Текст книги "Привет, Ангел"

Автор книги: Глафира Душа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Сидя в кафе и перемывая косточки всем своим бывшим и настоящим кавалерам, девчонки расслабились. Выпивали, поглядывали на танцующие парочки, строили глазки ребятам за соседним столиком, отвечали на телефонные звонки. Ритин телефон не умолкал. Звонили приглашенные гости, уточняя то адрес загса, то время регистрации, то дорогу к ресторану. Звонила мама, волнуясь и спрашивая, где находится Рита, с кем, что она делает и как себя чувствует. Звонила флористка – девушка, отвечающая за букет невесты… Звонила парикмахер. Звонил Дима с очередным признанием в любви… На этом фоне сообщение без подписи было воспринято ею как очередное поздравление. Единственное, что немного удивило, так это то, что ее ответ со словом «Спасибо» не дошел до адресата. Но задумываться над этим странным обстоятельством у нее не было ни времени, ни желания.

Через три дня Алексей вернулся в Прагу. Зачем он летал в Россию? Что это за фокус такой? Он и сам толком не понимал. Объяснить свой порыв ностальгией и прочей лирикой он считал для себя несерьезным. В то же время внутренний голос поставил ему знак «плюс» напротив воображаемой надписи «Россия». Нет, не зря эта затея. Совсем не зря. Самый главный результат – безопасность! Никаких сомнений в том, что за ним не было ни слежки, ни хвоста, ни каких-либо провокационных ситуаций. Никто с ним не заговорил, никто его не остановил, ни у кого он не вызвал подозрения. Это Алексея взбодрило, придало уверенности… Все правильно он сделал. Все правильно он продолжает делать.

В Праге было уже по-весеннему тепло, солнечно и… тоскливо. Никогда и в нормальной-то жизни его почему-то весна не радовала. Все эти набухшие почки, первые листочки, воспеваемые поэтами, навевали на него необъяснимую грусть. Пронзительное небо, острота весенних запахов, яркое солнце, остатки чернеющего снега – все вызывало в нем уныние и портило настроение. Он это еще в детстве заметил. И стишки эти, типа «травка зеленеет, солнышко блестит» ненавидел. Даже на одном из утренников в детском саду начал было декламировать и расплакался. Стоял посреди актового зала в дурацком каком-то костюме то ли зайца, то ли белки и плакал, зажимая рот, чтобы крик отчаяния, стыда и беспомощности не выскочил наружу… Воспитательница не заругала его. Наоборот, обняла, отвела в сторонку. Обратилась к другому мальчику:

– Славик, ты помнишь слова? Прочитай за Алешу!

Славик с удовольствием отчеканил про ласточку, которая в сени к нам летит. А воспитательница гладила Лешу по голове, сняв с него шапочку со звериными ушами, прижимала к себе и приговаривала:

– Ну поплачь! Поплачь! Все будет хорошо! Сейчас с ребятами хоровод будете водить. Пойдешь?

Леша кивнул. Ему вытерли носик, глазки, вернули уши на место. И он, успокоившись, встал в круг.

…Когда Алексей стал постарше, тоже замечал в себе отторжение весны. Хотелось надломить все эти ветки, оторвать все эти почки, поломать все эти кусты… Он радовался пасмурным дням, раздражался от звуков капели и с нетерпением ждал мая, когда уже, считай, лето.

Вот и сейчас. Мало того что трепет этот весенний в самом разгаре, да еще он – совсем один. Везде один… Как будто никто ему не нужен. Как будто никому он не нужен.

Алексей набрал номер сына. Тот обрадованно закричал:

– Папа, привет! У нас такой классный корабль! Представь, бассейн есть! И настольный теннис!

– А ты купаешься?

– Конечно! Целыми днями!

– А как мама?

– Мама? По-моему, хорошо!

– Ну-ка, спроси у нее, сынок, в каком порту следующая стоянка?

– Сейчас, пап!

Трубку взяла Наталья.

– Как у тебя дела? – задала она мужу один из самых нейтральных вопросов.

– Все нормально! Как у вас?

– Отлично! Замечательное путешествие.

– Где следующая остановка?

– Ой, я город не помню. Знаю только, что на острове Калимантан.

– Ну хорошо! Я вам еще перезвоню.

Через три дня Алексей присоединился к своей семье, которая с таким искренним счастьем и нескрываемым удовольствием встречала его на корабле, что он был очень даже тронут. Нашлась и отдельная каюта, куда с превеликой радостью переселился Максим, оставив родителей вдвоем.

Он путешествовал со своими все оставшиеся дни круиза. Отдыхая с семьей, он надеялся отвлечься. Он честно пытался расслабиться и насладиться поистине райским путешествием, но … ничего не получалось. Вернее, наоборот. Получалось расслабиться. Отпустить застарелое внутреннее напряжение, снять запреты на какие-то мысли, позволить себе думать о том, о чем и сладостно, и больно думать. И вся странность ситуации заключалась именно в этом: с одной стороны, искренность перед самим собой, искренность в мыслях, в мечтах, в эротических фантазиях… С другой стороны, боль. Именно искренность несла с собой боль, новые переживания и бесконечные воспоминания.

Он лежал около бассейна со стаканом сока. Сначала вяло листал журнал, переговариваясь с Натальей, расположившейся рядом. Потом прикрыл глаза, думая подремать перед обедом. Но прошлое никак не отпускало его. Наоборот, почему-то здесь, на отдыхе, он все чаще и чаще возвращался мысленно в те мгновения московской жизни, когда счастье настолько ощутимо присутствовало в окружающем его пространстве, что, казалось, он мог потрогать его или даже зажать в кулаке.

Как-то, он вспомнил, лежали они с Ритой, расслабленные, умиротворенно-уставшие, разомлевшие от близости друг друга, опьяненные любовью и ласками, и разговаривали. Как будто каждый сам с собой и в то же время вслух.

– Знаешь, Рит, я никогда не скучал ни по кому…

– У тебя тело такое нежное.

– А по тебе я очень скучаю.

– Кожа прекрасная. Я когда прикасаюсь к тебе, испытываю…

– Ты мне настолько близка, настолько дорога…

– Неимоверный восторг.

– Я редко говорю тебе что-то хорошее…

– Как же я люблю, когда ты меня обнимаешь.

– А на самом деле я боюсь признаться самому себе…

– Мне не хватает твоих объятий. Мне все время мало. Я не могу насытиться…

– Насколько ты в моем сердце.

– Твоей близостью, твоей нежностью, твоими откровениями…

– Ты мой самый близкий человек… И вообще ты – самая, самая…

– Я все время хотела бы быть рядом с тобой.

– Я порой сам боюсь признаться себе, что ты значишь для меня…

– Я мечтала бы не разлучаться с тобой никогда.

– Я знаю только одно: ты лучшая женщина в моей жизни. Ты – самый лучший человек в моей жизни!

– Не помню, говорила ли я тебе, что ты – самый лучший!

Слышали ли они друг друга во время этого странного диалога? И разве это диалог был? Какой-то двусторонний монолог, когда каждый говорит свое, не дожидаясь от другого ни реакции, ни ответа и все же, вероятно, угадывая и отмечая, о чем параллельно идет речь…

Подбежал возбужденный Максим:

– Пап, я среди подростков лидирую.

– Ты о чем, сынок? – Алексей с трудом возвращался в действительность.

– Ну в теннис, пап! У нас же турнир по настольному теннису на верхней палубе.

– А! Молодец!

– Пойдем, поболеешь за меня! Через десять минут финал.

Алексей поставил пустой стакан, нехотя оторвался от своих воспоминаний и направился вслед за убежавшим ребенком. Он шел по палубе, смотрел на окружающий его морской пейзаж и, похоже, не видел всей его красоты. Во всяком случае, оценить прелесть момента был явно не в состоянии… Он прилагал колоссальные усилия, чтобы выдернуть себя из прошлого, чтобы хоть как-то адаптироваться в настоящем…

Алексей следил за игрой сына, подбадривал, аплодировал, радовался каждому выигранному очку и не знал, что в далекой Москве его любимая женщина стала замужней дамой, что началась для нее абсолютно новая жизнь, и что, невзирая ни на что, хранит она память о нем, как о самом прекрасном мужчине, который когда-либо был в ее жизни. Правда, жизнь у нее только начинается, но почему-то кажется ей, что ничего лучшего быть не может. И о том, что грусть – верная спутница не только его жизни, но и ее тоже, он даже не задумывался.

Между нами, соседями…

Вступление

Квартира 23. Трофимовы. Квартира 24. Сидоренко. Квартира 78. Полищук. Три семьи. Трое соседей. Ну, 23-я и 24-я понятно. Они рядом. И практически с первых дней, как переехали, так и дружат. Лет уж, наверное, восемнадцать или даже больше. А с 78-й позже познакомились. И через детей. А дело было так. Что у Трофимовых, что у Сидоренко дети народились почти одновременно. Когда они в этот дом переселились, то Леночке Трофимовой только-только два исполнилось, а Витька Сидоренко уже в сад пошел. Как раз новый садик во дворе открыли, буквально полторы минуты ходу – из подъезда в подъезд. Ну и ясное дело, росли вместе, гуляли, в гости непрестанно друг к другу бегали. Потом школа началась – то за учебниками, то глобус нужен, то помочь по физике разобраться… Короче, почти сроднились. Праздники вместе, в выходные – то на прогулку, то всей компанией в цирк…

А потом чета Сидоренко решилась еще на одного ребеночка. Родили они своему Виктору сестренку Люсю. И, гуляя с Люсей, катая колясочку, познакомились сначала с Катей из 78-й, которая тоже колясочку катала, а потом и с ее мужем Андреем. А там уж Сидоренко своих новых знакомых ввели в общую компанию, и теперь уж лет десять как все вместе общаются.

Кв. 23

Трофимовы живут в двушке. Одна комната Леночкина, другая – Юрина с Машей. Правда, сейчас, когда Ленка вышла замуж и уехала к мужу, обстановка изменилась. В маленькой комнате Маша устроила спальню. А большая – гостиная.

Маша преподает английский в институте и помимо этого занимается частными уроками: кого в вуз подготовить, кому произношение поставить. Ее вполне устраивает: и график работы свободный, и деньги неплохие. Индивидуальные занятия всегда неплохо оплачивались, а в последнее время в связи с возрастанием интереса к языкам – и подавно.

Юра – музыкант. Играет в оркестре на скрипке. Владеет-то он многими инструментами. В доме и пианино есть, и аккордеон. Но по профессии он скрипач, и работа его связана именно с этим инструментом. Все бы хорошо, да только Юра выпивает. Причем несколько последних лет все более и более.

В артистической среде, наверное, это бич. Оно и понятно – гастроли, гостиницы, рестораны, поезда. Для любителя выпить – и места, и возможностей больше чем достаточно. И если поначалу легкая нетрезвость мужа Машу особенно не беспокоила, то со временем тяга к выпивке превратилась у Юры в болезнь и создавала массу проблем.

Юра всегда был душой компании. И спеть, и сыграть, и рассказами о гастрольной жизни гостей побаловать, и помочь Машке застолье организовать – никогда никаких вопросов. На рынок? Хорошо. В магазин – сейчас сбегаю. Мусор вынести? С удовольствием! Пропылесосить? Легко! Все у него легко, все с радостью. До определенного момента. А именно – до первой рюмки! А там – все! И если раньше именно застолье провоцировало его на излишнее возлияние, то теперь чуть ли не каждый день он еле-еле возвращался домой с работы. Заходил – и тут же засыпал, иногда даже не раздеваясь… Машка бесилась, плакала, уговаривала обратиться к врачу, грозила разводом – ничего не помогало! День-два после ее истерик он более-менее держался, но было видно, что жизнь ему не в радость, что тяжко ему, тошно и невесело… А потом опять…

Кв. 24

Семья Сидоренко состоит из четырех человек: Ира, Валера, Витька и Люсенька. Ира всю жизнь, считай, проработала в бюджетной организации. Оклад небольшой. Зато профсоюзный комитет хорошо работал: путевки льготные, пионерские лагеря на море, очередь на квартиру, касса взаимопомощи, где в любой момент и на любой срок можно денег перехватить. Правда, года три-четыре назад поняла Ира, что бессмысленно это – бесконечное стояние в очереди на квартиру, да и санатории все она уже объездила. Короче, задумалась она тогда о смене работы. А куда идти? Подсказал ей кто-то: мол, иди в фирму по продаже недвижимости. Пока рядовым агентом устроишься, а там, глядишь, и до менеджера дорастешь. Мало того что зарплата явно приличнее, чем до сих пор. Так еще есть шанс квартиру как-нибудь себе выбить. Своим-то сотрудникам наверняка льготные условия предусмотрены.

Ну и решилась она. Третий год работает риэлтором. Деньги появились у нее. Это правда. Но о квартире пока говорить рано. Надо пять лет отработать, прежде чем разговор с начальством на эту тему заводить. Но ничего. По крайней мере есть надежда. А то вон Витьке уже двадцать один. Если жениться надумает, то хоть «караул» кричи. Куда жену приведет? Они и так вчетвером в двух комнатах еле-еле поворачиваются. Люське уже десять лет. Начала брата стесняться. В одной комнате им уже неловко. Да и как это возможно? Люсе надо спать в десять укладываться, а у Виктора в это время вечер только начинается: компьютер, звонки, телевизор. Ну как в десятиметровой комнате можно это совместить? Пришлось Люську переселить в большую комнату, к себе. Переселить-то переселили, а им самим теперь как вечера проводить? Телевизор на кухне смотрят, почитать – при местном освещении, под абажуром. Короче, квартира необходима. Над этим и билась Ира. И заставляла биться Валеру.

Тот работал персональным водителем. Два дня работает, два дня отдыхает. Ну отдыхает – это громко сказано. Ира особенно-то отдыхать своему мужу не позволяет. Отоспался – и вперед! На своей машине извозом заниматься, деньги зарабатывать, на квартиру откладывать.

Есть еще один момент, который волнует Ирину. Муж ее Валерий – парень видный:

высокий, симпатичный. Глаза блестят, улыбчивый, веселый. Любит она его. Любит и ревнует. Ни к какой-то конкретной женщине, а в принципе. Ей кажется, что чем больше он работает, чем больше устает, тем меньше времени и желания у него остается на девушек. Но, если честно, то Валерий успевает все. И работу любит, и подрабатывает с удовольствием, и женщинами интересуется. Правда, связи у него, как правило, краткосрочные.

Своего телефона он не дает, чтобы не беспокоили ни дома, ни по мобильному. А сам умеет запросто познакомиться, быстро закрутить короткий роман и без проблем расстаться. Просто перестает звонить. Зачем ему лишние проблемы? В жизни его все устраивает: семья крепкая, хорошая. Жена – молодец: сама трудится, не транжира, в доме всегда порядок, чистота. Все у них хорошо!

Кв. 78

Чета Полищук переехала в этот дом гораздо позже остальных. Только-только начал тогда развиваться рынок недвижимости. Они купили большую трехкомнатную с приличной лоджией. Сделали там отличный ремонт, причем даже с небольшой перепланировкой, что по тем временам являлось еще редкостью. У каждого из них – и у Кати, и у Андрея – по машине. Андрей смог подняться на первой волне кооперативного движения. И уже в начале девяностых представлял из себя состоятельного человека и успешно развивающегося бизнесмена.

Раньше они особенно выделялись, отличались от других. Степенные, спокойные и даже интеллигентные. «Даже» – потому что в ту пору казалось, что только бандитские элементы или полукриминальные персонажи могут продвинуться в бизнесе. Но он был, наверное, исключением. Имел высшее образование, поступил в аспирантуру. Потом, правда, оставил науку, не дописав кандидатскую, и с помощью своего отца, который занимал высокий чин в одном из министерств, сумел организовать свое дело. Начали они с Катей, как и многие другие, с работы челноками. Летали в Эмираты, потом сдавали товар на рынки, потом опять летали. Постепенно собирали деньги. Когда отец Андрея понял, что у сына серьезные намерения, он реально помог ему – и финансами, и связями, и советом. Короче, уже в самом начале девяностых Андрей был одним из немногих, кто очень прочно стоял на ногах.

При всем при этом ни Андрей, ни Катя нос не задирали, не зазнавались. И хотя жили заметно богаче многих, вели себя просто. Они с удовольствием стали общаться с Сидоренко, а через них – и с Трофимовыми. И не просто общаться. А можно сказать, все шестеро стали постепенно истинными друзьями.

Ира, Маша, Катя частенько устраивали девичники. В основном собирались у Кати. У нее и квартира побольше и, честно говоря, намного интересней, чем у других. Катя всегда удивляла девчонок обилием глянцевых журналов, новыми фотографиями из заграничных поездок, необычным угощением. Уже в те времена она покупала в дорогих супермаркетах коричневый сахар, обезжиренное молоко, зеленые макароны, коктейль из морепродуктов.

Уже в те времена они пользовались многослойной туалетной бумагой и влажными салфетками.

Уже тогда Катя красила волосы в необыкновенный серо-жемчужный цвет, в несколько оттенков, переливающийся и блестящий. Это потом такую красоту назовут мелированием, колорированием, тонированием и прочими непонятными словами. А тогда Ира с Машей громко восторгались Катиной прической, мечтая о чем-то подобном. Катя своего мастера не скрывала, но денег на такого мастера у девчонок не было. А они хотели соответствовать. Приносили своим парикмахерам Катины фотографии, иной раз приводили ее саму, как образец для подражания, но, увы… Достичь ее уровня не удавалось. И девчонки смирились. Хотя, надо отдать им должное, они тоже выглядели неплохо. И в меру своих доходов следили за собой. И если десять лет назад Катя явно совершенно лидировала среди них и по одежде, и по уровню культурного развития, то со временем все трое более-менее сравнялись. Нет, Катя не стала проще. Наоборот, Ира с Машей тянулись за ней, меняясь внутренне и внешне, и так шаг за шагом, год за годом росли и преображались. И если Ира все-таки по природе своей была менее притязательна, то Маша вполне даже гармонично смотрелась рядом с Катей.

Особенно это стало заметно в последние два-три года. Поскольку Ира была зациклена на идее приобретения квартиры, то никаких лишних расходов она себе не позволяла. Они с Валерой даже и не отдыхали толком все это время. Люську к родителям на дачу отправят, и сами туда же на выходные мотаются. Разве это отдых?

А Маша с Катей и в театр сходят, пусть не часто, но раз-то в месяц – обязательно! И в ресторанчике посидят, и по магазинам прогуляются. У них и график работы гибкий, и деньги свободные водятся.

Катя, отсидев дома со своей дочкой Наташкой чуть ли не семь лет, заскучала. И Андрей, не долго думая, купил ей помещение под небольшой магазинчик. «Пусть потешится!» – думал он. Никаких серьезных продвижений в этом вопросе он от своей супруги не ждал. И вовсе не потому, что считал ее недалекой. Нет, совсем даже наоборот. Андрей свою Катю оценивал очень высоко – и по человеческим, и по деловым качествам. Он ее уважал и прислушивался к ее мнению всегда. Тем более что он привык делиться с ней и мыслями, и сомнениями, и планами на жизнь. Дело не в этом. Потехой он считал Катину идею о работе.

– Ну зачем тебе это? – вопрошал он ее неоднократно. – Тебе что, денег не хватает? Или занять себя нечем?

– Денег хватает. А что касается занятий, то давай честно посмотрим на это.

– Ну…

– Наташка пошла в школу. Она там запросто может находиться до пяти-шести часов. Школа у нее сам знаешь какая: с учителями занятия дополнительные, кружки, бассейн и прочие развлечения.

– Допустим.

– Что мне остается? Только собой заниматься да ужин тебе готовить.

– Тоже неплохо! Меня это вполне устраивает!

– А меня нет! То есть до последнего времени устраивало, а теперь перестало.

– И что думаешь делать? – спросил Андрей.

– Давай подумаем. Можно салон открыть или магазин. Или еще какое-то дело организовать. У меня же получалось раньше работать.

– Кать, то раньше! Когда мы челноками работали. А сейчас все изменилось. Ты отстала. Жизнь ушла вперед. Кем ты можешь работать? Что ты можешь создать? Ты не обижайся!

Я просто хочу, чтобы ты реально посмотрела на себя.

– Вот видишь, ты сам сказал эти слова: «Отстала! Жизнь ушла вперед!» А я не хочу отставать. Не хочу быть просто женой при муже. Я чувствую в себе потенциал – и деловой, и творческий. Можешь ты мне помочь?!

– Кать, ну конечно! В принципе, мы ничем не рискуем. Допустим, я покупаю тебе помещение. Делаем там ремонт. Ты начинаешь работать. Не получится – недвижимость всегда можно продать. Так что давай, рискни! Чем смогу, поддержу тебя. Только учти: работать за тебя не буду! И людей своих не отдам. Ищи персонал, нанимай профессионалов – и вперед!

– Спасибо! – серьезно поблагодарила Катя. – Только скажи, как ты считаешь, чем мне все же лучше заняться?

– Я думаю, что никаких салонов открывать не стоит.

– Да? Почему?

– Потому что их на каждом углу по десятку, и прибыли они реальной не приносят. Так… Игрушка для жен богатеньких мужиков. Мне бы не хотелось, чтобы ты становилась с ними на одну ступень.

– А что тогда?

– Если организовать продуктовый магазин, то это очень даже выгодно и почти всегда беспроигрышно. Но…

– Что «но»?

– Ты понимаешь, санэпидстанции, проверки, отчеты, сроки реализации, скоропортящаяся продукция… Такая морока! Оно тебе надо?

– А что тогда?

– Подумай! Может быть, книги, подарки, предметы домашнего интерьера… Что-то такое, что не требует особых условий хранения и для чего не нужно дорогостоящего оборудования…

И Катя придумала. То, что она смогла сделать за четыре года, истинно поразило Андрея. Сначала она открыла магазин колготок. Назвала его «Вторая кожа». То ли из-за привлекательного названия, то ли из-за грамотно размещенной рекламы, то ли из-за удачного места расположения, но магазинчик стал приносить очень приличную прибыль.

Катя, которая поначалу целыми днями находилась в торговом зале, научила и администратора, и продавцов так относиться к клиентам, что число постоянных покупателей у нее росло буквально на глазах.

– С каждым зашедшим здоровайтесь! – учила она. – К каждому найдите подход. Спросите, что желает, предложите максимально возможный выбор. Никогда не отпускайте клиента просто так! Если вдруг не нашлось нужного товара или размера, сделайте спецзаказ, возьмите телефон, перезвоните, когда его привезут.

И действительно, мало кто уходил без покупки. Более того, Катя постоянно что-то придумывала: и конфетами угощала, поздравляя покупателей то с весной, то с праздниками, а то и просто с хорошим настроением. И систему скидок разработала. И подарки дарила. Например, приобретет покупатель несколько пар колготок, а ему в подарок гольфы или носочки… Мелочь, а приятно!

Что интересно, среди покупателей стало появляться много мужчин. Во-первых, Катя открыла отдел мужских носков. А во-вторых, подсказала своим девчонкам-продавцам: мол, предлагайте мужчинам купить в подарок для их любимых чулки или те же колготки. И если поначалу некоторые отмахивались, стеснялись, то постепенно все больше и больше мужчин приобщались к деликатным покупкам. А поскольку любимые, видимо, относились к подобным подаркам с восторгом, то мужчины практиковали такого рода покупки все чаще и чаще. Пришлось даже маленький отдельчик эротического белья открыть. И хотя товар там был далеко не дешевый, отдел пользовался стабильно высоким спросом и постоянно обновлялся.

Спустя полтора года после открытия первого магазина Катя поняла, что пора идти дальше. Хотела было попросить денег у Андрея на покупку еще одного подобного помещения, но передумала и пошла другим путем. Вспомнила прежнюю работу, подняла давние связи, проехалась по старым местам и пришла к выводу: открыть палатки или, как теперь принято говорить «бутики», на рынках. А что? Рынки сейчас цивилизованные, крытые, отапливаемые. Почему нет? Попробовала в двух местах. Дело пошло. И сейчас у нее, помимо основного магазина, семь или нет, уже восемь бутиков «Вторая кожа» на разных рынках.

Ей пришлось и офис новый снять, и бухгалтерию объединить, и складские помещения расширить.

Смотрел на свою Катю Андрей и восторгался. Чего угодно ожидал он: и усталости своей супруги, и возможной неудачи, и того, что остынет она… Но только не такого оглушительного успеха! Молодец! Поистине молодец!