Текст книги "Танк «Иосиф Сталин». Иду на прорыв!"

Автор книги: Георгий Савицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Но это – после, а сейчас – нужно встретить стальной натиск безжалостного врага и устоять!

Гвардейцы-танкисты тоже зря времени не теряли. Они обустроили основные и запасные позиции для своих машин, замаскировали их. Труд тяжелый, земляной, да еще и под палящим солнцем. Но – шансы на выживание прямо пропорциональны глубине окопа.

– Давайте, братья-славяне, скоренько! Сейчас фрицы пожалуют, гостинцев нам принесут!

Как в воду глядел гвардии командир.

* * *

Три девятки немецких пикировщиков с характерным обратным изломом крыльев молотили воздух бешено вращающимися лопастями пропеллеров. Когда натиск русских доходил до предела, когда напряжение боя достигало своего высшего накала – вспоминали о них. Римляне в таких случаях говорили: «Res ad triarios rediit» – «Дело дошло до триариев». Триариями называли самых стойких и опытных воинов, которые составляли последний резерв римских легионов.

А в вермахте вполне можно говорить: «Дело дошло до «Sturzkampfflugzeug»!

Пилоты «Stuka-бомберов» летали «ниже всех и медленнее всех», оказывая непосредственную поддержку пехоте. Пилоты даже рисовали на бортах своих Ju-87 стилизованный пехотный знак «За штурмовую атаку»: скрещенные кинжал и гранату на фоне немецкой каски в обрамлении дубовых листьев. Такое отличие давали за личную храбрость в рукопашной схватке, и эти пилоты вполне заслуживали его. Отдельные эскадрильи во второй половине Великой Отечественной войны вообще использовались как своеобразные «пожарные команды». И ими затыкали дыры в трещавшей по швам от Балтийского и до Черного моря обороне. Эскадрильи пикирующих «Юнкерсов» Ju-87 являлись рекордсменами по числу награждений рыцарским крестом, уступая лишь таким же элитным истребительным частям. Но и гибли они чаще других.

Постепенно «крылатые шакалы» Ju-87 прошли эволюционный путь от пикирующего бомбардировщика до фактически штурмовика. Таковыми были летящие сейчас «Юнкерсы» Ju-87D-5, вооруженные 20-миллиметровыми пушками MG-FF в крыльях. Но все же главными модификациями оставались «Доры» – классические «пикировщики» Ju-87D-3. Все они ко второй половине Великой Отечественной уже изрядно устарели: были тихоходными и маломаневренными, да и вооружение оставляло желать лучшего. И тем не менее это был чуть ли не единственный «самолет поля боя» в люфтваффе.

Но все же главными были в этом строю «противотанковые пикировщики» – Ju87G-1. Если обычная «Штука» Ju87D-3 выглядела неуклюже, то новая модификация вообще стала «воздушной каракатицей»! Установка под крылом двух 37-миллиметровых пушек Flak-18 снизила скорость и еще более ухудшила и без того отвратительные маневренные характеристики.

Вместе с магазинами на дюжину снарядов пушки крепились под крылом сразу за стойками шасси. В контейнерном варианте Flak-18 обозначалась как ВК-3,7 – «Bord Kannone 3,7-cm».

Противотанковый пикировщик Ju-87G-1 показал себя медлительным и очень неповоротливым, что в сочетании с уменьшенным бронированием и слабым оборонительным вооружением делало машину идеальной мишенью для истребителей. Максимальная скорость самолета снизилась, а перетяжеленный «Юнкерс» Ju-87G-1 уже не мог пикировать, хотя на проходивших испытания опытных машинах все же имелись явно не нужные уже тормозные щитки.

Атака целей производилась с планирования под углами не более 10-12 градусов. Кроме этого, ввод на планирование был весьма неудобным и тяжелым. Таким же было и прицеливание из-за плохой путевой устойчивости. А все из-за «главного калибра» противотанкового самолета люфтваффе. Здесь – и ужасная аэродинамика: вдобавок к неубирающимся шасси добавились еще и две «оглобли» массой почти по полтонны каждая! Точнее, вес одной пушки с лафетом, без учета веса магазина и снарядов, составлял 473 килограмма.

Однако, по мнению командования люфтваффе, выгоды от использования такого вооружения перевешивают ухудшение летных качеств. Ну-ну…

Сомкнутый строй противотанковых пикирующих бомбардировщиков Ju87G-1 вышел на рубеж атаки. Внизу виднелись угловатые очертания русских танков. Маскировка их была примитивной и могла обмануть разве что наземные части, но не «противотанковых пикировщиков».

Головной противотанковый «Юнкерс» Ju-87G-1 наклонил крыло, разворачиваясь, и перешел в пологое пикирование. Они атаковали советские танки с кормы – в самую незащищенную часть бронекорпуса. Опытные пилоты «противотанковых пикировщиков» били короткими очередями, по два-три снаряда, экономя боеприпасы. Ведь боекомплект противотанковых пушек составлял всего дюжину снарядов на ствол.

Через мгновение огненные трассы протянулись к ближайшей «тридцатьчетверке» с тралом – она полыхнула и замерла. Бронебойные 37-миллиметровые снаряды с сердечником из карбида вольфрама разворотили моторный отсек советского танка и подожгли топливные баки.

Длинноствольное зенитное орудие Flak-18, которое стало прототипом подвесной «Bord Kannone-3,7», обладало начальной скоростью подкалиберного снаряда более 1000 метров в секунду. Оно пробивало бортовую броню не только американских и английских танков, но и наклонные бронелисты советских «тридцатьчетверок».

Вслед за «Юнкерсом-87Г» командира противотанковой группы спланировал второй самолет и тоже открыл огонь из подкрыльевых пушек, за ним – третий, четвертый. Они атаковали непрерывно, огненной «фрезой» вгрызаясь в наши танки.

Однако не все пилоты хорошо освоили противотанковую модификацию «Юнкерса-87». Один из них начал стрелять по русскому танку слишком рано и длинными очередями. «Тридцатьчетверку» заволокло пылью разрывов. Но все снаряды прошли мимо – отдача тяжелых противотанковых подкрыльевых пушек была чересчур сильной. И от вибрации пошло сильное рассеивание снарядов. Кроме того, подвесные пушечные контейнеры под крыльями были разнесены по сторонам от центра масс противотанкового Ju-87G-1, и это тоже сбивало прицел. Но и это было не самое страшное.

Пытаясь попасть в танк, он опоздал с выводом из атаки, а когда потянул ручку управления на себя, тяжелый самолет снизился и зацепил деревья крылом и хвостовым оперением. Яркая вспышка взрыва, и вот уже обломки пикировщика разлетаются вдребезги! А в наушниках раздаются предсмертные вопли экипажа.

Вдобавок ко всему, русские палили в воздух из всего, что могло стрелять, – даже из ракетниц! А идти в лобовую на огненный шквал – не у всех «арийских бестий» нервов хватит! Особую опасность представляли крупнокалиберные пулеметы ДШК. Огненные плети стегали небо, и по крайней мере еще один «Юнкерс» Ju-87G-1 не вышел из своего последнего пике…

Противотанковые «Юнкерсы-87Г» своим внезапным налетом уничтожили несколько русских танков. Но эффективность этих самолетов была, мягко говоря, спорной. В руках «экспертов», привыкших брать от «Юнкерса-87» все, крылатое противотанковое оружие было весьма эффективно. Однако в люфтваффе уже не хватало опытных пилотов. А «зеленые» юнцы, которые приходили в летные училища, не могли в полной мере реализовать весь потенциал Ju-87G-1.

Вот как описывал это в своей книге «Пилот «Штуки» сам Ханс-Ульрих Рудель:

« Первый боевой вылет, предпринятый Ю-87, сопровождается потерями. Начальство относится к идее скептически. Но на меня производит впечатление возможность попадания в цель с точностью в 20-30 сантиметров. Раз такой точности можно достигнуть, это означает, что летчик окажется способным поразить легко уязвимые части танка, если только сумеет подойти достаточно близко. Мы учимся безошибочно распознавать различные типы русских танков и узнаем, где находятся их наиболее уязвимые части: двигатель, баки с горючим, боеприпасы. Попасть в танк еще не значит его уничтожить, необходимо поразить определенное место (например, горючее или боеприпасы) зажигательным или разрывным снарядом. Пушки стреляют снарядами с вольфрамовым сердечником, способным пробивать броню любой толщины. Эти снаряды не взрываются до тех пор, пока не пробивают броню насквозь. Ю-87, который и так не отличается высокой скоростью, после установки этих пушек становится еще медленнее и тяжелее. Его маневренность резко сокращается, а посадочная скорость существенно возрастает.

После первого дня у механиков полно дел, потому что почти все самолеты повреждены зенитным огнем. Жизнь такого самолета недолга. Но главное в том, что дьявольское заклинание сломлено, и, имея этот самолет, мы обладаем оружием, которое может быть быстро размещено повсюду и способно успешно бороться с массой советских танков. Это открытие и его практическое применение воодушевляет нас всех. Для того чтобы обеспечить поступление этих экспериментальных самолетов, всем экипажам приказано немедленно присоединиться к нам. Так сформирована противотанковая часть. В оперативных целях она находится под моим командованием».

Но совсем уж хреново немецким «противотанковым пикировщикам» стало, когда появились наши истребители. Легкокрылые «Яки» с красными носами – гвардейцы! – сразу же атаковали противника. Действовали «сталинские соколы» не только смело, но и умело. Пока одна группа Як-9 сковала четверку «Мессершмиттов-109G» прикрытия, еще одна группа советских истребителей набросилась на «Юнкерсы-87». Многим из них даже не довелось сбросить свой смертоносный бомбовый груз.

А «противотанковым пикировщикам» Ju-87G-1 совсем хана настала. За установку относительно мощных противотанковых пушек пришлось заплатить довольно высокую цену. Неуклюжий и медлительный «Густав-Штука» был сравнительно легкой мишенью для истребителей. Чем не преминули воспользоваться краснозвездные легкокрылые Як-9.

После налета пошли и танки – только успевай стрелять! Вперед выдвинулись четыре «Пантеры» и пара массивных «Фердинандов». Под их прикрытием пехота и относительно легкие «Pz.Kpfw III» попытались выбить красноармейцев из недавно занятых ими окопов. Но фрицы все ж недооценили огневую мощь тяжелых танков прорыва «Иосиф Сталин-2»! «ИСы» сосредоточили огонь на тяжелых немецких самоходках и «Пантерах». Хотя даже 122-миллиметровый бронебойно-трассирующий снаряд не мог пробить лобовую броню «Феди», но рисковать немецкие самоходчики все ж не стали. К тому же «Фердинанды» и сами совсем не желали подставляться под огонь тяжелых советских танков. Они вели огонь с предельных дистанций, чтобы и самим не попасть под страшный «молот» 25-килограммового снаряда, разогнанного до 800 метров в секунду. Инструкции панцерваффе прямо запрещали вести бой с ИС-2, не имея численного превосходства в танках.

В итоге одна «Пантера» все же превратилась в обгорелые стальные руины, равно как и все три средних танка «Pz.Kpfw III», не помогли им ни новая пушка, ни усиленное бронирование. Оставив до батальона убитых, немцы откатились на другие рубежи обороны.

Глава 7
Поединок с «Тигром»

– Что за черт! – сокрушался командир отдельного инженерно-танкового полка. – Эти растреклятые «лаптежники» мне три танка пожгли. Хорошо еще, что люди спастись успели. Вот теперь и имеем: три подбитых танка, два из них восстановлению не подлежат. А к ним еще и тралы идут. Дальше тоже минные поля, а управляться с тралами некому. Ну, ладно, один танк у нас есть, но что с остальными делать?

– Да, ситуация не из простых, – согласился командир ОГвТПП [8]8
  ОГвТПП – аббревиатура, означающая, соответственно, отдельный гвардейский танковый полк прорыва.


[Закрыть].

– Разрешите обратиться, товарищ гвардии полковник. А если его на наши «ИСы» установить? – подал идею Степан Никифорович Стеценко. – Полковник Мугалев говорил, что тралы можно устанавливать не только на «тридцатьчетверки», но и на тяжелые танки. И рассказывал об испытаниях «Клима Ворошилова» с таким тралом. Почему же нельзя поставить танковый трал на тяжелый «Иосиф Сталин»? У него и защита. И огневая мощь получше… А быстро мы и так не передвигаемся, это ж не «прыгучая» «бэтэшка».

– А и то верно! Ну, давайте попробуем… А на какой танк мы этот трал поставим?

– На мой, разумеется.

Оба комполка рассмеялись:

– Что ж, так тому и быть.

Степан Никифорович вернулся к своему экипажу:

– Все, ребята. Будем теперь поля «пахать! Как ты, Володя, справишься? Трал тяжелый, и его вместе с танком ворочать будет непросто…

Старший механик-водитель ИС-2 гвардии младший лейтенант Владимир Симонов кивнул:

– Так точно, командир.

Через пару часов экипажи ИС-1 и ИС-2 довольно неплохо наловчились устанавливать и снимать пятитонный трал. Менять разрушенные взрывами мин катки-диски, перебрасывать всю конструкцию за корму танка «по-походному».

В принципе, ничего сложного не было – трал был устроен, как все русское, просто, неприхотливо и надежно. Единственная сложность: танк с тралом ПТ-3 действительно становился «тугим» в управлении, и, для того чтобы развернуть и без того тяжеленную, сорокашеститонную махину, нужно было изо всех сил налегать на рычаги и вовремя переключать передачи. Работа – адова, но Степан Никифорович Стеценко был уверен в своем механике-водителе. Этот скромный и не шибко разговорчивый парень действительно справится.

* * *

Впереди, до опушки небольшого перелеска, ровное поле. Смертельно опасное поле. А за перелеском – еще одна линия обороны немцев, гораздо более укрепленная и защищенная. Помимо минных полей подходы к передовой линии окопов прикрывались противотанковыми ежами и колючей проволокой в несколько рядов. Все подступы были пристреляны противотанковой артиллерией, минометами и пулеметами.

Но нужно было пройти еще и минное поле.

Теперь танк «Иосиф Сталин-2» командира роты был в особом эшелоне. Опытнейший танкист, начавший войну там, где и был создан этот трал, сейчас весь внутренне сжался, как будто зеленый курсант танкового училища, впервые попавший на полигонные стрельбы. Когда прешь, давя гусеницами все, что под них попадается, на позиции врага, когда в перекрестье прицела маячит силуэт гитлеровского «Панцера» или противотанкового орудия, страх отступает перед яростью боя. Но когда каждую минуту ждешь подрыва под гусеницей…

Не дай бог кому такое пережить!

А теперь Степан Никифорович сам сознательно вел по минному полю свой танк. Натужно ревел дизель, нагруженный еще пятью тоннами высокопрочной стали, стальными змеями перекатывались широкие гусеницы. Массивные катки-диски трала прощупывали землю специальными выступами. И вот – нащупали! Взрыв!!! Грохает снизу вверх по стальному корпусу многотонный молот ударной волны, земля вздыбливается черным фонтаном!

И – ничего! Все живы, а танк все так же ревет форсированным дизелем и прет вперед, толкая перед собой катковый трал. Взрывы слились в сплошную какофонию, которую не заглушали ни толстая броня, ни рев дизельного двигателя В-2ИС, ни скрежет и лязг стальных траков гусениц.

Казалось, это будет теперь длиться вечно. Из-за постоянных взрывов сорокашеститонный танк раскачивало, как утлую лодчонку, попавшую в шторм. Ни командир, ни наводчик, ни уж тем более механик-водитель ни зги не видели из-за постоянно встающих перед танком фонтанов земли, огня и дыма. Механик-водитель управлял танком уже чисто интуитивно, выдерживая направление каким-то чутьем.

Но вот взрывы закончились – они все же форсировали это растреклятое минное поле. Внутри бронированной коробки адово ревел двигатель. Лязгали гусеницы, но по сравнению с недавним минным Армагеддоном сейчас царила просто-таки идиллическая тишина.

– Ну что, братья-славяне, живем!

– Так точно, командир!

– Ну, тогда – вперед!

По идущим через минное поле танкам немцы вели просто адов огонь из всех стволов! Как будто мало фонтанов земли, огня и дыма от мин, так еще и вокруг плюхали разнокалиберные снаряды. Пару раз что-то увесистое прилетело и в башню «Иосифа Сталина-2», но все ж ушло рикошетом. А вот ответить было затруднительно: приборы наблюдения забили комья земли, и очистить их под шквальным огнем противника, мягко говоря, не представлялось возможным. Несколько лучше дело обстояло с командирской танковой панорамой. Она могла поворачиваться на 360 градусов, и несколькими резкими поворотами-рывками ее удалось частично очистить.

Степан Никифорович корректировал стрельбу, засекая вспышки дульного пламени:

– Вправо пятнадцать, дистанция полторы тысячи – беглым огонь!

Мощное 122-миллиметровое орудие грохнуло, отправив осколочно-фугасный снаряд в сторону вражеских позиций. Еще один взрыв взметнулся дымно-огненным фонтаном вместе с остальными. Атакующие советские танки и самоходки вели беглый огонь по противнику. Тут расчет был на огневое подавление: какой-нибудь из нескольких десятков снарядов цель и накроет. И, что характерно, так и получалось. Но вот тяжелым танкам «Иосиф Сталин-2», самоходкам ИСУ-122 и «Зверобоям» – ИСУ-152 вести беглый огонь было почти невозможно. За подавляющее могущество снарядов пришлось платить существенно урезанным бое-комплектом.

Поэтому беглый огонь вели «тридцатьчетверки», самоходки Су-85 и легкие Су-76. Эти машины после форсирования минного поля за танками-тральщиками развернулись в боевую линию и продолжали наступать. И они же первыми полыхнули гигантскими кострами.

Тут в миниатюре, но оттого не менее страшно, повторилась ситуация на Курской дуге, когда «Тигры» и «Пантеры», пользуясь огневой мощью, точностью и дальнобойностью своих орудий, расстреливали наши «тридцатьчетверки» на дистанции нескольких километров. Несколько Т-34 было подбито еще на минном поле, и они остались догорать там.

А сейчас, развернувшись по фронту, наши средние танки и самоходки сразу же оказались под огнем «Тигров» и «Пантер», «Фердинандов», «Артштурмов» и противотанковых батарей. Как приговоренные, поставленные к стенке…

Тяжелее всего пришлось нашим самоходкам.

Легкую самоходку на базе легкого танка Т-70 с 76-миллиметровой пушкой и затянутой брезентом рубкой наши солдаты называли не иначе, как «Голожопый Фердинанд». А созданную на базе Т-34 противотанковую самоходку Су-85 с пушкой Д-5Т сами танкисты именовали презрительно – «Гроб с пиписькой».

Те, конечно, отстреливались, да толку-то!..

Если тяжелый «Panzerkampfwagen-VI» «Tiger» с 88-миллиметровой пушкой KwK-36, действительно – одной из лучших! – мог расстреливать советские танки на дистанциях до четырех километров! Тут к прекрасной баллистике танкового орудия следует приплюсовать еще соответствующее, «цейссовское» качество прицела.

Но все же расстояние медленно, но неумолимо сокращалось. Но для того, чтобы избежать еще больших потерь, было необходимо подавить бьющие издалека немецкие танки.

– Вперед, славяне!!! – рыкнул приказ своей роте гвардии старший лейтенант Стеценко.

Пять «ИСов» неумолимо двинулись на врага. Командирский ИС-2 отстал от линейных машин тяжелотанковой роты: массивный пятитонный трал не позволял двигаться быстро. Тем не менее стальная армада шла вперед, вгрызаясь в очередной рубеж обороны гитлеровцев.

Внезапно на броне ползущего впереди тральщика линейного танка ИС-2 сверкнул ослепительный огненный росчерк. Могучий «Иосиф Сталин-2» замер, и теперь уже навсегда.

– Твою мать! Что случилось?! – Степан Никифорович Стеценко развернул танковую панораму.

– Наш танк подбит, по-моему, третья машина из роты… – отозвался казах-наводчик Тахтар Аубакиров.

– Ч-черт! Выжившие есть? – Степан Никифорович развернул танковую панораму, ему и самому было прекрасно все видно, но надежда сжимала сердце.

– Никого, командир.

– Кто его, Тема?

– «Тигр», командир, я засек его по вспышке выстрела. Левее, по-моему, двадцать градусов, на пригорке.

Сердце наполнилось ледяной яростью.

– Рота, отойти на исходную! Механик, врубай заднюю! Нужно хотя бы триплексы почистить.

«ИСы» повиновались приказу командира.

– Наводчик, заряжающий – быстро прочистить смотровые приборы!

– Есть! – Они мигом вылезли из танка и стали счищать грязь с объективов прицелов и триплексов смотровых щелей.

Тем временем ожила матерными выражениями танковая рация.

– Прилив! Прилив! Прием, твою мать!

– Прилив на связи, прием!

– Ты что там, старлей, делаешь, в три бога душу мать ети! Почему не наступаешь, паскуда! Да я тебя расстреляю! В штрафбате сгною!!! Там люди гибнут!

– Товарищ гвардии полковник, произвожу оперативный маневр. Продолжаю наступление, – только и ответил Степан Никифорович.

Вступать в пререкания со старшими по званию, да еще и на поле боя… Зачем? Тут тоже люди гибнут, как те четверо в сгоревшем «ИСе», и что?

Танкисты вернулись, с лязгом захлопнув крышки люков.

– Внимание, рота, говорит командир. Оставаться на исходной позиции до получения иного приказа или моей гибели. Попробую «сковырнуть» эту гадину!

– Вас понял, командир.

– Вперед, Володя, жми!!!

– Есть, командир!

Танковый дизель взревел, накручивая обороты. Стальные траки гусениц вгрызлись в белорусский чернозем, вырывая грунтозацепами комья земли. «Иосиф Сталин-2» уверенно пошел вперед.

– Зигзагами давай, Володя!

– Есть! – Гвардии младший лейтенант Симонов изо всех сил налегал на рычаги управления танком.

Это и так была работа не из легких, а имея перед собой пятитонный каток трала – и подавно пытка. Сцепив зубы, Владимир Симонов вел танк, изо всех сил ворочая рычагами и одновременно переключая передачи. Бронированный монстр Страны Советов рвался в атаку, несмотря на то что вокруг него вздымались фонтаны разрывов.

«Тигр» пристрелялся быстро – дистанция между ним и командирским ИС-2 сократилась до 1200 метров, когда первый немецкий снаряд ударил прямо в лоб «Иосифу Сталину-2».

* * *

Впервые танки «Иосиф Сталин» схлестнулись в бою с «Тиграми» 4 марта 1944 года в районе города Староконстантинов на Западной Украине во время Проскуровско-Черновицкой наступательной операции. Это были еще ИС-85 1-го гвардейского тяжелотанкового полка прорыва под командованием гвардии подполковника Буланова. Противниками советских танкистов стали «кошки» из роты тяжелых танков 503-го тяжелого танкового батальона.

Во время боя в условиях плохой видимости с дистанции полтора – два километра один ИС-85 оказался подбит, а еще три наших танка получили повреждения, однако впоследствии были отремонтированы. Ответным огнем «ИСов» у одного «Тигра» повредили пушку, а у другого – ходовую часть.

Уже после этого боя, 16 марта, «Тигры» из засады подбили еще четыре «ИСа», два из которых сгорели вместе с экипажами. Чуть раньше, 8 марта, два «ИСа» со 150-200 метров были расстреляны замаскированными 75-миллиметровыми пушками немецких самоходок «Sturmgeschütz-III». Один тяжелый танк прорыва получил восемь попаданий, а другой – четыре.

Так что сам по себе тяжелый танк прорыва неким «сверхоружием», или, как такое называли немцы, – « Wunderwaffe», не был. Оружием управляют люди, об этом еще Суворов говорил. Кроме того, важна еще и тактика применения, в соответствии с концепцией, стратегией войны.

И вот как раз советские танкисты, да и представители других родов и видов войск Красной армии умело использовали сильные стороны вверенного им оружия. Огневая мощь, маневренность и броня рассматривались ими как единый комплекс. А война была всего лишь работой – тяжелой, грязной и выматывающей. Но никак не «увеселительной поездкой на Восток за Железными крестами»! В итоге белозубо улыбающихся «туристов» ждали иные кресты – деревянные…

Гитлеровцы же, напротив, старались заранее придать своему оружию ореол эдакой «непобедимости».

Памятуя пословицу Жака д’Эстампа де ла Ферте: « Бог на стороне больших батальонов», немцы такие отдельные подразделения и создали специально для танков «Тигр». Называлась новая тактическая единица «Schwere Panzerabteilung», или сокращенно «sPz.Abt» – тяжелый танковый батальон.

«Schwere Panzerabteilung» мог действовать как самостоятельно, так и придаваться другим частям или соединениям вермахта. Тяжелый танковый батальон состоял из четырех рот, причем только две из них были танковые, а с весны 1943 года – соответственно пять и три. Следует отметить, что в ряде случаев вплоть до осени 1943 года батальоны имели смешанный боевой состав. Наряду с тяжелыми танками «Тигр» на их вооружении состояли средние «Pz.Kpfw.III Ausf.L», а также модификации «Ausführung M» и «N». Причем в 1942 году в тяжелых батальонах последние составляли большинство.

Кстати, танки «Pz.Kpfw-lV Ausf.H», резко отличавшиеся от остальных «четверок» по внешнему виду из-за противокумулятивных экранов, наши бойцы часто принимали за «Тигры». Более того, даже в боевых донесениях они часто именовались «Тигр» тип 4». И этот факт резко увеличивал статистику примененных на том или ином участке фронта немецких тяжелых танков. Что ж, зачастую и немцы тоже имели о нашей технике весьма смутное представление и выдумывали несуществующие марки самолетов и танков.

Формирование тяжелых танковых батальонов началось в мае 1942 года. Экипажи прибывали из боевых и учебных частей в 500-й запасной танковый батальон, дислоцировавшийся в Падерборне. Для их подготовки использовались и полигоны в Путлосе, Одруфе и Фаллингбостеле. Первым 19 августа 1942 года получило «Panzerkampfwagen-VI» «Tiger» подразделение «Швереабтелунг-502».

Гитлеру не терпелось узнать, каковы новые тяжелые танки в деле.

В своих «Воспоминаниях солдата» знаменитый танковый генерал вермахта, «Быстроходный Гейнц» – генерал Гудериан так описывал первый опыт боевого применения новейших тяжелых танков:

« В сентябре 1942 года «Тигр» вступил в бой. Еще по опыту Первой мировой войны было известно, что при создании новых образцов вооружения следует запастись терпением и дождаться их массового производства, а затем применить их сразу в больших количествах. Зная об этом, Гитлер тем не менее хотел как можно быстрее увидеть в деле свой главный козырь. Однако перед новыми танками была поставлена абсолютно второстепенная задача: локальная атака в труднопроходимой местности в заболоченных лесах под Петербургом. Тяжелые танки могли двигаться только в колонну по одному по узким просекам, попадая под огонь противотанковых пушек, расставленных вдоль них. В результате – потери, которых можно было избежать, преждевременное рассекречивание новой техники и, как следствие, невозможность в будущем застать противника врасплох».

Исключительно «мудрым» решением «великий фюрер» и немецкое командование загнали новейшие «убер-танки» в Синявинские болота. А теперь, уже в белорусских болотах, они продолжили свою «доблестную» службу.

И тем не менее «Тигр» оставался «Тигром» – самым опасным «бронированным хищником» вермахта.

* * *

Степану Никифоровичу Стеценко было страшно. Он не раз уже горел в танке. Пройдя и ад приграничного сражения Луцк – Дубно – Броды, и битву за Москву, и ледяной ад Ржевской мясорубки, и великое сражение за Сталинград, опытный танкист не понаслышке знал, что такое противостояние снаряда и брони.

А тут еще и «тигробоязнь»…

Да, было и такое – это только на политинформациях у замполитов советские войска героически уничтожают несметные гитлеровские полчища. Советские солдаты за четыре года войны научились бояться… Да – именно так! Бояться научились и командиры. И даже высшее руководство. Ибо боязнь рождает осторожность, заставляет думать. Изобретать новые тактические приемы. Совершенствовать оружие и технику, повышать выучку бойцов. Вот в сорок первом – не боялись, пока гитлеровцы у стен Белокаменной не оказались…

Страх, как и риск, должен быть разумным и оправданным. Маршал Рокоссовский говорил: «Умирать нужно с умом!»

Пропагандистская кампания немцев, сопровождавшая появление «Тигров» на фронте, все же определенного результата достигла. Сообщения об атакующих и подбитых «Тиграх» зачастую поступали с участков фронта, где их и в помине не было. Во-первых, за «Тигры» часто принимали танки других типов, а во-вторых, из-за той самой «тигробоязни». Страх перед немецкими танками, сидевший глубоко в душе советских солдат с 1941-1942 годов, был еще силен. А тут появился еще и новый танк, почти неуязвимый для нашей противотанковой артиллерии и «тридцатьчетверок».

Гвардии старшему лейтенанту Стеценко было страшно, но, как и многие его боевые товарищи, он этот страх пересиливал в каждом бою, изо дня в день – вот уже четвертый год. Это и был тот самый знаменитый русский «массовый героизм».

Первый снаряд 88-миллиметровой танковой пушки «8,8-cm Kampfwagenkanone 36 L/56» ударил в лобовую проекцию тяжелого танка ИС-2, и даже его 120-миллиметровая броня не выдержала бы на такой дистанции разрушительного действия бронебойно-подкалиберного снаряда «Pzgr-40» с тяжелым сердечником из карбида вольфрама. Кроме того, 88-миллиметровый снаряд имел и еще одно очень неприятное для противника свойство: он «нормализовывался». То есть при встрече с наклонной бронеплитой немецкий снаряд становился перпендикулярно, «по нормали» к преграде. И за счет этого его бронепробиваемость увеличивалась.

Но в этот раз бронебойно-подкалиберный снаряд встретил на своем пути не бронеплиту, а катковый минный трал ПТ-3 весом около пяти тонн. Эта конструкция сыграла роль своеобразного «щита». Скользнув по покатости катка, страшная «болванка» с визгом отрикошетила. Ее пронзительное смертоносное «пение» услышали даже советские танкисты под толстой броней.

И тут «Иосиф Сталиин-2» выстрелил в ответ!

Дослан «со звоном» в казенник пушки Д-25Т тяжеленный бронебойно-трассирующий снаряд БР-471 весом в добрую четверть центнера. А вслед за ним – и пятнадцатикилограммовая латунная гильза метательного заряда. Перекрестье телескопического «ломающегося» прицела ТШ-17 наведено на башню «Тигра». «Ломающимся» прицел назван потому, что при нацеливании перемещается только объектив, а окуляр, в который смотрит наводчик, остается на одном уровне. И сейчас «сын степей – казах» [9]9
  В оригинале у А. С. Пушкина – «сын степей – калмык», поэма «Братья-разбойники».


[Закрыть]Тахтар Аубакиров ясно видел массивную «лобастую» башню немецкого бронированного «убер-хищника». Именно туда, где скрещиваются тонкие нити, и угодит тяжелый снаряд.

– Огонь!!!

Сверхмощная 122-миллиметровая пушка Д-25Т грохает так оглушительно, что все остальные звуки просто перестают существовать. Пятнадцать килограммов нитроцеллюлозного пороха разгоняют стального вестника смерти до 800 метров в секунду и прогоняют его по нарезам канала ствола. На выходе дым и пламя отражаются от перегородок двухкамерного активно-реактивного дульного тормоза и смягчают чудовищную отдачу. Массивный ствол движется назад, в то время как остроконечный бронебойно-трассирующий снаряд БР-471 со свистом режет упругий, тугой воздух.

Удар!!! И мощная хромомолибденовая катаная броня Круппа толщиной 100 миллиметров не выдерживает! Советский бронебойный «молот» раскалывает трещину размером почти в полметра. Массивная башня сорвана с подбашенного погона и «съехала» на полметра назад и вбок!

– Есть попадание!!!

От такого удара все пятеро немецких танкистов внутри бронированной коробки весом без малого пятьдесят семь тонн получили тяжелейшие контузии. Если кто и выжил – с раздробленными руками и ногами, льющейся изо рта и носа кровью, изуродованным позвоночником, то совсем ненадолго. И не валькирий увидит несчастный, а изуродованные лохмотья металла и кровь по щиколотку: « Ich hat ein Kamerad» [10]10
  «Был у меня товарищ», песня, под которую традиционно проходили похороны немецких солдат на фронте.


[Закрыть]…