Текст книги "Диверсант"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Редкая цепочка из девяти «ящеров» и двадцати стрелков отряда поддержки беззвучно потекла к замку. Чуть позже к стенам цитадели подойдут еще двадцать моих бойцов и полусотня местных повстанцев для поддержки при отходе. Но на стены полезет только штурмовая группа и по десятку арбалетчиков и лучников со степными луками: арбалеты обеспечат пробивную силу, а лучники – скорострельность.

К замку мы шли без опаски – Хан обеспечивал нам практически идеальную разведку. Скользящий между кустами волк ни разу не остановился, и это значит, что врагов поблизости не было.

По совету мальчика к стенам мы подошли вдоль неглубокой канавы, по которой из замка вытекал чахлый ручеек. О том, что данная канава использовалась как канализация, нам тут же сообщил специфический запах.

Камыш, росший в этих не самых идеальных условиях, был единственным растением выше травы на всей полосе отчуждения вокруг замка. Он и позволил нам подойти к стене незамеченными. К тому же местная стража не любила ходить над канализационной трубой по вполне понятным причинам. К счастью, нас интересовала не сама труба, по которой вытекали нечистоты и техническая вода, а примыкающая к башне часть стены над канализацией.

Теперь оставалось только ждать.

Где-то через полчаса вниз упал сначала один камешек, а через минуту сразу два, с секундным интервалом. Это был сигнал от нашего маленького лазутчика.

Выров отошел от стены и, тщательно прицелившись, выстрелил из арбалета. Вслед за тяжелым арбалетным болтом ушел тонкий шнур из «паутины».

Впервые надев на себя тонкую рубаху, я решил, что столкнулся с шелком, но затем выяснилось, что в этом мире шелкопряда не знали, точнее, не умели с ним работать, а материал для местного аналога шелка давали особые пауки.

Сплетенный из паутинок шнур был легким и прочным. Впрочем, человека в броне он все равно не выдержит. Несколько секунд «паутинка» неподвижно лежала на стене, а затем, дергаясь, заскользила вверх. Вслед за нею пополз привязанный к нижнему концу шнура толстый канат с узлами. Через пару минут канат перестал дергаться, а вниз упал еще один камешек. Затянутый в серую «чешую» Выров как кошка взлетел по канату на стену, параллельно вызвав у меня приступ зависти.

Половина отряда поднялась на стену самостоятельно, а вторая с помощью товарищей. Меня тоже втаскивали на стену, как мешок с картошкой. Обидно, но сам виноват – следовало зимой больше заниматься физкультурой, а не разыгрывать из себя занятого делами помещика.

На стене меня дожидались готовые к бою воины и наш маленький помощник.

– Молодец, – шепотом похвалил я парня и, положив руку ему на плечо, почувствовал, как мальчишку колотит от страха и волнения, но, увы, приключения для него пока не закончились. Конечно, юные обитатели цитадели описали нам внутреннее строение крепости, и у каждого имелся схематический план, но ночью в незнакомом месте нам не помогла бы и самая точная схема.

– Слушай внимательно, двигаешься сразу за спиной впередиидущего. Если что, показываешь ему дорогу. Помнишь, как мы должны пройти? – спросил я у нашего проводника.

Бледный и дрожащий пацан все же нашел в себе силы и решительно кивнул.

– Молодец. Из тебя получится хороший воин. – Похвала вредна только в чрезмерном виде, а для тех, кого постоянно ругали, она является настоящим бальзамом. Мальчик моментально заулыбался.

Находившуюся прямо над нами башню нужно было зачищать. К счастью, недостаток воинов в замке вместе с другими факторами, в том числе амбре из канализации, сделали этот пост не очень популярным среди старослужащих гарнизона. Поэтому в башне находился лишь один новобранец, который к тому же забыл закрыть дверь изнутри. Так что все прошло тихо. До следующей смены стражи у нас был почти час – одновременно и мало и много.

Дальше, в соответствии с планом, жидкая цепочка из девяти «ящеров» и одного перепуганного мальчишки спустилась в тюремный дворик, примыкающий прямо к внешней стене цитадели. Из тюремного дворика имелось лишь два выхода – через ворота во внутренней стене и по лестнице в тюремный подвал.

Прямой путь нам был недоступен не только из-за толстой решетки, закрывающей арку во внутренней стене: для нашего плана предпочтительнее проход через закрытые помещения и тоннели, а не движение под открытым небом.

Пока наш маленький отряд спускался по каменным ступеням в подвал, два десятка стрелков занимали оборону на стене.

Дальше в ход пошла задуманная местными мальцами хитрость. Наш проводник с трудом задавил свой страх и вдруг громко взвыл, как одуревший от гормонов кот. По-моему, получилось не очень хорошо из-за дрожи в голосе, но, как показали дальнейшие события, вполне аутентично.

Засов на двери внизу лестницы громко лязгнул, и мелькнувший на секунду луч света закрыла кряжистая фигура.

– Задолбала, тупая скотина! А ну брысь отсюда, а то я…

Договорить, что именно он сделает с котом, довольно упитанному тюремщику мы не дали – Выров завершил его монолог ударом кинжала в шею. Два напарника уже мертвого стражника только успели вскочить с топчанов и тут же рухнули обратно, заливая свои постели кровью из рассеченных хлесткими ударами казацкой шашки лиц.

Открыв тяжелый засов на противоположной от входа в дежурку двери, мы спустились в местное царство боли, страха и отчаянья.

Подвал цитадели был не только меньше, но и намного грязнее тюремных «покоев» под императорским дворцом, и я невольно по-доброму вспомнил горбуна Домо, который превратил свое хозяйство в уютный пансионат.

Здесь же имелось все разнообразие «ароматов» настоящей тюрьмы, которым мы успели «насладиться» в полной мере, пока шли по длинному проходу между двумя рядами железных и очень узких клетушек. Прихваченные в сторожке факелы давали чадное пламя, и в его неровном свете картина становилась еще непригляднее. За решетками на грязной и сырой соломе лежало десятка три оборванцев. Выяснять, кто из них политические, а кто маньяки-убийцы, у меня не было ни желания, ни времени, и мы просто прошли мимо.

В конце прохода, у каменной лестницы наверх, мое внимание все же отвлекла странная картина – последние несколько клетушек отсутствовали, оставляя свободным место, которое явно использовалось как пыточная. Несмотря на поздний час и отсутствие палачей, к столбу, вкопанному посреди площадки, был привязан один из узников. На его могучих плечах змеились кровавые рубцы от плети, а седина волос была густо сдобрена кровью. Что-то в фигуре пленника показалось знакомым, но за спиной гулко ударило, а это значило, что наша операция перешла в суперактивную фазу, поэтому все посторонние мысли моментально вылетели из головы.

Чтобы вскрыть тюремные двери с противоположной от засова стороны, я решил воспользоваться приемом из арсенала земной полиции – маленьким переносным тараном.

Задумка удалась на все сто – засов был сделан из дрянного металла, так как его просто выдавило из ушек крепления. В следующей двери от удара тарана в крепких руках двух «ящеров» весь блок запирающего устройства просто вылетел из прогнившего дерева, а что случилось с третьей преградой, я рассмотреть не успел.

Мы всей гурьбой вылетели в большое караульное помещение и столкнулись с двумя десятками воинов. Их было в два раза больше, чем нас, но тут сказалось преимущество внезапности, лучшее бронирование и выучка. Хотя какая там выучка. К моему глубокому разочарованию, «ящеры» вели себя как толпа варваров. К счастью, стоящие на карауле в переходе между казармой и тюрьмой воины бились еще хуже, за исключением десятника, но и его мы буквально задавили массой.

Выудив перепуганного мальчика из дальнего угла, мы двинулись дальше. Идти стало немного проще, потому что на стенах временами попадались спиртовые лампы. Так что факелы можно было выбросить, тем самым освободив руки.

Вслед за караулкой шла одна из восьми казарм, расположенных по периметру крепости. Длинный коридор с рядом дверей, ведущих в казарменные помещения, мы пролетели пулей, и тут в дело вступил Руг. Внешне профессор отличался от других «ящеров» только большой сумкой с ремнем через плечо. Сейчас он шел в арьергарде и щедро разбрасывал позади себя стеклянные колбы. Стекло разбивалось, а на полу и стенах коридора расползались синие пятна, тут же испаряющиеся облаками дыма.

В дело пошел первый вариант местного аналога слезоточивого газа – жутко вонючая и, возможно, ядовитая гадость. Степени ядовитости мы не проверяли, но в узких коридорах дым и без яда способен убить много вражеских бойцов. Не совсем честная война, но в данной ситуации это было меньшим злом.

Наконец-то казарменный коридор закончился, и мы, проскочив пустую столовую для солдат, выбежали во внутренний дворик у стены донжона. Свежий воздух после тюрьмы и казармы был сладостен и упоителен. Луна заливала все вокруг серебристым светом, а ночь начинала оживать. Пока еще никто не ударил в набат, и в редких криках местных обитателей слышались больше вопросительные интонации, чем встревоженные, но до объявления тревоги оставались считаные минуты, и мы не должны были их упустить.

Стена донжона выглядела в лунном свете практически монолитной, но мальчик тут же увлек нас за угол, выводя к вожделенному входу в громаду центрального здания цитадели.

Сквозь большую кухню отряд пробежал за несколько секунд, и мы буквально ввинтились в лестничную спираль, поднимающуюся к покоям господ. И вот тут легкая часть нашей прогулки закончилась. Идущий первым «ящер» выскочил с лестницы в коридор и получил арбалетный болт в руку. Увы, в отличие от черной, серая «чешуя» не смогла выдержать удара арбалетного болта. Проверять, сможет ли болт пробить усиленную грудную часть серой «чешуи», я не стал, поэтому остановил движение отряда и отправил раненого бойца вместе с мальчиком назад. За тылы мы могли пока не беспокоиться – Руг уже создал дымовую завесу и на кухне, и в нижней части винтовой лестницы. Если прислушаться, оттуда уже доносился кашель и ругань погони.

Топтаться за углом коридора было бессмысленно, так же как и рисковать бойцами, поэтому я, совершив резкий рывок, перекатился через голову – благо броня позволяла подобные акробатические этюды – вскочил на ноги и… получил сильный удар в плечо. Сразу выяснились многие нюансы: арбалетчик был очень метким парнем, а черная броня оказалась значительно крепче серого аналога, также стало понятно, что я в состоянии перепуга теряю всякое человеколюбие.

Удар в плечо развернул мое тело вокруг своей оси, но я не стал восстанавливать равновесия, а завершил разворот и рубанул клинком в слегка онемевшей руке по шее стражника, который так и не успел поднять арбалет для своей защиты. Тонкая кольчуга, свисавшая со шлема на плечи стражника, разошлась, как бумага, и шашка проскрежетала по позвоночнику стрелка. Как воин он наверняка был намного сильнее меня, но мне досталась более крутая броня – такая вот несправедливость получилась. Арбалетчик лег на пол возле своего оружия, а я свалился на четвереньки чуть дальше, перелетев по инерции через упавшее тело.

«Ящеры», не задерживаясь, перескочили через меня и с ходу выбили нужную нам дверь, вместе с телами двух стражников. Защитников господских покоев они убили, уже лежа на них сверху.

Спальни маркиза и его детей мы захватили моментально. Задержка получилась только с покоями старшего сына – шестнадцатилетний пацан успел сорвать со стены длинный кинжал, но смог лишь немного поелозить им по «чешуе», пока его не скрутили.

Жену маркиза – стройную и подозрительно молодую женщину – мы повязали еще сонной, так же как и младшего сына, а вот двухлетняя дочка подняла такой ор, что наверняка разбудила в цитадели всех, кто еще не проснулся.

Я влетел в комнату девочки, ожидая худшего, – увечье любого члена семьи сделает маркиза моим кровником до конца жизни. К счастью, причиной вопля был лишь детский испуг.

– Иди в коридор и помоги другим, – скомандовал я застывшему возле детской кроватки «ящеру».

Да уж, серый чешуйчатый монстр с мордой насекомого выглядел в глазах ребенка воплощением самых жутких кошмаров.

«Ящер» кивнул и пулей вылетел из спальни.

Черный монстр ей тоже не понравился, и девочка перешла на ультразвук.

– Так, теперь ты, – ткнул я пальцем в сторону забившейся в угол служанки. – Успокой ребенка. Встаньте возле окна – и не вздумай выходить в коридор! Поняла?

Дождавшись ответного кивка, я резким ударом приколол кинжалом к двери послание маркизу и выскочил в коридор. Там уже заканчивали паковать три тела. В обоих сыновей маркиза и его жену Руг предварительно залил своего сонного зелья, поэтому они шевелились уже довольно вяло, а через несколько минут вообще превратятся в неподвижный и, что самое важное, удобный для переноски багаж.

На лестнице послышался приближающийся шум – это, кашляя и чихая, по ступеням ползла охрана замка.

– Уходим, – крикнул я «носильщикам» и побежал по еще раз свернувшему под прямым углом коридору. К этому времени стресс превратил нашего юного проводника в еще один предмет багажа, и его тоже пришлось нести.

Где-то посредине длинного пролета коридора с наружными окнами двое «ящеров» уже закрепляли на подоконнике длинную веревку.

Дождавшись моего кивка, один из них выпрыгнул в окно и, едва притормаживая свой полет, ухнул вниз с высоты четвертого этажа. Точнее – третьего, потому что под нами располагалась крыша одноэтажного барака. На финише массивный «ящер» не стал особо замедляться и буквально пробил собой крышу. Этого в планах не было, но тоже неплохо – не придется тратить время на вскрытие кровли.

Следом за первым «летуном» по очереди спустились еще два бойца, а затем пришел мой черед. Скалолаз из меня был аховый, так что спуск выглядел довольно позорно, особенно по сравнению с предыдущими «исполнителями».

Пока я добирался до крыши, мимо с пугающей скоростью пронеслась жена маркиза, упакованная в настенный гобелен, – то, в чем она спала, одеждой назвать было нельзя. Я даже невольно посмотрел вниз, ожидая, что «поклажа» шмякнется о черепицу крыши, но парни знали, что делали, – внизу пленницу аккуратно принял «ящер» и передал ее дальше через пролом.

Когда сверху последней ходкой спустили Руга, мое самолюбие немного воспрянуло – я-то проделал этот путь самостоятельно, а не в виде «чемодана».

Арьергард нашего отряда в виде двух совершенно неотличимых друг от друга «ящеров» вылетел из окон донжона вместе с клубами дыма и приземлился уже внутри барака, предварительно проделав в крыше две новые дыры.

Через поднятую их жестким приземлением пыль я рассмотрел огромные чаны и столы с грудами белья – все шло по плану, и дальше нас ждало передвижение по длинному помещению прачечной, плавно переходящей в склад.

Как и на верхних этажах, в прачечной хватало окон, поэтому свет луны обеспечивал хоть какую-то видимость. И все же я сделал зарубку в памяти о том, что ходить в ночные рейды нужно более подготовленным. Воспоминания о ночном зрении в теле дари натолкнули на мысль сходить в гости к местным целителям. Но это все потом.

Двери в склад были плевыми, так что мы вывалили их просто крепким ударом ноги, да и другого варианта у нас не было – мини-таран остался еще в казарме.

Последней преградой на нашем пути оказалась хлипкая решетка на окне складского помещения, в котором хранилась поврежденная конская сбруя и разный металлолом, так что защита здесь была слабенькая. Решетка вылетела наружу и со звоном заскакала по мостовой.

Мы вновь оказались под открытым небом как раз у подъемной решетки, перекрывающей выход на тюремный двор. Таким образом, наш путь замкнул своеобразный круг.

Решение оказалось верным – вся охрана замка, встав нам на «хвост», сейчас пыталась пройти через задымленные участки прачечной и склада. Минут через десять они поймут, что их обманули, и пойдут в обход, но к этому времени мы будем уже далеко. Вопли и ругательства раздавались уже по всей цитадели, но поблизости от нас пока было спокойно.

Решетка, закрывавшая небольшой арочный проход в тюремный двор, поднималась простым воротом у стены, так что на открытие пути ушло несколько секунд. «Грузчики» под прикрытием стрелков на внешней стене тут же поволокли пленников в сторону захваченной нами башни. Честно говоря, я опасался, что застану на стене бой между отрядом заслона и защитниками цитадели, но мы вошли и вышли так удачно, что все внимание гарнизона сейчас было приковано к донжону и пути нашего отступления.

Операция подходила к финишу. Мне и четырем «ящерам» оставалось лишь дожидаться, пока профессор забросит последние баночки в окно склада, а остальные члены диверсионного отряда уже спускали пленников с внешней стены. Возможно, именно эта легкость заставила утихнуть адреналиновый шторм в моих венах, и в мозгу тут же всплыло воспоминание о странно знакомом пленнике в подвале.

– Руг, оставь пару баночек!

– Ты что думаешь, у меня здесь их целый воз?! – вызверился пребывающий на взводе профессор, но все же протянул мне две похожие на лабораторные колбы склянки.

– Все, давай на стену.

– А ты? – тут же насторожился профессор.

– Бегом! – разозлился я и повернулся к четверке молчаливых бойцов. – За мной.

Не особо оглядываясь, наш маленький отряд нырнул в темный зев подвальной лестницы.

Прихваченные в дежурке факелы позволили еще раз хорошо рассмотреть все, что творилось в местных казематах.

Путь к пыточному «уголку» занял считаные секунды, но и это было очень много. Я уже начал жалеть, что ввязался в эту авантюру. Но как только желтое пламя факела осветило лицо пленника, все сожаление куда-то улетучились.

– Твою ж мать, косолапый!

Вот уж чего не ожидал, того не ожидал.

Привязанный лицом к пыточному столбу, избитый и сильно постаревший пленник оказался сотником «медведей» Выиром Дирной, который даже в таком состоянии умудрился метнуть в меня яростный взгляд.

Ага, понятно – называть «медведей» косолапыми чужим не рекомендуется. За такое они могут зашибить, даже находясь на пороге смерти.

– Отвязывайте его, – скомандовал я двоим «ящерам» и, махнув остальным, быстро вышел в проход между клетками.

С ключами здесь не сильно заморачивались, и клетки открывались с помощью рычагов под потолком. Надсмотрщик, стоя посреди прохода, легко дотягивался до нужного ему рычага, а вот пленники, естественно, такой возможности не имели.

– Эй, косолапые! – крикнул я во мрак дальней части клеток. В пяти клетушках обозначилось движение, и к прутьям со злобным рыком рванули косматые тени. Я же, улыбнувшись, повернулся к своим бойцам. – Этих выпускаем, остальные пока подождут.

Клетки открывались с противным скрежетом, но «медведи» не спешили нападать на оскорбившего их незнакомца – они всегда отличались умом и быстро сообразили, что дело всегда важнее слов.

Дождавшись, пока пара «ящеров» с сотником на руках и пятерка пошатывающихся от слабости «медведей» добралась до лестницы наверх, я кивнул двум оставшимся бойцам и побежал к выходу. Скрежет металла за моей спиной возвестил остальным узникам, что и к ним пришла свобода. Дружный вопль заметался под сводами подземного зала, вот только радовались они рано – бескорыстия в моих действиях было мало.

Отсутствовали мы вроде недолго, но ситуация в тюремном дворе изменилась кардинально. Стрелков на внешней стене и в башне стало значительно больше – похоже, лесовики решили поддержать моих парней. И это было очень плохо – ведь предстоит еще отступать, что сделать такой толпой будет значительно сложнее. Впрочем, поднялись они не просто так: между внутренней и внешней стеной шла перестрелка. Пока выигрывали лесовики, но скоро на помощь стрелкам цитадели подтянутся их коллеги, и станет очень жарко.

– Всем вниз! – заорал я, ускоряясь в сторону башни. В повороты башенной лестницы я буквально ввинтился, царапая «чешуей» стены.

Когда мне все же удалось попасть наверх, лесовики уже начали скатываться по веревкам вниз. Но самих веревок было слишком мало, а по внешней стене к «нашей» башне уже бежала толпа хорошо вооруженных стражников.

– Твою ж мать, – непонятно для подчиненных выругался я и тут же добавил на имперском: – «Ящеры», перекрыть стену!

Четверка бойцов в «чешуе» тут же встала парами в два ряда и, как пробка, закупорила проход противнику к месту спуска лесовиков со стены.

В схватку я не лез – тренировки в баронстве и бой на холме показали, что великим бойцом мне не стать. Времени на изнурительные тренировки, которые, возможно, сделают из меня супермечника, просто не было. Притом всегда присутствовало то самое неприятное «возможно», так что не было смысла и стараться. Курат вколотил в меня некоторые рефлексы, на этом мой путь к званию великого фехтовальщика заканчивался. Единственным преимуществом оставалось лишь нестандартное мышление. Это помогало в тактике, это же должно сработать и в прямом столкновении с врагом лицом к лицу.

Заметив моток веревки на стене, я остановил спешащего к заслону «ящера». Присмотревшись, удалось понять, что это был Выров.

– Быстро отмеряй две веревки чуть ниже половины стены, один конец закрепи на зубцах, а с другой стороны сделай петлю.

– Понял, – кивнул бывший казак и начал работать с веревкой.

К этому времени большая часть лесовиков успела спуститься вниз, а меньшая продолжала обстреливать внутреннюю стену.

Некоторое время события проходили мимо меня – четверка «ящеров», сменяя друг друга, рубилась на стене, а Выров работал с веревкой. Мешать сработанным парам воинов было глупо, а в вязании узлов я не силен, так что нужно было хоть чем-то себя занять. Под ногами возле тела лесовика лежал длинный лук, его-то я и подхватил.

Минут десять назад вся масса защитников цитадели была согнана к донжону, теперь же все они собрались вокруг нас. Врага было неприятно много. Некоторые пытались пройти по наружной стене и натыкались на заслон. С другой стороны кто-то долбил заклиненные двери в башню. Через арку внутренней стены на тюремный двор вбегали все новые мечники, но и им ничто не светило – башню мы заблокировали наглухо.

Серьезную опасность представлял только постоянно увеличивающийся отряд лучников и арбалетчиков на внутренней стене. Вот ими я и занялся, предварительно сбросив на головы собравшихся во дворе врагов ампулы профессора, о которых я почему-то забыл при последнем посещении подземелья.

Дым начал расползаться среди толпящихся внизу пехотинцев, которые не знали, что им делать, парочка от бессильной злобы даже метнула в лесовиков и меня свои мечи. И тут ситуация во дворе изменилась – из ведущей в подвал лестницы выплеснулась группка оборванцев. Было непонятно, чего они так долго ожидали. Опьяненные свободой заключенные врезались в массу воинов и практически моментально погибли.

Казалось, что полегли все арестанты, но через секунду стало видно, что это не совсем так. Через массу одетых в добротные кольчуги пехотинцев, старательно огибая дым, словно игла сквозь ткань, прошел единственный выживший арестант. Оставляя за собой целую полосу оседающих на землю врагов, он выпрыгнул из толпы под самой стеной и застыл, прижавшись спиной к камню. Похожий на скелет и оттого казавшийся высоким боец сжимал в обеих руках по короткому мечу.

А парень славно дерется!

Пока скопившиеся внизу защитники цитадели приходили в себя, я успел не только принять решение, но и перебросить одну из оставшихся бесхозными веревок с внешней стороны стены на внутреннюю. Шустрый арестант как белка вскарабкался наверх и тут же обрезал канат за собой мечом, который при подъеме держал в зубах. Он на секунду застыл на стене, словно думая, не покуролесить ли еще и здесь, но, повинуясь моему кивку, нырнул за зубцы стены вместе с последними лесовиками. Ну а я вернулся к вопросу о стрелках на внешней стене.

В лучников на не такой уж далекой стене я успел выстрелить всего три раза, а затем почувствовал, как вязавший узлы Выров ткнул меня в бок. На стене оставались лишь «ящеры» и тела лесовиков. Можно было сказать, что сами виноваты: ведь не создай они на стене столпотворения – мы все уже давно бежали бы по лесу. С другой стороны, они ведь пришли спасать зарвавшегося от безнаказанности барона.

– Так, – обратился я к своему напарнику в предстоящем трюке. – Петлю под мышки. Держим оборону десять ударов сердца – и прыгаем со стены.

– Чего? – Едва видимые в разрезе маски глаза Вырова округлились от удивления.

– Выполнять!

Переспрашивать он не стал и, набросив петлю на себя, затянул ее под мышками. Мне оставалось последовать его примеру.

– Уходите, – рванул я за плечо заднюю пару четверки защитников стены.

Они спорить не стали и, отскочив назад, скользнули за зубцы стены по оставленным отступающими канатам. Количество стрелков на внутренней стене резко увеличилось, и стрелы посыпались на нас дождем. «Чешуя» защищала хорошо, но ощущение все равно было неприятным, а ведь противник мог подтащить и тяжелые арбалеты.

В ответ на мой приказ оставшаяся пара провела атаку на закрывшихся щитами противников, а затем отступила за наши с Выровом спины.

Так, теперь начинаем считать.

Раз, два… левый клинок уводит короткий меч противника в сторону, а в щит мы бьем плечом. Три, четыре… удар получился удачным – стражника отбросило назад на ожидающих своей очереди товарищей. Мой напарник тоже неплохо справлялся со своей задачей, но было видно, что, при всей крутости бывшего казака, до того изможденного арестанта ему далеко. Пять, шесть… какая-то сволочь ткнула копьем поверх качнувшихся назад товарищей и едва не угодила мне в смотровую щель маски. Семь, восемь… уход в сторону и взмах руки – я зажимаю под мышкой наконечник копья стражника во втором ряду и упираюсь в щит вставшего на колено переднего бойца.

Девять, десять… копейщик держит оружие крепко, и это хорошо – в рядах противника образовывается куча-мала, а я, отпустив копье, отскакиваю назад.

Время!

Стараясь добежать именно до того зубца, за который закреплена моя «страховка», я едва не запутываюсь в кольцах каната. Идея, честно говоря, довольно тупенькая.

Никогда не прыгал с «тарзанки» и уже не буду, особенно такой – без резиновой страховки. Короткий полет заполнил мозг животным страхом, который тут же смыла боль, когда веревка резко сжала грудь даже сквозь броню.

Я оказался висящим боком к земле и только потому заметил, что Выров, во-первых, явно не умеет считать, а во-вторых, умудрился позволить врагу срезать его страховку. Думать было некогда – сработали рефлексы. Пока «ящер» прыгал и пролетал шесть метров до меня, я сумел оттолкнуться от стены назад и в сторону. Этот пируэт закончился объятиями с Выровом. Боль в груди стала невыносимой, но был и положительный момент: отпала необходимость в поиске кинжала – веревка лопнула, и мы рухнули вниз, пролетев еще шесть метров.

Все, геройствую в последний раз, потому что подвиги – это не только красиво, но и до жути больно. Рядом моментально появились «ящеры» и хотели сразу утащить нас в лес, но я вырвался и постарался найти свои шашки. Бойцы справились с этим лучше меня и, не задерживаясь, поволокли своего не очень умного командира прочь от стены, откуда в нас уже стреляли.

Короткая перестрелка между стеной и лесом закончилась вничью, и мы наконец-то нырнули в темную сень деревьев.

Дальше егеря из замка, конечно, ринутся в погоню, которая нарвется на засады лесовиков, – начнется местная национальная игра в жмурки. Единственным козырем егерей в такой игре были собаки, но и на этот случай у меня имелся не просто туз, а неожиданный джокер.

– Хан, – прохрипел я и тут же закашлялся, но волку этого хрипа оказалось достаточно.

Пепельная тень вынырнула из кустов, заставив буксирующих меня «ящеров» напрячься.

– Хан, – стараясь, чтобы до волка все дошло правильно, я говорил коротко и медленно. – Собаки. Наш след. Не пустить. Прикрыть.

Похоже, я перестарался. Хан посмотрел на меня как на идиота, презрительно фыркнул и исчез в кустах. Да уж, что-то с этим волком не так – очень уж умный.

Окончание ночи запомнилось плохо – похоже, падая, я что-то повредил. Следующий день хоть и воспринимался немного лучше, но однообразие лесного марша все смазывало в единый ком. Но по крайней мере «ящеры» уже не волокли меня на себе.

Полное восприятие мира вернулось ко мне вместе с теплом женских рук. В этот момент мы встали на бивуак в небольшом селении лесовиков, где местный предводитель повстанцев нашел травницу с явными задатками целительницы.

Я не знал, кто она такая, но как же было хорошо!

В этом мире я не новичок, но в руках целителя оказался впервые. Конечно, раньше приходилось пользоваться эликсирами, которые варили эти подпольные маги, но ничто не сравнится с прямым контактом. Руки женщины словно напитали мою грудь теплом, и впервые за сутки у меня пропало постоянное желание откашляться. Также немного ушла стягивающая грудь боль.

– Вот и хорошо, – улыбнулась знахарка, и улыбка сделала ее лет на десять моложе.

В ней не было ничего особенного – каштановые волосы, карие глаза, немного островатые черты лица, но средних лет женщина принадлежала к тому редкому типу, которому красота была не очень-то нужна: ее вполне компенсировало обаяние.

– Спасибо, волшебница, – поблагодарил я знахарку и совершенно искренне поцеловал ей руку. Попытка встать хоть и не закончилась приступом боли, но вызвала слабость.

– Но-но, – придержала меня женщина. – Бегать за женщинами, ваша милость, вам пока рано. У вас трещины в двух ребрах и чуть помято легкое. Трещины я укрепила, но нужно еще немножко попить настоев.

Вот так всегда! Опять горькие эликсиры, а как все хорошо начиналось.

Подлатав меня, знахарка занялась Выиром и другими «медведями», а вот кое-кого из раненых она обошла стороной. Только благодаря странному поведению знахарки я заметил в тени дома напротив приютившего нас сарая того самого арестанта, который пробился из казематов следом за нами. Сейчас изможденный, но очень шустрый узник самостоятельно бинтовал себя обрывками грязной одежды.

Интересно девки пляшут. Вернув на тело рубаху и верхнюю часть «чешуи», я решил прояснить возникшую ситуацию.

Первые ответы на свои вопросы я получил, не доходя до колоритного персонажа. На лбу под слипшимися космами худого, как жертва концлагеря, мужика «красовалось» большое клеймо. Не помню откуда, но я знал, что оно означает. Это был знак «убийца». Причем давалось подобное «украшение» либо профессиональным киллерам, либо непрофессионалам, по тем или иным причинам убившим много людей. Военные в этом мире конечно же причислялись к героям, а не убийцам. В том, что это не маньяк, я не сомневался – здесь таких классифицировали как одержимых бесами и сразу же вешали, а тела сжигали. Тогда кто же он такой и за что угодил в тюрьму наместника? Что-то мне говорило, что эту тайну я узнаю не так уж скоро.