444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Грейг Бек » Глубина Милуоки (ЛП) » Текст книги (страница 1)
Глубина Милуоки (ЛП)
  • Текст добавлен: 8 ноября 2026, 18:30

Текст книги "Глубина Милуоки (ЛП)"


Автор книги: Грейг Бек


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Annotation

Исследовательское судно "Трезубец Нептуна" отправляется к самой глубокой точке Атлантики, где когда-то таинственно исчезали корабли. Команда во главе с Лукасом Хадсоном поднимает из бездны странный органический фрагмент – часть существа, похожего на руку. Эксперименты показывают ее невероятную способность к регенерации, а старые пуэрториканские легенды предупреждают: в "Темном море" обитают не прекрасные сирены, а чудовищные хищники...

Грейг Бек


Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются «общественным достоянием» и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR «EXTREME HORROR» 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR «EXTREME HORROR» 18+

https://vk.com/club149945915

Грейг Бек

«Глубина Милуоки»

244 года назад – Атлантический океан, 75 миль к северу от Сан-Хуана, Пуэрто-Рико

Ночь полнолуния. Испанский корабль "Сан-Исидора" затонул вместе со всей командой. И это был не первый корабль, исчезнувший в этом проклятом уголке океана.

На поверхности не осталось и следа от судна, а крики людей затихли, едва их утащило в темные глубины.

Спустя недели в море нашли одну-единственную шлюпку – пустую. Но на внутренней стороне ее бортов, словно начертанные кровью, виднелись слова, выведенные дрожащим пальцем:

Cuidado con el Mar Oscuro – «Берегись Темного моря» – так называли воды в 75 милях к северу от Пуэрто-Рико.

Это было предупреждение. И многие десятилетия его чтили.

Но время стирает память людскую. И вскоре корабли вновь начали пересекать Темное море.

Сегодня это место известно как Глубина Милуоки.

* * *

Наши дни – Атлантический океан, край Глубины Милуоки, 75 миль к северу от Сан-Хуана, Пуэрто-Рико

Лукас Хадсон, облокотившись на поручни исследовательского судна "Трезубец Нептуна", курил сигарету. Его команда проводила ежегодное исследование рыбных запасов у берегов Пуэрто-Рико, и сейчас они находились на краю самой глубокой точки Атлантики.

Хадсон знал, что Глубина Милуоки – это рифтовая долина, образовавшаяся, когда Австралия отделилась от Антарктиды около шестидесяти миллионов лет назад. Гигантская трещина в океанском дне уходила на 28 000 футов вниз, простираясь на двадцать миль в длину и пять в ширину, и оставалась одной из наименее изученных впадин мирового океана.

Хадсон щелчком отправил окурок в воду, услышав короткий шипящий звук, когда тот погас.

Атлантика обычно была холодной, но не здесь. В этих водах тепло простиралось на необычную глубину. Однако за последние годы что-то изменилось: численность рыб сокращалась, как и повсюду. Если они не найдут доказательств увеличения видового разнообразия или численности, Хадсону придется сообщить местным рыбакам, что им придется ограничить улов или ловить лишь раз в два года. В Пуэрто-Рико его возненавидят.

Корабль замедлил ход и начал разворачиваться. "Трезубец" занимал позицию вдоль края впадины. Они собирались провести стандартное тройное погружение сачка с сеткой: сначала на глубину около 500 футов, затем на среднюю глубину, потом у поверхности, чтобы сравнить уловы.

Глядя на небольшие волны с белыми гребешками, Хадсон с трудом мог представить, что всего в нескольких сотнях ярдов отсюда морское дно обрывается в бездонную тьму, где можно было бы поставить двадцать два небоскреба Эмпайр-стейт-билдинг друг на друга, и они все равно не достали бы до поверхности.

Он смотрел, почти завороженный, в кобальтово-синие воды. Они были теплыми, успокаивающими...

– Что задумался? – раздался голос.

Хадсон вздрогнул.

– Боже мой! – Он обернулся с улыбкой. – Подкралась ко мне, да, Джинни?

Молодая ученая, Вирджиния "Джинни" Букер, двадцати восьми лет, с длинными огненно-рыжими волосами и россыпью веснушек на носу и щеках, ухмыльнулась. Солнце добавило ей больше веснушек, чем было у Хадсона в его сорок лет.

