355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Грэм Макнилл » Отвага и честь » Текст книги (страница 1)
Отвага и честь
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 15:47

Текст книги "Отвага и честь"


Автор книги: Грэм Макнилл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Грэм Макнилл
ОТВАГА И ЧЕСТЬ

Дастину и Вашти, отличным друзьям и щедрым хозяевам


Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он – Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он – полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат – Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.

У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы Планетарной Обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.

Быть человеком в такое время – значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.

Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.

Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.

Наименование планеты: Павонис

Код по имперскому указателю: ADTerra 101.01

Тип: промышленный мир. Ультима Сегментум

Связи: Тарсис Ультра, Тарен IV, ВХ-998

Население: одиннадцать миллиардов

Армия и правительство

Предположительно: В350

Столица: Брэндонские Врата

Планетарный гарнизон: Сорок четвертый полк Лаврентийских гусар – сокращенного состава

Местный призыв: приостановлен до дальнейших указаний Администратума

Префикс инквизитория: Пакс Беллум Вигилятус

Производство

Налогообложение: Экзактис Партикуляр

Главные статьи экспорта: ходовые части для танков, моторы и артиллерийские орудия. Местный алкогольный напиток ускавар

Примечания составителя

Павонис – мир, типичный для Восточного Предела, с развитой промышленностью и трудолюбивым населением, некогда способный функционировать при минимальном вмешательстве Администратума. Однако подобная независимость может вызвать к жизни опасный «дух фронтира» зачастую присущий удаленным от Терры мирам. Казимир де Валтос, глава одного из крупнейших на планете промышленных картелей, пытался свергнуть имперское правительство Павониса с помощью пиратов-ксеносов и втянул планету в короткую, но кровопролитную гражданскую войну, указание причин которой превышает уровень секретности данного документа. Лишь своевременное вмешательство моего бывшего начальника, инквизитора Барзано, и капитана Ультрамаринов Уриила Вентриса не дало планете скатиться в анархию. На Павонисе был восстановлен порядок, и предыдущему губернатору планеты, Миколе Шонаи, было дозволено оставаться на посту до завершения срока назначения под надзором Администратума. Соединения Имперской Гвардии из Сорок четвертого полка Лаврентийских гусар вместе с эмиссарами Адептус Терра и Адептус Министорум были привлечены для поддержания имперской стабильности на планете. Куделькар, племянник губернатора Шонаи, в настоящее время управляет Павонисом, хотя, боюсь, он как администратор не сравнится со своей теткой.

Лортуэн Перджед, постоянный наблюдатель Администратума на Павонисе

Часть первая
Чистый сердцем, могучий телом

Глава первая


Некогда предатель выстроил себе дом на покатых склонах холмов Оусен. Покойный Казимир де Валтос жил на величественной вилле с мраморным фасадом, прекрасно спроектированной и оборудованной всеми удобствами, доступными человеку его достатка и положения. Его обширное поместье кишело дичью, слуги удовлетворяли любой его каприз, и тысячи рабочих, гнущих спину в его механосборочных мастерских и на оружейных заводах, могли лишь мечтать о такой роскошной жизни, как у их господина.

Богатство, статус и власть – все это было у него когда-то, но теперь предатель был мертв, и его поместье заросло травой и кустарником, от дворца остались одни каменные обломки, разбросанные по некошеному лугу. Мстительные рабочие растащили из усадьбы все, что только можно, когда началась спровоцированная его интригами гражданская война. Они разнесли стены и жгли костры в доме человека, который намеревался стать бессмертным божеством.

Таковы людские мечты, грандиозные и эфемерные.

Подле руин серебрилось на солнце декоративное озеро, питаемое водами из подземного водопровода, связанного с широкой рекой, что несла свои воды на юг с хребта Тембра. Река прорезала себе русло через поместье де Валтоса, разбегаясь на десятки ручейков по холмистой местности. Наконец все они соединялись и змеились на юг, в сторону реки Брэндон, текущей на запад, к океану.

