Текст книги "Моя жена Любовь Орлова. Переписка на лезвии ножа"

Автор книги: Григорий Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Г. АЛЕКСАНДРОВ – С. ЭЙЗЕНШТЕЙНУ

Красные шарики оказались сильнее белых, и потому переливание крови не надо делать[206]206
  Александров все еще избавляется от всего, что в него «поналезло» в тропиках Техуантепека.


[Закрыть]. Но все же для помощи в победе «красных» необходимо впрыскивание молока. Для этого впрыскивания нужна подготовка в два дня и потом реакция в три дня, а еще потом надо проверить действие впрыскивания. Всего, наверное, потребуется неделя, если не будет неожиданных осложнений.

С просмотром для цензуры еще ничего не налажено, и неизвестно, когда удастся наладить. Сегодня Кимбро работает в этом направлении после моего скандального с ним разговора.

Картина «Голубой ангел» – говнецо. Медленная, скучноватая и по-немецки условная[207]207
  Фильм Д. Штернберга и М. Дитрих, на съемках которого Эйзенштейн и Александров присутствовали в 29-м году в Берлине и который последний увидел, видимо, только теперь, в Мехико.


[Закрыть].

Я сегодня ничего не делал, ибо вчера имел первую порцию впрыскивания и тяжелую реакцию, а Кимбро с компанией играл в покер у меня в комнате (в отеле нет свободных номеров).

Поэтому спал сегодня до 11 часов.

Завтра едем с Арагоном («Арагон», конечно, мексиканский, не «Луи». – Ю. С.) в «ПУСТЫНЮ ЛЬВОВ» для изучения СОЛДАДЕР[208]208
  Солдадеры (исп.) – солдатские женки, передовой отряд армии мексиканских повстанцев, первыми врывались в населенный пункт на их пути, захватывая всевозможную живность, чтобы накормить усталых мужей. Четвертая часть фильма о Мексике так и называлась: «Солдадера».


[Закрыть]. Книжка Джона Рида хорошая, полезная нам.

Посылаю Вам все, что есть на сегодняшний день, а завтра один приятель устроит получение книг и заказных писем, так что с вечерним поездом я смогу отправить их Вам.

Поправляйтесь по-настоящему и работайте с солнцем.

Г. АЛЕКСАНДРОВ – П. АТАШЕВОЙ

10 августа 1931 г. Мехико-Сити.

«Наши северные лета —

Карикатура южных зим…»

Сегодня солнце, вчера солнце, и три дня тому назад солнце… Это началась весна в Мексике, ибо пришел август. Дожди будут уходить на север. В тропиках умрут москиты, и люди будут иметь возможность выходить на улицу днем.

Вместе с появлением солнца крепнет мое здоровье после болезни. Я был так болен, что не помню, писал ли Вам о болезни и ее последствиях[209]209
  Продолжительная болезнь Александрова так, видимо, отразилась на работе группы, что в сборнике «Э. Синклер и С. Эйзенштейн», изданном за рубежом, она отмечена специальным пунктом в хронике съемок: «Alexandroff ill».


[Закрыть].

Если не писал, то тем лучше – теперь все позади…

Вчера я ответил на Вашу телеграмму по поводу здоровья Эйзена.

Он был болен, у него была ангина. Он был в постели 5–6 дней, но моя болезнь была перепутана с его болезнью, и в результате информации в прессе, искаженные расстоянием и временем, напугали Вас. Обо всем можно уже не говорить, ибо для нас это дело давно прошедшее.

Дней через десять я смогу приступить к работе по съемкам… Эйзен и Тиссэ работают уже два дня, ибо работа началась вместе с солнцем.

И мне сегодня предстоит горячее время. На арене для боя быков буду снимать вторым аппаратом недостающие куски матадорского искусства.

Я в Мехико-Сити, а Эйзен и Тиссэ в гациенде Тетлапайяк.

Тетлапайяк – место нашей печали. Мы приехали туда на 20 дней, но дожди задержали нас на три месяца, между тем как вся картина могла быть снята в это же самое время.

Осталось нам работать еще дней 8-10, а если солнце будет развивать свою деятельность так, как за последние дни, то и 8 дней будет достаточно.

Затем едем в гущу тропиков, в АКАПУЛЬКО, для съемки революционного эпизода. С разъездами и съемками нам надо еще пару месяцев работать в Мексике. Это как раз те два месяца, что отняты у нас дождями. Нам самим эти задержки стоят нервов и волнений и художественных колебаний, ибо разрыв во времени между съемками сцен очень портит качество работы.

