Текст книги "Истребитель тварей"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– О чем-то таком мы уже думали, – начал говорить гном, уверенными штрихами рисуя схему на каменной доске.

– Смотри, оно и говорить умеет, – послышался за спиной тихий шепот.

Атмосфера в комнате моментально загустела и накалилась.

Я повернулся и зло скрипнул зубами. Кто бы сомневался. В компании офицеров Корпуса остался только один со знаками отряда верховых коваев, и тот сумел подгадить. Впрочем, как оказалось, парень был не таким уж безнадежным. Уловив бешенство не только в моем взгляде, но и в глазах собственного командира, наездник встал и поклонился в сторону гномов.

– Уважаемые мастера, прошу простить меня за дурные слова и такой же дурной язык. Он у меня всегда был быстрее разума. Готов заплатить любую виру за хулу.

Парень явно происходил из славянского рода.

Поводырь еще раз поклонился. Гномы продолжали молчать, пока не заговорил Гурдаг:

– Извинение иногда может послужить достаточной компенсацией, а я вижу искренность в твоих словах. – Выступавший у доски мастер подтвердил слова предводителя кивком и продолжил чертить.

Вообще-то подобный казус был вполне объясним – люди не часто слышали голос гномов, это я избалован говорливым Гурдагом и откровенно болтливым Турноком.

Постепенно на доске начала вырисовываться спина хидоя, только обычное седло получило широкие боковины, а на схематично изображенном наезднике спинной панцирь превратился во вторую половинку похожего на гроб сооружения.

Если честно, ассоциация мне совершенно не понравилась.

– Мастер, боюсь, эту конструкцию некры вскроют как консервную банку.

После лекции Богдана с новой терминологией были знакомы и гномы.

– Здесь будут стоять сложные замки, – попытался защитить свой проект гном. – Если вою потребуется осмотреться, он размыкает их и выглядывает, а в случае опасности вновь закрывается.

В принципе его доводы имели смысл, но все равно – слишком сложно. Как жаль, что плотный контакт, обеспечивающий возможность смотреть глазами питомца, могли обеспечить только сагары… Верховный хорох категорически заявил, что остальные о́ни лишены этой «фишки». Для неприятия данного проекта мне было достаточно вспомнить свои чувства в промежутке между закрытием створок и началом работы артефактного обруча. Полная беспомощность была самым слабым из букета неприятных ощущений.

Захочет поводырь в такой ситуации осмотреться – и вполне может уткнуться с противником нос в нос.

А если…

– Мастер Гурдаг, – повернулся я к предводителю гномов, – помнится, мы обсуждали эксперименты с кристаллическим стеклом и попытками сделать его более прозрачным…

– Было дело, – чуть ворчливо ответил гном. Этот народ вообще не любил улучшать то, что им казалось идеальным. Действительно, что тут мудрствовать? Кристаллическое полотно пропускает свет, а что не видно окрестностей – так там и смотреть-то не на что. Чай, не подземные пещеры.

– И?

– Сделали; я так понимаю, вы хотите прорубить в броне окошки?

– Есть такая мысль.

– Не получится. Слишком хрупкое стекло. Можно, конечно, сделать его толще, но тогда будет хуже видно.

– И все же давайте попробуем. Посоветуйтесь с Богданом, люди-маги умеют делать очень интересную оптику. К тому же, – вспомнив земные аналоги, добавил я, – попробуйте вплавить внутрь металлическую сетку: какую именно – решайте сами. В общем, предложенный проект мне нравится, но сделайте кабину… укрытие для всадника обширнее, в нижней части пусть будут узкие горизонтальные окошки: одно переднее и два боковых. Крышка может открываться отдельно или быть частью брони всадника. Кстати, попробуйте присмотреться к створкам горба сагара: можно даже в переднюю часть створок вставить еще одно стекло.

К сожалению, привод сюда поводырей оказался бесполезным. Они просто молча сидели, наблюдая за потоком моего сознания. А меня действительно понесло:

– Чтобы облегчить экипировку зверей, сделайте новую конструкцию наподобие жесткого черепашьего панциря. Будем одевать наших зверушек с помощью подъемной лебедки. С одной стороны, придется возить в обозе дополнительные приспособления, но с другой – экипировку можно будет снять одним куском всего за пару минут.

Слушая меня, гномы что-то записывали на большой доске и дощечках в своих руках.

– Это же куча работы… а неприятности у нас могут появиться уже скоро, – подметил Гурдаг, сумевший остаться выше уровня технических раздумий.

– Нам не нужно одевать в новую броню всех о́ни, – поумерил свой пыл я, – для начала, экипируем хотя бы полдюжины хидоев группы поддержки сагаров. В дальнейшем защитим поводырей хах-коваев. А вот остальных хидоев и верховых коваев трогать не станем. Хотя усилить их броню тоже не помешает, но они должны оставаться наездниками, а не пилотами.

– Пилотами? – тут же напрягся Драган.

– Ну просто в голову пришло, – отмахнулся я, – будем так называть тех поводырей, которые лишь управляют питомцами, не используя ручное оружие. Им и броня потребуется полегче, и оружие покороче, только на крайний случай.

– Не хочу в пилоты, – тут же заявил пока еще командир корпуса поводырей.

– Поэтому станешь самым первым, но только на время разработки нового панциря, – жестко заявил я и тут же подбросил уму Драгана очень каверзную информацию: – Начальству не место в гуще боя. Так что пилотом тебе точно не быть.

– Не понял… – опять напрягся Вин.

– Сагары и максимально защищенные хидои пойдут на острие атаки.

– А тебе, значит, можно?

– У меня просто нет выбора, потому что у нас только два сагара, а тебя как пилота заменить сможет любой наездник.

– Это мы еще посмотрим, – решительно заявил Драган, попадаясь на простую подначку. Иногда гонор делает из взрослых мужчин сущих детей.

Моя приманка сработала идеально. Все наездники внимательнее всмотрелись в чертежи на доске, и ни у кого даже мысли не появилось отказаться от назначения, которое еще минуту назад казалось очень непрезентабельным.

Поводыри оживились, и хоть поначалу их советы и замечания были бестолковыми, по мере обсуждения начали появляться дельные мысли.

В конечном итоге проект перестал походить на гроб, больше напоминая кабину истребителя с частичным остеклением. Короб «кабины» было решено делать цельным, с тремя лепестками створок. Но все же пришлось учесть латную защиту самих пилотов в верхней части туловища – той, что будет выглядывать наружу при детальном обзоре окрестностей.

У меня же появилась мысль, что необходимо придумать строгие инструкции, дабы не терять слишком увлекающихся парней – ведь новой конструкции по надежности было далеко до горба сагара.

Разошлись поздним вечером, пообедав и поужинав прямо в мастерских. И вообще собрание оказалось очень конструктивным во всех смыслах – придумали неплохую вещь, к тому же это был первый случай в истории княжества, когда целая группа людей так долго общалась с бригадой гномов.

Завтра будет разговор с новым комендантом, но перспективы уже прорисовывались, и напряжение последних дней начало отпускать. Так что я вспомнил еще об одном важном деле. Это тоже нужно было сделать для собственной защиты, да и, по совести, я был очень виноват. Так что следовало идти «сдаваться».

Конечно, Настя уже могла лечь спать, но мне казалось, что чем раньше расставить все по своим местам, тем лучше.

Солдат, выставленный для охраны отведенных семейству Гойниковичей комнат, вызвал для разговора служанку, а затем вышел отец Насти.

Князь сначала посмотрел на меня хмуро, явно намекая на несвоевременность визита, но затем в его глазах промелькнуло понимание. Он явно осознал, что кроме сердечных дел у меня есть еще много важных забот.

– Хорошо, сейчас я ее позову, – вздохнув, сказал князь. – Только прошу, постарайся не сделать еще хуже. Она мой единственный ребенок, и дороже ее у меня ничего нет.

– Я не планирую творить зло вашей семье. Вы стали моими друзьями, а это, вашими же словами, самое дорогое, что может быть у человека.