– Отличный прыжок, Хад. Ты выглядел так, будто витаешь где-то за тридевять земель, – она хлопнула его по плечу.

– Так и было. Почти. Слушай, раз уж заговорили о мелочи, если я брошу монетку в воду над впадиной, как думаешь, сколько времени она будет падать до дна? – Он приподнял брови.

– Час? – предположила она.

– Нет, – он покачал головой, уголки губ опустились. – Три часа шесть минут.

Она рассмеялась. – Ну, это даже не близко.

Он хмыкнул и сложил руки на поручнях.

– Как дела с новым сачком?

– Сейчас поднимаем. Первый – донный, – она посмотрела в небо. – Погода сейчас хорошая, но прогноз говорит о надвигающемся шторме, так что, возможно, придется делать ночные погружения, чтобы закончить пораньше. Сегодня полнолуние.

– Отлично, – он приподнял бровь. – Не знаю, что во мне говорит, может, любопытный ребенок, но даже после десятков таких подъемов я все равно жду с нетерпением, что мы найдем. Особенно в донных сачках.

– Я тоже, – она перегнулась через поручни рядом с ним. – Ведь помимо странных рыб и ракообразных, мы вытаскивали испанские золотые монеты, бутылки с коньяком и даже тот череп двухсотлетней давности.

Он взглянул на часы и толкнул ее локтем.

– Пойдем, поможем с сортировкой – первые права на золотые дублоны наши.

* * *

Сетка с глубины 500 футов поднималась медленно. Когда она достигла поверхности, кран перенес ее на борт и высыпал содержимое в двадцатифутовый поддон с высокими бортами.

Затем ученые с граблями и большими пластиковыми контейнерами принялись сортировать улов: рыбы, ракообразные, губки и отдельные ведра для всякой всячины.

Хадсон и Джинни, вместе с тремя другими учеными команды, надев толстые перчатки, чтобы не уколоться о колючие виды, приступили к работе.

– О, да, – Джинни подняла покрытый коркой предмет, похожий на переднюю часть мушкета. Дерево давно сгнило, но ствол, ударник и спусковой крючок все еще были узнаваемы.

Она направила его на Хадсона.

– Пау, пау!

– Отлично, – он поднял ярко-оранжевого краба за клешни, тот размахивал ими в воздухе. – Не стреляй, мы сдаемся!

Он хмыкнул и бросил краба в контейнер. Затем взглянул на него: краб размером с тарелку устроился в шести дюймах воды, его черные глаза-бусинки на стебельках следили за ним.

– Неплохой размер. Повезло тебе, что мы только изучаем вас, и большинство вернется домой. Иначе оказался бы в котле.

Рыб сортировали по видам, считали, фотографировали, измеряли и взвешивали, лишь немногих отправляли на вскрытие. То же самое делали с крабами, креветками, лобстерами, осьминогами и моллюсками. Затем все возвращали за борт, а палубу мыли, готовя к следующей партии.

Хадсон и Джинни, оба биологи, отправились в лабораторию для анализа улова. Экипаж из восьми человек либо оставался на палубе убираться, либо спускался вниз за кофе и чтобы обсохнуть.

Предстоял долгий день и ночь, но никто не жаловался на работу по вечерам. После нескольких недель в море все стремились поскорее вернуться домой, и эта мысль придавала всем бодрости.

* * *

Вечером поднялся легкий бриз, и капитан старался удерживать "Трезубец Нептуна" на месте для следующего погружения сети.

Хадсон снова был на палубе, с перчатками в руках, вдыхая влажный, соленый воздух. Он посмотрел вверх: темная бархатная ночь была ясной, звезды сияли от горизонта до горизонта.

Погружение было запланировано на восемь вечера, когда луна взойдет высоко, и уже сейчас она создавала светящуюся дорожку на чуть взволнованной поверхности океана.

Хадсон наблюдал, как опускают сетку, зная, что ей потребуется несколько минут, чтобы достичь дна. Затем ее протащат по морскому дну и поднимут обратно.

Он не знал, что корабль снесло к краю впадины, и к моменту, когда сетка коснется дна, она будет прямо над одной из самых глубоких трещин в мировом океане.

На корме кран, словно мускулистая роботизированная рука, нависал над водой, поддерживаемый электрической лебедкой с грузоподъемностью десять тонн. Сетка протащилась по дну на сто футов и на полпути внезапно натянулась, как струна, заставив семидесятипятифутовое стальное судно дернуться в воде.

Хадсон упал на палубу и заскользил, слыша, как внутри корабля что-то падает и звенит.

Он вскочил, пока лебедка визжала, словно животное, испытывающее боль. Корабль замер на несколько секунд, прежде чем с рывком освободился от того, за что зацепился.

– Что за чертовщина? – Джинни вышла из двери переборки позади него, потирая лоб.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да, да, просто шишка, – она повернулась. – Мы за что-то зацепились?

– Похоже на то. Но этого не должно быть. Подводные сонары должны помогать избегать таких ситуаций, – Хадсон посмотрел вдоль корабля и увидел, что матросы уже на ногах, а лебедка снова работает плавно.

– Что бы это ни было, мы освободились, – он выпрямился. – Надеюсь, сетка не повреждена.

– Да, держу пари, в ней теперь огромная дыра, – Джинни направилась к двери, бросив через плечо: – Пойду за сапогами. Вернусь через пару минут.

Хадсон кивнул и повернулся к лебедке. В свете полной луны он видел, что трос все еще натянут, что означало, что в сетке что-то есть.

"Не все потеряно", – подумал он.

Сетка поднялась, была перекинута через борт и высыпала содержимое в сортировочный поддон, как обычно. Матросы, Джинни, Хадсон и другие ученые собрались вокруг, чтобы оценить улов.

Осмотрев сетку, они увидели, что оба были правы – сетка была частично разорвана, словно ее протащили по острым скалам на дне. Возможно, риф.

Капитан уже сообщил, что они немного сбились с курса и оказались у края впадины, так что они ожидали иной геологии морского дна. И это подтвердилось: на этот раз в улове были обломки скал и меньше интересных артефактов. Рыб тоже было немного, зато полно ракообразных и моллюсков, что указывало на скалистое дно, а не на песок, грязь или обломки.

Рядом стояло около дюжины пластиковых контейнеров, готовых для разных видов, освещенных яркими палубными фонарями и налобными фонариками экипажа. Хадсон медленно прошел мимо них, заглядывая в каждый.

Были рыбы, несколько глубоководных видов, как и ожидалось. Затем крабы, лобстеры и креветки – несколько контейнеров, но все виды Хадсон узнал, и он был рад видеть их в достаточном количестве, что говорило о том, что перелов здесь не проблема, по крайней мере для этих видов.

Далее шли моллюски, ракушки и двустворки, водоросли и губки – все в ожидаемых количествах. Наконец, были контейнеры для странностей – вещей, которые на момент сортировки не могли классифицировать или опознать, – и они больше всего интересовали Хадсона.

Он присел у одного ведра и направил свет своего налобного фонаря вниз, заставив содержимое засветиться.

Там было несколько необычных ракообразных, включая креветок с ярко-голубыми полосами, светящимися в луче света, и несколько плоских рыб, возможно, юных павлиньих камбал, хотя их обычные голубые пятна больше напоминали россыпь светящихся веснушек.

А затем он увидел это.

Хадсон нахмурился, глядя на находку. Он взял металлический зонд, которым пользовался для осмотра, и подтянул объект ближе к свету. Он наклонился.

Это был не целый организм, а лишь его часть. Мутно-зеленая, с пятнами, она напоминала руку. Или плавник с конечностью, как у лопастеперых рыб.

Он оперся предплечьями на колени.

– Эй, Джинни, взгляни на это.

Молодая женщина присела рядом.

– Что у тебя?

– Это, – он указал. – Есть идеи?

Она нахмурилась, взяла его зонд и повернула объект, затем перевернула еще раз.

– Хм, если бы я не знала, сказала бы, что это часть целаканта, – она снова ткнула в объект. – Но вода здесь слишком глубокая, и, в общем, они тут не живут.

– Согласен, но это не похоже на лопастные плавники, больше на пальцы, – сказал Хадсон. – Видишь, суставы на фалангах, они не жесткие, а подвижные, – он потер подбородок. – И оторвано чисто. Смотри, все еще кровоточит.

Она повернулась к нему, подняв брови.

– Думаешь, это то, за что мы зацепились? Чья-то чертова рука?

– Зацепились и оторвали руку? – он фыркнул. – Нет, это не рука. Не может быть.

– Хорошо, тогда вот вопрос на миллион долларов, – она тихо рассмеялась. – Если это не часть целаканта, то от чего это, черт возьми? Я бы заплатила кучу денег, чтобы увидеть остальную часть.

– И я тоже, – ответил он. – Давай отнесем это в лабораторию и попробуем выяснить, что мы нашли.

* * *

Хадсон и Джинни склонились над рабочим столом. Над ними нависли три других ученых команды: Эдгар Чанг, еще один морской биолог, Франсин Панцетти, один из лучших морских геологов восточного побережья, и Ставрос Телиос, климатолог, изучавший влияние краткосрочных и долгосрочных погодных условий на местные рыбные популяции.

Джинни и Хадсон надели увеличительные очки, а Хадсон держал длинный стальной зонд и скальпель.

Лапа, клешня или рука – или все сразу – была распята на доске.

В ярком свете, вне воды, стал виден ее истинный размер: она была значительно больше мужской ладони, с длинными пальцами из-за дюймовых когтей на концах. Между пальцами виднелась прочная перепонка.

– Фу, воняет, – заметил Чанг.

Как и подозревал Хадсон, рука обладала полной подвижностью, и он не сомневался, что существо, которому она принадлежала, могло хватать предметы.

Джинни потянулась вперед, отрезала маленький кусочек и, используя пинцет, поместила его в пробирку с химическим раствором, чтобы разрушить клеточные стенки и извлечь ДНК. Затем она вставила пробирку в синтезатор, чтобы создать миллионы копий каждого сегмента ДНК с помощью полимеразной цепной реакции, или ПЦР. Это позволило бы быстро изучить крошечные образцы ДНК.

– Ладно, шоу начинается, – она включила синтезатор.

– Сколько времени? – спросил Хадсон.

Она покачала головой.

– Первый этап, ПЦР, займет около двух часов.

Хадсон раздраженно простонал.

Джинни рассмеялась.

– А потом мы передадим результаты в базу данных ДНК видов. Это может занять пять минут или часы, в зависимости от идентификации и классификации вида с помощью ДНК-дактилоскопии.

Хадсон застонал еще громче.

– Да ладно, Хад, база ДНК огромна. Ей нужно будет проанализировать сходство последовательностей ДНК разных организмов с нашим образцом. Может, нам повезет, и мы сразу найдем точное совпадение. Если нет, она посмотрит частичные совпадения, а если и там ничего, предложит гипотезы, – она пожала плечами. – Так или иначе, к утру мы узнаем больше.

– Значит, пока мы на старых методах, – Хадсон вернулся к образцу. – Скажу одно: это точно не лопастеперая рыба.

– Квадактиль? – предположил Чанг. – Четырехпалая рука, но с подвижным пальцем.

– Вижу, – кивнул Хадсон.

– У современных амфибий четыре пальца на передней конечности. У всех других тетраподов пять пальцев, это называется пентадактилия. Короткие фаланги называют пальцами ног, а когда они длинные – пальцами рук, – указал Чанг.

Хадсон приготовил скальпель.

– И я не сильно рискую, говоря, что эти выглядят как пальцы рук.

Джинни вернулась к Хадсону, оттеснив других ученых.

– Итак, что у нас?

Он сделал небольшой надрез на ладони конечности.

– Много мышечных волокон. Похоже, эта штука была сильной. Сильнее человека. И больше, – он покачал головой. – Но я все еще не могу сказать, морское это существо или нет. И нет, я не думаю, что это какая-то наземная тварь, унесенная в океан. Эта часть только что оторвана – смотри, рана.

– Интересно, когда ее оторвали? – спросила Джинни.

– Вероятно, когда поднимали сетку, – ответил Хадсон. – Может, зацепилась.

– Это было всего несколько часов назад, – Джинни тихо фыркнула. – А выглядит, будто уже частично зажила.