Сейчас важно не поддаться панике, которую затягивающееся время и беспросветная погода внедряют в наше сознание.

Мы должны не дрогнуть перед окончанием работы, история которой так хорошо начата. Поэтому всякие волнения в Москве и в рядах наших друзей чрезвычайно опасны для нашей картины, ибо нас ничто так не волнует, как сомнения в Москве[210]210
  П. Аташева держала мексиканскую троицу в курсе всего, что говорилось об их «времяпрепровождении» за океаном в Москве: «Проходя мимо стенгазеты в Совкино, – писала она, – увидела, что весь подвал отведен под ваши мексиканские фото, а рядом начертаны два вопроса:1.Что делает группа Эйзенштейна в Мексике? Хотим знать.2.Хотим также знать, когда группа Эйзенштейна покажет на экране героев Пятилетки?» Нелегкая, конечно, задача ставится перед Аташевой. Полпред группы в Москве, она должна убедить всех, у кого, по мнению И. Сталина, «Эйзенштейн потерял расположение в Советском Союзе, кто считает его дезертиром и скоро забудет о нем», в абсолютно обратном.


[Закрыть].

Вы знаете, что спокойствие Эйзена весьма относительно и всегда может быть разбито каким-либо ничтожеством. Поэтому Вы должны помочь нам хорошо кончить картину. Вы должны помочь его спокойствию тем, чтобы поддержать нас в Москве и во всех возможных случаях разъяснять наше положение, обстоятельства и задачи, стоящие перед нами, перед окончанием картины.

Мы сейчас много нервов имеем с цензурой. Возражений у цензуры нет, но цензура нас боится, боится животным страхом, поэтому старается отыскать что-либо в нашей картине, но там ничего опасного для Мексики нет. Но страх сильнее разума и фактов, поэтому нам не разрешают получать арестованный негатив.

Поэтому мы должны десятки раз рассказывать все истории, происходящие в нашем фильме.

Это нас нервирует, ибо мы не верим цензорам так же, как они не верят нам,

И ни они, ни мы не знаем, как повернется дело. Эйзен стоит на точке зрения крайней. Он хочет остановить съемки и уехать, если доверие не будет нам оказано и волокита не будет остановлена. Но это значит гибель всей предыдущей работы, потому что из снятого материала нельзя сделать картины, так же как на пяти клавишах рояля нельзя сыграть той мелодии, которая рассчитана на семь.

Мне приходится выполнять должность амбассадора[211]211
  Амбассадор – помощник матадора, отвлекающий внимание разъяренного животного на себя.


[Закрыть], которую я всегда выполнял, соединяя бюрократичность государственных учреждений и его буйный темперамент. Но Вы знаете мою выдержку и мое хладнокровие в работе и в жизни, и у меня на это вся надежда. Я думаю, что это и вывезет…

Мне нет возможности описать всех трудностей нашего производства, ибо для этого надо было бы описать всю обстановку. Но трудностей множество, и все трудности так новы и неожиданны, что для преодоления их надо тратить творческую энергию на выдумывание систем и способов.

Но мне кажется, что труднее тех трудностей, которые оставлены нами позади, ничего больше и быть не может. Окончание болезней, выздоровление и приход солнца внушают мне полную уверенность в нашей победе и успехе.

Вы знаете, наверное, из писем С. М. о финансовых трудностях, возникших неожиданно.

Группа лиц, ассигновавшая деньги на картину через Уоптона Синклера, попала в волну финансовой депрессии САСШ, и фабрики этой группы отказались выплачивать дивиденды их владельцам. Это повлияло и на смету нашей картины, и в данный момент мы висим в воздухе со стороны финансовой.

Для окончания картины деньги нужны сравнительно ничтожные, и они, конечно, будут найдены в скором будущем, но мы не хотели бы, чтобы эти деньги повлияли на наши творческие планы и заменили нашу режиссуру в ней.

При этих обстоятельствах труднее достать деньги, ибо мы должны выбирать людей и компании.

Нам хотелось бы закончить эту картину без «Холливудского» влияния и провести наши художественные желания в полной мере.

Но даже при этих трудных обстоятельствах мы надеемся, что в недалеком будущем деньги будут и мы закончим картину так, как мы ее понимаем!

Марлен Дитрих в роли певички кабаре Лолы в фильме «Голубой ангел», о котором так нелицеприятно высказывался Григорий Александров.

Но это все же предмет размышлений, отвлеченный от нашей прямой творческой работы и нервничаний, и если Вы представляете себе все эти обстоятельства, то Вам будет ясно, как важно доверие наших друзей и начальников.

Спасибо Вам, Перл, за газеты и журналы, спасибо за книжку Шкловского и за письма. Но вот одно обстоятельство меня беспокоит. Мне кажется, что мексиканским цензорам очень трудно читать Ваш почерк, и они Вас проклинают, а эти проклятия могут отразиться на Вашем характере, ибо я убежден, что эти проклятия истинны.

Я читал когда-то книгу о том, как влияют истинные проклятия на характер, и очень беспокоюсь за Вас.

Вы пишете, что ко мне идут пирамиды[212]212
  Аташева имеет в виду, вероятно, постоянную, во всем, удачливость Александрова. Которая потом, после «Цирка» и «Волги-волги», стала легендой. Во всяком случае, некоторые, наиболее «суеверные» мосфильмовские режиссеры, запускаясь с новой картиной, отрывали у него «на счастье» пуговицу от пиджака. Бывало, что и с «Ленфильма» наезжали за «счастливыми» пуговицами.


[Закрыть]. Хорошо сказано с Вашей стороны!

4 500 рублей Пискатор получает в месяц или за картину??? Напишите мне, ибо мы спорим в компании об этом вопросе.

Насчет Ивенса я не оспариваю Вашей точки зрения. Из ИВЕНСА можно сделать все, что надо[213]213
  Тут Александров не ошибся. Знаменитый нидерландский режиссер снял в СССР в 32-м году фильм «Песня о героях», посвященный стройке Магнитки. А в 68-м, после аналогичной процедуры с А. Цвейгом, Александров вручал Ивенсу Международную Ленинскую премию за укрепление мира между народами.


[Закрыть].

Но это можно сделать еще и из других наших ребят.

О всех людях я напишу Вам сейчас только в частном порядке, только для Вашего пользования, ибо я не считаю себя вправе вышибать их с работы, сидя в Мексике. Ибо с каждым человеком может случиться несчастье, и он может оказаться талантливым в той или иной степени.

Рихтера я знаю довольно близко, ибо помогал ему делать сценарий для его лондонской картины. Во время наших разговоров на немецком языке (который я теперь забыл невероятно) мне все же удалось понять его удельный вес в делах кино.

Он замечательный футурист без фундамента и платформы. В одной из его картин летают котелки невероятно смешным и никчемным образом. Но для нашей страны такой футуризм совершенно неприменим и не нужен.

Так же и его мышление. Но я опять должен оговориться… Это было около двух лет назад, и если бы мне рассказали, что я говорил в то время, я тоже был бы удивлен и разочарован в своей молодости.

Во время конструирования сценария я понял, что у него в основе сдвинутая с нормального места интуиция и нет продуманной работы и нет причин. Следствие без причин – основа его творчества.

Если он переменился и будет делать практически полезные фильмы, то он будет полезен для нашего кино, ну а если не переменился, будьте с ним осторожны, ибо его провал будет и вашим провалом.

Относительно отношения Шуб к Рихтеру (Ханс Рихтер – один из основоположников и теоретиков авангардистского кино Германии. – Ю. С.). Вы совершенно правы. Если бы я вернулся из Берлина в Москву после встречи с ним, а не шатался бы по белу свету еще два года, то мое отношение к нему было копией ее отношения.

Рихтер должен знать много из звукотехники, ибо он практически работал на заграничной аппаратуре. Его симпатичная человеческая натура и характер позволяет использовать его и с этой опасной стороны, и на это надо нажимать.

Кстати сказать, мое мнение. Из-за границы надо ввозить только техников, а не работников творческого труда, ибо все эти ребята отравлены до смерти тем, против чего мы боремся, и их влияние только повредит на развитие оригинального Советского искусства.

Теперь ДУБСОН.

Говно, и даже без оттенков.

Кроме удивления по поводу его приглашения, ничего другого высказать не могу. Его-то я хорошо знаю, ибо, зарабатывая деньги на жизнь, мы сняли ему конец картины, и я смонтировал ее в два дня.

Картина называлась «ГИВТ ГАЗ». Он протеже М. Ф. Андреевой, и мне думается, что и это его пребывание в Москве – ее работа.

Вы жалеете, что не видите заграничных фильмов, хотя бы прошлогодних. О всех прошлогодних я Вам писал, о теперешних не могу, ибо Мексика – провинция, и сюда картины попадают спустя годы. К тому же мы все время в таких местах, где не только нет кино, но даже и постелей.

Очень жаль, что я не около Вас в то время, когда Вы пишете сценарий, я теперь много знаю и с вдохновением помог бы Вам.

Вы пишете, что у Вас получается в манере Эйзенштейна и Александрова. Но если б мы знали, что это за манера!..

Что касается журналов, то посылаю на днях большую партию. С этим письмом посылаю несколько фото, снятых еще до болезни, а за последние 40 дней ничего не было снято, ибо болели под дождем.

Эйзен Вас рекомендовал тов. Лиссу (начальник сектора производства фильмов Совкино. – Ю. С.) для руководства по переводу книги «Recording sound for motion pictures»[214]214
  Запись звуков для художественных фильмов.


[Закрыть]. Это самое интересное, что есть из технической литературы по поводу звука.

Я занимаюсь переводом этой книги в целях своего образования, но я совершенно не уверен в темпах моей работы по переводу, ибо только в последние остатки времени могу это делать. Поэтому не обещаю, но если будет переведено и удобочитаемо, то пришлю Вам, как подсобный материал, который может быть полезен Вам в части моих замечаний по поводу написанного.

Совершенно помешан я за последнее время от успехов ТЕЛЕВИДЕНИЯ.

Рвусь в Нью-Йорк, где открыты станции, передающие для всех разные моменты жизни и искусства.

СТАНЦИИ ТЕЛЕВИДЕНИЯ уже практически и коммерчески вступили в работу САСШ.

Судя по специальным журналам и газетам, результаты потрясающие, и в недалеком будущем будет цвет и стереоскопичность.

Я бы с удовольствием сменил профессию на ТЕЛЕВИДЕНИЕ… Куда интереснее кино. Возможностей еще больше.

Что будет завтра?.. Что будет завтра?

Спасибо Вам за внимание к ОЛЕНЬКЕ и ваши сведения и мысли по поводу нее. Я постараюсь сделать все, чтобы сохранить ее, нашу дружбу и любовь.

Привет всем по Вашему усмотрению.

Поправьте свое сердечко немедленно, ибо здоровье нужнее всего, как я имел случай убедиться за последнее время. Эксперимент мой был крепкий, и потому прошу, поверьте мне, что надо немедленно принять все меры к поправке. Плюйте на все немедленно и поправляйтесь, ибо потом может оказаться поздно и невозможно.

Целую. Гриша.

Г. АЛЕКСАНДРОВ – ПРАВЛЕНИЮ СОЮЗКИНО [215]215
  Прежде всего, это, конечно, грандиозный, хотя ничего не давший в результате, ход конем. Группа, на которую в Москве все уже положили крест, малопонятная мексиканская картина которой там никому не нужна, выдвигает вдруг неожиданное встречное предложение.


[Закрыть]

Мехико-Сити.

Год назад я работал по составлению картины «ПЯТИЛЕТКА» из имеющихся в Амкино материалов.

Я подбирал куски из Союзкиновской хроники и так называемых художественных картин и смонтировал картину о Пятилетнем плане, на которую в Америке был большой спрос.

Результаты такой работы не могли удовлетворить меня, и вследствие этого после окончания работы меня все это время не покидала мысль о создании большой, настоящей картины о ПЯТИЛЕТКЕ.

В течение года я подбирал материалы, записывал детали, отдельные куски картины – но принципа постановки не мог уловить.

Несколько дней назад принципы и техника осуществления картины были найдены. Мне удалось написать проект картины, отвечающей почти всем требованиям такого необычайного произведения.

Необходимо этот проект уточнить, снабдить цифрами и фактами, разработать подробнее. Для этого понадобится 10–12 дней…

Примерно через это время я закончу проект и все предварительные работы по поводу организации и техники выполнения.

Спешность же этого письма вызвана следующим обстоятельством:

Две части картины ПЯТИЛЕТКА должны сниматься в США.

В эти части входит материал, показывающий и разъясняющий анархо-капиталистические системы производства и хозяйствования, вернее, бесхозяйствования.

В настоящий момент экономический и хозяйственный кризис в САСШ разрастается до небывалых ранее размеров, и нелепость капиталистической системы обнажается с каждым днем все более и более.

Нашей группой получены письма от друзей из Северной Америки. Вот что пишут наши товарищи:

«Кризис настолько силен, что поезда идут почти пустыми, без пассажиров. У людей нет денег на поездки, а если они и приходят на станцию, то, садясь в поезда, отказываются платить, говоря, что едут искать работу.

Во избежание обострений и скандалов Ж. Д. – администрация не выбрасывает людей из поездов.

На улицах Чикаго на каждом шагу останавливают хорошо одетые люди и просят милостыню. Множество квалифицированных рабочих, мастеров и специалистов продают на улицах городов яблоки и спички для спасения своих семей от голода.

За городской чертой Чикаго голодные останавливают грузовики с продовольствием и забирают муку, хлеб и овощи для своих семей.

Весь транспорт продуктов, прибывающих в город, охраняется пулеметами и броневыми автомобилями. Но недалеко то время (пишут товарищи), когда пулеметы не смогут остановить голодных людей.

Стыдно смотреть! – говорят патриотически настроенные американцы. – Стыдно смотреть, как в очереди за хлебом стоят интеллигентные, культурные люди, кончившие университеты…

За время нашего шестимесячного пребывания в САСШ мы познакомились со многими фактами и производствами, необычайно интересными для нашей страны и особенно для Советского экрана.

Мы видели нефтяные промыслы Калифорнии, были в лесах Сакраменто, где прошла все разрушившая «золотая горячка» времен Йогана Зуттера. Мы видели заводы Форда в Детройте, заводы черной металлургии в Чикаго и много другого.

Тогда мы не смогли ничего заснять, ибо не имели соответствующих условий и оборудования. Но весь этот материал представляет исключительный интерес для СОЮЗКИНО со всех точек зрения.

По окончании мексиканской фильмы мы должны вернуться в Голливуд для монтажа и синхронизации картины. Этой работе мы должны посвятить месяц-полтора.

Мы приедем в САСШ в наивысший расцвет кризиса, следовательно, в наиинтереснейший момент для нашей картины «ПЯТИЛЕТКА».

Наши американские визы действительны еще на 6 месяцев, и мы предлагаем задержать нашу группу в Америке после сдачи мексиканской картины на несколько недель для досъемки сцен к картине «Пятилетка».

Наша группа может взять на себя осуществление этих съемок по многим благоприятным обстоятельствам:

1. Мы имеем визу, специальное получение которой в настоящий момент сопряжено с большими затруднениями.

2. У нашей группы есть возможность получить разрешение на съемку в САСШ.

3. Группа друзей из Американской кинематографии поможет нам осуществить те съемки, которые нам самим снять было бы невозможно.

4. Можем организовать дешевые переезды с места на место через соответствующие связи.

5. Сможем получить негативную пленку с большой скидкой (по половинной цене) в качестве премирования за мексиканскую картину.

6. Сможем подобрать и закупить множество интересных кусков из американской хроники и из частных рук, необходимых как для нашей картины, так и для других советских картин.

Например: сжигание автомобилей, хлопка, хлеба во имя сохранения цен.

7. Наш проезд обратно в Москву и половина разъездов в САСШ ничего не будет стоить СОЮЗКИНО.

8. Факт экономического и хозяйственного кризиса небывалых размеров и соответствующие события.

9. Наконец, сценарий будет прорабатываться нашей группой, и потому нам легче будет снимать и подбирать материал для картины.

Все это весьма благоприятные условия для создания частей картины, входящих в юбилейную, к 15-й годовщине Октября, фильму.

В качестве уполномоченного СОЮЗКИНО по проведению съемок и организации американских частей картины наша группа выставляет кандидатуру Л. Монозсона.

Его долголетняя работа в САСШ, его практика общения с американцами и учреждениями будет наилучшей помощью в деле осуществления съемок. Тов. Монозсон все вещи может назвать нужными именами и свести нас с теми людьми, которые помогут нам и спасут нашу работу от нежелательных, но весьма возможных «сюрпризов».

Никто другой не сможет нам так, как он, помочь в подборке и покупке кусков хроники, ибо никто другой не связан так с киноорганизациями.

Первым практическим шагом осуществления картины мы считаем необходимость задержания тов. Монозсона в Нью-Йорке для составления плана и сметы наших работ за границей.

Мы считаем, что съемки в САСШ при всех вышеизложенных обстоятельствах должны, так или иначе, осуществиться, ибо материал и момент его фиксирования исключительный и единственный в своем роде.

Материал представляет интерес не только для картины «ПЯТИЛЕТКА», но и сам по себе, для других картин СОЮЗКИНО.

Тов. Монозсон собирается скоро покинуть Нью-Йорк, и этим обстоятельством вызвана спешность этого письма, посылаемого до проекта картины.

Проект же высылаю через указанный срок на рассмотрение и утверждение СОЮЗКИНО.

С товарищеским приветом Гр. Александров.

Сергей Эйзенштейн и Эдуард Тиссэ на улицах Нью-Йорка 1930-х годов.

Г. АЛЕКСАНДРОВ – Л. МОНОЗСОНУ

30 сентября 1931 г.

Дорогой и уважаемый Лев Исаакович!

Одновременно с этим письмом я посылаю Вам копию письма в СОЮЗКИНО, одновременно же и отправленного.

Из этого письма Вы увидите, что мы усиленно, как только можем, хотим Вашей помощи в деле осуществления изложенного в Союзкиновском письме. И мы просим Вас не сердиться на нас за то, что так прямо послали в Москву просьбу, но дело спешное и важное.

Мы просим Вас также отнестись к этому делу по-хорошему и действительно помочь нам в этой интересной затее.

Через несколько дней Вы получите проект картины и увидите, что этим стоит заниматься. Будет чрезвычайно интересная картина не только для СССР, но и для всего мира. Скоро мы кончим здесь и переберемся в Голливуд. Вы сможете приехать к нам, и, пока мы занимаемся монтажом и «музыками», Вы хорошо отдохнете на Калифорнийских пляжах и солнце.

Затем мы сядем все вместе в машину и сделаем путешествие по путям, которые определят наше задание.

Наверное, нам придется съездить в Луизиану для съемки хлопковых районов, в Сакраменто – для того, чтобы снять разрушения «ЗОЛОТОЙ ГОРЯЧКИ», и во много других не менее интересных мест.

Итак, до скорого проекта картины, ждем Ваш ответ. Желательно получить от Вас сведения о Вашей реакции.

Все это дело долго не затянется, и мы сможем все вместе двинуть в Москву. Нам надо очень спешить, ибо ЮБИЛЕЙНАЯ КАРТИНА, порученная нам, должна быть выпущена к 15-й годовщине Октября, а все то, что мы будем снимать в САСШ, входит в эту картину.

Что же касается наших ребят здесь, то надо надеяться, что теперь пойдет, ибо дожди кончаются и солнца все больше и больше.

Я вот уже месяц не вставал с кровати, ибо имел воспаление желудка, и это обстоятельство и дало мне возможность продумать вопрос о картине «ПЯТИЛЕТКА».

Теперь мне еще около недели предстоит пролежать, а потом, надо надеяться, я смогу встать, взять руль нашего темпа и повести работу наискорейшим образом к победному концу.

Эйзенштейн и Тиссэ уехали снимать нечто тропическое в штат Колима и вернутся через пять-шесть дней.

Желаю Вам всего хорошего и, главное, желание остаться и поработать с нами.

С товарищеским приветом. ВашГ. Александров.

Г. АЛЕКСАНДРОВ – Л. МОНОЗСОНУ

10 ноября 1931 года

Дорогой Лев Исаакович!

Пишу Вам дрожащими руками, ибо два дня сидел за рулем автомобиля, возя нашу компанию по проселочным дорогам к таким местам, которых мир не видал и будет иметь удовольствие посмотреть только в нашей картине.

Проще говоря, снимали последние дни здорово. Погода наладилась замечательная – солнце, как по заказу: с 5 утра до 5 вечера.

Вообще, за последнее время работа пошла хорошо во всех смыслах этого слова.

Здоровье мое «подремонтировалось», и я «с головой ушел» в работу.

Надо полагать, что теперь все пойдет гладко.

Качество работы первоклассное, и надеюсь, что картина будет соответствовать качеству материала.

Вы конечно, счастливец, ибо едете в сторону Москвы. Несмотря на весь пыл нашей работы и интересный материал, мы все часто охаем по поводу затянувшихся сроков и откладывания нашего возвращения.

А Москва не отвечает на наши письма по поводу «Пятилетки», и мы не знаем, как она реагировала на наше предложение.

Извините, что я не ответил на Ваше письмо по поводу моего предложения, касающегося Вас и картины «Пятилетка», но это оттого, что все мои силы были нужны производству.

Я не посылаю Вам либретто заграничной части и проекта картины, ибо думаю, что все это может попасться на глаза «кому не нужно», и тогда не придется осуществить наши планы. Очень ведь легко испортить такое «тонкое дело».

Что же касается Ваших опасений по поводу трудностей и недостаточной остроты материала, то мне кажется, что это оттого, что Вы недостаточно знаете наши намерения и практические планы.

На наш взгляд, план работы в США получится очень практично, экономно и интересно.

28-го сего месяца в Нью-Йорк едет один наш друг, и он привезет с собой наши сценарии и проекты. Очень жалею, что Вас уже не будет к этому моменту и вы не сможете почитать и посоветовать нам.

Если Вы все же уедете, то нам придется путешествовать по Штатам в нашем замечательном «Кадиллаке» сиротами, т. е. без Вас, что, конечно, гораздо хуже.

Я надеюсь получить ответ из Москвы дней через 10, ибо отправил сценарий частей, касающихся САСШ, и проект картины довольно давно, но, принимая во внимание «молниеносность» московских ответов, надо запастись терпением.

Сейчас мне не удается работать над «Пятилеткой», ибо примерно 20 часов в сутки уходит на мексиканскую картину, но при первой же возможности я окончу свои намерения, и тогда всем, и Вам в том числе, станет ясно, что это сценарий именно той картины, в которой есть нужда не только в СССР, но и во всем мире.

Ибо эта картина о сравнении систем: КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ и СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ[216]216
  Собственно этим «революционно продвинутый», как его теперь называют, Александров занимался всю жизнь: в «Цирке» и во «Встрече на Эльбе», в «Русском сувенире» и в «Скворце и Лире».


[Закрыть].

Если Вас картина эта будет интересовать независимо от событий и Вашего отношения к ней, то Вы мне черкните, и я смогу прислать Вам сценарий в Германию[217]217
  Новое место работы Л. Монозсона.


[Закрыть].

А очень, очень жаль, что не выходит у нас с Вами общая работа по этой картине и Вы уезжаете от нас.

А также очень жаль, что так мало времени и так сильна усталость, что нет возможности по-человечески написать все, что надо было бы.

Когда так много работаешь и сидишь за рулем автомобиля, то и мысли как будто по-шоферски высказываются, а я не знаю, понятен ли до конца шоферский язык.

Но так или иначе, дорогой Лев Исаакович, желаю Вам «ни пуха, ни пера» и всего наилучшего Вам в пути, отдыхе и работе.

Надеюсь (уж если не в Нью-Йорке, так в Москве) встретить Вас таким же хорошим другом и самолично отблагодарить за все, что Вы сделали для нашей компании.

И не только отблагодарить, но и отплатить, чем можно.

Итак, жму руку, до «скорого свидания».

ВашГриша.

Г. АЛЕКСАНДРОВ – Э. СИНКЛЕРУ

24 января 1932 г.

Кимбро остановил съемки. Картина не будет успешной, если съемки не будут возобновлены. Мы рекомендуем Вам настоять на возобновлении съемок. Я могу работать с Кимбро в полной гармонии. Поскольку он не виноват, что была задержка (а она была из-за болезни Эйзенштейна), то перспективы для быстрого окончания работ хорошие[218]218
  Единственное, собственно, письмо, даже телеграмма Александрова Синклеру из неопубликованной «переписки» с американским писателем.


[Закрыть].

С. ЭЙЗЕНШТЕЙН, Г. АЛЕКСАНДРОВ – ПРАВЛЕНИЮ СОЮЗКИНО

(февраль 1931 г.)

Предлагаем максимальные возможности ускорения монтажа в Москве. Возможное пользование звуковой аппаратурой. В таком случае сократятся досъемки до минимума, и привезем с собой записанные ролики фольклорной музыки. Заклинаем отвечать: тогда детально сообщим сроки, невыносимую стоимость заснятого, расходы досъемок.

А. МОЛДАВИН – С. ЭЙЗЕНШТЕЙНУ и Г. АЛЕКСАНДРОВУ

Лас-Вегас – Нью-Мехико. 13 июня 1932 г.

Дорогие друзья!

Я надеялся получить от Вас, как было условлено с Вами по телефону, указания, чтобы я мог подать конкретное предложение мистеру Синклеру, но время ушло, и я боюсь, что Ваши планы не материализуются.

Хотя очевидно, что м-р Синклер еще ничего не предпринял, в одном из своих писем он говорит мне о трудностях, которые встретились в том рискованном предприятии, в котором он оказался. Тем не менее, он, кажется, еще расположен рассмотреть предложения Ваши или Вашего правительства. Поэтому, если Вы готовы, Вы можете это сделать.

Мы все с нетерпением ждем появления нового «Потемкина»[219]219
  От мексиканской картины Эйзенштейна.


[Закрыть]. За исключением «Путевки в жизнь», все остальные картины, сделанные в вашей стране, неинтересны. «Земля жаждет» монотонна, и, в отличие от пьесы, которую я видел в Москве, фильму не– достает огня, энтузиазма.

Мы не возражаем против пропаганды, но она должна быть более тонкой, более косвенной с тем, чтобы быть более эффективной.

Я считаю, сейчас самое время, чтобы Амкино по принципу 50/50 организовала в Америке сеть маленьких кинотеатров для показа ваших картин и хроники, на которую всегда есть хороший спрос, особенно если она снята в разных местах.

Когда Вы все закончите и готовы будете уезжать, я бы хотел обсудить с Вами вопрос о съемках в Вест-Индии, чтобы снять там танцы и музыку, особенно кубинскую, которая в значительной мере звучит революционно.

Искренне Ваш А. Молдавин.

С. ЭЙЗЕНШТЕЙН, Г. АЛЕКСАНДРОВ – СЕКРЕТАРЮ ЦК ПО АГИТАЦИИ И ПРОПАГАНДЕ Б. СТЕЦКОМУ

Докладная записка.

В свое время наша группа по идеологическим соображениям разошлась с пригласившей нас на работу американской фирмой «Парамаунт» и съемок у нее не производила.

После этого наша группа совершила киноэкспедицию в Мексику для засъемки большого игрового фильма на тему порабощения мексиканских индейцев испанскими завоевателями и католической церковью в атмосфере крепостнической предреволюционной Мексике 1910 года, первые бунты и подавление их.

К настоящему времени картина вполне закончена съемкой и находится в Нью-Йорке. Группа лиц, во главе с писателем Эптоном Синклером, финансировавшая съемки данной фильмы, предлагает сейчас, помимо бесплатной отдачи картины Союзкино для проката по СССР (что было обусловлено основным договором), еще и представление АмКИНО прав на мировой прокат означенной картины на условиях себестоимости (около 55 000 долларов).

АмКИНО имеет возможность совершить эту сделку без необходимости затрат валюты – АмКИНО представляется возможность выплаты себестоимости фильма ПОСЛЕ поступления прибылей с заграничного проката. Об этом в свое время Амторгом было сообщено в Союзкино.

В настоящий момент дело приобретает совершенно экстренный характер, ибо в дело ввязалась американская фирма «Метро Голдвин Майер», желающая перекупить материал и смонтировать картину, выпустить ее совершенно иначе, по-своему.

В таком случае фактически не сводится не только ½ годичной работы нашей группы в Мексике (ибо весь материал будет использован американской фирмой как сырье для разных фильмов ее продукции), но мы теряем, кроме того, все валютные перспективы, сумму которых, даже при среднем успехе, можно определить в размере 500 000 долларов.

Сейчас от Амторга (считающего, что это дело, как политически, так и финансово, крайне важно) получено сообщение о том, что весь вопрос с фильмой должен быть разрешен в ближайшие два дня, т. е. не позже 18 мая, и что в противном случае картина будет для нас безвозвратно потеряна.

Не позднее 18 мая Амторгу надо получить от Центральных органов разрешение на заключение вышеуказанной сделки без затраты валюты. Если такое разрешение будет дано, мы в течение ближайших трех-четырех месяцев можем смонтировать и озвучить картину на советской звуковой аппаратуре. Валютные поступления по картине могут начаться без задержки, немедленно, так как вся прокатная подготовка по ней уже проведена в САСШ нашими организациями.

Режиссеры: С. Эйзенштейн, Г. Александров

Москва, 15 мая 1932 г.

В датировке и в подписях под письмом – явная нестыковка. Как мог Г. Александров быть в Москве в середине мая 32-го года, когда, по его признанию в книге «Эпоха и кино»: «Все жаркое лето 1932 года мне пришлось провести в Нью-Йорке, Эйзенштейн и Тиссэ отбыли в СССР, а я остался, чтобы свести баланс наших деловых отношений с “Парамаунтом” и Э. Синклером». Так что Эйзенштейн в Москве подписывался, видимо, и за своего соавтора и сорежиссера по «Мексике», получая от него данные о судьбе картины из-за океана.

Данные эти, конечно, не совсем соответствовали истине, но это уже отдельная история…

Сергей Эйзенштейн и Эдуард Тиссэ с губернатором штата Оахака на юге Мексики во время съемок фильма «Да здравствует Мексика!». 1930 г.

С. ЭЙЗЕНШТЕЙН, Г. АЛЕКСАНДРОВ – Б. ШУМЯЦКОМУ

Докладная записка.

Проведение в жизнь постановления ЦК партии о сближении с творческими работниками и специалистами дает нам основание обратиться непосредственно к Вам по поводу глубоко затрагивающей не только ближайшую судьбу, но, может быть, и само существование одного из весьма крепких творческих коллективов, а именно нашего киносъемочного коллектива.

Вкратце факты таковы.

Будучи направлены за границу для изучения американской кинотехники, мы, с согласия наших руководящих киноорганов, приняли предложение крупнейшей американской фирмы «Парамаунт» на производство для нее картин.