– Друзьями? – напрягся князь, явно желая спросить меня об отношении к его собственной дочери, но все же сдержался. – Хорошо, сейчас она выйдет. И, Владислав: я позволю вам побыть наедине; надеюсь, о благоразумии говорить не нужно?

– Поверьте, князь, в моем положении дополнительные проблемы и еще один враг нужны мне меньше всего.

Ждать пришлось минут пять. Меня что-то даже в дрожь бросило. Словно юношу перед свиданием. А может быть, так и нужно?

Настя вышла и молча стала у двери, низко склонив голову. У меня не было ни одной мысли о том, как начинать этот непростой разговор. Мало того, я даже сам не знал, что именно хочу предложить этому милому существу – дружбу или руку и сердце.

В принципе выход из сложившейся ситуации находился на поверхности, так что мудрствовать не пришлось.

– Ты когда-нибудь видела светящийся мох и мерцающие грибы?

– Что?.. – пискнула Настя, явно не ожидая такого начала.

– Это одно из чудес моих владений. Хочешь посмотреть?

Выход из тягостной ситуации оказался удачным.

– Хочу, – тихо сказала Настя, по-прежнему избегая смотреть мне в глаза.

Еще бы не хотеть – ну скажите, какая женщина сумеет сопротивляться приступу любопытства, когда ей предлагают посмотреть на чудо?

Спускаться пришлось по достаточно крутой лестнице, и это обстоятельство решило еще одну проблему без лишних слов. Сначала я предложил девушке руку, а когда после спуска хотел отпустить ее, она естественным жестом просунула свою кисть мне под локоть. Так что дальше мы передвигались как простая пара на самой обычной прогулке. После этого любые объяснения и оправдания выглядели бы уже нелепо.

Находившаяся перед логовищем пещера с грибницами только в последний месяц обрела своей истинный вид, а раньше это было обычное подсобное хозяйство. За два года грибницы набрали силу, а служащий сырьем для производства многих вещей мох заполонил почти все стены, подбираясь к потолку со светящимися друзами. По большому счету эти друзы были уже не нужны, возделываемые культуры давали достаточно света и для себя, и для работников. Теперь их сочетание несло не прикладную, а художественную ценность.

– Закрой глаза, – предложил я Насте перед входом в пещеру, доводя интригу до пика. Она послушно выполнила мою просьбу. Временная слепота заставила девушку прижаться ко мне ближе, и, честно говоря, просто дружить с ней что-то перехотелось. Где-то в глубине души ворчала паранойя, напоминая, что хорошо мне было и с Ровеной, но все сомнения были тут же посланы далеко и надолго. Так можно додуматься и до шизофрении, вкупе с женоненавистничеством.

– Можешь открыть глаза, – сказал я, когда мы вошли в пещеру.

– Ох… – выдохнула Настя и, по-детски открыв рот, осмотрелась.

А посмотреть было на что. Даже видя все этапы роста плантации, после ее расцвета и мне редко удавалось сдержать восхищенный вздох.

Мы стояли чуть в стороне от прямых дорожек между грядками, поэтому казалось, будто весь пол укрыт сплошным ковром светящихся шаров. Они были разного размера и отдаленно напоминали мыльную пену. Грибы мерцали слабым светом, и, время от времени, ритм мерцания сливался в удивительные по красоте волны, пробегающие по всему пространству пещеры. С чуть синеватым светом грибов, словно соревнуясь, смешивалось желтоватое сияние длинных волокон мха, свисавших со всех стен и частично потолка. Друзы кристаллов на потолке больше отражали чужой свет, чем излучали свой.

– Это как сказка, – наконец-то смогла хоть что-то сказать Настя.

Слово «сказка» вновь отозвалось холодком воспоминаний о разговоре с Богданом.

Какая уж тут романтика, если вокруг творится такая жуть, причем совсем рядом…

Девушка словно почувствовала перемену в моем настроении, и ее лицо стало строже.

– Кто она?