– Да, странно, – Хадсон посмотрел на АГК – атмосферный глубоководный костюм, стоявший у стены, словно громоздкий робот. Его бронированный и герметичный корпус мог выдерживать давление до 2300 футов, позволяя ныряльщику оставаться при нормальном атмосферном давлении, не дыша специальной смесью газов.

– Знаю, о чем ты думаешь, – усмехнулась Джинни. – И ни за что на свете мы не спустим тебя за борт в этом.

Он улыбнулся.

– Хотел бы я знать, что там внизу. И кому принадлежала эта штука.

Он потер глаза и взглянул на часы.

– Неудивительно, что я так устал. Уже час ночи. Предлагаю положить эту штуку на лед и начать снова завтра с ясной головой.

* * *

В ту ночь ветра почти не было. "Трезубец Нептуна" покачивался на теплом море, и, хотя течение снесло их на полмили от позиции, это не было проблемой – утром они могли это исправить.

"Трезубец" дрейфовал, медленно и бесшумно, и вскоре оказался над темными водами Милуокской впадины, где глубина достигала почти пяти с половиной миль.

Карло Родригес дежурил в рубке. Каждый час он должен был обходить верхнюю палубу, делая быстрый круг по семидесятипятифутовому судну от носа до кормы, чтобы убедиться, что все в порядке.

Луна ярко светила, и вместе с палубными фонарями обеспечивала хорошую видимость по всему кораблю.

На воде тянулась длинная серебристая дорожка до горизонта, а в воздухе витал запах теплой соленой воды, лакированного дерева палубы и легкий намек на машинное масло.

Родригес любил свою работу на исследовательском судне. Деньги были хорошими, компания веселой, а работа матроса, хоть и тяжелая, приносила удовлетворение. Его отец и дед были рыбаками всю жизнь. Путь Родригеса тоже лежал на море, но его работа заключалась в том, чтобы ловить и отпускать, а не убивать.

Пришло время снова обойти палубу, и он взял большой фонарь и вышел из рубки. Маршрут всегда был один: по правому борту, пауза на носу, обратно по левому борту, взгляд за корму, осмотр надстройки, и возвращение в рубку.

На этот раз, дойдя до кормы, он зажал фонарь под мышкой, достал пачку сигарет, зажег одну и глубоко затянулся, медленно выпуская дым. Ветра почти не было, и дымное облако повисло вокруг него на несколько секунд.

Он медленно повернулся и замер. В свете луны он заметил лужи воды на палубе.

"Странно", – подумал он, ведь, несмотря на высокую влажность в этих краях, дождя не было, и море было спокойным, так что любая вода на палубе давно должна была высохнуть.

Родригес, держа сигарету в уголке рта, направил фонарь на лужи и проследил их след.

Лужи начинались у поручней, словно что-то перелезло через борт, пересекло палубу и направилось к боковому проходу. Родригес медленно шел за водяным следом, сначала освещая его фонарем. Затем оттолкнулся от кормового ограждения и пошел по лужам сам.

Повернув вдоль борта в тень, он резко остановился – там, в темноте, стояла крупная фигура. Очень крупная.

– Эй... – прошептал он чуть громче.

Затем он собрался с духом:

– Эй, кто там? – уже более решительно.

Фигура была странной формы. Большая и сильная, но какая-то уродливая, словно в громоздкой одежде или с деформацией. И она вся блестела от воды. Родригес мысленно перебрал ученых и экипаж, но никто на борту не подходил под это описание.

– Кто там? – спросил он снова, но, сделав шаг вперед, заметил движение, и фигура ловко перемахнула через борт. – Нет!

Родригес бросился к поручням и посветил вниз. На поверхности воды виднелось кольцо, отмечающее место, где фигура вошла в воду.

– Черт возьми! Человек за бортом, человек за бортом!

Он кинулся к тревожной кнопке на кормовой стене и ударил по ней. Все палубные фонари зажглись, раздался оглушительный сигнал клаксона, который должен был поднять всех с коек. Даже подводные фонари включились, создавая ореол света вокруг корабля.

Родригес снова посмотрел за борт, пытаясь разглядеть, всплыла ли фигура. Но вода снова стала почти зеркально гладкой. Он ничего не видел ни на поверхности, ни под водой. Он поднял фонарь, осматривая море, насколько позволял луч, в поисках другого судна. Но ничего не было.

Люди выбежали на палубу, увидели Родригеса и направились к нему, требуя объяснений.

– Кто-то упал за борт, – сказал он.

Капитан Бенсон схватил его за плечи.

– Ты видел, кто это был?

– Нет, нет, я... – Родригес понял, что не только не узнал, кто это, но даже не был уверен, что это человек. – Я не разглядел ясно.

Бенсон приказал провести перекличку, и вскоре выяснилось, что все на месте.

Обвиняющие, скептические взгляды обратились на Родригеса.

Ему следовало бы обрадоваться или хотя бы вздохнуть с облегчением, что никто не пропал. Но выражения лиц экипажа говорили, что они считают его выдумщиком.

– Ты ошибся, – Бенсон подошел ближе, явно проверяя, не пахнет ли от Родригеса алкоголем.

– Там лужи воды, – указал Родригес.

– Вода на палубе корабля, говоришь? – капитан даже не посмотрел.

– Я знаю, что видел, – взмолился Родригес.

Он посмотрел на воду, пока несколько ворчащих членов экипажа разворачивались, чтобы вернуться в каюты.

– Может, никто и не пропадал, – предположил он, обращаясь к их спинам. – Может, кто-то забрался на борт. А потом вернулся в море.

– Поговорим завтра, – капитан тоже отвернулся.

Родригес остался один, кроме двух ученых – кажется, Букер и Хадсон, если он правильно вспомнил их имена.

Они стояли у поручней, глядя за борт и в воду, тихо переговариваясь. Затем они попросили Родригеса описать, что он видел.

* * *

На следующее утро Лукас Хадсон вошел в лабораторию вторым и заметил Эдгара Чанга, уже склонившегося над микроскопом.

– Доброе утро, – сказал он, и Чанг махнул рукой, не отрываясь от окуляра.

На самом деле, он был третьим, понял Хадсон, если считать Мигеля, повара, уборщика и матроса, который заканчивал уборку в лаборатории.

– Доброе утро, – повторил Хадсон весело и направился к уже заваренному кофейнику. Это было преимущество раннего прихода в лабораторию – но не слишком раннего, чтобы кто-то другой уже поставил кофе, и тебе оставалось только его пить.

– Бинго, – Джинни влетела в лабораторию, заметила кофейник в руках Хадсона и направилась прямо к нему. Наполнив кружку, она повернулась, размешивая три ложки сахара. – Когда следующее погружение?

– Рано, в восемь утра, – ответил Хадсон. – Мы немного снеслись, так что сначала нужно скорректировать позицию.

Подготовив рабочее место, он расчистил стол и пошел к холодильнику за образцом. Он с нетерпением ждал продолжения работы, чувствуя, как растет его возбуждение, когда он вытащил большой серебряный поднос и понес его к столу.

На подносе лежала ткань, и он откинул ее, когда Джинни присоединилась к нему, все еще шумно прихлебывая кофе.

Затем он замер.

– Черт возьми, – прошептал он.

Джинни медленно опустила кружку.

– Эй, оно выросло.

Хадсон смотрел на руку, клешню, или что бы это ни было. Теперь это была не просто рука. Появилось начало конечности, предплечья. Образец стал на добрых два дюйма длиннее, чем вчера.

– Оно выросло или пытается прирасти, – заметила Джинни.

– Санта-Мария, – Мигель заглянул через их плечи и перекрестился.

С конца обрубка тянулись тонкие нити бледной плоти. Хадсон поднес большую лупу к глазам и посмотрел вниз. Он увидел, что крошечные бутоны на концах были явно новой плотью, а не рваными краями раны.

– Регенерация, – прошептал он. – Но с невероятной скоростью.

– Амфибии могут быстро регенерировать, – предположила Джинни.

– Но не от конечности, – Хадсон нахмурился. – Тело может отрастить потерянную конечность. Но конечность не может отрастить тело.

– Что бы это ни было, это потрясающе, – Джинни ухмыльнулась. – Это также говорит, что существо, потерявшее эту часть, вероятно, уже отращивает новую руку. Или лапу.

– Бросьте это за борт, – настаивал Мигель.

– Нет, Мигель, не думаю, что мы это сделаем, – Джинни с улыбкой посмотрела на местного жителя.

Хадсон повернулся в кресле.

– Почему ты так говоришь, Мигель?

Выражение Мигеля было каменным.

– Потому что, если вы этого не сделаете, его хозяин может прийти за ним.

Хадсон переглянулся с Джинни, и ее взгляд сказал ему, что она думает о том же, о чем и он: Родригес говорил, что кто-то – или что-то – забралось на палубу прошлой ночью. И затем прыгнуло обратно за борт.

– Что ты имеешь в виду, Мигель? Ты знаешь что-то, чего не знаем мы? – тихо спросил Хадсон.

– Это место, – Мигель огляделся, словно видел сквозь стены. – Эта часть воды. Моя семья рыбачила здесь на протяжении многих поколений. И мы никогда не подходили так близко к Темному морю. Так мы называем это глубокое место, – его губы сжались в мрачной линии. – И это название знали задолго до того, как узнали о большой дыре там внизу.

– Впадина, – уточнил Хадсон.

– Да, впадина тьмы, – кивнул Мигель. – Много кораблей пропадало в прошлом. Обычно в полнолуние. Некоторые пропадают и сейчас. Глупые молодые рыбаки, которые приплывают сюда и подходят слишком близко к впадине. Они не возвращаются.

– Что говорят власти? – спросила Джинни.

Мигель пожал плечами.

– Говорят, это из-за погоды, – он указал на потолок. – Даже когда погода, как сейчас, спокойная.

– Близко к впадине. В полнолуние, – Джинни театрально расширила глаза. – Ох, прямо как сейчас.

Хадсон задумался на мгновение, затем снова посмотрел на Мигеля.

– И что ты думаешь? Что, по-твоему, вызывает исчезновения и крушения?

Мигель нахмурился и посмотрел в пол. Затем поднял взгляд на Хадсона с мертвым выражением лица.

– Сирена, – сказал он.

– Сай-Рина? – переспросила Джинни, наморщив лоб.

– Я знаю, – Хадсон слегка улыбнулся. – Это по-испански "русалка".

– Конечно, – Джинни с трудом сдержала смех.

– Нет, это не смешно, – прорычал Мигель. – И не красивые девушки с рыбьими хвостами, – он указал на образец. – Монстры.

В лаборатории воцарилась тишина, пока все смотрели на клешню и обдумывали слова пуэрториканца.

Хадсон сложил пальцы домиком.

– В России есть русалки, в Шотландии – селки. В Австралии – йоки-йоки, а в Африке – Мами Вата. Так что не будем отмахиваться от странного, – он повернулся. – Знаете, первая русалка упоминается в ассирийских хрониках две тысячи лет назад, – он потер подбородок. – Но вот что я думаю, – Хадсон не стал ждать ответа. – Я хочу посмотреть, что всплывет в следующих нескольких погружениях.

– А что с... э-э, рукой русалки? – Джинни подавила ухмылку.

Он посмотрел на образец. В его голове роилось сотня вопросов и столько же гипотез. Но ответов было мало.

– Мы сделали все, что могли с имеющимися инструментами. Но мы сохраним его на льду, а по возвращении я отправлю его в Морскую биологическую лабораторию в Массачусетсе. Потому что одно точно: это не большая белая акула.

* * *

Той ночью в кают-компании корабля Эдгар, Джинни и Хадсон ужинали вместе, наслаждаясь буйабесом, приготовленным из остатков лобстеров, крабов и креветок, использованных в исследованиях.

– Я взволнована и нервничаю из-за сегодняшнего улова, – сказала Джинни, держа чашку горячего черного чая.

– Я тоже, – Хадсон откинулся назад, думая о предыдущем вечере. Его мысли возвращались к рассказу Родригеса о странной фигуре на палубе. Что-то в описании существа – его огромная, громоздкая форма, стоящая прямо, мокрая, словно только что вылезшая из воды, и, по словам Родригеса, вернувшаяся в море – беспокоило его.

На их корабле не было высокой степени безопасности, да она и не требовалась в этих водах. Но Хадсон был на взводе. Он был крупным, физически крепким мужчиной и знал, что может помочь, если что-то пойдет не так. Но, хотя он и был ведущим исследователем и руководил командой, кораблем управлял капитан.

– Я собираюсь вызваться на ночное дежурство, – сказал он.

– Что? – Джинни нахмурилась. – Зачем? Для чего? – Ее лицо прояснилось, когда она поняла. – О-о, фигура на палубе.

– Скорее всего, ничего страшного, – сказал Хадсон.

– Или, может, что-то есть. Я тоже пойду, – заявила она.

– Нет, – Хадсон покачал головой.

– Да, – она ухмыльнулась. – Слушай, мистер Лукас Хадсон, ты мой босс, а не отец, – она рассмеялась. – Мы сделаем это вместе.

* * *

Это была последняя ночь полнолуния.

Команда сортировала содержимое сачка и была удивлена, насколько мало морской жизни удалось найти. Крабов, несколько мелких лобстеров, ракушки и губки. Но ни рыб, ни головоногих, ни чего-либо еще. Словно пустыня там внизу, или что-то вытеснило все живое.

– Может, они научились избегать сачка? – предположила Джинни.

– Возможно. Эти погружения взбаламучивают дно и, вероятно, создают адский шум там внизу, – Хадсон выпрямился. – Пожалуй, я рад, что наша работа почти завершена. Даже океан говорит нам, что мы закончили, нравится нам это или нет.

– Что ж, Мигель будет доволен, – Джинни слегка улыбнулась. – Бедняга даже не выходит из каюты.

К восьми вечера они закончили последний подъем, и еще через час экипаж разобрал улов, классифицировал его, а часть образцов отправили на дальнейшее изучение. Остальное вернули за борт.

После уборки Джинни, Хадсон и матрос Пит Шелли вышли на палубу в десять вечера, чтобы начать дежурство.

– Нам не обязательно обоим быть здесь, знаешь, – снова сказал Хадсон.

– Знаю, но я не хочу ничего пропустить, – Джинни посмотрела за борт. – К тому же, сколько людей могут похвастаться, что встретили настоящую русалку?

– Когда вернемся с образцом, я порекомендую привезти глубоководный батискаф для исследования впадины, – Хадсон облокотился на поручни. – Это место хранит множество тайн. Пора раскрыть несколько из них.

* * *

Близилось полночь, и Джинни принесла Хадсону еще кофе. Он был кстати, так как глаза Хадсона начали слипаться.

– Как раз вовремя, – сказал он, принимая кружку и поднимая ее в тосте.

Над ними луна сияла, как огромный серебряный фонарь, и даже без фонарей они ясно видели Пита Шелли на носу, который был в графике дежурства до двух часов ночи. Сейчас он шел вдоль корабля и остановился, чтобы посмотреть за борт.

Корабль находился в свободном дрейфе, так как ветра не было, а течение было слабым. Влажный ночной воздух и испарения от теплого, как ванна, океана убаюкивали.

Громкий всплеск заставил их обоих вздрогнуть.

– Что это было? – Джинни бросилась к борту.

– Что-то упало за борт, – Хадсон присоединился к ней, направив фонарь в воду.

К носу они увидели пузыри, расходящиеся кругами.

– Или кто-то.

– Пит, – Джинни повернулась и побежала по палубе. – Пит!

Через несколько секунд они были на носу и увидели, что палуба мокрая, словно через борт перехлестнула волна. Молодого матроса нигде не было.

– Пит! – Хадсон снова крикнул, освещая фонарем каждый уголок палубы.

"Этот отвратительный запах", – подумал он. Как от илистого морского дна. Такой же, как от той клешни-руки, что они подняли.

– Боже, он что...? – Джинни скривилась.

– Прыгнул, упал? Надеюсь, нет, – он повернулся. – Пит! – крикнул он снова.

Джинни заломила руки.

– Что нам делать?

– Бей тревогу. Человек за бортом, – Хадсон побежал к стене, где находилась большая красная кнопка, которую накануне нажимал Родригес. Он ударил по ней, и клаксон разорвал тишину, терзая их чувства.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю