Текст книги "Исчезнувшая"

Автор книги: Гиллиан Флинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Эми Эллиот-Данн

17 августа 2011 года.

Страницы дневника.

Знаю, что веду себя как дурешка-малолетка, но я отслеживаю настроение Ника. По отношению ко мне. Просто для того, чтобы убедиться: я не сошла с ума. У меня есть календарик, в котором я рисую сердечки по тем дням, когда Ник занимается со мной любовью, а когда нет – закрашиваю квадратик черным. В прошлый год почти все дни были черными, ужас как много. А теперь? Девять сердечек. Подряд. Может быть, он просто узнал, как я его люблю и как мучусь? Возможно, у него произошли перемены в сердце… Никогда мне не нравилось это выражение.

Тест. Если после года холодности муж вновь начинает вас любить, то вы:

а) рассказываете и рассказываете ему, сколько боли он вам причинил, давая возможность снова и снова исправляться;

б) демонстрируете свою холодность – пускай это послужит достойным уроком;

в) не давите на него, понимая, что придет пора и он сам вам все расскажет, а пока окружаете его любовью и заботой, поскольку это и есть главный труд супружества;

г) требуете, чтобы он откровенно рассказал, что же его не устраивало раньше, и постоянно об этом говорите, чтобы успокоить собственные комплексы.

Правильный ответ: в).

Этот август такой замечательный. У меня больше нет черных квадратов, одни лишь сердечки. Ник в роли моего мужа – нежный, восторженный и глупый. Он заказывает для меня шоколад из моего любимого магазина в Нью-Йорке. Он написал для меня дурацкий стишок – почти лимерик.

 
Из Манхэттена девочка классная,
Спала на простынях на атласных она.
На нее муж взглянул,
Под бочок к ней скользнул,
Говоря на латыни вульгарной.
 

Будет весьма забавно, если наша половая жизнь станет столь беззаботной, как предполагают рифмованные строки. На прошлой неделе мы… трахались? делали «это»? Нет, что-то чуть более романтичное, чем просто секс, но менее возвышенное, чем занятия любовью. Ник вернулся с работы, и поцеловал меня в губы, и прикасался ко мне как-то по-настоящему. Я едва не разрыдалась, ведь я чувствовала себя такой одинокой. А целоваться в губы с собственным мужем – что может быть трогательнее?

А что еще?

Мы с Ником ездили купаться на тот пляж, где он последний раз отдыхал еще мальчишкой. Я представляла себе маленького Ника, носящегося вдоль реки, с красной спиной и плечами, потому что тогда – как, впрочем, и сейчас – он отказывался от солнцезащитного крема, вынуждая маму Мо гоняться за ним с тюбиком и шлепать всякий раз, когда удавалось настичь.

Он провел для меня подробнейшую экскурсию по местам, которые часто посещал в детстве, – о таком я просила давным-давно. На берегу он целует меня, в то время как ветер развевает мои волосы. «В этом мире есть две вещи, на которые я готов смотреть бесконечно», – шепчет Ник мне на ухо. Он целует меня на игровой площадке в забавной маленькой крепости, которую считал своим тайным убежищем. «Я всегда мечтал привести сюда девушку, идеальную девушку», – шепчет Ник мне на ухо. За два дня до того, как торгово-развлекательный центр закроют навсегда, мы катаемся на карусели, сидя на зайчиках, и наш смех эхом разносится по пустынной округе.

Ник угощает меня мороженым с фруктами в своем любимом кафе. Утром, когда воздух пропитан сладостью, целует меня и говорит, что в этом месте он когда-то немало настрадался из-за застенчивости, а потому дал себе слово вернуться сюда с девушкой своей мечты. Мы едим ледяное мороженое, пока не приходит пора возвращаться домой. И рука Ника будто случайно поглаживает мой живот.

Прячущаяся в глубине мой души неврастеничка, конечно, спрашивает: а в чем же подвох? Поведение Ника до того внезапно и кардинально изменилось в лучшую сторону, что я жду, когда он чего-нибудь попросит. Или он уже сделал что-то для себя, вот и старается задобрить меня, прежде чем я все выясню? Я волнуюсь. На прошлой неделе застала Ника, когда он рылся в толстой папке «ДАННЫ!», – слово выписано моей рукой со всем старанием в наши лучшие дни. Туда я складывала разные бумаги, которые накопились у нас за время супружеской жизни. Я боюсь, что он попросит еще денег для «Бара» или взаймы сумму из нашей страховки или предложит распродать что-нибудь, чтобы «нас не трогали следующие лет тридцать». Ник сразу объяснил, что заглянул лишь из желания проверить, все ли в порядке с документами. Но произнес это как-то торопливо. Мое сердце было бы разбито, если бы он, откусив мороженого со вкусом жвачки, повернулся ко мне и сказал: «Знаешь, а ведь вторичный залог – это довольно интересно…»

Я должна была изложить все это на бумаге, чтобы не держать в себе. И теперь, перечитывая, в своих же глазах выгляжу сумасшедшей. Подозрительной, неуверенной в себе невротичкой. Я не позволю надуманным подозрениям разрушить нашу семью. Мой муж меня любит. Он любит меня, и это единственная причина, почему он снова со мной.

Можно сказать так: «Вот моя настоящая жизнь. Она вернулась ко мне».

Ник Данн

Спустя пять дней.

Покинув особняк Дези, я нырнул в кошмарную духоту автомобиля, опустил стекла и проверил телефон. Меня ждало сообщение от Джилпина: «Привет, Ник. Нам нужно поговорить сегодня. Уточнить кое-какие подробности, задать вам несколько вопросов. Ждите нас в четыре часа в вашем доме. Хорошо? Заранее спасибо».

Впервые копы приказали мне явиться на встречу. Никаких «не могли бы вы», «будьте любезны», «вас не затруднит». Вместо этого чугунное «ждите».

Я глянул на часы. Уже три. Лучше не опаздывать.

Летнее авиашоу над Миссисипи (парад реактивных и винтовых самолетов, их рев над прогулочными судами, дребезжащие зубы), продолжавшееся третий день, было в самом разгаре, когда подъехали Джилпин и Ронда Бони. Впервые с того самого дня мы собрались в моей гостиной.

Дом стоял прямо под маршрутом полетов, и шум летательных аппаратов по силе располагался где-то между отбойным молотком и горной лавиной. Мы с приятелями-копами пытались обмениваться фразами в перерывах между раскатами грохота. Ронда в этот день еще больше напоминала птицу – переступая с ноги на ногу, водила повсюду взглядом, рассматривала вещи под разными углами, – ну точно сорока ищет место для гнезда. Джилпин просто таскался следом за ней, покусывая губу и постукивая подметкой. Даже комната ощущала смутное беспокойство – солнечные лучи высвечивали броуновское движение пылинок в воздухе. Реактивные двигатели ударяли по дому, словно гром небесный.

– Итак, у нас есть парочка моментов, – заявила Бони, когда вернулась тишина. Они с Джилпином разом уселись, будто вдруг решили ненадолго задержаться у меня. – Нюансы, которые хотелось бы прояснить. Сведения, которые мы должны сообщить вам. Обычная рутина. Но если желаете говорить в присутствии адвоката…

Из просмотренных фильмов и сериалов я знал, что только парни, чувствующие за собой вину, прибегают к услугам адвокатов. Убитые горем мужья, верящие в свою невиновность, так не поступают.

– Спасибо, не стоит, – ответил я. – На самом деле и я имею кое-какую информацию, которой должен поделиться. О преследователе Эми. Ну, о том парне, с которым она встречалась в школе.

– Дези… э-э-э… Коллинз, – начал Джилпин.

– Коллингс, – поправил я. – Знаю, что вы с ним говорили. Знаю, что по какой-то причине не считаете его подозреваемым, поэтому сегодня отправился к нему лично. Я хотел убедиться, что он ни при чем. Но мне так не кажется. Думаю, кто-нибудь из вас все-таки должен к нему заглянуть. Загляните, в самом деле. Он же переселился в Сент-Луис…

– Он переселился в Сент-Луис за три года до того, как вы решили выбраться из Нью-Йорка, – сказал Джилпин.

– Пусть так! Но сейчас-то он в Сент-Луисе. Рукой подать. Эми купила пистолет. Может, потому, что боялась?

– Ник, Дези вне подозрений. Он нормальный парень, – сообщила Ронда. – Вам так не кажется, но вот мне он напоминает вас. Настоящий золотой мальчик, баловень семьи.

– Я из близнецов. Не единственный ребенок в семье. И я старше на три минуты, между прочим.

Ронда явно подначивала меня, старалась вывести из равновесия. И хоть я это понимал, злая кровь вскипала во мне всякий раз, когда я слышал про баловня.

– Так или иначе, – вмешался Джилпин, – и Дези, и его мать категорически отрицают, что он когда-либо преследовал Эми или встречался с ней в последние годы, разве что по случайности.

– Моя жена могла бы сказать вам другое. Он писал ей из года в год! И потом, он же появлялся среди волонтеров, Ронда! Вы не узнали его? Он был здесь в первый же день. Вы говорили, что тщательно проверяете всех людей, которые пытаются участвовать в расследовании…

– Дези Коллингс вне подозрений, – отрезала она, поднимая руку.

– Но…

– Дези Коллингс вне подозрений, – повторила Бони.

Вот так новость. Мне хотелось обвинить детектива, что она попала под влияние Эллен Эббот, но теперь об Эллен Эббот лучше вовсе не упоминать.

– Ладно-ладно, а как насчет тех ребят, что звонили вам на горячую линию? – Я шагнул к обеденному столу и взял в руки длинный список имен и телефонных номеров. Начал читать: – Дэвид Сэмсон, Кларк Мерфи… Это старые друзья. Но вот Томми О'Хара, Томми О'Хара, Томми О'Хара. Три звонка! Тито Пуэнте – вообще похоже на дурацкую шутку.

– Вы звонили кому-то из них? – спросила Бони.

– Нет. Разве это не ваша работа? У меня нет времени разбираться, кто из них заслуживает внимания, а кто просто сумасшедший. У меня нет времени названивать какому-нибудь кретину, назвавшемуся Тито Пуэнте.

– Ник, я бы не стала делать упор на эти звонки. Их же уйма. Даже ваши бывшие подруги звонят, просто хотят поздороваться, узнать, как у вас дела. Странных людей хватает.

– Может, перейдем к нашим вопросам? – поторопил Джилпин.

– Верно. Мне кажется, нужно начать с того, где вы были тем утром, когда исчезла ваша жена, – внезапно став предельно вежливой, проговорила Бони.

Она играла роль доброго копа, и мы оба это знали. Если, конечно же, она не на моей стороне. Правда, разве не может коп быть на твоей стороне?

– Я провел то утро на берегу реки.

– И до сих пор не вспомнили, видел ли вас там кто-нибудь? Нам бы очень помогло, если бы этот вопрос удалось вычеркнуть раз и навсегда.

Она сочувственно помолчала. Ронда умела не просто молчать, она заполняла всю комнату настроением по своему выбору, как каракатица чернилами аквариум.

– Поверьте, мне этого хочется не меньше, чем вам. Но я не могу никого припомнить.

Бони улыбнулась:

– Знаете, что удивительно? Мы упоминали – просто упоминали – о вашем отдыхе на берегу реки в разговоре с несколькими людьми. И все они удивились, услышав от нас о вашем времяпрепровождении. Все как один заявили, что это странно. Вы не любитель пляжей.

– Ну, если приходить на пляж, – пожал я плечами, – и валяться там весь день, то, конечно, это не мое. Но выпить на берегу утренний кофе? Очень даже запросто.

– Ого! – радостно воскликнула Бони. – Это может быть полезно. Скажите, где вы покупали кофе в то утро? – Она повернулась к Джилпину, будто спрашивая его одобрения. – Мы хотя бы определимся, сузим временные рамки.

– Я сам его сварил здесь, – ответил я.

– Да? – нахмурилась Ронда. – Это непонятно, поскольку вы не пьете здесь кофе. Его нет в доме. Я, помнится, еще размышляла, как странно. Кофеман обязательно обратит на это внимание.

«Ну да, ну да, – подумал я. – Только по причине своего кофеманства и заметила. Знал я копа Бони Морони, ее ловушки просты, как макароны».

– В холодильнике оставался стакан, я его разогрел. – Я пожал плечами: мол, что тут такого?

– Ха! Наверное, вы его долго хранили. В мусорном ведре нет других емкостей из-под кофе.

– Пожалуй, несколько дней. Еще ничего на вкус.

Мы улыбнулись друг другу. Я знаю, и ты знаешь. Игра продолжается. Я даже в уме произнес эти дурацкие слова: игра продолжается. И все же в каком-то смысле я был доволен: мы переходим на новый уровень.

Но начинался следующий акт представления.

Бони повернулась к Джилпину, который сидел, держа руки на коленях, и легонько кивнула. Тот пожевал губу, а потом указал на оттоманку и тумбочку – они снова стояли на своих местах в гостиной.

– Видите ли, Ник, – начал он, – есть одна проблема. Мы видели десятки погромов…

– Десятки десятков и еще десятки, – встряла Бони.

– Очень много вторжений в частные дома. Вы помните, как все было в гостиной? Оттоманка вверх ногами, опрокинутая тумбочка, ваза на полу… – Джилпин вынул фотографию места происшествия. – Считалось, что все это следы борьбы, так?

Я на миг обмер, но тут же взял себя в руки.

«Сохраняй спокойствие».

– Что вы имеете в виду?

– Все выглядело немного неправильно, – продолжал Джилпин. – Мы это заметили в первую же секунду. Положа руку на сердце, мне показалось, будто разгром подстроен. Во-первых, беспорядок сосредоточен в одной комнате. Почему только в ней? Подозрительно. – Он выложил еще одну фотографию. Крупный план. – Посмотрите сюда. Вот книги. Они должны быть перед тумбочкой – обычно они лежат стопкой на тумбочке, правильно?

Я кивнул.

– Если тумбочку опрокинуть пинком, они должны полететь вперед, следуя траектории падения тумбочки. А они лежат впереди, как если бы кто-то смахнул их на пол, а потом опрокинул тумбочку.

Я молча, не отрываясь, смотрел на фотографию.

– И еще обратите внимание. Лично мне очень любопытно. – Джилпин подошел к каминной полке, где стояли три антикварные рамки с фотографиями. Детектив сильно топнул, изящные вещицы тут же упали «лицом» вниз. – А в тот день они стояли.

Он показал фотографию. Я-то думал (даже после того, как меня поймали на обидном промахе с «Хьюстоном»), что имею дело с тупыми копами, киношные персонажи, которые привыкли ловить тупых деревенских парней и которые во все поверят, что им ни наплети. Оказалось, мои полицейские вовсе не дураки.

– Не понимаю, что вы хотите от меня услышать, – пробормотал я. – Просто не знаю, что и думать насчет всего этого. Я всего лишь хочу найти Эми.

– Мы тоже, Ник, – кивнула Ронда. – Мы тоже. Но вот вам еще загадка. Оттоманка. Вы помните, что она лежала ножками кверху? – Она похлопала по сиденью, из-под которого ножки выступали всего на дюйм. – Взгляните. Центр тяжести находится очень низко из-за коротких ножек. Эта штуковина едва не касается пола. Попробуйте ее опрокинуть, – велела Бони.

Я выполнил приказ. Но вместо того, чтобы перевернуться, оттоманка слегка проехала по ковру. Я кивнул – что тут возражать, и вправду центр тяжести расположен невысоко.

– Я не шучу. Наклонитесь и толкните как следует, чтобы перевернуть, – настаивала Бони.

Опустившись на колени, я толкнул снизу, потом наклонился еще ниже, просунул руки под оттоманку и поднял. Она не опрокинулась, а наклонилась и съехала на прежнее место. Пришлось брать за край и переворачивать. Это было непросто.

– Удивительно, да? – заметила Ронда, которая не выглядела удивленной.

– Ник, вы убирали в доме в тот день, когда исчезла ваша жена? – вмешался Джилпин.

– Нет.

– Ладно. Наши эксперты брали пробы линолеума, простите, что раньше вам этого не сказал, с кухонного пола. Там пролито немало крови.

– Совпадает с типом Эми – третья, резус положительный, – добавила Бони. – Речь идет не о пустяковом порезе. Крови было много.

– О господи… – Мое сердце похолодело. – Но…

– Получается, что ваша жена выбралась из гостиной, – сказал Джилпин. – По крайней мере, мы можем это предположить. При этом не потревожила ни единого предмета мебели за ее пределами. А потом она поранилась на кухне и потеряла много крови.

– А потом кто-то тщательно протер пол, – добавила Ронда, внимательно наблюдая за мной.

– Погодите-погодите… Зачем замывать кровь, а потом громить гостиную?

– Мы разберемся, – спокойно заверила Бони. – Вы, Ник, не волнуйтесь.

– Я не волнуюсь. Я всего лишь…

– Давайте присядем. – Она указала на обеденный стол. – Хотите перекусить? Может, сделать сэндвич?

Я покачал головой. Бони примеряла на себя различные женские образы – то властной начальницы, то заботливой хозяйки. Должно быть, выбирала, что даст лучший результат.

– А что вы скажете о своем браке, Ник? – спросила она. – Я к тому, что пять лет – это совсем вплотную к семилетнему кризису.

– У нас удачный брак, – ответил я. – Все хорошо. Не идеально, но довольно хорошо. Нормально.

Она наморщила нос, будто не поверила ни единому слову.

– Думаете, Эми сбежала от меня? – задал я вопрос, который сам напрашивался. – Устроила все, чтобы дом выглядел как место преступления, и скрылась?

Ронда огласила длинный список возражений:

– Она не воспользовалась своим телефоном, она не воспользовалась своей кредитной картой, банковской карточкой тоже. Она не снимала крупных сумм до того.

– И еще у нас есть кровь, – добавил Джилпин. – Я не хотел бы выглядеть жестоким, но крови пролито много. И это довольно серьезно. Вряд ли она сама могла так пораниться. У вашей жены крепкие нервы?

– Да. Как сталь. – Эми до одури боялась одного только вида крови, но я не собирался открывать эту тайну нашим блестящим детективам.

– Тем более странно, – проговорил Джилпин. – Если она поранила сама себя, да еще так серьезно, должна быть причина.

– Давайте поговорим начистоту, Ник, – сказала Бони, слегка наклоняясь вперед, чтобы заглянуть мне в глаза, а я упорно смотрел в пол. – Как обстоят дела с браком в настоящее время? Мы на вашей стороне, но хотим знать правду. Когда вы что-то скрываете, трудно помогать.

– У нас бывали противоречия, – признался я.

А перед глазами возникла картинка: Эми в нашей спальне, лицо покрыто красными пятнами, как всегда, когда моя жена злилась. Она выплевывала слова – злые, обидные, – а я слушал, пытаясь согласиться в душе, поскольку она по сути была права.

– Опишите ваши противоречия, – попросила Бони.

– Ничего особенного. Просто некоторые разногласия. Я хочу сказать, что у Эми взрывной характер. Копит-копит в себе, а потом – бац! Но, с другой стороны, в этом случае проблема быстро разрешается. Мы никогда не ложились спать, не помирившись.

– А в ночь со среды на четверг?

– Никоим образом, – продолжал заливать я.

– Ну, может, деньги… Или о чем вы спорите по большей части?

– Я даже вспомнить не могу причины споров. Разные мелочи.

– Ну и какая мелочь послужила причиной для разногласий в ночь перед исчезновением Эми? – проговорил Джилпин с широкой улыбкой, будто отпустил невероятно остроумную шутку.

– Кажется, я уже рассказывал вам. Речь шла об омарах.

– А еще? Просто не верю, что вы целый час спорили об омарах.

В этот миг Бликер вперевалочку прошелся по лестнице и уселся, глядя на нас между балясинами перил.

– Тоже обычные семейные разногласия. Разногласия между мужем и женой. Кошачий лоток. Кто должен чистить кошачий лоток.

– Вы кричали друг на друга из-за кошачьего лотка? – удивилась Бони.

– Знаете, тут дело принципа. Я на работе целый день, а Эми – дома. Мне кажется, она должна выполнять какую-то часть домашней работы. Хотя бы самую простую.

Джилпин дернулся, как инвалид, разбуженный во время послеобеденного сна.

– А вы старомодный. Я такой же точно! Все время говорю жене: я не умею гладить, я не умею мыть посуду, я не умею готовить еду. Так что, любимая, я буду ловить плохих парней как умею, а ты время от времени закидывай в стиральную машину грязную одежду. Ронда, ты же была замужем. Занималась домашним хозяйством?

– Я тоже ловлю плохих парней, болван! – раздраженно прошипела она.

Джилпин повернул глаза в мою сторону. Вот сейчас снова отмочит хохмочку: похоже, у кого-то критические дни. Этот тип не привык деликатничать.

Но он лишь снова потер челюсть и проговорил так, словно это вполне логичное предположение:

– Значит, вы хотели бы видеть в ней домохозяйку?

– Я хотел бы… Да я того же хочу, что и Эми. Я, вообще-то, не сильно заморачивался из-за этого. – Теперь я обращался к Бони, сочувствие на лице которой выглядело мало-мальски правдоподобным. – Эми не знала, чем ей заняться. Она не нашла работу, но ее не интересовал и наш «Бар». Ну и замечательно, сказал я ей. Хочешь дома сидеть? Пожалуйста, сиди. Но и от сидения дома она была не в восторге. Все ждала, что я исправлю положение. Как будто только от меня зависит ее счастье.

Бони молчала с лицом неподвижным, как вода в пруду.

– Я хочу сказать, – продолжал я, – что это приятно, быть рыцарем на белом коне, героем, только надолго тебя не хватает. Я не мог сделать ее счастливой насильно, да она и не хотела быть счастливой. Поэтому я считал, что она должна взять на себя некоторые бытовые мелочи…

– Например, кошачий лоток, – вставила Ронда.

– Именно. Чистить кошачий лоток, покупать продукты, вызывать водопроводчика, чтобы не сходить с ума от капающего крана.

– Вау! Это что, правда похоже на счастье?

– Но хоть что-то должна делать жена, нет? Нельзя же целыми днями сидеть сложа руки и ждать, когда придет муж и займется хозяйством! – Я повысил голос, осознавая, что выгляжу рассерженным, хотя и справедливо возмущенным. Но выглядело все очень естественно. Начав с маленькой лжи о кошачьем лотке, я исторгал чистую правду, внезапно догадавшись, почему преступники столь разговорчивы. Ведь это так приятно – поведать историю твоей жизни незнакомцу, который не отмахнется от нее как от некой чепухи, а будет внимательно слушать. «Или притворяться, что внимательно слушает», – поправил я себя.

– А ваш переезд в Миссури? – спросила Бони. – Вы привезли Эми против ее воли?

– Против воли? Нет. Мы поступили так, как должны были поступить. Я остался без работы. Эми осталась без работы. Моя мама сильно болела. Я сделал бы то же самое для Эми.

– Так благородно с вашей стороны, – пробормотала Бони.

Она вдруг стала похожа на мою жену. Та тоже произносила спорные, двусмысленные фразы тихим голосом, с придыханием. Так, чтобы я слышал их, но не был в этом уверен. А когда я переспрашивал: «Что ты сказала?» – отвечала: «Нет, ничего».

Я ослепительно, во весь набор зубов, улыбнулся Бони, а потом задумался: «Вдруг это часть ее замысла? Детектив хочет знать, как я разговариваю с недовольной мною женщиной».

– А вы не могли бы нам пояснить, независимо от того, работала Эми или нет, каково было ваше материальное положение? – попросил Джилпин.

– Не так давно у нас начались проблемы с деньгами, – признался я. – Когда мы поженились, Эми была не бедной, очень даже.

– Ну да, – кивнула Бони. – Те книги об «Удивительной Эми».

– В восьмидесятых и девяностых ее родители гребли деньги лопатой. Но постепенно издательский бизнес зачах. Популярность серии пошла на спад. Родителям Эми пришлось одалживать деньги у нас, чтобы не вылететь в трубу.

– То есть у вашей жены?

– Да, совершенно верно. А на остатки «стабфонда» Эми мы приобрели бар, который с тех пор дает нам средства к существованию.

– Значит, когда вы женились на Эми, она на безденежье не жаловалась, – подвел итог Джилпин.

Я кивнул. Мне история казалась почти героической – муж сохранил верность жене, несмотря на материальные трудности и жизненные испытания.

– И вы привыкли жить в достатке.

– Да мы просто шикарно жили поначалу.

– И теперь, когда жизнь дала трещину, вам пришлось отказаться от привычного стиля жизни. Что вы на это скажете?

Неожиданно я понял, что весь мой рассказ был сплошной ошибкой.

– Ник, мы тут поинтересовались вашим финансовым положением, – заговорил Джилпин, умудрившись превратить обвинительный тон в участливый. – И оно не выглядит безоблачным.

– Бар приносит стабильный доход, – заверил его я. – Но в любом новом бизнесе требуется от трех до четырех лет, чтобы рассчитаться с кредитами.

– Вот именно ваша кредитная карточка и привлекла мое внимание, – сказала Бони. – Двести двенадцать тысяч долларов задолженности. Когда я это увидела, у меня аж дух захватило. – Она протянула пачку чеков, исчерканных красными чернилами.

Мои родители с предубеждением относились к кредитным карточкам – использовали их лишь в исключительных случаях и исправно пополняли счет каждый месяц. «Мы не покупаем того, за что не можем заплатить» – вот девиз семьи Данн.

– Но мы не… Я никогда… Не думаю, что Эми могла… Можно мне посмотреть? – запинаясь, попросил я, в то время как от низко пролетевшего бомбардировщика задрожали оконные стекла.

С растения, стоявшего на подоконнике, слетели пять красивых бордовых листков. В течение томительных десяти секунд мы наблюдали, как они опускаются на пол.

– Кстати, в той грандиозной потасовке, которая здесь якобы произошла, – с неприязнью пробормотал Джилпин, – ни одного лепестка не упало.

Приняв бумаги из рук Бони, я таращился на свое имя, написанное в разных версиях – Ник Данн, Лэнс Данн, Лэнс Н. Данн, Лэнс Николас Данн. И добрая дюжина чеков на разные суммы: от шестидесяти двух долларов и семидесяти восьми центов до сорока пяти тысяч шестисот двух долларов и тридцати трех центов. Все платежи были просрочены, и неприкрытая угроза читалась вверху каждой бумажки: «Оплатить немедленно!»

– Срань господня! Тут же какое-то мошенничество! – воскликнул я. – Это не мое. Вот, смотрите, некоторые счета совсем неправдоподобны. Я никогда не играл в гольф! А заплачено больше семи тысяч зеленых за набор клюшек. Кто угодно вам подтвердит: я в самом деле никогда не играл в гольф. – Я постарался это высказать самоукоряюще: мол, вот еще одно дело, в котором я не ах, – но детективы не клюнули.

– А вы знакомы с Ноэль Хоторн? – резко спросила Бони. – С подругой Эми, которую предлагали нам проверить?

– Погодите! Я хочу поговорить о платежах, поскольку они мне не принадлежат! – возмутился я. – Это очень серьезно. Нам нужно ловить мошенников!

– Мы их поймаем, не переживайте, – отмахнулась Бони. – Так как насчет Ноэль Хоторн?

– Верно. Я предложил ее проверить, потому что она носится по всему городу и называет себя лучшей подругой Эми.

– Кажется, вас это раздражает? – Ронда выгнула бровь.

– Да нет, я ведь уже говорил. Просто она как-то чересчур сильно переживает, будто на публику. Наверное, пытается привлечь к себе внимание. И повернута на Эми.

– Мы беседовали с Ноэль, – заявила Бони. – Она утверждает, что ваша жена сильно переживала, как бы ваш брак не развалился из-за финансовых проблем. Дескать, Эми боялась, что вы женились на ней только ради денег. Ноэль утверждает, что ваша жена беспокоилась из-за вашего характера.

– Не знаю, почему Ноэль так говорит. Едва ли они с Эми за все это время обменялись хотя бы пятью словами.

– Да? Странно, ведь вся гостиная Хоторнов увешана фотографиями Ноэль с вашей женой, – нахмурилась Бони.

Нахмурился и я. У Хоторнов есть настоящие фотографии Ноэль и Эми?

– В прошлом октябре они фотографировались в зоопарке Сент-Луиса, – продолжала детектив. – На пикнике с тройняшками, на лодочной прогулке в минувшем июне. Всего месяц назад.

– Эми ни разу не произнесла имя Ноэль за все то время, что мы здесь живем. Я не шучу.

Порывшись в памяти, я вспомнил, что один июньский уикэнд я провел с Энди, сказав Эми, что отправляюсь на мальчишник в Сент-Луис. Когда вернулся, она ждала меня пунцовая и недовольная, уставшая от скучного кабельного телевидения и аудиокниг. И что же получается, в эти дни она оттягивалась на лодочной прогулке? Нет, я даже представить не мог себе Эми, предающейся обычным для жителей Среднего Запада развлечениям: привязанные к каноэ кулеры с пивом, громкая музыка, пьяные парни и заблеванные бивуаки.

– Вы уверены, что на этих фотографиях моя жена?

Копы переглянулись: мол, он в своем уме?

– Ник, – сказала Бони, – у нас нет никаких причин полагать, что женщина на фотографиях, которая как две капли воды похожа на вашу жену и которая, согласно утверждениям Ноэль Хоторн, матери троих детей, является вашей женой, не ваша жена.

– Причем женились вы на ней ради денег, по утверждению Ноэль Хоторн, – добавил Джилпин.

– Я серьезно, – возразил я. – В наше время любой может соорудить фото на ноутбуке.

– Замечательно! Несколько минут назад вы уверяли, что Дези Коллингс причастен к похищению, а теперь предъявляете претензии Ноэль Хоторн, – заметил Джилпин. – Кажется, вы все время пытаетесь кого-нибудь обвинить.

– Вместо себя? Да так оно и есть. Я женился не ради денег. Вам следует поговорить с родителями Эми, они знают меня, знают мой характер.

«Они не знают всего», – подумал я, ощущая, как холодеет живот.

Бони наблюдала за мной с оттенком сожаления. Джилпин, похоже, даже не слушал.

– Вы застраховали жизнь вашей жены на миллион двести тысяч, – с притворной усталостью сообщил Джилпин. Даже провел ладонью по длинному лицу с узкой челюстью.

– Да сама Эми это и сделала! – выпалил я.

Коп просто смотрел на меня и ждал продолжения.

– Я хочу сказать, что, конечно, документы оформлял я, но настояла Эми. Это была ее идея. Клянусь! Я даже не думал, но Эми сказала… Она сказала, что, учитывая перемену в ее материальном положении, так она будет чувствовать себя уверенней, или что-то вроде того. То есть это было просчитанное деловое решение. Мать его так! Я не знаю! Я не знаю, почему она этого захотела. Я не уговаривал ее!

– А два месяца назад кто-то посылал поисковый запрос с вашего компьютера, – вступила Бони. – «Река Миссисипи уплывает тело». Вы можете это объяснить?

Я сделал два глубоких вздоха и девять секунд успокаивался.

– Господи! Это был дурацкий сюжет для книги… Я всего лишь хотел написать книгу.

– Ха! – воскликнула Бони.

– Вот что, на мой взгляд, происходит, – начал я. – По телевизору часто показывают передачи, где муж всегда ужасный злодей, убивающий свою жену. Потому-то люди видят меня через эту призму. И некоторые вполне обычные, невинные поступки воспринимаются совершенно извращенно. И расследование превращается в охоту на ведьм.

– Это так вы объясняете счета покупки по кредитной карточке? – спросил Джилпин.

– Я уже сказал, что эти счета не могу объяснить, поскольку не имею к ним ни малейшего отношения. Это ваша работа – выяснить, откуда взялись проклятые счета!

Копы молча сидели и ждали продолжения.

– Что сейчас вообще делается, чтобы найти мою жену? Какие версии, кроме мужа-убийцы, вы рассматриваете?

Дом задрожал, небо с оглушительным треском разорвалось, и в открытое окно мы увидели пролетевший на бреющем полете над рекой реактивный самолет.

– Эф-десять, – сказала Ронда.

– Не-а, маловат, – возразил Джилпин. – По-моему, это…

– Это Эф-десять.

Бони наклонилась ко мне, сцепив пальцы.

– Наша работа, Ник, – убедиться, что вы чисты на сто процентов, – проговорила она. – Не сомневаюсь, что вы тоже этого хотите. Сейчас нужно, чтобы вы помогли разобраться с некоторыми мелкими моментами, которые вызывают путаницу.

– Похоже, мне пора обзавестись адвокатом.

Копы обменялись такими взглядами, будто недавно заключили пари.