – МИЛИЦИОНЕР”. Воспринимать свои действия как работу повара, который насыщает пространство.

Находясь в ладу с самим собой, нам не придется сетовать на то, что кто-то выбирает жизнь за нас. Мы будем теми, кого выбрали в самом начале. Ведь когда мы выбирали, то знали, что живем, и еще не знали, что надо выживать. Мы были истинными и свободными от стратегии выживания взрослых.

Это теперь нашим хозяином стало тело, которому хочется выжить. Оно плюет на мечты, и ему некогда думать. Оно занято тем, что никогда не произойдет. Наше тело не знает, что впереди только могила и стремление выжить – абсурдно.

Сознание не владеет телом. Оно доказывает нам, что мы – это тело, а детские мечты – это опасный бред. Наши первичные чувства уходят на задний план и уступают место концепциям и установкам, обслуживающим стратегию выживания.

Нельзя быть удовлетворенным собой и окружающим миром, потому что все, что мы делаем, происходит ради того, чем мы не являемся. Наши пожарные спят, милиционеры в отставке, повара на пенсии. Мы все обидели себя маленьких и не способны избавиться от боли. Мы не можем быть удовлетворены своей неудовлетворенностью, потому что цель выжить отрицает смысл нашей личной жизни.

Можно стать известным человеком, иметь успех и полный набор земных удовольствий. Но все это подчиняется иллюзии безопасности, ничего общего не имеющей с нашим изначальным видением собственного предназначения.

Все решают ощущения: во имя чего мы ходим на работу, дышим, думаем, принимаем решения. Маленький пожарный исходил из ощущений красоты, идеального служения, заметного всем. Он хотел бороться с огнем не потому, что это справедливо или полезно, а потому, что это здорово. Мы же в большинстве своем боремся со смертью, ведь это “разумно” для тела, которое нельзя спасти.

Снятые фильмы, написанные картины, сыгранные роли упираются в гонорары мнимой безопасности. Мы боимся остаться без чего-то и ради этого готовы совершать подвиги. Мы жертвы запуганного тела. Оно заставляет нас действовать или отсиживаться. Оно вынуждает нас брюзжать по любому поводу. Этого нельзя изменить, но можно задать себе вопрос: не зачем, а во имя чего я встаю по утрам? И, быть может, тогда маленький пожарный ответит: “Чтобы не было пожаров”.

Возможно, мы будем жить, как прежде. Но появится смысл. Мы сможем ощущать свои координаты в контексте избранного предназначения. Неважно, где мы будем находиться. Главное, что чувство пребывания в заветном позволит испытать удовлетворение. И что бы с нами ни происходило, все будет частью того, о чем мечталось. Мы не сможем ликвидировать все пожары, навести везде порядок и всех насытить, но у нас появится шанс ощущать себя в своей тарелке, которую нам никто не подсовывал и не сможет отнять. И для этого вовсе не нужно стремиться быть хорошим человеком и прилагать усилия. Достаточно чувствовать себя истинного, исходить из него и принимать все, что ему уготовано личным призванием.