Чувствует Настя меня хорошо, да только собственные эмоции мешают правильно оценивать ситуацию. И все же отвечать придется. Главное, не в лоб и побольше романтики – женщины требуют фактов, но при этом слышать их не хотят. Как бы парадоксально это ни звучало.

– Мое прошлое, которое занозой будет сидеть в глубине души до конца жизни.

– Прошлое? – уточнила девушка.

– Да.

На данный момент такое объяснение ее удовлетворило. Настя сделала маленький шажок и подняла лицо, заглянув мне в глаза. А дальше все было делом техники. Сказочная пещера и первый поцелуй – прямо диснеевская сказка. Но на краю сознания сидела занозой мысль, что это лишь грезы – мыльный пузырь, за которым поджидает злой и жестокий мир.

И все же Настя сумела хоть на несколько часов заставить меня забыть обо всех бедах. Мы гуляли по пещерам, выходили под ночное небо и даже рассматривали мою коллекцию нагинат. Она восторженно охала, но было очевидно, что это лишь нежелание огорчать меня.

Можно сказать, что я был счастлив, причем без малейших сексуальных поползновений. Это счастье было другого толка – более мягкое, без остроты и надрыва, но не менее чарующее. Будто перина, принимающая усталое тело после запредельных нагрузок. Судьба сделала выбор за меня, и это правильный выбор – с такой женой, как Ровена, при моей-то жизни, страсть выжгла бы тело и душу менее чем за год, а мне по вполне понятным причинам этого не хотелось.

Сдав Настю с рук на руки отцу, я отправился в свои покои и впервые за последнюю неделю выспался как младенец. Элбану пришлось даже будить меня, потому что новый комендант больше часа прождал в приемной.

К чести моего управляющего, он не стал вспоминать старые обиды, и на должность коменданта крепости был утвержден старшина корпуса поводырей.

С полчаса мы пялились на карты городка и окрестных гор. Затем я не выдержал и вызвал Богдана и Гурдага, потащив всех на стену.

Судя по отчетам Элбана, это было наше единственное уязвимое место. Построенная еще год назад стена до данного момента выглядела более чем надежно – она перегораживала ущелье и кроме ворот оставляла лишь широкую трубу для протекающей через долину речушки. В высоту сооружение достигало десяти метров. Поверху вместо зубцов с бойницами шел невысокий парапет, за которым было удобно работать коваям. Раньше это казалось разумным, но не сейчас.

– У кого есть какие мысли? – осмотревшись, повернулся я к советникам.

– Крепко и надежно? – больше вопросительно, чем утвердительно сказал новоиспеченный комендант.

– Богдан?

– Против некров все это не поможет. Коваи, конечно, мощные ребята, но их мало. Если некров будет пара десятков, мы выстоим, но ты сам видел, что творилось в храме… От себя могу предложить огненные артефакты на стенах с проводкой в башни. Когда некры полезут вверх, связки артефактов поджарят кое-кого, но ты сам знаешь, сколько у нас магов и как сложно сделать стационарный артефакт. Этого слишком мало.

– Ты не забывай, что маги у нас не самые крутые, – улыбнулся я. На мое хорошее настроение повлиял не только вчерашний вечер, но и родившаяся в голове идея. – Мастер Гурдаг, а вы знаете, что такое «егоза»?

– Шустрая девица? – неуверенно спросил гном. В брадарском языке это слово имелось, так что Гурдаг по крайней мере мог выдвинуть предположение.

– Наоборот, эта «девица» может преподнести любому шустряку очень неприятные сюрпризы. О деталях мы поговорим в моем кабинете. А пока дайте задание мастерам оборудовать верх всей стены сплошной клеткой из железных прутьев. Сделайте ее закрытой со всех сторон, но чтобы изнутри можно было стрелять и бить копьями между прутьями. К тому же оборудуйте наружную часть стены наклоненными вниз шипами, а то действительно некры пройдут по ней как по мостовой.

Вернувшись в свой кабинет, я быстро объяснил гному принцип обычной колючей проволоки и «егозы», причем сразу оговорил армированный вариант. Кроме того, мы обсудили огненные смеси и конструкцию стационарного огнемета.

Настроение постепенно становилось если не радужным, то уже без осадка обреченности. По крайней мере, достать нас из этой «норки» будет очень трудно даже некрам.

Готовясь к неприятностям, долина Мен загудела как пчелиный улей. В этом гуле не было панических ноток – только деловая суета. Люди верили в своего ярла, что не могло не радовать. Хотя если честно, я не мог похвастаться такой же уверенностью. И все же постепенно поддержка народа подпитывала мою веру в собственные силы.

Печальные дни остались за плечами, но не ушли в прошлое, становясь опорой для рывка к мести. Последней тягостной нотой стали похороны Олана. Как и кардинал, он уходил на костер в закрытом гробу. Пламя очистит испоганенное сектантами тело, а душа, я был в этом уверен, и так осталась без единого пятнышка. Там, наверху, будут судить по поступкам и мыслям, которые у вечно улыбающегося парня были чистыми, словно январский снег в северных лесах.

Последнее «прощай и прости» сказано, и теперь осталось лишь раздать долги, а их накопилось много. Жутко чесались руки пойти и оторвать голову Врадаку и его некроманской кодле, но дело в том, что чисто формально – не за что. Орден Чистых по-прежнему оставался в фаворе у короля, а король являлся высшей властью в стране. И если я начну рассказывать всем, что Белинус – всего лишь неживая марионетка в руках некроманта, мне в лучшем случае просто не поверят. Так что остается готовиться к обороне и искать друзей.

Спешить однозначно не следовало: то, что задумал Врадак, – это такое шило, которое ни в каком мешке не утаишь. Главное, чтобы не было поздно.

На общем фоне трудового подвига не остался без дела и Клепп. Мой самопровозглашенный телохранитель сделал определенные выводы и втайне от меня развил довольно бурную деятельность. Через четыре дня после нападения на мою персону он привел в приемный зал восемь подростков разного возраста. Старшему из них было около четырнадцати, а младший вряд ли дотягивал до двенадцати. Все ребятишки были вымыты, подстрижены и опрятно одеты, но без особого труда можно было понять, что в такой благости они пребывают недавно.

– Ну и что это за делегация?

– Какая еще делегация? – нахмурился Клепп.

– Не обращай внимания; зачем привел эту странную компашку?

– Это мои новые помощники, – выбросив из головы мысли о незнакомом и, возможно, оскорбительном слове, сказал викинг.

– Зачем тебе слуги?

– Это не слуги, а боевые товарищи.

– Не понял…

– Что тут непонятного? Тебя чуть не укокошили, значит, я не справляюсь. А если не справляюсь, то нужны помощники.

– Клепп, мне и тебя на пару с этим комодом на ножках Сигом более чем хватает. К тому же что это за детский питомник? К тому времени, когда они вырастут и возьмутся за дело, меня уже может и не быть на этом свете.

– За дело они возьмутся сразу, и мы не оставим никаких шансов кому-нибудь спровадить тебя с этого света, – с непробиваемой уверенностью в своих словах заявил Клепп.

– Так, стоп! – Хлопнув рукой по столешнице, я тряхнул головой. После разговора с Элбаном там еще вращались цифры и расчеты, поэтому мысль телохранителя до меня доходила туго. – У нас что, взрослые воины закончились?

– Взрослые нам и не нужны.

– Поясни.

– У нас на острове береговой дозор состоит из мальчишек вдвое моложе этих. Они внимательнее, зорче и эля не пьют. К тому же очень трудно заставить взрослого воина делать то, что с радостью сделают мальчишки.

– Клепп, то ли я чего-то не понимаю, то ли частые удары по твоей голове наконец-то начали сказываться. Ты что, собрался закрывать мою персону телами детей?

– Твою, как ты сказал, персону закрывать буду я, – прогудел в ответ викинг. – После недавней неудачи мне пришлось много думать.

– Вот это подвиг!