Хотя земли де Валтоса были заброшены, местность безлюдна, а леса одичали, здесь едва ли было пусто. На холмах Оусен тайные наблюдатели несли стражу в бесчисленных оврагах с крутыми склонами и неглубоких долинах.

Предатель умер, но земли его не утратили свою ценность.

Сначала дрогнули травинки, выдавая движение, едва различимую волну, потом из-за деревьев у подножья низкого холма бесшумно вышла человекоподобная фигура в оливковой броне. Она двигалась грациозно, пригнувшись, осторожно делая каждый шаг, и голова в шлеме вращалась – терпеливый глаз охотника прочесывал местность.

«А может, это разведчик», – подумал Уриил Вентрис, сидя в укрытии за кучей глыб на склонах холма над руинами виллы.

Вскоре вслед за первым из-за деревьев показались другие разведчики и парами двинулись к развалинам дворца де Валтоса. Всего их было восемь, и двигались они быстро и отточено.

Они шли уверенно и бесшумно, но в их движениях просматривалось что-то странное, нечеловеческое. Сама стать их чем-то отличалась, словно кости имели иное строение или ступни – иную форму, не как у людей.

Ультрамарины многое узнали о тау и об их быстро растущей Империи на полях битв Мальбеды, Претониса V и Авгуры.

Этот опыт очень пригодился здесь, на Павонисе.

Разведчик, что шел впереди, приблизился к руинам и положил руку в перчатке на боковую сторону шлема в форме заостренного купола с воксом на одной стороне и оптическим прибором, внешне напоминающим драгоценный камень, на другой.

Глядя, как разведчики рассредоточиваются, Уриил понял, что они хорошо считывают местность.

Как и он сам чуть раньше.

На внутренней поверхности встроенного в шлем визора вспыхнул значок: старший сержант настоятельно просил дать его бойцам применить свое смертоносное искусство. Он решил, что пока лучше этот призыв игнорировать. Инстинкты, отточенные в сотнях битв, говорили Уриилу, что добыча еще не попала в ловушку, и риск, что она засечет сигналы воксов, слишком велик.

Едва разведчик прервал сеанс беззвучной связи, из-за деревьев показалось какое-то средство передвижения с изогнутыми боками. Размером с танк, оно парило прямо над поверхностью земли, пригибая стебельки травы, все ближе к разведчикам. Пушка лениво поворачивалась на его заостренном носу, пылающие верхнефюзеляжные двигатели поддерживали его на весу, издавая едва слышное гудение.

Танк был явно инопланетный, его изгибы и источаемая им безмолвная угроза напомнили Уриилу акулу, охотящуюся на морском дне.

По данным разведки, с которыми Уриил ознакомился по дороге на Павонис с Макрагге, это была «Каракатица», транспортер для перевозки личного состава, того же типа, что и «Носорог». Он обладал высокой скоростью и маневренностью и был основательно защищен броней спереди, но уязвим сзади. Здесь следовало бы прибегнуть к описанной в Кодексе засадной тактике.

Инопланетный танк остановился, и из-под передних стабилизаторов вышли два плоских диска с установленными на них орудиями. Они зависли прямо над танком, изгибая сенсорные гребни, вращающиеся на их верхних поверхностях.

Ищейки.

Уриил беспокойно покосился на поросшие травой холмики, разбросанные по территории бывшей виллы де Валтоса.

Очевидно, убедившись, что поблизости никого нет, парящие диски вернулись на место, и шагающий впереди разведчик отстегнул какой-то прибор от жесткого рюкзака. Уриил увидел, как у прибора отросли две тонкие ножки и разведчик поставил его перед собой на землю.

На куполообразной поверхности прибора замигали огоньки, и автосенсоры Уриила засекли легкую пульсацию, расходящуюся над местностью.

