Текст книги "Творения. Том 2: Стихотворения. Письма. Завещание"

Автор книги: Григорий Богослов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 77 страниц) [доступный отрывок для чтения: 32 страниц]

89. На болезнь[212]212
  Перевод сделан для настоящего издания по PG. T. 37. Col. 1442–1445. — Ред.


[Закрыть]

Было, было [время] когда-то, что цвел я, но теперь я без зелени; ни прежде не был вознесен, ни теперь успокоен. Цвести – одно, отцветать – другое, но я не другой. Для врачей я прибыль. 5. Выше Тебя, Христе нет ничего, от Которого все, и сила лекарств. Вот баня, кроме того и купальня есть у меня. Но Ангел (см.: Ин. 5:4) где мой? Приди и воду согрей. Если же нет, то Сам Ты Спасе приди и восстану. 10. Я поражен, но жало во мне – повод к Божиему страху. И знаю я, что страдаю ко благу. Но изгони болезнь. Если же это Тебе не угодно, то дай мне мужественно ее перенести. Я в затруднении, что делать мне? Судия хоть и праведен, но в то же время и кроток. 15. Где щедроты Твои? Или мы забыты Тобой? Отбрось, отбрось от меня, сатану, сокрушив его! Ты же предал меня лукавому, но по какой причине? Разве мы не надеемся попирать скорпионов? Что же такое, Христе? Злых я стыжусь 20. и добрых, не имея покоя от зол. Одни смеются, другие губят надежду. Каждый день я умираю и оставляю жизнь. Если справедливо это, как к злому ко мне, то где же милость? Если же не справедливо, то где суд законный? 25. Цель полагаю всему и стремлюсь к ней. Пройдет у нас когда-то зависть, пройдет когда-то. Успокоился временем, болезнью, злом от друзей. Но чего Ты желаешь? – Чтобы к Тебе мне прийти. Дай руку. Погиб, погиб я от несчастий. Для Тебя погиб. 30. Ибо Ты Бог мой. Ты от мрака зол моих освободи меня, мертвого и редко дышащего, или от горестной жизни. Но что же я сдавлен тяжестью страданиями от злых, для зависти брань и смех для многих? Другим – жизнь блистательная, мне же – лишение. 35. Зовешь, зовешь меня. Спешу. Но боюсь я огня, бездны и обилия жара. Какой Авраам даст мне [избавление], на лоно (см.: Лк. 16:23) [свое] перенеся? Много я в жизни испытал, но все еще надеюсь. Если меня тотчас освободишь, то это будет сносно. 40. Если же не освободишь, то увы, моя жизнь, увы, мой исход! Что меня держишь узника свободного? Христос зовет меня. Я лежу поверженный. Но и в очищении нуждаюсь.

90. На свою собственную и родителей смерть

Первый Кесарий – общая скорбь, а потом Горгония, потом любезный родитель, и гораздо после матерь – о скорбная рука, о горькие письмена Григориевы! Напишу напоследок и свою смерть.

91. Ha общую гробницу своего семейства

Я, один камень, покрываю двоих знаменитых Григориев, родителя и сына; я, один камень, покрываю два равных светила, двух иереев. А этот камень заключил под собой благородную Нонну с великим ее сыном Кесарием. 5. Так разделили они между собой и сыновей и гробы. Но у всех один был путь – в горнее, у всех одна была любовь – к жизни небесной.

92. Эпитафия себе самому и краткий пересказ собственной жизни

Царь мой Христос, для чего Ты опутал меня этими сетями плоти? Для чего ввел меня в эту противоборную жизнь? Произошел я от отца, имевшего богоподобные совершенства, и увидел свет по молитвам матери, которая была не мала пред Богом. 5. Она молилась и с младенчества посвятила меня Богу; горячую же любовь к девственной жизни влило в меня ночное видение. Так благоволил о мне Христос; а впоследствии обуреваем я был кипящими волнами, стал добычей хищных рук, изнемог телом, встретил недружелюбных пастырей, 10. испытал невероятное, поглощенный бедствиями, осиротел, лишившись чад. Вот жизнь Григориева! А что будет после, о том попечется Христос Жизнодавец. Напишите сие на камнях.

93. Другое к себе самому

Во-первых, Бог даровал меня молившейся светлой матери; вовторых, принял от матери как угодный Ему дар; в-третьих, умирающего меня спас пречистой Трапезой; в-четвертых, Слово даровало мне обоюдоострое слово; 5. в-пятых, девство приветствовало меня в дружелюбных сновидениях; в-шестых, приносил я единодушные жертвы с Василием; в-седьмых, Жизнеподатель исхитил меня из недр бездны; в-восьмых, очистил Он руки мои болезнями; в-девятых, юнейшему Риму [213]213
  Т. е. «новому», второму Риму – Константинополю. – Ред.


[Закрыть] возвратил я, о Царь, Троицу; 10. в-десятых, был поражаем камнями или друзьями.

Эллада моя, и любезная юность, и все, что приобрел я, и сама плоть, как охотно уступили вы Христу! А если и материнская молитва и рука отцова соделали меня угодным Богу иереем, то чему завидовать? 5. Ты, блаженный Христе, прими меня в лики Свои и даруй славу служителю твоему, Григориеву сыну, Григорию!

95. Другое

Чудного родителя носил я на себе имя, с ним разделял престол, с ним разделяю и гроб. Вспомни же, друг, о Григории, о том Григории, которого Христос дал матери в дар и в которого ночными видениями вливал Он любовь к мудрости.

96. Другое

Здесь лежит любезный сын Григория и Нонны, служитель Священной Троицы, Григорий, который мудростью уловил мудрость и в юности еще имел одно только богатство – пренебесную надежду.

97. Другое

Еще немного жил ты на земле, но все добровольно принес в дар Христу, а вместе с прочим и крылатое слово. Теперь, как великого иерея, в небесные лики приняло небо тебя, славный Григорий.

98. Другое

С младенчества призывал меня Бог ночными видениями, и я достиг пределов мудрости и плоть и сердце очистил словом, нагим бежал из пламени сего мира, для родителя Григория стал вторым после него Аароном.

99. Другое[214]214
  Перевод сделан для настоящего издания по PG. T. 37. Col. 1451–1452. — Ред.


[Закрыть]

Ангелы блистающие, без числа стоящие вокруг Трехсветлого Божества единое сияние окружая, [меня] – Григория примите, недостойного, но все же иерея.

Раздел II. О других
Sectio II. Quae spectant ad alios

1. Увещевательное послание к Геллению

О монахах

Спрашиваешь о силе моих речей, которые уже не существуют с тех пор, как немоществую для мира, подъял на себя сладостное бремя – спасший меня Крест, и все человеческое обменял на Христа. 5. А какие еще есть у меня речи, они не слишком мягки и лестны (ибо такие речи не угодны совершеннейшему Слову). В них говорится не о роде, не о счастье, которое надмевает неразумных, не о пламенной силе красноречия – этой великой славе твоей и твоего брата, не о том, как города 10. управляются кормилом могучей вашей руки. Такие предметы пусть будут предоставлены словам суетным. А что до моих речей, в них не найдешь и малого угождения друзьям, но встретишь благочестивые советы, которые сделают тебя лучшим; имей только благопокорное ухо. 15. Или, может быть, ты воздашь словам моим лучшую награду, оказав свое благоволение большему числу людей, а не десяти нуждающимся, о которых ты, добрый мой, вчера дал мне свое обещание и согласие, как человек не малый, оказывающий малому великую милость. Но прими во внимание те слова мои, 20. которые изреку тебе из глубины сердца, заимствовав из небесных книг.

Иные золото и серебро, а иные тонкие шелковые ткани приносят в дар Богу, а иной сам себя вознес в непорочную жертву Христу, иной же возливает чистые капли слез. 25. Но от тебя да будет Христу следующий дар. Есть Божии служители; им даруй полную свободу, им, которые спокойным умом, совершенными душами многих других возводят горе и делают таинниками небесного. Даруй свободу всем христоносцам, которые стоят превыше земли, 30. не связаны узами супружества, едва касаются мира, и день и ночь своими песнопениями славословят Царя, чуждаются земных стяжаний, какими князь мира обольщает жалких земнородных, издеваясь над ними тем, что отдает дары сии то тому, то другому. Даруй свободу тем, 35. которые имеют одно высшее богатство – надежду получить негибнущее и не переходящее из рук в руки. Они не имеют нужды в ребре, которое бы любило плоть свою, не опираются на юную руку, то есть на детей, не полагают надежды на единокровных и на товарищей, 40. на кровь и на прах, который наутро погибнет; они в городах и обществах не гордятся самонадеянной крепостью, похожей на крепость бессильного ветра, не гоняются за быстролетной человеческой славой – этим услаждением сновидца, 45. но к Богу возводят всецелый ум, к Божественному твердому камню привязывают корабль свой. Они – таинники сокровенной жизни Христа Царя и, когда она явится, возблистают славой, созерцая чистое сияние Троицы, 50. воедино сходящейся и открывающейся очам непорочным, созерцая и великую славу небесного воинства, не в темных обликах и не в немногих следах истины. Но сие будет впоследствии; по крайней мере, все здешнее есть ничего не стоящий дым и прах для тех, которые предпочли небесную жизнь.

55. Одни из них услаждаются пустынными пещерами и везде готовыми на голой земле ложами, ненавидят же дома, избегают городского многолюдства, любят покой, сродный небесной мудрости; 60. другие изнуряют себя железными веригами и, истончевая персть, истончевают вместе [с ней и] грех; а иные, заключась в тесных домах, подобно зверям, не встречали и лица человеческого. Часто, подражая вполовину Христову терпению, по двадцать дней и ночей проводят они без пищи. 65. Похвалюсь: в числе их была овца и моего стада – некто ушедший из сего малого города. А некто связал молчанием говорливый язык и уста, единым же умом возносил хвалу великому Уму. Был и такой, что целые годы, 70. стоя в священном храме, распростирал чистые руки; и веждей его не касался сон, но как одушевленный камень (невероятное самозабвение!) он водружен был во Христе. Другому сосед ворон уделял остатки скудной трапезы, и обоим доставало одного куска хлеба. 75. А некто восшел отсюда на божественную гору ко Христу, с которой он, по совершении страдания, оставил человеков, и там, не развлекаемый ни словом, ни умом, ни телом, стоял под снегом и ветром, и не уступал прошениям 80. собравшихся вокруг него благочестивых мужей, но, воспрянув умом своим от земли и став выше людей, крепко держался великого Христа Царя, пока не создал нового дома себе, бездыханному, когда для погребения не нашлось попечительной руки.

85. Ах! Дошло до меня страшное слово, будто бы у монахов, верных по имени и по жизни, которых многие знают, немногие же унижают за горячность, превышающую требования благоразумного благочестия, – 90. будто бы у таковых монахов установлен следующий закон. Если придет к ним кто-нибудь из мужей благоговейных, не знающий нашего устава, то радушно принимают его в своих обителях, оказывая ему все виды дружбы, и сердце его восторгают Божиим словом, которое начертал Дух, а между тем предлагают ему светлую трапезу. 95. Потом выходит кто-нибудь на средину, напоминает о суровом уставе и (скрытными выражениями вызывая на жестокое слово) предлагает такой вопрос: хорошо ли благочестивому принять смерть ради Бога? И если пришедший по неразумению похвалит такую кончину, он продолжает: 100. свидетели истины охотно умирают многими родами смертей сами от своей руки, то не удовлетворяя нуждам чрева, то с гор низвергаясь в глубины и приемля удавление. Так с радостью преселяются они от здешней брани и многоплачевной жизни! 105. Царь мой Христос! умилосердись над умами, которые верны, но безрассудны, как победоносный конь, далеко несущийся за цель, потому что он вверился быстроте своих ног и не сдерживается уздой!

Всякому приятно стремление к одной какой-нибудь добродетели. 110. По причине множества обителей много и способов приобретать их. Но к чему описывать мне подробно? Они шествуют тесным путем, которым идут здесь не многие из людей; они входят скорбными вратами, куда со многими трудами вступают добрые. 115. Таково достояние Христово, такой плод Своих страданий Христос приносит от земли Отцу! Это опора слова, слава людей, основание мира, уподобляющееся небесным красотам! Их род и для меня светоносен. 120. Пусть зависть выплачет себе глаза! Тебя же прошу иметь к ним доброе расположение.

Во-первых, полюби кроткого Кледония, который живет для бедных и в дар Христу принес все, но прежде всего самого себя, а потом уже и то, что приобрел, – принес, ничего не оставив для земной жизни. 125. Это жемчужина между дорогими камнями; это утренняя звезда между звездами; это весна между временами года; это роза между растениями. Украшаясь некогда славой при дворе царя земного, он еще большую славу имеет в нашей ограде, потому что предстоит Царю Христу.

130. Полюби Евлалия, который многим превосходит сверстников своих. Его, как бы лишенного своей половины, оставил великий и могучий брат Елладий, отлетев в тот лик, в котором желал быть; сам же он остался здесь один, ничего уже не находя лучше своего Елладия, 135. и имеет попечение о матери, которая удручена тяжкой болезнью и едва сохраняет в себе несколько росинок жизни. Но изобразить эту женщину – потребовалось бы обширное слово; довольно сказать коротко: она матерь Елладия и Евлалия.

Не тебе дал Бог Картерия, но и его сделаешь своим, друг, 140. чрез благорасположение к товарищам, и этого, говорю, Картерия, которого ждет великая слава на небесах, потому что духом всегда он возвышен над плотью.

Будь снисходителен и к великому Никомиду, если только услышишь о нем. Он смертную жизнь посвятил небесной, 145. поревновал о древней жертве великого отца Авраама, освятив Богу двоих чад, добровольно поспешающих на священное жертвоприношение, и супружество сделал добрым, и постарался о венцах как супружеской, так и безбрачной жизни, не земле предоставил перстные свои отрасли, но чтобы, 150. отрешившись от сей жизни, всецело перейти в горнюю землю, свой колос (этот плод отличнейший в кругу мужей и жен, то есть любезного сына в кругу мужей и дщерь в кругу жен) вписал в наши лики. И я надеюсь, что сии зеленеющие ветви благовонного древа будут достойны небесных точил. 155. А если они превзойдут и самих родителей, то и сим будут обязаны родителям же. Но предоставим сие руке державного Бога, Который великим надеждам полагает великий конец. Теперь же отец посреди своих чад 160. подобен быстролетному орлу, который, летая подле птенцов, управляет полетом недавно оперившихся, чтобы они на несмелых еще крыльях пускались за ним по воздушным зыбям. Так и он преподает детям многие уроки благочестия. Но не находит ничего полезнее своей добродетели. 165. Он посвятил детей Божию Слову и божественной жизни, с молодых ногтей назидая в них доброе, и приготовил им величайшее наследство – священную нищету, чтобы не иметь им недостатка и в этом орудии, способствующем успешному шествию. Таков Никомид – 170. моя слава, слава моего стада, близкий мне по крови!

Не в числе последних и Феогний. Стоя на земле, касается он небесных престолов; он ласков, сладкоречив; на цветущем лице его всегда видно сияние благорасположенного духа. 175. Он никогда не подражает женщинам и не налагает на себя ложных прикрас добродетели, которые уменьшают ее красоту, но внутрь сердца блюдет богоугодный страх, и он явен единому Всеведцу сокровенного. Хотя на поприще 180. добродетели вступил он позднее других, но по быстроте ног своих (что весьма чудно) много опередил вступивших прежде него. Как же скоро вкусил мудрости сам, указал и милым детям лучший жребий. И восходя по той лестнице, какую праотец наш Иаков, сын Исааков, 185. видел утвержденной от земли на небо (см. Быт. 28:12), восходя для того, чтобы увидеть самого Бога, высочайший источник небесных светов, одну из ступеней он уже прошел, на другую опирается своими стопами, а третьей касается рукой, взорами же простирается далее. Таков путь для людей, и так кровь свою возводит 190. у меня ко Христу благородный родитель!

Много дорогих сокровищ сокрыто в душе у Евандра; его сердце убеленнее седовласой главы.

Кто же из здравомыслящих забудет об Астерии или о братьях его – этой священной троице? 195. У них общая мудрость, их общая жизнь совокупила воедино, и, при единой надежде, разделяет их только плоть.

Умолчу о Филадельфе – моем сердце, об этой благородной крови Макробия, который из всех овец моего стада есть собственно моя овца; о моем друге, 200. которого благосердый Христос объемлет великими крылами, которого не надмевает гордость, овладевающая всеми.

205. Умолчу о высокошественном Ригине, о Леонтии, об Илиодоре, которые обладают высоким даром Христовой мудрости.

Умолчу о других – светлых звездах между мужами простого нрава, даже неизвестных многим из миролюбцев, о сих досточестных членах Христовых. Ибо кто исчислит сии печати Бессмертного, сии плотоносные красоты?

Все они – служители всемощного Бога, 210. и каждый из них совершен на особом пути благочестия. Легкими стопами попирают они землю; это прекрасные овцы, принадлежащие к десной стороне; это камни великого храма, и Христос связует их между собой вселюбезным согласием Духа. 215. С малыми искрами жизни в скудости проводят они настоящую жизнь, не много уступают виновнику зла – чреву, усмиряют в себе жестокий мятеж страстей – эти черные волны, воздвигаемые велиаром; полагают мерило слову и меру молчанию, держат в узде и смех, 220. и слух, и неподвижные очи. Без обуви, с нечесанными волосами, со слезами на глазах, имея у себя один хитон, эти земные мертвецы живут мыслью в горнем, непрестанно имеют пред взорами великую Божию славу и тамошнее ликостояние душ благочестивых.

225. Ты почтил и девственных жен, которые Женихом своим именуют Царя, вступающего в общение с сердцами чистейшими, и которые ожидают Христа недремленными очами, возжегши неиссыхающие светильники (Мф. 25:1-13); ты почтил, говорю, их, когда узнал это мое украшение, 230. это самое светлое око моего стада; почтил, если только почтил хотя бы одну из них. Ибо это общая милость для всех добрых, если кто-нибудь один из них видит оказанное себе добро; таков закон дружбы, по которому все делается для них общим достоянием!

Подлинно, и в этих женах великий ум, потому что они с мужественным духом изринули из сердца обольстительную Еву. 235. Да, и у них вокруг тела безопасное ограждение – вретище, а ложем на земле – прах; и у них есть врачевства целомудрия, молитвы, любезные воздыхания, бессонные ночи, источники слез, источаемых внутренно. Ожестели у них колена, забыта ими немощь, 240. потому что они держатся за укрепляющие воскрилия Христовых риз. А нежность плоти, и блестящие одежды, и эта весенняя, скоро увядающая красота, и естественная и та наружная, которую мужчины своими руками наводят на лица похотливые, – все это изгнано у них из сердца. 245. И не много будет сказать, что жены сии силой ума и в теле, и в мудрости сравнялись с мужами.

Ибо и Христа, Который со звездного неба явился на земле в человеческой плоти и стал Сыном Человеческим 250. чрез непорочную Матерь-Деву, чтобы пречистым Своим рождением исполнить закон человечества, когда восстал Он в третий день из гроба, жены первые увидели (Мф. 28:1–8), по причине пламенного своего желания, и возвестили возлюбленным соученикам, вкусив Христова вкушения в уврачевание прежнего. И по всей земле, куда только проникло спасительное учение, 255. найдешь многих жен, которые или, составив из себя общества, питают в сердце общую любовь к небесной жизни и водятся одинаковыми правилами, или остаются при своих немощных родителях и братьях 260. и их имеют свидетелями своего целомудрия.

Немного таких жен у меня; однако же поспорю со многими, восхищаемый небесными красотами Христовыми. Баснословие усыпало домы лидийцев золотым песком и дало им реку, которая приносила дары счастья, 265. а чернокожим индусам златоносные муравьи носили богатство, собирая его в песке. Нил, наводняя благовременно плодоносные равнины, делал могущественным Египет. Один любуется птицами, другой – деревами, 270. а иной – камнями, приятно блестящими изнутри. Но мне Царь Христос даровал украшение, которое всех превосходнее, – это венец из многих благочестивых. Несомненно то, что Бог малым всегда дарует благодать, как уверяет древнее обетование. 275. Вифлеем стал между первыми городами, и моему малому граду дано быть новым Вифлеемом. Тот славен был рождением Христовым, а мой славен Христовыми друзьями.

Такой в моей стране воссиявает пред тобой новый сонм, подобный тому, какой произвела Армения – ваше отечество, страна, украшающаяся добрыми сынами, как многим превосходящая другие страны, 280. так особенно славная тем, что в ней много не познавших уз супружества! Оказав милость им, окажешь, превосходнейший, и мне малую милость, гораздо же большую себе самому; приобретешь себе, детям и жене величайшее богатство – надежду светоноснейшей жизни. 285. Если же ты, самый снисходительный из всех моих товарищей, памятуешь сколько-нибудь и о моей старинной дружбе (я никак не поставлю своего имени наряду с именами мужей благочестивых), то не обесчести меня (что не свойственно дружбе), но окажи милость и честь моим товарищам. 290. И я имею некоторое значение для многих. А если бы и не для многих имел, то тебе, счастливец, преимущественно перед всеми надлежит уважать нашу дружбу. Этим сделаешь угождение всем друзьям, и их порадует честь, сделанная преподобным. 295. Особенно угодишь Василию, которого по преимуществу почтил Христос и который, как посредник, соединяет между собой отдаленных друзей и гораздо крепче связывает их общей любовью. А угождать ему требует от тебя самая справедливость, уважение к отечеству, к дружбе, к товариществу по учению, 300. к чистым жертвам, к окрыляющей жизни. Ибо он, как второй по Аароне, стоя внутри скинии, не для всех доступной, и имея пред очами царствующего в горних Бога, своими молитвами приводит в общение смертных с Бессмертным. Но что сделаешь для меня, то будет даром для Василия, 305. а принесенное в дар ему принесется самому Христу; приносимое же Христу приносится Отцу.

Умоляю тебя о душах и о небесной жизни, умоляю о членах, истончеваемых духом. Окажи милость к дневным трудам, к ночным песнопениям, 310. к возлежанию на голой земле, к слезам, к ветхим рубищам, к истомленным очам, к чистому уму, к священным словам. Почтив добродетель, ты расширишь для многих путь к добродетели и получишь большую мзду от Бога, 315. посеешь здесь постоянное и соберешь нетленный, пренебесный плод, вместо скудного – богатый.

Уважь богоподобную седину моего отца, который тем и другим, и многочисленностью лет 320. и честностью нравов, наполнит для людей целую досточудную историю.

Скажу тебе, сын мой, по немощи сил моих последнее слово. Пощади паству нашу, пощади паству, за которую я трепещу, потому что много понес за нее трудов и Бог поручил мне ее пасти многие десятки лет. 325. Тебе же да дарует Бог все, что дает Он благочестивым, но сверх прочего и то, чтобы встретить тебе прекрасную старость, какова старость моего богомудрого отца.

Но изреку благое слово от нашего Писания. Меры Божии уравниваются с нашими мерами; 330. какими здесь меряем друг другу, такими и великий Бог воздает людям. Но да возмерит Он тебе лучшим за лучшее, как ныне, так и в последний день! Ныне для всякого человека полагается или худое, или доброе основание кратковременной жизни 335. и на малых весах колеблется, перевешиваемое на ту и на другую сторону, великое стяжание жизни небесной.

И Христос принял на Себя человечество при наложении подати, когда кесарь делал перепись целой земли (Лк. 2:1–2). Сам Бог дал смертному дань, чтобы даровать 340. смертным облегчение от рабства. Почти благодать Христову и пощади людей. Почти – и, ведя добрую перепись, сам записан будешь в добрую небесную книгу. А если будешь вести не добрую перепись… но пусть выговорит сие другой, а я скажу по крайней мере то, что лучше вести перепись праведную.

345. Неужели не довольно того, что тяжкое иго наложено на смертных первым грехом прародителя, и человекоубийственным древом, и завистью змия, и преступлением жены, и гибельным вкушением противоборственного знания, которое соделало меня смертным и, тотчас низложив меня в землю, из которой я сотворен, 350. наполнило жизнь мою скорбями, заставило меня нести болезни и труды, оставаться нагбенным к широкому хребту земли под бременем напастей, – неужели не довольно сего, но брат – одна со мною персть, в одном со мною погруженный грехе, предает меня еще большим скорбям? 355. Нет, это непозволительно, это несвойственно; больным гораздо лучше давать лекарство, а не новый труд.

Вот дар, который тебе, добрый мой, посылает наше собратство, – это дар, не истребимый временем. А ты, украшение Армении, Геллений, которому поручено 360. установить правильную меру податей в нашей стране, установи ее при помощи непорочной руки великого Бога, установи непорочно и не покоряй превратного ума неправедной корысти. Если всякому будешь отвешивать верно, трепеща великого Ока, то мы, 365. хотя и малый город, пронесем имя твое, наилучший, не между одними обитателями Диокесарии и напишем на досках: «Вот человек добродетельный, в нем не найдет для себя пищи и насмешник!»