– Не перебивай, – совершенно не обидевшись на мой тон, сказал Клепп. – В бою тебя защитит Рудый. А с убийцами справимся я и Два Пальца, но проблема в том, что ни я, ни Сигтрюгг можем и не понять, что покушение уже началось. Нам нужны те, кто предупредит нас в случае нужды и поможет остановить врага.

– Как?! – Я начал закипать. Проблемы последних дней плохо сказались на моей выдержке. Благо в присутствии Клеппа можно было позволить себе легкую истеричность. – Как они смогут остановить матерого убийцу? Про детские тела я уже говорил.

– С умом, – ответил Клепп. По мере нашего разговора ребятня становилась еще смурней. Эта стайка непонятно где набранных беспризорников явно уже примеряла на себя роль воинов и защитников. – Давай так. Если ты сейчас за десять ударов сердца успеешь ударить меня, парни пойдут в услужение мастерам. Не выгонять же их обратно на улицу. А если не успеешь, мы их оставляем и начинаем готовить для твоей защиты.

Честно говоря, спорить с Клеппом не хотелось, потому что он явно уперся рогом. Так что идея решить проблему легкой пробежкой показалась мне хорошей. Да и после целого дня сидения за бумагами хотелось размяться.

Не предупреждая викинга, я бросил свое тело перекатом на стол и, смахнув ненароком пару бумаг, спрыгнул на пол с другой стороны. Инерция толчка позволила взять быстрый старт, и тут начались сюрпризы. Трое мальцов, причем, кажется, самых мелких, шагнули вперед, сдернув с поясов тонкие ремни, на концах которых были закреплены грузики.

Блин, это же боло! Мне удалось опознать угрозу и даже перепрыгнуть через первый вращающийся в воздухе призрачный круг. Но на этом успехи заканчивались, благо хотя бы удалось упасть на руки. Два оставшихся снаряда захлестнули мои ноги в районе колен и лодыжек.

Похоже, Клепп успел их кое-чему научить.

Картинка была еще та – эрл валяется на полу, а кучка беспризорников ржет над владетелем целого княжества.

– Молчать! – оглушительно заорал Клепп, заставив мальцов испуганно втянуть головы в плечи. – Кто вам разрешил смеяться над господином?! Теперь вы воины, а не голопузая ребятня. Скворец, веди всех на тренировочную площадку. Десять кругов и по полсотни отжиманий.

Ребятня с виду погрустнела, но это было напускное. Глаза у ребят загорелись оттого, что угроза отправиться на нудную и тяжелую работу в мастерские отодвинулась на неопределенный срок.

Пока мои новые телохранители под грозным взглядом викинга покидали зал, я сумел освободиться от пут боло и передал примитивное, но действенное оружие Клеппу.

– И все равно мне это не нравится. Предупреждаю, за каждого пострадавшего пацана я тебе мозг выем.

– Поздно спохватился. Они уже давно не дети. В нашей долине даже за сиротами есть присмотр, тут ты молодец, а в Дун-Идене они живут хуже бездомных собак. Про вашу столицу даже говорить не хочется. У нас в таком возрасте ученики воинов убивают своего первого врага, зато они всегда сыты и под присмотром.

В ответ мне осталось лишь неопределенно пожать плечами. В чем-то викинг был прав, но мне, воспитанному в совершенно другом обществе, принять его правду было трудно.

Увидев мои сомнения, Клепп добавил еще пару доводов:

– Подумай о том, что таких телохранителей не каждый заметит, а если и заметит, то не воспримет всерьез. К тому же они пролезут в любую дыру и смогут узнать то, что не под силу взрослому.

Наградив меня мощным шлепком по плечу, викинг лучезарно улыбнулся и ушел.

В последующие дни рядом с собой я видел только Сигтрюгга, а Клепп занимался тренировкой пополнения. Хорошо хоть никто не понимал, для чего именно их готовят, не то мне влетело бы от женской части местной верхушки. Или это я вновь накручиваю себя, вспоминая сердобольных женщин с моей родины, а местные матроны размышляют совсем иначе?..

Седмица проходила за седмицей, близилась осень, но никто не приходил по наши души. Жители долины постепенно сплавлялись в единый слиток. Как это обычно и бывает, внешняя угроза сблизила все группы населения: обывателей, поводырей и гномов. Появилась даже возможность отправить строительные бригады для укрепления дальних шахт. Долина постепенно одевалась в «кольчугу» из колючей проволоки и стальных прутьев.

Пока не удавалось создать хоть что-то похожее на боевые горючие смеси – о напалме я даже не мечтал. Гурдаг с еще двумя рунными мастерами разделили найденную в горах нефть на фракции, но дальше дело не пошло. Использовали смолу и масло. Добавляли селитру и серу, но эффект пока не впечатлял. Хорошо хоть с самой конструкцией огнемета определились быстро. Появилась даже мысль подпрячь Богдана, хотя какой толк от артефактора в работе с жидкостями? Впрочем, мой друг уже давно стал очень разносторонней личностью. Увы, проверить эту идею мне не удалось – события, будто отдышавшись, с новой силой рванули вскачь.

Я уже задумался о том, что пора бы уже пообщаться с отцом Насти на предмет бракосочетания, а то наши романтические отношения что-то затянулись. По местной традиции до свадьбы – ни-ни, а посетить своих старых подружек – значит словить себе неприятности на мягкое место: городок маленький, слухи летают с космической скоростью…

Мои мысли прервал посланец из Дин Гуарда. Как обычно, через главный город округа приходили новости и из Дун-Идена, и из Лугуса. На сей раз это было официальное письмо от нового верховного воеводы королевства.

Пару минут я тупо пялился на текст, а затем со злостью попытался разорвать послание. Увы, сделать это с качественным пергаментом не так уж легко. Но злость оказалась сильнее кожи. В ярость меня привел, как мне показалось, бесцеремонно наглый приказ отправляться со всеми силами на новую войнушку с Аравией.

Они что, считают меня идиотом? Сначала Магадха, а затем бросок в другой конец королевства. И если в прошлый раз все обошлось, то сейчас, как только Корпус выйдет на просторы Дольги, у стены окажутся посланцы ордена. И в лучшем случае это будут живые фанатики, а ведь все может сложиться и по-другому.

В общем, идут все лесом! Я даже с места не стронусь!

Такое настроение продержалось ровно до момента, когда в мой кабинет зашел Клепп с новой вестью.

– Там князь ждет.

– Не до него сейчас, – отмахнулся я, в который раз пытаясь выковырять из памяти что-нибудь полезное для обороны, так что пока разговоры с будущим тестем подождут.

– Не уверен, что наместнику этот ответ понравится, – почесав затылок, прогудел викинг.

– Не понял… какому наместнику?

– Вроде нашему, я их всех не знаю.

– С этого и нужно было начинать!

– Так я и начал, – с непробиваемым спокойствием ответил Клепп.

– Ты мне совсем голову заморочил. Зови князя.

Появление князя Боримира было полной неожиданностью. Наместник впервые открыто посетил родича, которого по придуманной нами легенде он не очень-то и любил. Похоже, случилось что-то действительно серьезное.

– Ну здравствуй, родич, – с добродушной улыбкой распахнул руки наместник.

Князя я встречал у самых дверей и с удовольствие ответил на медвежьи объятия Боримира.

– Какими судьбами? Уж не чаял, что буду иметь счастье встречать такого гостя.

– Да уж, счастье, – хмыкнул князь и посерьезнел. – Ушла по ветру наша с тобой легенда, родич. Так что будем теперь дружить открыто.

– А оно и неплохо.

Я пригласил наместника к небольшому мягкому уголку с низким столиком. Рядом находился бар с разными напитками, но лезть туда я не стал, зная вкусы князя. Наместник рухнул в глубокое кресло, и на его бородатом лице даже мелькнуло опасение, но уже через секунду он оценил удобство этого предмета мебели.

– Изрядно, – задумчиво сказал князь, поерзав в кресле.

– Распоряжусь, чтобы вам отправили парочку таких же.

– Да что ты меня словно красну девицу задариваешь…

– Если хотите, можете заплатить.

– А если не захочу? – лукаво улыбнулся князь.

– Тогда доставите мне огромное удовольствие сделать родичу небольшой подарок.

Хмыкнул князь и вновь посерьезнел.

– Пошутковали – и хватит. Наверняка ведь хочешь узнать, с чего я решил растрясти свои кости?

– Не без того.

– Письмо из столицы получал? – серьезно спросил наместник.

– Получал.

– Порвал?

– Порвал.

– А это преступление и обида королю.

– Хотите услышать, что я думаю о короле и его обидах?

– Не заводись, родич, я верен клятве и не потерплю оскорблений короля.

– Нет у нас больше короля.

– Ты решил поднять смуту? – спросил наместник с закаменелым лицом.

– Наш король уже давно мертв.

Князь Боримир удивленно застыл.

– Поясни, а то слова твои кажутся мне речами безумца.

Пересказ моих приключений в Магадхе и Лугусе занял минут десять. Вдогонку пошел рассказ о нападении Олана и исследованиях Богдана. А также наши совместные предположения о состоянии короля.

– Ты говоришь страшные вещи, родич… – ошарашенно выдохнул наместник.

– Я сам бы хотел, чтобы это было моим бредом. Связали бы и подлечили, но, увы, болен не я, а наше королевство.

– Где тело?

– Сожгли.

– Неразумно.

– Ваша светлость, – жестко сказал я, чувствуя, как в груди все холодеет, – это был мой друг.

– Прости, родич, – смягчился князь. – Я-то тебя понимаю, но теперь говорить с ярлами будет сложнее. Может, остались пленники из Магадхи?

– Увы, хорох перестарался. У раджи стоял какой-то хитрый ментальный блок.

– Еще хуже…

Наместник удобнее умостился в кресле и задумался. Пока он переваривал новости, появился сообразительный Элбан, а за ним семенила служанка с подносом. Управляющий уже не раз переправлял наместнику мои подарки, в которые входили и пара бочонков гномьего пива. Так что на столе быстро появились кружки с пивом и маринованные грибочки.

– Когда подавать обед? – тихо спросил Элбан, но, увидев раздраженную отмашку, кивнул: – Понятно, будем готовы.

– Да уж, дела… – вздохнул наместник, когда мы вновь остались одни. – Ехал к тебе с одними проблемами, а нашел еще большие.

– Действительно, встреча у нас не очень радостная… и с какими проблемами вы ко мне пришли?

– С серьезными. Честно говоря, надеялся уговорить тебя послужить короне сверх положенного, но теперь даже не знаю, что сказать.

– А в чем дело? В столице, когда отказывались от Корпуса, наверняка рассчитывали на то, что справятся с арабами и без нас.

– Так-то оно так, только кроме княжеских дружин славянские земли охранять отправили только тебя.

– Сожри меня хомяк! Они там что, совсем очумели?!

– После всего, что ты мне рассказал, это неудивительно. Но важно другое. За пару дней до столичного посланца мне пришла весточка с родины. Владислав, все очень плохо. Арабы уводят наших в рабство целыми деревнями. Князья пытаются хоть что-то сделать, а вот наместники давят седалище и еле шевелятся.

В королевстве была практика смешанного управления. В славянских провинциях наместниками сидели кельты, а в кельтских соответственно славяне. Князь Боримир являл собой пример такого «обмена». Больше двадцати лет назад они с супругой покинули родной город и переехали в Дун-Иден. И все же тонкая нить родовой связи не прервалась, как и у кельтских наместников славянских провинций. А как иначе объяснить их пассивность? Создавалось впечатление, что кто-то пытается расколоть спайку двух народов, причем сделав ставку именно на кельтов.

– А что собираетесь делать лично вы?

– Для начала уговорить тебя помочь нашим, – твердым голосом начал перечислять князь, – затем постараюсь прощупать своих соседей и подчиненных, а после этого – не позволить разорвать то, что наши предки сшивали собственными жилами.