Что-то вроде трехмерного картографического прибора? Имперцы, которым уже доводилось сражаться с тау, окрестили этих солдат следопытами, и было за что. Такие отряды высылали вперед армии для проведения рекогносцировки и разработки оптимальных маршрутов наступления.

Следопыты работали быстро, и каждая секунда промедления со стороны Уриила давала им дополнительный шанс обнаружить его солдат. Ультрамарины были на месте, и, наблюдая за работой вражеских разведчиков, он понимал, что пора их выпускать.

– По основным целям, огонь, – шепнул он в закрепленный на горле вокс, зная, что это последний приказ, который ему придется отдать в этом бою.

Едва слова сорвались с его губ, следопыт поднял голову, но у тау уже не было шанса.

Двое космодесантников с массивными пусковыми установками на плечах из подразделения опустошителей Уриила поднялись из-за камней в восточной части разрушенной виллы. Тау разбежались, и двигатели «Каракатицы» взвыли на высокой ноте: пилот повернул машину носом в сторону противника.

Уриил мрачно улыбнулся, глядя, как опустошители стреляют и снаряды свистят по воздуху, оставляя дугообразные следы из дыма.

Первый взорвался над двумя следопытами, пытающимися укрыться в лесу, и превратил их тела в крошево из плоти и разбитых бронепластин. Второй ударил в носовую броню «Каракатицы», и вслед за жутким грохотом повалил черный дым и посыпалась шрапнель.

«Каракатица» пошатнулась от попадания снаряда, но броня осталась цела. Вращающаяся пушка развернулась кверху, извергая из жерла тяжелые снаряды. Горящая дуга соединила танк и тех, кто его атаковал. Холм над виллой взорвался: градом осколков разнесло склон, но бойцы Уриила уже успели нырнуть обратно в укрытие.

Пушка оглушительно ревела, однако Уриил все равно расслышал металлическое покашливание, с которым приземлились еще два снаряда. Он покосился на запад, где открыла огонь другая половина сектора зачистки. Танк стремился повернуть обратно, но снаряды оказались проворнее.

Один ударил в заднюю аппарель, другой – в нишу левого двигателя. Корма «Каракатицы» взорвалась раскаленными алыми брызгами, скосившими еще одного следопыта. Взрыв боеприпасов довершил его разрушение, и горящий танк рухнул на землю.

Уриил поднялся из-за камней и закрепил болтер на сгибе локтя. За его спиной поднялись десять космодесантников в голубой броне и вместе с ним двинулись в бой.

Уцелевшие противники метнулись к вилле, надеясь укрыться там, но Уриил знал: они не успеют.

Когда следопыты добежали до разрушенного здания, травянистые холмики среди развалин зашевелились, и отряд скаутов Ультрамаринов сбросил камуфляжные плащи.

Скауты открыли огонь, выстрелами из болтеров пробивая легкую броню следопытов и сбивая их с ног. Двое погибли на месте, и третий взвыл от боли, когда взрывом осколочного снаряда ему оторвало руку.

Двое оставшихся следопытов стреляли в ответ, их орудия исторгали яркие болты, разрывающиеся с грохотом и яркими вспышками. Пришельцы дали последний отчаянный залп, прежде чем скрыться за деревьями. Они словно забыли, что надо красться бесшумно, так им хотелось избежать расставленной на них ловушки.

Уриил упал на одно колено и вскинул начищенный до блеска, украшенный изображением орла болтер к плечу. Прицельный механизм был встроен в шлем, и Ультрамарин на миг сосредоточился на петляющем беге вражеского солдата, прежде чем нажать на курок.

Болтер сильно дернулся при отдаче, и следопыт упал, его правую ногу ниже колена взрыв снаряда превратил в сплошное месиво. Видя, что бегство – не выход, последний воин тау остановился и бросил оружие. Он развернулся и зашагал обратно к пылающему корпусу «Каракатицы», подняв руки вверх.

– Да ты насквозь проржавел со всеми этими ритуалами прицеливания, – раздался чей-то голос совсем рядом с Уриилом. – Целился-то в спину, а?

Уриил вскинул болтер, затем потянулся и ослабил герметичные защелки на шлеме. Сжатый воздух зашипел, и он поднял шлем с золотыми крыльями. Повернулся к говорящему – космодесантнику в форме ветерана ордена Ультрамаринов, красный шлем которого был украшен белым лавровым венком.

– Ну да, – признался Уриил, – и насчет ритуалов ты прав. Что-то я подрастерял навыки в отъезде.

– Тогда поскорее восстанови их.

– Непременно.

Уриила удивил сарказм в голосе сержанта.

– Ну, пошли. Скауты охраняют пленного, – сказал сержант и направился вниз по склону холма.

Уриил кивнул и последовал за Леархом.

Вести солдат на бой было приятно, даже если его участие после разработки операции сводилось к минимуму. Дым от догорающей «Каракатицы» попал Уриилу в глотку, остатки химикатов запустили в нем сенсорные импульсы. Он ощутил абразивные частицы, которыми на корпусе корабля были выгравированы эмблемы, инопланетную смазку для лафетов и резкий запах сгоревшего экипажа.

Уриил провел рукой по коротко остриженным темным волосам. Виски его уже посеребрила седина, но серые, цвета грозовых облаков глаза не утратили зоркости. Классически правильные черты лица Уриила отличала некоторая резкость и угловатость, без характерной для многих членов Адептус Астартес уплощенности.

Для космодесантника он был несколько худ, хотя в новой броне выглядел не менее громоздким и устрашающим, чем остальные бойцы. На поясе у него был меч Идея, с плеч свисал зеленый плащ, заколотый фибулой в виде белой розы, – она напоминала о его последнем путешествии на Павонис.

Уриил созерцал окончательное уничтожение противника: Леарх выстроил бойцов Четвертой роты вокруг места, где устроил тау засаду.

Два космодесантника охраняли пленного тау, единственного уцелевшего в засаде; тот стоял на коленях лицом к вертикальной плите, заложив руки за голову. Там, где некогда был широкий посыпанный гравием подъезд, стояли два бронетранспортера «Носорог». Их боковые двери были открыты, и стрелок-космодесантник занял место у болтера, установленного на переднем куполе. Убойная команда скаутов подобрала среди руин свои светопоглощающие камуфляжные плащи, те самые, благодаря которым цели узнали об их появлении лишь по звуку выстрела, снесшего им головы.

Наблюдая, как Леарх отдает приказы, Уриил пораженно отметил, насколько его друг изменился с тех пор, как они с Лазанием удалились из крепости Геры в изгнание.

Леарх обещал присмотреть за воинами Уриила и справился с этим прекрасно, он восстановил роту после потерь на Тарсис Ультра и повел их в бой против полчищ орков на Эспандоре. Приказы сержанта исполнялись быстро и с уважением, и, хотя Уриил был уверен, что ему всего лишь кажется, Леарх словно стал чуть выше ростом.

Похоже, командование пошло ему на пользу.

Уриил кивком подозвал Леарха, шагая в сторону «Каракатицы».

– Сержант, – сказал он, как только тот подошел и встал по стойке смирно.

Леарх гулко ударил себя кулаком в покрытую броней грудь и снял шлем.

Леарх был таким, каким и должен быть космодесантник: высокий, осанистый, величественно хладнокровный – живое подобие героев, высеченных из светящегося мрамора на ступенях храма Исправления на Макрагге. Светлые волосы были очень коротко острижены, крупные черты лица выдавали самое благородное происхождение.

Каждый из миров Ультрамара обладал своими особенностями генетики, не искоренимыми никаким отбором, отчего происхождение воина нетрудно было установить. Леарх был явно уроженцем Макрагге, мира-крепости космодесантников и планеты, с которой величайшие из героев шагнули на страницы легенд.

– Капитан, – отозвался Леарх.

– Все в порядке?

– Все под контролем. Караульные на местах, оружие противника собрано, и я установил пикеты на случай, если подойдет вражеское подкрепление.

– Очень хорошо, – сказал Уриил, пытаясь казаться спокойным, – но я спрашивал не об этом.

– Тогда о чем же?

– Собираешься ли ты что-нибудь оставить и мне?

– Все, что необходимо, делается, – ответил Леарх. – Какие приказы еще необходимо отдать?

– Я капитан этой роты, Леарх, – напомнил Уриил, ненавидя себя за сварливый тон. – Приказы отдаю я.

Леарх слишком хорошо владел собой, чтобы выдать эмоции, но Уриил заметил, как по его лицу пробежала тень, и догадался, почему сержант выражается столь официально. Он решил больше не давить. В конце концов, командование роты должно демонстрировать единодушие, особенно теперь – он же еще совсем недавно вернулся.

– Разумеется, сэр. Простите, сэр, – ответил Леарх.

– Поговорим об этом позже. – Уриил развернулся и зашагал к пленному следопыту. – А пока посмотрим, что там скажет наш узник.

Инопланетянин услышал их приближающиеся шаги и повернул навстречу голову в шлеме. Один из караульных космодесантников врезал ему по шее прикладом болтера, и пленный осел у обломка стены, пронзительно вскрикнув от боли.

Тау ухватился за камни, и стало видно, что у него всего по четыре пальца на каждой руке.

– Поднимите его, – приказал Уриил.

Леарх наклонился и рывком поставил пленного на ноги. Уриила поразило, насколько выразительна поза пришельца: это было создание совершенно иной расы, бесконечно далекой от людей, но враждебность считывалась безошибочно.

– Сними это, – велел Уриил, изобразив жестами, будто снимает шлем.

Инопланетянин не пошевелился, и Уриил поднял болтер и приставил его к голове пленника.

– Снимай!

Тау протянул руки, отстегнул три крепления и шнур питания и поднял шлем с головы.

Леарх выхватил шлем, и Уриил увидел лицо пленного.

Кожа существа была цвета старого свинца, серая, напоминающая фактурой старую тряпку, поблескивающая, надо полагать, от пота. От него исходил странный резкий запах: пахло то ли зверем, то ли горелым пластиком и специями, совершенно непонятно.

С макушки на шею спадал хвост блестящих белых волос, закрепленных золотыми лентами с драгоценными камнями.

Пришелец поднял на Уриила взгляд. Его тусклые красные глаза глубоко сидели на плоском лице без малейших видимых признаков носа. Посредине лба проходил вертикальный шрам, то ли с рождения, то ли от раны, и черты лица, хоть и абсолютно не похожие на человеческие, выдавали, что пленник – женщина.

Янтарные зрачки ксеноса пылали ненавистью.

– Это мир Империума, – сказал Уриил. – Зачем вы здесь?

Тау выплюнула быстрый поток экзотических сложных слов с необычной напевной интонацией. Усовершенствованные когнитивные способности Уриила подходили, чтобы вычленить в потоке группы слов, но понять он не мог ровно ничего. Он и не ожидал, что поймет чужой язык, но не терял надежды, что инопланетянка хоть как-то владеет высоким готиком.

– Ты. Понимаешь. Меня? – медленно спросил он, отчетливо выговаривая каждое слово.

Пленница снова заговорила на своем певучем языке, и Уриил понял, что она всего лишь повторяет уже сказанное.

– Не знаешь, о чем это оно? – спросил Леарх.

– Нет. Но мне не нужен переводчик, чтобы понять смысл.

– Так что же?

– Похоже, это имя, звание и номер. Кажется, ее зовут Ла'тиен.

– Ее?

– Да. По крайней мере, мне кажется, что это женщина.

– И что ты хочешь, чтобы с ней сделали?

– Заковать в наручники и посадить в «Носорог». Заберем ее с собой в Брэндонские Врата и посадим в Стеклянный дом. Я запрошу с «Vae Victis» сервитора по ксенолексикону, чтобы провести допрос. Надо выяснить, сколько еще таких, как она, на Павонисе.

– Думаешь, еще есть?

– Возможно, – сказал Уриил, отходя от пленницы. – До Брэндонских Врат всего километров шестьдесят к востоку по равнинной местности. Логично, что противник начал разведку с этих холмов как с возможного места начала атаки. Следопыты – это глаза и уши боевых отрядов тау, и я удивился бы, если бы ее отряд действовал в одиночку.

– Если есть другие подразделения, мы их найдем, – сказал Леарх. – Ретроспективная телеметрия со времен кампании Зейста помогла нам найти этих, и если битва оставила хоть какой-то след, изловить их будет нетрудно.

– Это была не битва, – возразил Уриил.

– Нет? – Леарх шагал рядом с ним. – Тогда что же?

– Как только мы в это влезли, вся моя система надпочечников отреагировала – это вполне могли быть учения. Все как по учебнику, от диверсионных выстрелов до убойной команды в укрытии и группы огневой поддержки.

– Это что, плохо? – спросил Леарх. – Мы выполнили образцовую засаду в точности по Кодексу, застали тау врасплох. Мы обманули экипаж их танка, заставив сделать незначительную ошибку при маневрах, и расстреляли уцелевших. Если бы все боевые операции проходили так безукоризненно!

– Согласен, но следопыты были в высшей степени неосторожны при наступлении. Судя по тому, что я слышал о битвах, которые орден вел с тау на протяжении последних нескольких лет, это в высшей степени странно для бойцов, славящихся именно осторожностью.

– Возможно, это новобранцы, еще не испытанные в боях, – предположил Леарх.

– Возможно, – сдался Уриил. – И все же странно, что мы так легко с ними управились.

– Мы сражаемся, столь точно следуя Кодексу Астартес, именно потому, что привносимый им порядок кажется легким тем, кто в нем не искушен.

– Я знаю, Леарх. Можешь мне не напоминать.

– Разве? Тебя однажды изгнали именно потому, что ты не последовал его учению.

– Да, и я понял, что именно делал не так на Медренгарде. – Уриил подавил раздражение, вызванное словами Леарха, – пусть тот и был, в общем, прав.

– Надеюсь, это так.

– Клянусь тебе, так и есть, друг мой. Полагаю, я так давно не сражался во главе столь безупречных бойцов, что почти забыл, каково это – иметь тактическое преимущество. В последнее время были лишь я и Пазаний против многократно превосходящих сил противника.

– Ну, не так уж и многократно. В конце концов, вы же с ними справились.

Крепость Геры. Уриил не смел верить, что однажды будет снова стоять перед исполинской сверкающей мраморной твердыней, – боялся, что чем сильнее он этого желает, тем дальше цель.

Возносящиеся ввысь белоснежные стены были увенчаны величавыми золочеными орудийными башнями и окаймлены адамантиевыми укреплениями, в равной мере прекрасными и смертоносными. Словно живая структура из невыразимо красивого коралла, крепость будто вырастала из скалы – могучее сооружение, порожденное в стародавние времена гением примарха Ультрамаринов.

Она стояла на мощном горном хребте памятником гению и провидческому дару этого человека. При всем своем величии крепость Геры не была памятником тщеславию – скорее, шедевром архитектуры, возвышающим душу и напоминающим любому, кто взглянет на него, о возможности устремляться к великому. Это было великолепное творение, подобное поэзии в камне, говорящее столь много сердцу, но не самомнению.

Уриил и Пазаний стояли одни на окаймленной статуями площади в конце Виа Фортиссимус, величавой церемониальной дороги, идущей от подножья гор до самых Врат Жиллимана. Исполинские золотые ворота крепости были покрыты гравировкой, иллюстрирующей с десять тысяч деяний Робаута Жиллимана, и Уриил прекрасно помнил ужасный звук, с которым они захлопнулись за ним.

Печальный грохот адамантия прозвучал как конец всему, и теперь, когда ворота медленно приоткрылись, струящийся оттуда свет показался первым светом на заре творения.

За спиной у них скрипел и потрескивал, охлаждаясь после быстрого прохода сквозь атмосферу, корпус «Громового ястреба», принесшего их с вращающегося по орбите корабля Серых Рыцарей. Грузовые сервиторы уже разгружали силовую броню Сынов Жиллимана, которую привезли с Салинаса, и вскоре воздушное судно должно было снова исчезнуть в холодном темном космосе.

– Мы дома, – сказал Пазаний, но Уриила охватили слишком сильные эмоции, чтобы он смог ответить.

Его ближайший друг и боевой товарищ плакал, не стыдясь текущих из глаз слез, окидывая взглядом высокие стены и сияющие бастионы крепости.

Уриил поднял руку, коснулся лица и вовсе не удивился, что тоже плачет от всепоглощающей радости возвращения домой, грозившей вот-вот лишить его самообладания.

– Дома, – проговорил он, словно боясь облекать эту мысль в слово.

– Ты когда-нибудь думал, что мы снова окажемся здесь? – спросил Пазаний дрожащим голосом.

– Всегда надеялся, но старался не думать об этом. Я знал, что если буду думать о том, что потерял, то у меня не будет сил двигаться вперед.

– Я все время думал о доме, – признался Пазаний. – Не уверен, что добрался бы сюда, если бы утратил надежду.

Уриил повернулся к Пазанию и положил руку на наплечник друга. Пазаний даже по меркам космодесантников был настоящим гигантом, каких Уриил больше не знал, и в полной боевой выкладке возвышался над Уриилом. Правая рука его заканчивалась у локтя – ее оторвало под поверхностью другого мира существо, родившееся на заре времен.

Его броню починили и подновили мастера ордена Серых Рыцарей, и после этого частица души Пазания, искалеченная изгнанием, исцелилась.

– Мы оба держимся за то, что не дает нам остановиться, друг мой, – сказал Уриил. – Для тебя это была мысль о доме, для меня – сам путь. Без этого баланса, думаю, мы оба не выстояли бы.

Пазаний кивнул и сгреб его единственной рукой, обнимая. Сердце его было изранено, но уже заживало. Они разделили на двоих приключения и ужасы путешествия, и вернуться из него живыми, не говоря уже о полноте духа, было чудом, что они внезапно и очень остро осознали.

Уриил засмеялся.

– Эй, ты так дух из меня вышибешь, дуралей! – выдохнул он.

Его собственная броня была безнадежно испорчена на пути к искуплению, и он был одет в простой бледно-голубой хитон, на поясе – меч, доверенный ему его бывшим капитаном. Пазаний присоединился к его веселью, последние остатки тьмы, окутывавшей его душу, таяли под ярким солнцем Макрагге и в лучах свободной дружбы.

Пазаний выпустил Уриила, когда Врата Жиллимана распахнулись шире и свет оттуда полился еще ярче.

Оба воина гордо встали по стойке смирно, выпрямив спины и подняв головы.

Они выдержали долгий путь во тьму к сердцу Галактики и в души людей; каждое испытание приближало их к окончательному искуплению. Конец пути был близок, и Уриил чувствовал, как колотится сердце в его лишенной ребра груди, словно в предчувствии боя.

Три воина вышли из сияющей крепости – гиганты из легенд Ультрамаринов, чьи имена служили по всему Империуму синонимами отваги и чести.

Впереди шагал в грозной броне Антилоха и перчатках Ультрамара Марией Калгар, магистр ордена Ультрамаринов. Несравненный воин и непревзойденный стратег, Калгар являлся воплощением всего, что значило быть командиром Адептус Астартес.

Рядом с ним шел высокий воин в сияющей голубой броне, чью голову укрывал кристаллический капюшон. Это был Варрон Тигурий, главный библиарий Ультрамаринов, и Уриил почувствовал на себе силу его взгляда, прозревающего тьму и безжалостно ее изгоняющего.

Справа от Калгара шествовал самый почтенный из действующих членов ордена Ультрамаринов, капеллан Орган Кассий, магистр Святости и хранитель души ордена. В отличие от своих боевых братьев, Кассий носил угольно-черную броню, и в то время как другие двое были прекрасны обличьем, лицо капеллана представляло собой кошмарный хаос иссеченной шрамами плоти и биопротезов.

Когда эти три живые легенды приблизились к ним, Уриил и Пазаний опустились на колени и склонили головы. Находиться в присутствии любого из этих воинов было бы уже неслыханной честью, но чтобы они все трое приветствовали прибывших – это было уже за гранью.

–  Тывернулся к нам, Уриил Вентрис, – промолвил лорд Калгар, и сердце Уриила воспарило, ибо в голосе его прозвучали уважение и радушие. – Не думал, что когда-либо вновь увижу тебя.

Уриил взглянул на лорда Калгара и ощутил воодушевление при виде столь безупречного воина. Черты лица Марнея Калгара были тверже гранита из самых глубоких карьеров, но они светились мудростью и благородством; глаза были холодны как сталь и одновременно человечны.

– И я не думал, милорд, – проговорил Уриил, не в силах сдержать слезы.

– Варрон сказал, что мы увидим тебя, но я ему не поверил, – сказал Калгар. – И зря.

– Да, – согласился Тигурий, – зря. Разве я не говорил, что Часовой с Башни будет биться с нами, когда Трижды Рожденный снова облечется плотью?

– О да, ты говорил, Варрон, – подтвердил Калгар, – и однажды ты объяснишь, что это значит.

Калгар отвернулся от своего главного библиария и положил раскрытую ладонь на голову Уриила. Рука магистра ордена могла сокрушить прочнейший металл и бережно удержать хрупкую стеклянную скульптуру. Жизнь Уриила была в руке его господина и повелителя, но он не мог представить, кому бы еще с такой же радостью доверил свою участь.

– Что скажешь, Уриил? – спросил Калгар. – Ты вернулся к нам прославленным?

– Мы вернулись в орден, исполнив Смертельную Клятву, – сказал Уриил.

– Тогда добро пожаловать.

– Создания из моих видений, – проговорил Тигурий, и Уриил почувствовал, что в этих словах таится неподвластный его пониманию смысл. – Создания демонического рода… вы их нашли?

– Да, милорд, в мире, захваченном Губительными Силами. Мы нашли их и уничтожили. Путешествие было долгим и тяжелым, и мы видели много ужасного, но также много славного и вдохновляющего. Я видел, как люди становятся чудовищами, а чудовища – героями.

– Ты присоединяешься к сказанному, Пазаний? – спросил Кассий. Сардоническая усмешка на его лице была всего лишь последствием ужасных шрамов. – Ты уже однажды сделал это и был изгнан из ордена. Должно быть, это была рана столь же тяжкая, как и потеря руки.

Пазаний пожал плечами:

– Внутри я цел, милорд капеллан.

– Посмотрим, – сказал Тигурий, обращаясь к обоим. – Вы вернулись к нам как братья, но вы ходили по земле и дышали воздухом проклятого мира. Брат Леодегарий из ордена Серых Рыцарей уверяет, что ваша плоть чиста, и его слова было достаточно, чтобы позволить вам вновь ступить на землю Макрагге живыми.

Тигурий возвышался над Уриилом и Пазанием, кристаллическая матрица его капюшона мерцала отблесками таинственного огня.

– Вы расскажете мне обо всем, что случилось с вами в пути, – объявил он. В темных зрачках его глаз таился свет древних сил. – И горе вам, если я обнаружу, что хоть что-то запятнало ваши души.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю