Текст книги "Поле боя — Украина. Сломанный трезубец"

Автор книги: Георгий Савицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 18
Мстители

– Марина шла из библиотеки. Просто шла. К ней стал приставать один из американских патрульных, какой-то «латинос». Она его отшила. Тогда Марину под надуманным, диким предлогом арестовали. В застенках ее изнасиловали, а потом выбросили на окраине города. Она покончила с собой, – пальцы совсем молодого парня задрожали на цевье автомата.

– Ты никогда не говорил об этом, Славик… – тихо сказал пожилой уже мужчина.

– А что тут говорить – мочить гадов нужно!

– Это не так просто… – командир небольшого отряда оглядел свое «воинство».

Пацаны… О войне судят по боевикам. Больше десятка их набралось – самых разных, по кому уже нещадно прошелся каток оккупационной машины.

– Не, ну, в натуре, он дело базарит! Эти твари вообще по беспределу! – заявил один из «братков».

Бывшие студенты, пара работяг, несколько «братков» – уже две недели бывший сержант воздушно-десантных войск Советской армии муштровал их, сколачивая более-менее боеспособную группу. Его подчиненные переносили все тяготы безропотно; все они были такие разные, но объединяло их одно – ненависть к американцам и их прихвостням.

Вооружен маленький отряд был неплохо – помогли как раз те самые «братки». На двенадцать душ – десять автоматов, пулемет, две «Мухи» [20]20
  РПГ-18, первый советский одноразовый реактивный гранатомет. Очень прост и легок в применении.


[Закрыть]и даже противотанковый гранатомет РПГ-7. Вот только опыта у молодых бойцов – никакого, университетские курсы на военной кафедре и участие в разборках – не в счет. Что ж, нужно же когда-то начинать…

* * *

«Хаммер» трясло и бросало на ухабах. Сидящий рядом полковник Джон Дэвис ругался сквозь зубы, употребляя самые пошлые выражения из лексикона бостонских докеров, которые он перенял у своего вечно пьяного папаши. Старик так и спился после того, как его сын ушел в армию. Долбаные русские дороги! Долбаная страна! Здесь нормально можно передвигаться только на танке.

Полковник ехал из одной польской части, расквартированной неподалеку от Полтавы. Славяне – все такие, недочеловеки чертовы! Везде – бардак и полное отсутствие дисциплины. Как можно иметь в союзниках таких горе-вояк. Как привыкли они при Варшавском договоре на халяву жить, так и теперь, вступив НАТО, делают. А по-другому просто не умеют. Но… Америке нужны союзники, нужно новое «пушечное мясо». Поэтому и к полякам, и к чехам, и к эстонцам командование рекомендовало проявлять «повышенную лояльность». Выполняя эту директиву командования, полковник расписался, где нужно, и сделал всего лишь пару ничего не значащих замечаний. Поляки на радостях напоили его водкой «Белый орел». Какая гадость! Теперь, вдобавок ко всему, его мутило, а содержимое желудка грозилось выпрыгнуть на каждом ухабе.

Впереди маячил «Хаммер» с группой разведки, а позади командирской машины шел еще один броневик и украинский БТР-80 с вояками из отдельного батальона «Говерла». [21]21
  Говерла – вершина украинских Карпат.


[Закрыть]Еще одни союзники… В пятнистом натовском камуфляже, с сине-желтыми шевронами и эмблемами с трезубцем, они выглядели грозной силой.

Вооружены украинские националисты были исключительно украинским оружием: автоматами «Вепрь» и пистолетами «Форт». Правда, на этом все украинское в их оснащении заканчивалось. Даже винтовки снайперов были американскими – AR-15А2НВ, вариант М-16, модифицированный для высокоточной стрельбы. Ну, а сам «Вепрь» был просто переделанным по технологии «булл-пап» автоматом Калашникова АКС-74. Стволы же к пистолетам «Форт» до недавнего времени закупались на оружейных заводах в Чехии.

Небольшая колонна, рыча двигателями и разбрызгивая грязь, продолжала свой путь по колдобинам украинской дороги. Полковник безразличным взглядом скользил по обочинам, укрытым прошлогодней пожухлой листвой, по невысоким холмам, покрытым редким лесом… Черт, скорее бы добраться до Киева.

Внезапно впереди идущий джип резко затормозил на повороте. Дорогу впереди перекрывал бульдозер, выпущенный, наверное, после Второй мировой войны. Обочина была разрыта и огорожена красно-белой полосатой лентой, а возле землеройной машины сидели и курили работяги в грязных оранжевых жилетах поверх таких же грязных роб.

Один из них выплюнул изжеванный затухший окурок и вяло махнул рукой:

– Дальше дороги нет, давайте в объезд.

Полковник, вышедший из джипа, побагровел от ярости. Мазафака! Да что эти туземцы себе позволяют! Он вытащил из кобуры свой любимый «Кольт» М-11 и высадил в воздух всю обойму.

– Немедленно пропустите нас, придурки, иначе мы просто смешаем вас с грязью!!!

– Пошел на х…й!

Эта сакраментальная для всех славян фраза послужила сигналом к атаке.

Внезапно бульдозер зарычал двигателем, поднял свой нож, словно щит, и медленно двинулся на головной «Хаммер».

– Что за…

Слова застряли у полковника в глотке, когда пожилой работяга вдруг резво вскинул укороченный АКС-74У и перечеркнул грудь американца короткой очередью. И тут же реактивная граната из РПГ-7 ударила по украинскому БТРу. Попадание пришлось в середину машины, взрыв кумулятивной фанаты оторвал колесо и снес боковой люк. Уцелевших солдат «Говерлы» взрывной волной сбросило на землю.

Тяжелый бульдозер с заклиненными рычагами, словно ожившее стальное чудовище из романов Стивена Кинга, неторопливо наехал на головной «Хаммер» и стал крушить его своей массой. Американцы палили по этому стальному динозавру середины прошлого века из всех стволов, но пули рикошетили от изогнутого бульдозерного ножа. Одна из пуль разворотила гидропривод, он обрушился на капот американского броневика. Водитель «Хаммера» с воплем выпрыгнул из кабины. Полыхнул взрыв.

Замыкающий «Хаммер» начал пятиться, огрызаясь огнем тяжелого пулемета 50-го калибра на крыше. Но в него попало сразу два выстрела из «Мухи». Тугим огненным шаром лопнул топливный бак, вязкие брызги горящего соляра полетели на залегших в кювете американских спецназовцев и украинских вояк. Один из морских пехотинцев вдруг дико заорал – на него попал поток горящего дизтоплива. Черная, контрастная фигура в ореоле яркого пламени стала кататься по траве, поджигая ее. Наконец, милосердная автоматная очередь оборвала страдания солдата.

Сверху оккупантов поливала из пулеметов и автоматов вторая группа партизан, а снизу, из вырытой траншеи, им помогали мнимые «работяги», вместо лопат вооруженные «калашами».

Но американские спецназовцы недаром проходили муштру в форте Брэгг. [22]22
  Форт Брэгг – центр подготовки сил специального назначения со времен вьетнамской войны.


[Закрыть]Кинжальный огонь заставил замолчать пулемет партизан. Дымный шлейф гранатомета ударил по холму, взрывом разметав нападавших. Американцы перешли в атаку, они превосходили партизан и по вооружению, по выучке и по боевому опыту.

Американский капрал пинками и зуботычинами поднял в атаку «доблестных» украинских националистов, которые с начала боя только и делали, что прятались за подбитыми бронемашинами, не сделав ни одного выстрела. Теперь им предоставлялась великолепная возможность проявить себя в деле, но почему-то «борцы за свободную Украину» энтузиазма по этому поводу не испытывали.

Командир импровизированного партизанского отряда мгновенно оценил ситуацию: пока американцы были заняты своими союзниками, нужно было отступать. Иначе их просто-напросто перебьют.

– Отходим!

Отстреливаясь и бросая гранаты, партизаны сумели уйти с поля боя. Это оказалось просто чудом при полнейшем перевесе американцев в вооружении и технике. Американские вертолеты, появления которых так опасался бывший десантник, прилетели уже, когда их отряд скрылся от преследователей.

* * *

Спрятав оружие в схроне и переодевшись, партизаны подсчитали потери. Из пятнадцати человек в живых осталось только семеро, половина отряда полегла в первом же бою. Двое уцелевших в бою партизан были серьезно ранены. Да и то, что они застали врасплох американцев, иначе как счастливым случаем не назовешь.

Но и в этом случае они потеряли половину бойцов, а раненым требовалась квалифицированная помощь. Старый десантник вздохнул:

– Так, раненых грузите в мой фургон, поедем к одному человеку. Нужно «залечь на дно», если это вообще возможно…

Глава 19
Прерванный «Полет валькирий»

Звено боевых вертолетов с эмблемой в виде черной головы лошади на желтом щите неслось над самыми верхушками деревьев. Рядом летели два «Апача» огневой поддержки. «Воздушная кавалерия». В десантных «Блэк Хоках» сидели в полной экипировке бойцы из специального противодиверсионного отряда. Их командир, лейтенант Алекс Джонсон, наряженный в ковбойскую шляпу, подражал персонажу нашумевшего фильма Френсиса Копполы «Апокалипсис сегодня». И сейчас, перекрывая шум винтов вертолетов, из динамиков неслись величественные звуки «Полета валькирий» Рихарда Вагнера.

Поступила непроверенная информация о том, что террористы совершили дерзкое нападение на колонну. Теперь нужно было эти сведения подтвердить.

– Ну что, парни, перетряхнем эту чертову деревеньку?!!

– Йес, сэр!!!

Внизу проносились зеленые поля и рощи, среди них в цветении садов утопали небольшие села и хуторки. «Сейчас шарахнуть бы по ним реактивными снарядами, а потом пройтись пулеметами», – подумал Джонсон. Так делал его отец во Вьетнаме. Там «Ирокезы» наводили ужас на вьетнамцев. И отцу, как и ему сейчас, нравилось нестись на сверхмалой высоте, распугивая этих «европейцев», которых он мало отличал от туземцев. Для него, уроженца Техаса, существовала только одна «высшая раса» – американцы. Ради ее торжества он был готов, не задумываясь, насаждать демократию пулеметными очередями и залпами НУРСов.

Поднимая тучи пыли, вертолеты приземлились на окраине деревеньки. «Апачи» продолжали барражировать, прикрывая место высадки.

– Вперед! Пошел! Пошел!

Десантники в полной боевой экипировке короткими перебежками, пригибаясь, словно под огнем противника, занимали позиции. Во всем этом чувствовалась какая-то фальшь, киношность, словно в дешевом боевике.

Вокруг было тихо, все жители попрятались по домам.

– Вперед!

Спецназовцы рванулись по пустой площади к ближайшим домам. Тяжелыми десантными ботинками, прикладами штурмовых винтовок и выстрелами из гладкоствольных дробовиков они взламывали двери, врывались в дома мирных жителей, переворачивали все в комнатах вверх дном, избивали ни в чем не повинных людей.

Критерий принадлежности к террористам был один: если люди боятся, то им есть что скрывать. И не важно, что любой нормальный человек станет бояться вооруженного до зубов головореза, ворвавшегося в дом. Всех жителей сгоняли на площадь, оцепленную американскими солдатами. Скоро, рыча двигателями, подъехали два БТР-80 с сине-желтыми кругами и трезубцами на бортах и башнях.

С них попрыгали «стрельцы», как они сами себя называли, батальона «Говерла». Теперь они уже не выглядели теми обделавшимися от страха уродами, которых расстреливали партизаны. Вояки «Говерлы» горделиво прохаживались вокруг согнанных на площади людей, пока их командир с повадками местечкового фюрера крикливо объявлял приговор:

– …Все, кто участвует в укрывательстве террористов, понесут заслуженную кару! Мы создадим с помощью наших американских друзей независимую Украину! Но нам мешают такие выродки!

– Сам ты выродок! Христопродавец! Удавись своими баксами, ублюдок! – донеслось из толпы.

Люди, стоящие на сельской площади, сжимали кулаки от ненависти.

– Вы сначала Украину до ручки довели, а теперь и вовсе свою Родину продать хотите, бисови диты! – выкрикнул пожилой седоусый мужчина.

– Что-о?!! Вот тебе! – «фюрер» подскочил к пожилому мужчине и хлестко ударил его по лицу.

Полилась кровь.

– Ты батька не трожь!!!

Здоровенный вислоусый амбал так влупил пудовым кулачищем по морде националисту, что тот кувыркнулся метра на три. Глухо постанывая, он попытался подняться, но ноги всякий раз разъезжались.

Люди надвинулись на американцев и их прихвостней. В ответ те защелкали затворами автоматов.

* * *

Залегшие на чердаке партизаны видели все происходящее.

– Иван Андреевич, что же, мы так и будем здесь сидеть?! Они же их всех сейчас перестреляют!

Десантник посмотрел на ребят. Да, первый бой сильно меняет людей. За очень короткое время они вместе пережили и горечь утраты боевых товарищей, и радость победы, и прочие опасности. Да и сейчас все они были на волосок от смерти. Но в глазах партизан горел хорошо знакомый бывшему сержанту по Афгану огонек. Такие будут драться насмерть и позиций своих врагу не сдадут.

– Проверить оружие. Попробуем их переиграть.

Пятеро партизан осторожно крались вдоль стен и заборов, подбираясь поближе к бронетранспортерам. Еще немного, и они могут открыть огонь.

– Стой! Куда лезете, дурьи головы! – вдруг раздалось у них за спинами.

Сержант-десантник в отставке мгновенно развернулся, вскидывая «калашников» с подствольным гранатометом. Прямо в лицо ему смотрел черный зрачок дула бесшумного штурмового автомата. А поверх прицельной планки «Вала» на него смотрели до боли знакомые глаза.

– Толя?! Симонов?!

* * *

Девяносто третий год, июль, таджикская граница. Орды моджахедов тогда перешли пограничный Пяндж и уничтожили целиком 12-ю погранзаставу, воины которой встали у них на пути. Началась горная война, в горнило которой попал сержант-контрактник спецназа таджикской армии Иван Поляков. Его разведвзвод уничтожил несколько караванов с оружием и наркотиками. Спецназовцы действовали так дерзко и умело, что за голову командира была назначена офицерская награда – пять тысяч долларов!

Однажды на горном перевале «духи» взяли разведчиков в «клещи». Завязался жестокий и отчаянный бой. И сержант, и его бойцы понимали, что помощи ждать неоткуда. Но она пришла на двух «вертушках».

Спецотряд ГРУ тогда возвращался с задания и случайно заметил бой на перевале. С риском для жизни бойцы десантировались из боевых вертолетов и показали «духам», что такое элитные разведчики Главного разведывательного управления. Ни один душман не ушел живым. Командовал спасителями капитан ГРУ Анатолий Симонов.

* * *

– Тихо, Ваня… Вы что задумали?

– А ты как думаешь?

– Короче, прикрывай.

Партизаны замерли на своих позициях, а вперед выдвинулись бойцы спецотряда СВР-ГРУ.

– Огонь!

Захлопали негромкие выстрелы «Винторезов» и «Валов», точными попаданиями выбивая американских спецназовцев. На дальности до ста метров тяжелые бронебойные пули СП-6 пробивают 5-миллиметровую стальную плиту, так что кевларовые каски и бронежилеты американцев они раскалывали как орехи. Снайперы вели огонь просто филигранно, умудрившись в наступившей суматохе не зацепить никого из гражданских.

В ответ американцы открыли беспорядочную стрельбу. Растерянность вначале сменилась гневом, лучшие в мире солдаты решили наказать наглецов, которые атаковали их в полностью контролируемом населенном пункте.

– Вперед! Достаньте их, живыми или мертвыми!

Под прикрытием бронетранспортеров американские спецназовцы и украинские предатели пошли в атаку. Но очень скоро они поняли, что одно дело воевать с полуграмотными фанатиками в трущобах Багдада и совсем другое – столкнуться в бою с такими же, а то и превосходящими их профессионалами.

Каждый метр продвижения между домов оплачивался кровью оккупантов. Вот зазевавшийся украинский предатель из «Говерлы» попался в смертельный захват спецназовцу. Рывок – и хрустят шейные позвонки. Американский солдат осторожно выглянул из-за угла – и упал, расплескивая кровь из левой глазницы. Выстрела из бесшумной снайперской винтовки так никто и не заметил. Другой вояка из противодиверсионного отряда услышал щелчок под подошвой ботинка. В следующую секунду фонтан взрыва отбросил его на кирпичную стену, и он осел, прочертив по белой штукатурке красную полосу.

Лейтенант Алекс Джонсон терял своих людей одного за другим. Об украинских солдатах он не думал – туземцы его не интересовали. Он даже не мог использовать «Апачи» – на такой дистанции они уничтожат и своих, и чужих. Единственный шанс сейчас сохранить лицо – это отступить к десантным вертолетам, подняться в небо и сровнять с землей эту проклятую деревеньку под звуки музыки «Полета валькирий»!

Но едва только головной «Блэк Хок» поднялся над деревьями, сразу две реактивные гранаты из РПГ-7 настигли его. Взрыв швырнул геликоптер прямо на вторую взлетающую машину. Окраина деревни стала напоминать Помпею в час извержения Везувия. Пылающий керосин разлился огромной лужей, в центре которой полыхали остовы четырех вертолетов.

– Я – Апач-1, прием… Это кошмар! Все в огне!!! Они все погибли!!!

* * *

Подполковник Анатолий Симонов крепко пожал руку сержанту-десантнику.

– Ну, вот и свиделись, Ваня. Ты молодец, что людей на борьбу поднял.

– Да они сами… Только вот опыта у них маловато.

– Сейчас вам нужно скрыться, переждать. Вот явки, пароли. Запоминай. Ну, а мне пора, есть еще дела.

Спецотряд подполковника Симонова ушел так же тихо, как и появился здесь. Впереди у бойцов были новые задания. Война только начиналась.

Глава 20
Эвакуация

Ночью аэродром снова обстреляли из минометов. Погибло несколько мирных жителей, а все четыре летчика из экипажа второго ракетоносца Ту-22М4 получили тяжелые ранения. Теперь врачи боролись за их жизни, но без специального оборудования и медикаментов они были обречены. Еще двое солдат погибли на КПП от пуль снайперов.

Ситуация вокруг полтавского аэродрома складывалась критическая. Постоянные ночные обстрелы, угроза захвата аэродрома, большое количество беженцев и многое другое заставило офицеров принять непростое решение об эвакуации.

Первыми об этом заговорили, естественно, российские военные. Они любой ценой стремились сохранить свои самолеты и секретное оборудование, памятуя о печальной участи бомбардировщиков, порезанных американцами на этой самой авиабазе. До сих пор российские самолеты спасал официальный статус участников международных учений, но все понимали, что рано или поздно силовой захват все-таки состоится.

Подготовка к эвакуации прошла быстро и без суматохи. И только командиры знали цену этой оперативности. Люди совершили немыслимое, в кратчайший срок собрав людей и технику.

Неожиданно остро встал вопрос, что делать с гражданскими на аэродроме. Многие из них не хотели возвращаться в свои разрушенные и разграбленные квартиры. От новой власти они не ждали ничего хорошего и хотели улететь с военными. Но всем места, да еще и с домашним скарбом, в военно-транспортных самолетах попросту не хватало.

И тогда Россия пошла на беспрецедентный шаг.

На полосу военного аэродрома Полтавы один за другим приземлялись широкофюзеляжные транспортники Ил-76 и Ан-12 с эмблемами МЧС России. Очень быстро «эмчээсовцы» собирали людей, раздавали им сухой паек и теплые вещи и устраивали в самолетах, извиняясь за недостаточно комфортные условия. Но исстрадавшиеся люди были рады любой возможности, чтобы покинуть предавшую и отнявшую у них все Родину.

При этом Россия предупредила, что любой акт агрессии против своих воздушных судов она воспримет как сигнал к действию. Что скрывалось за этой формулировкой, поняли все и сразу.

* * *

Олег едва выкроил время, чтобы попрощаться с Оксаной, улетавшей вместе со всеми. Сам Щербина оставался, чтобы прикрывать аэродром и транспортники с беженцами от возможных атак американской авиации.

– Любимый мой, дорогой, береги себя, Олеженька. – плакала жена.

– Оксаночка, все будет хорошо, не волнуйся ты так. Все быстро уладится, радость ты моя ненаглядная. Я люблю вас, – у Олега самого на душе кошки скребли, но он изо всех сил старался держать себя в руках, не расстраивать жену. Ей и так тяжело вдвойне – переживать за него и за ребенка.

– Не переживай, Оксаночка, – такова уж наша бабья доля, ждать их, шалопаев, – улыбнулась ее соседка, Елена Верескун.

Она тоже улетала вместе с дочерью и сама, прощаясь с мужем, украдкой вытирала слезы. Но сейчас этой девочке нужна была ее поддержка.

– Ты на каком летишь?

– На «Эскулапе», – покраснев, ответила Оксана.

Специально для транспортировки раненых на аэродроме Полтавы приземлились летающие госпитали «Скальпель» и «Эскулап». Оксану вместе с еще несколькими мамами, у которых были грудные дети, тоже отправляли медицинскими «бортами».

Вокруг Олега и Оксаны крутился людской водоворот. Объявили пятиминутную готовность к взлету. Олег крепко и нежно поцеловал жену и побежал к стоянке истребителей. Сейчас его звено должно было прикрывать транспортные самолеты.

Запросив руководителя полетов, Олег вырулил на старт. Форсаж, и вот он уже в воздухе. Четыре Су-27, разбившись на пары, кружились над аэродромом. Их радиолокаторы ощупывали воздушное пространство, оптико-локационные станции ловили малейшие источники тепла в небе, выдававшие приближение чужих истребителей. Су-27 полковника Михайлова уходили в воздух с полным боекомплектом ракет воздушного боя, летчики были готовы сбивать любой истребитель в радиусе пятидесяти километров от аэродрома. Но натовцы даже и не пытались поднимать в воздух свои самолеты.

Подождав, пока самолеты МЧС поднимутся в воздух, Олег Щербина занял позицию немного впереди и выше их. Огромные самолеты шли с включенными аэронавигационными огнями и освещенными кабинами. Су-27 из Полтавы сопровождали их до границы Донецкой области, где им на смену приходили российские истребители с аэродромов Таганрога и Ростова. Они и вели их до места назначения.

Покачав на прощание крыльями, Олег осторожно, чтобы не задеть спутными струями самолет МЧС, отвернул в сторону. Уже на обратном пути, на самом пределе дальности бортового локатора, Олег обнаружил крупную засветку. Она медленно перемещалась по краю экрана радара.

– Дубрава, я – 801-й, прием. Обнаружил цель на максимальном удалении.

– 801-й, это АВАКС, не трогай его.Наблюдает за нами, падла пиндосовская. Да и хер с ним! Пусть видит, мы ни от кого не прячемся.

– Вас понял. Работу закончил, возврат на «точку»?

– Разрешаю.

Небо над аэродромом надежно прикрывали Су-27. А с земли их поддерживал импровизированный «партизанский» дивизион ПВО майора Березова и капитана Русанова, все-таки прорвавшийся к аэродрому.

* * *

Впрочем, «самостийная» армия попыталась было прорваться к аэродрому на бронетехнике и заблокировать взлетно-посадочную полосу. Но тут «желто-блакитное» воинство и их звездно-полосатых хозяев ждал настоящий шок. Со стороны Донецка форсированным маршем шла колонна бронетехники Рязанской дивизии ВДВ. «Голубые береты» в полной боевой экипировке восседали на броне БТРов и БМД-4М, а впереди двигались новейшие самоходные противотанковые орудия «Спрут-СД».

Один из таких «Спрутов» сковырнул на хрен стоявший на импровизированном блокпосту «Хаммер», превратив жабообразный джип в груду металлолома. Дежурившие тут американские вояки и украинские менты в панике разбежались при виде этой неудержимой бронированной армады.

У ворот полтавской авиабазы, выставив стволы штурмовых винтовок и пулеметов, заняли позицию американские морпехи. Колонна десантной бронетехники остановилась. Столкновение здесь грозило перерасти в полномасштабную войну.

И тогда с брони головной БМД-4М спрыгнул дюжий десантник. Под два метра роста, косая сажень в плечах, кулаки словно пудовые гири. Перекрестившись, он отдал свой автомат товарищам, снял разгрузочный жилет и «броник», оставшись в тельняшке и голубом берете.

Из рядов морских пехотинцев вышел здоровенный иссиня-черный негр. Камуфлированная куртка отброшена в придорожную пыль. Распрямившись во весь свой немалый рост, играя мускулами под эбеновой кожей, мастер-сержант Корпуса морской пехоты США принял молчаливый вызов русского десантника.

Как богатыри в древности, чтобы избежать ненужного кровопролития, они сошлись перед рядами своих войск. Никаких хождений по кругу, взаимных разговоров и" оскорблений, как в дешевом боевике.

Они бросились один на другого молча, как пит-бультерьеры, атаковали сразу и смертельными приемами. Рязанец, сделав обманное движение, атаковал прямым в голову. И настолько молниеносно был проведен этот простой, в сущности, удар, что американец, выросший в Гарлеме и воспитанный жестокостью уличных драк, ничего не успел сделать. Словно пушечное ядро, кулак русского раскроил негру лицо. С искаженным от боли лицом, превращенным в кровавую маску, чернокожий боец тем не менее атаковал. Мощный удар коленом сокрушил стальной пресс русского десантника, одновременно нанося удар локтем в голову. Десантник поставил жесткий блок предплечьем, остановив локоть противника в нескольких сантиметрах от своего лица. И тут же хлестко ударил пальцами по глазам. Но морской пехотинец умудрился перехватить бьющую руку и, вывернув, взял ее на излом. Одновременно морпех нанес сокрушительный лоу-кик [23]23
  Боковой удар ногой в тайском боксе и кикбоксинге.


[Закрыть]по бедру десантника, подбивая его ногу, и тут же – по ребрам.

От адской боли у «голубого берета» потемнело в глазах, он стоял, припав на одно колено, и скрежетал зубами, чтобы не заорать, а противник методично выкручивал плечо, и казалось, в наступившей тишине слышен треск отрываемых от кости сухожилий. Коротко рыкнув, словно раненый тигр, русский выполнил немыслимый кувырок вперед. Его рука так и осталась в захвате, но, провернувшись, он нейтрализовал давление болевого приема. Упав на спину, он снизу вверх въехал ногой по челюсти морского пехотинца. Брызнула кровь вперемешку с осколками зубов. На мгновенно ослабевших ногах американский сержант отступил. Русский десантник рывком поднялся на ноги и атаковал противника.

И вновь – никаких картинных прыжков и размашистых ударов ногами. С полной выкладкой и в «бронике» особо не попрыгаешь. Только короткие, страшные по своей мощи удары и смертельные приемы из арсенала боевого самбо, джиу-джитсу и «русского стиля».

Низкий, молниеносный удар ногой по голени опорной ноги, противник подается вперед, и тут же «лодочкой» сомкнутых пальцев встречный удар под кадык, быстрый, словно бросок змеи. Уход вбок – и ребром ладони по шее. Негр упал, словно подрубленный баобаб.

Морщась от боли и баюкая левую руку – морской пехотинец все-таки сломал ему пальцы, русский боец подобрал свой голубой берет, слетевший с головы во время поединка.

– Врача! – хрипло позвал он. – Займись, – десантник указал на ворочающегося на дороге морского пехотинца.

Тот раз за разом пытался подняться, но снова падал. Врач с зеленой сумкой через плечо стал приводить его в чувство. Понемногу американский морпех пришел в себя. Русский десантник склонился над поверженным противником, взял его руку и вложил в нее свой берет, отдавая дань чести и доблести солдата с истинно русским великодушием.

Гримаса, похожая на улыбку, исказила страшно разбитое лицо американца. Он не глядя рванул у себя на шее цепочку и отдал десантнику. Небольшой серебряный крестик с распятием и жетон, на котором был выбит личный номер. Все, что осталось бы узнаваемого от него на поле боя…

На базу русские вошли молча, и никто не сделал попытки их удержать.

* * *

Десантники сразу же образовали вокруг аэродрома непроницаемый периметр обороны. Одна из банд наемников попыталась прорваться к аэродрому – десантники положили всех. Пленных не брали, на такие мелочи, как предупредительный огонь, не разменивались: полез прямиком в зону поражения – значит, враг. Больше таких попыток не было.

* * *

Наконец все транспортные и санитарные самолеты покинули полтавский аэродром. Здесь остались только ракетоносцы и истребители. Чуть поодаль ото всех стоял второй «Бэкфайр», лишившийся экипажа.

– Жаль машину, – пожаловался командир русской авиационной группы. – Придется взрывать самолет, чтобы натовцам не достался.

– Зачем же взрывать? – возразил полковник Верескун.

– А кто его поведет?

– Если позволите, я.

– В одиночку?

– Ну, почему же в одиночку. И экипаж есть.

– Что ж, нужно подумать.

Думу думали, однако, недолго. Уже через три часа новый экипаж «стариков-разбойников» в полном летном обмундировании выстроился возле ракетоносца. Боевая задача была поставлена сжато: произвести перелет на новый аэродром базирования. Вопросов ни у кого не возникло.

* * *

– Товарищи офицеры и солдаты! Мы покидаем этот аэродром. Для всех нас это нелегкое решение, но создавшаяся ситуация не оставляет нам другого выбора. Сейчас мы уходим, но мы вернемся. Вернемся в этот прекрасный украинский город, чтобы больше никогда надуманная и искусственно спровоцированная национальная вражда не разобщала наши братские народы в угоду заокеанским интересам! По самолетам!

Взлетали молча, без обычного радиообмена с руководителем полетов. Натужно ревя турбинами, крайний «Бэкфайр» вырулил на полосу. Вел его экипаж полковника Верескуна. Олег Щербина проследил взглядом за взлетающим ракетоносцем. Теперь пора взлетать и им. Су-27 командира полка уже рулил к месту взлета. Полыхнули в ночи острые факелы форсажного пламени, и истребитель ушел в воздух.

С тихим шипением опустился фонарь кабины. Дождавшись своей очереди, капитан Щербина занял линию исполнительного старта. На высокой ноте, словно тоскуя перед расставанием, взвыли двигатели, полоса побежала вперед. Отрыв. Олег набрал высоту и занял место в строю своих однополчан. Их курс лежал на восток.

Когда утром на территорию авиабазы ворвались отряды националистов, то их встречал только красный флаг, развевающийся над пустым плацем.