Текст книги "Доктор Кровь"

Автор книги: Георгий Полевой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9
Alea jacta est [18]18
  Жребий брошен ( лат.) – эти слова произнес Гай Юлий Цезарь, перейдя пограничную реку Рубикон и вторгшись войной в земли галлов.


[Закрыть]

Серебряные патроны вылетали из пистолета. Клац. Клац. Клац. Стальные цилиндрики со звоном катились по полу. Я остервенело дергал затвор, а из выбрасывателя сыпались патроны. Девушка удивленно уставилась на меня. Она ожидала совершенно иной развязки.

Что заставило меня изменить страшное в своей однозначности решение? Это не было «озарением» или какой-то «вспышкой». Просто все, о чем я думал все это время, обрело форму и смысл – в конкретном поступке. Я не хотел ее убивать.

Эта девочка и так натерпелась и уже практически похоронила себя. Судите сами: сначала на нее нападает кровожадный монстр, потом она впадает не то в горячку, не то в летаргию. А потом такой вот «жизнерадостный» субъект, как я, объявляет ей, что она и сама превратится в такое же страшное чудовище. И как с этим жить? Или – как умирать?

Может, я не хотел убивать то человеческое, что потерял в себе, и то, что оставалось еще в ней. Она перестала быть для меня человеком – только объектом исследований, абстракцией. Без имени, без прошлого – и без будущего. Так в гитлеровских концлагерях людей лишали имени и фамилии, присваивая номер. Номер вычеркнуть легче, чем уничтожить живую душу со всеми ее надеждами, страстями, памятью о прошлом и мечтами о будущем. Невольно и я стал соучастником тех эсэсовцев, что пытали людей, превращая их в объекты бесчеловечных экспериментов.

– Как тебя зовут? – этот вопрос разрушил черную магию обезличенности чисел.

– Кира.

– Интересное имя!..

– Родителям нравился писатель-фантаст Кир Булычев, вот и назвали в честь него.

– Да уж… А ты сама фантастику любишь?

– Конечно. Особенно о вампирах, – горько усмехнулась девушка, обретшая имя.

– А где сейчас твои родители?

– В Стокгольме, преподают в университете. Отец – квантовую физику, а мама – русскую литературу.

– Понятно… Кофе хочешь?

– Ага, а ты мне туда что-нибудь подмешаешь, да? Чтоб не мучилась?..

Господи, ну кто поймет этих женщин! Предлагаешь кофе, хочешь выглядеть перед ними галантно, а они начинают выдумывать невесть что. Я выразительно щелкнул клавишей затворной задержки «макарыча». Затвор клацнул вхолостую. Все патроны валялись на полу.

– Девочка моя, если бы я хотел, ты бы уже была мертва. Серебро на данной стадии еще не смертельно, но, облеченное в обтекаемую форму пуль весом пятнадцать граммов, будет так же эффективно, как и свинец в томпаковой оболочке.

– Из твоей вдохновенной речи я поняла, что убить ты меня уже и так мог, – вымученно улыбнулась Кира. – От кофе не откажусь. Только желательно меня отвязать от этого проклятого стола.

– Извини, – я снял серебряные цепи и эластичные ремни с серебряными нитями. – Да, и… Туалет и ванная – направо по коридору.

Кира вышла из ванной посвежевшая, в пушистом банном халате, вытирая иссиня-черную волну роскошных волос.

– Ну, и где твой кофе?

– Тебе сахара сколько?

– Две ложечки и шоколадку.

Мы сидели на кухне и пили кофе с шоколадкой. Кира улыбалась, шутила, на ее щеках играл легкий румянец, полные алые губы – воплощенная чувственность. Она красива, умна, иронична. И несчастна. Хоть девушка и смирилась со своей природой, но не верила мне. А я не верил ей. А как можно верить вампиру?

Кира рассказывала очередную смешную историю из своей студенческой жизни. Но внезапно на середине фразы ее скрутило, и она вырвала все то немногое, что успела съесть. Она упала: судороги искривили ее лицо, голова билась об пол, руки и ноги хаотично двигались. Изо рта шла розовая пена.

Твою мать! Я метнулся за аптечкой и вкатил девушке лошадиную дозу миорелаксанта. Судороги постепенно сошли на нет. Я подхватил ее на руки и положил на диван в соседней комнате. Многофункциональный операционный стол пока подождет: у девушки есть имя, а не номер подопытного объекта.

* * *

Киру нужно было спасать. Судороги означали только одно: процесс трансформации шел медленно, но неуклонно. Я воткнул иголку системы переливания крови себе в вену и начал с силой сжимать и разжимать кулак. Темно-вишневая струйка крови, пульсируя в такт ударам сердца, полилась в стеклянный отградуированный флакон. Обычно доноры сдают по триста пятьдесят – четыреста двадцать миллилитров за один раз. И при этом негативных последствий не наблюдается. Может возникнуть легкое головокружение… Ничего, пара бокалов моего любимого «Рубина Херсонеса» стимулируют процесс кроветворения.

А пока нацедим стакан иного вина. Я покосился на закованную в серебряные цепи Киру.

Она спала. Мерно вздымалась высокая и такая соблазнительная грудь, легкая волна длинных волос цвета воронова крыла разметалась по белой накрахмаленной подушке. Чувственные алые губы изогнулись в мечтательной полуулыбке. Невинные грезы ребенка… Вот только идиллию портили аккуратные фарфорово-белые клыки, чуть выпирающие из такой привлекательной пасти.

Перелив кровь из флакона в «советский» граненый стакан, я осторожно похлопал по щеке «вампирессы поневоле». И едва успел отдернуть руку от клацнувших в миллиметре аккуратных зубок. Да, это мне к стоматологу надо, но не ей…

– Извини, Игорь, я не хотела, – смущенно сказала она.

– Ничего, бывает, – усмехнулся я. Ирония – это единственное, что помогает держать рассудок в узде в таких поганых ситуациях, как эта. – Выпей, тебе это нужно.

– Нет! – она отшатнулась от целого стакана крови. С такой вкусной розовой пенкой…

– Что значит нет?

– Я не буду пить кровь. Это мерзко…

Вот блин! Ну, как можно понять этих женщин?! С обычными проблем дохрена, а уж с новообращенными вампирами… Интересно, у них ПМС бывает?

– Значит, оттяпать мне руку своими эротичными клычками – это не противно, а утолить жажду нормальным, цивилизованным способом мы не хотим?

– Хватит надо мной издеваться! – огрызнулась она.

– Да я и не думал. Пойми, красавица, страшна не сама кровь, а жажда крови. С этим ты совладать не сможешь. Высшие вампиры, которые буквально повернуты на самоконтроле, пестуют хладнокровие веками. И то – срываются. Так что пей, не доводи до греха. Это даст нам лишние сутки-другие. А за это время я решу проблему… – я улыбнулся, хотя уверенности не чувствовал. «Медовый месяц» не бесконечен, а потом… Потом я ее потеряю. Твою вампирью мать! Я ведь начал привязываться к этой своенравной и упрямой, но такой беззащитной девчонке!

Ну, да ладно: будем решать проблемы по мере их поступления.

– Пей.

Кира молча взяла стакан, скривилась, но поднесла «напиток полночи» к губам. И тут она ощутила запах крови! На краткий, почти неуловимый миг на ее лице проступил совершенно демонический облик! Тонкие и нежные черты лица исказились, а потом она жадно припала к рубиновой влаге, отдающей привкусом железа и жизни. Горло судорожно сжалось, проталкивая кровь, глоток за глотком – мою кровь.

– Что за привкус?

– Антикоагулянты. Чтобы предотвратить преждевременное свертывание. У тебя такие же ферментные комплексы содержатся в измененной слюне…

Вот, не следовало мне этого говорить.

Кира отшвырнула разлетевшийся об стенку розовыми осколками стакан и закрыла лицо руками. Она плакала, плакала навзрыд. Рыдания сотрясали ее тело.

Девочка, девочка… Что же они с тобой сделали?.. И они мне заплатят! За все заплатят!

* * *

Странно, раньше мне не было дела ни до кого. Когда мне нужна была женщина, звонил какой-нибудь из своих подруг, или в один из «массажных кабинетов», или в «службу эскорта»… Да мало ли где можно найти подругу на одну ночь, которая будет послушна и мила и не станет задавать лишних вопросов?..

И жил-то я, в общем-то, для себя. Ничего плохого нет в том, чтобы просто жить и не лезть в жизнь других. Не давать «мудрых советов» о том, как жить другим. Не ныть и не хандрить, как большинство моих сограждан.

После Чечни я вообще жил по другим критериям. Не понимал самоубийц – их бы под пули в Грозный или под Шатой… Там смерть и до сих пор правит бал, не считаясь с заверениями «официальных лиц» в окончании антитеррористической операции.

Нынешняя работа доставляла мне если не радость, то вполне обоснованный научный интерес. Материалов по физиологии и неотложной медицине нелюдей у меня скопилось на хорошую докторскую диссертацию. Вот только, боюсь, защищать мне ее придется не на кафедре уважаемой Alma Mater – Военно-медицинской академии, а на паперти кладбищенской церкви в полнолуние. («Поднимите мне веки!»)

* * *

В этой, в общем-то идиотской, ситуации я вдруг встал на сторону бедной испуганной девочки, которой неоткуда ждать помощи. И не на кого надеяться. Это была не дешевая рефлексия из-за несовершенства мира.

Кира просто оказалась не в том месте и не в то время. Влезла случайно в разборку сил гораздо более могущественных. И эти силы ее не пощадили. Силам этим и вообще нет дела до песчинок, попавших случайно в их гигантские жернова.

Подумаешь, вампир, чтобы набраться сил, укусил какую-то девушку. И не важно, выживет ли она или превратится в кровососущую тварь помимо своей воли… «Охотники» получат еще одну лицензию на отстрел. И все довольны, а мнением перепуганной и ни в чем не виноватой девчонки можно и пренебречь.

Но, б…дь, нельзя же так! Я не мог объяснить свой душевный порыв, да и не хотел этого делать. Задрали меня все эти «большие игры»!

В Чечне, где я служил, все – и солдаты, и офицеры Федеральных сил – были игрушками в Большой Игре. Дадут приказ на «зачистку» селения от боевиков, а потом объявляют, что «федералы» устраивают геноцид мирных жителей. Какие они, нахрен, мирные: бороды только вчера сбрили?! И глаза волчьи!

И на гражданке такая же херня – снова ты пешка в чужой игре. И даже в противоборстве высших духовных сил человек тоже остается пешкой, песчинкой в жерновах борьбы католиков-экстремистов и вампиров. Причем вампиров, во многом порожденных именно католической церковью.

«Сделай добро из зла, потому что его не из чего больше сделать», – учил Фридрих Ницше. Исходя из его слов, у меня сейчас имелся прямо-таки роскошный материал для создания добра!.. Но лепить идеал из перепуганной, обозленной девчонки, которая все еще, несмотря на Обращение, оставалась Кира, я не хотел.

Я хотел добра и справедливости для нее лично, ну и для себя тоже.

Глава 10
Jeder Tag hat seine Plag [19]19
  Каждый день имеет свои бедствия ( немецкая поговорка).


[Закрыть]

Неожиданности не заставили себя долго ждать.

Как-то я, оставив Киру дома, выскочил в супермаркет, чтобы прикупить съестного. Как бы то ни было, а поход на это современное торжище здорово успокаивает нервы. Груды продуктов: колбасы, сыры, деликатесы, сладости… И еще много-много всякого разного полезного и не очень, но такого, что очень хочется купить. Недаром остров изобилия и благоденствия под названием «Супермаркет» стал уже и явлением массовой культуры. Мне, кстати, нравятся два неплохих фильма на тему «потерянного поколения нулевых годов»: «Трудно быть мачо» и «Как поймать магазинного вора?». Так сказать, взгляд по обе стороны «линии торгового фронта». Рекомендую.

Нагрузив тележку доверху и прибавив несколько абсолютно необходимых вещей для дам, я покатил к кассе.

– Карточка, наличные? Пакет нужен? – миловидная девушка была уже порядком вымотана.

Я улыбнулся. Стараюсь никогда не хамить продавцам, официантам и другим специалистам сферы услуг. Они и так за весь рабочий день устают от общения со всякими «принципиальными» моральными уродами. Улыбка, пара теплых и непринужденных фраз – с меня не убудет, а людям приятно.

Погрузив все в такси, я поехал к себе на Сенную.

* * *

Входная дверь была открыта. Еб твою мать!

Квартира была разгромлена, причем весьма основательно. Мрази! Пидорасы! Уроды, б…дь! Они уничтожили все мое оборудование!!! Уникальный операционный блок! Лаборатория с дорогущими американскими и немецкими приборами. Бедный мой цейссовский бинокуляр! Эмиссионно-плазменный спектрометр из Австрии, американская ультрацентрифуга… Все, что я годы собирал в своей квартире, и деньги здесь были не самым главным.

Киру они тоже похитили.

Но вот данные всех моих исследований, в том числе и в отношении Киры, я скопировал и постоянно таскал с собой на флешке. Еще было несколько «неубиваемых» компакт-дисков в разных тайниках. Так что пока – все нормально. Киру я спасти сумею. Естественно, дело за малым – найти ее и вытащить.

Так, цели и задачи определены, а теперь нужно успокоиться и наметить дальнейший план действий. И поужинать. Я пошел на кухню готовить яичницу с отбивными.

Возможно, кому-то покажется такое поведение чересчур циничным. Однако к подобным вещам нужно относиться с холодной головой. И не изображать Зорро или Супермена, мчащегося на помощь любимой. Киру похитили профессионалы, а в поединке с ними малейшая оплошность грозит смертью. И вот тогда уж точно – никто ей не поможет.

* * *

Начать следовало с разведки. Киру наверняка похитили вампиры. И теперь нужно было захватить «языка».

Охота на кровососов имеет свои законы. Первый и последний из них: «One shoot, one hit! [20]20
  Один выстрел – одно попадание – девиз снайперов.


[Закрыть]» В вампира нужно попадать сразу – и наповал! Второго шанса просто не бывает. Эти твари неимоверно быстрые: словно тени смерти. Мало какая автоматика оружия способна сравниться по скорости перезарядки патронов с движениями вампиров. Поэтому – никаких пистолетов-пулеметов, разве что – за некоторыми исключениями… Да не о них сейчас речь. Итак – никакой надежды на автоматику, вся надежда на первый выстрел, он же – последний. Пытаться остановить вампира россыпью серебряного гороха 9×19 «Парабеллум» – дело для самоубийц. Автоматический или полуавтоматический дробовик, типа «Сайги», в принципе, неплох, но с его габаритами много не навоюешь. Именно поэтому и нужно рассчитывать только на тяжелые пули сорок пятого калибра и выше.

И все же завалить упырька сложно, но вполне по силам такой разносторонней и гармоничной личности, как ваш покорный слуга. Проблема в том, что в этот раз гаденыша нужно было взять живьем. Слабых вампиров не бывает – даже самый на вид хилый из них уложит Шварценеггера одной левой и не запыхается, а потом и закусит кровушкой Железного Арни. Посему пришлось заняться слесарными работами.

Ножовка по металлу повизгивала, вгрызаясь в оружейную сталь, пока «лишние» обрезки не упали с тихим лязгом на пол. Стволы старой, но надежной «горизонталки» пришлось срезать почти что до цевья.

Была мысль оснастить обрез неким подобием глушителя, ведь стрелять придется в городе, а у «русского народного оружия» звук выстрела довольно громкий. Тем более что прецеденты существовали. О паре таких случаев мне рассказал Александр Ген – мой знакомый эксперт-криминалист и ходячая оружейная энциклопедия. Например, в Барнауле 6 декабря 2009 года из обреза двустволки-«горизонталки» с самодельным глушителем были убиты два милиционера патрульно-постовой службы. А в 2004 году в Черкассах на Украине милиционерами во время задержания был найден обрез «трехлинейки» со съемным глушителем и складным плечевым упором! Прямо как на специальном карабине De Lisle, разработанном в Англии во времена Второй мировой войны для коммандос и партизан [21]21
  Подробнее об обрезах можно прочесть в статье Дмитрия Гамова, опубликованной в журнале «Охота & Оружие», № 1, 2011.


[Закрыть]. Но времени на изобретательство не оставалось, поэтому пришлось просто аккуратно отпилить стволы.

Спиливал я их не абы как, а по диагонали: чтобы нижние края стволов были длиннее верхних – такой вот незамысловатый компенсатор, как у АКМ. Теперь при выстреле обрез не будет сильно подкидывать вверх. Торцы спилов я аккуратно обработал наждаком-«нулевочкой». Срезал приклад, оставив некоторую его часть для более надежного упора, и также ошкурил его. Удобство применения оружия играет в бою не последнюю роль.

Навеску пороха для снаряжения я взял поменьше, запыжевал, уложил крупные серебряные картечины собственного изготовления. Поставил прозрачный пластиковый пыж.

Переломил получившийся обрез пополам, посмотрел на просвет стволов с казенной части. Зачем-то подул в стволы.

Вообще-то, процесс изготовления «русского народного» оружия вызвал в памяти картины из кинофильма «Брат». Люблю этот фильм и позволил себе воспроизвести ту сцену – с величайшим уважением к режиссеру и актеру главной роли. Я щелкнул клавишей на MP3-плеере и вставил наушники-бусины в уши. И Бутусов запел о нежном вампире:

 
Холоден ветер в открытом окне
Длинные тени лежат на столе.
Я таинственный гость в серебристом плаще,
И ты знаешь зачем я явился к тебе —
Дать тебе силу,
Дать тебе власть.
Целовать тебя в шею,
Целовать тебя всласть.
Как нежный вампир,
Нежный вампир.
Как невинный младенец,
Как нежный вампир.
Встань!
Подруги твои нюхают клей,
С каждым днем они становятся немного глупей.
В этой стране, вязкой как грязь,
Ты можешь стать толстой,
Ты можешь пропасть.
Но я разожгу
Огонь твоих глаз —
Я даю тебе силу,
Даю тебе власть…
 

Мотив идеально подходил ко всей этой весьма неоднозначной ситуации. Да, вампиры умеют быть нежными и привлекательными, как и всякое зло, – до тех пор, пока не разорвут клыками вам горло.

Так, теперь можно и на охоту. Я вогнал патроны в стволы и клацнул замками. Положил в карман куртки запасные картечные заряды, прихватил тонкую, но прочную серебряную цепочку. Коробочку с инъектором и ампулами положил во внутренний карман. Это – мое ноу-хау, личная разработка. Пригодится.

* * *

И вновь передо мной сияющая огнями Северная Пальмира. Полночь, а только смеркается. Хотя сейчас уже середина августа, но свет неохотно уступал тьме на небе. Иное дело – в душах людей, особенно здесь, в фешенебельном загородном «пансионе» на окраине Санкт-Петербурга. Здесь собирались в основном богатеи, не обремененные условностями. За деньги они могли получить любые развлечения и самых дорогих «девочек». Но на самом деле, кроме изысканных удовольствий, здесь подавали и кое-что иное. «Пансион» был еще и наркоманским притоном для «золотой молодежи» или богатых нуворишей.

Все было обставлено в пасторальном стиле: тихая река, уютная зелень лесопарка, выложенные камнем дорожки аллей, вычурные фонари и кованые беседки… Возле уютного трехэтажного дома в английском стиле на стоянке замерли сверкающие лаком автомобили, и самой скромной моделью был «Мерседес»-кабриолет. Вся эта идиллическая обстановка резко контрастировала с тем ужасом, что затаился здесь.

Наркотой здесь торговали вампиры, и тут же они выискивали своих жертв. Задумывались ли вы, сколько людей исчезает бесследно в современном мегаполисе?

Как-то газеты писали о том, что женщина, выдававшая себя за колдунью, прикармливала беспризорников, давала им нюхать клей, а взамен выкачивала из них кровь. Понемногу, но регулярно. И использовала эту кровь в своих ритуалах! Таких случаев – масса, и пропадают не только бомжи или дети из неблагополучных семей. В Санкт-Петербурге исчезали и обычные люди – те, кого принято называть «средний класс». Естественно, не только вампиры приложили к этому свои когтистые лапы, но именно они охотились или похищали большинство этих несчастных. Так что, в некоторой степени, мою охоту можно было бы назвать местью «дойной скотины» полночным убийцам.

Как раз, когда я подошел, один из них флиртовал с двумя девицами лет двадцати. Вообще вампиры умеют зачаровывать своих жертв гипнозом, однако магия объясняется вполне рационально – большим жизненным опытом. Действительно, когда живешь несколько сотен лет, вполне можешь читать желания обычного человека, словно раскрытую книгу.

– Привет, не меня ждешь? – я широко улыбнулся упырьку.

Тот несколько обалдел от такой фамильярности. Он, видимо, принял меня за наркомана. Девчонки тоже рты разинули от удивления.

– Кыш, мокрохвостые! – искательницам приключений «девяносто-шестьдесят-девяносто» на свои «нижние девяносто» сегодня несказанно повезло.

– Ты чего? Доза нужна? – упырь начал терять терпение.

– Не, спасибо. Я больше по водочке!..

Стволы обреза уткнулись вампиру в брюхо. Он церемониться не стал – молниеносно ударил когтями мне по лицу. Вернее, попытался ударить. Он замахивался когтистой лапой, а я всего лишь двинул указательным пальцем левой руки. Оглушительный грохот выстрела ударил по ушам. Серебряный дуплет отшвырнул вампира на добрых пять метров! Но чудовище было не так-то и просто убить. Зарычав, он вскочил на ноги и ринулся на меня. Вид его был ужасен: из развороченного брюха вываливались кишки, словно клубок кроваво-черных змей, кровь хлестала из него, словно из зарезанной свиньи. И тем не менее живучая тварь ринулась в атаку! Но двигался вампир довольно вяло, серебро картечи уже проникло в кровь и теперь стремительно отравляло нечеловеческий организм. Я успел в темпе перезарядить обрез и снова нажал на спуск.

Очередной дуплет пришелся упырю по нижней части туловища и ногам. Протяжно взвизгнув, он покатился прямо мне под ноги. Когти взрыли асфальт у самых подошв моих ботинок.

Ну а воплю незадачливых искательниц приключений позавидовал бы и иной вампир! Так, нужно закругляться: через пару секунд здесь будет охрана. И что они подумают, увидев мужика с дымящимся обрезом, стоящим над «временно живым» трупом, и двух истошно вопящих девчонок?..

Я достал коробочку с инъектором, вставил ампулу с янтарно-желтым раствором и нажал на спусковую клавишу. Серебряная игла вонзилась в сонную артерию, с тихим шипением раствор покинул ампулу, понесся по крови чудовища и, миновав гематоэнцефалический барьер, достиг мозга вампира. Особым образом ориентированные молекулы стали взаимодействовать с синаптическими мембранами нейронов и тормозить нервные импульсы.

Изуродованный упырь впал в состояние, напоминающее кому у человека. Я быстро опутал его серебряной цепочкой. Взвалив тушу на спину, перекинул его на заднее сиденье кабриолета с трехлучевой звездой на радиаторе.

В этом чудном уголке благолепия состоятельные «господа» не утруждали себя даже тем, чтобы вытаскивать ключи из замков зажигания. Стоянка перед коттеджем в английском стиле даже не охранялась: репутация хранила лучше, чем секьюрити. Хотя обольщаться на этот счет не стоило. И поэтому я ударил по газам.

* * *

Подраненный мной упырь раскачивался на дыбе, подвешенный к потолку на серебряных цепях. Такие же цепи сковывали его по рукам и ногам.

Выглядел он превосходно: тяжелая серебряная картечь моего обреза превратила его грудную клетку в фарш, истекающий кровавым паром. В принципе, я и не сомневался: самопальное, во всех смыслах, оружие било, что твой отбойный молоток, но молоток мощный! «Русское народное оружие» не подвело и на этот раз.

Морда упыря была алой от его же собственной поганой крови. Я плеснул в нее ведро воды, которой мыл пол. На щербатый бетон полилась розовая жидкость, исчезая в решетке стока. Уютный подвальчик был оборудован на славу…

Упырь дернулся, не в силах сдержать стон. Да, они тоже испытывают боль, но несколько иного свойства, нежели мы, люди.

– Давай, сучара кровососущая, приходи в себя! В гестапо – дни открытых дверей в ад!..

Упырь попытался прожечь меня ненавидящим взглядом.

–  Че-ло-век… – это у вампиров ругательство такое излюбленное.

– Где вы ее держите?

–  Че-ло-век…

– Повторяю последний для тебя раз: где вы ее держите? Отвечай, сука, или я тебе устрою сейчас «Улицы избитых упырей»!

Я был почти уверен, что Киру похитили кровососы. Больше некому: они ведь хотят обратить ее, чтобы получить еще одну послушную ночную охотницу. В стае вампиров царит жесточайшая иерархия, и это несмотря на то, что каждый из них считает себя более чем свободным. Но только жестокое подчинение позволяло держать в строгом ошейнике и на коротком поводке жажду крови…

– Да пошел ты!..

– Значит, по-хорошему говорить не хотим? Что ж, будет по-плохому.

Я отвинтил пробку на пластиковой канистре и щедро полил ее содержимым своего упрямого собеседника. Тот шумно принюхался:

– Бензин? Или напалм? Хочешь сжечь меня?

– Эх ты, тупоголовый кровосос. Химию учить нужно было. Знаешь, в советское время был такой журнал, да он, наверное, и сейчас есть – «Химия и жизнь». Так вот, сейчас я познакомлю тебя, кровососущая скотина, с его бесплатным приложением: «Химия и смерть». В канистре – нитрат серебра: Аргентум Эн – О три, – произнес я название брутто-формулы. – Само по себе вещество вполне безвредное для вампиров, поскольку серебро здесь находится в связанном состоянии. – Я взял с лабораторного стола высокую коническую колбу, прозрачная жидкость внутри нее обладала резким уксусным запахом.

Вампир, подвешенный на серебряных цепях, все еще ничего не понимал.

– Это – уксусный альдегид, – просветил я его. – Взаимодействуя с нитратом серебра, он восстанавливает металлический аргентум из соли азотной кислоты и осаждает его!

Химическая реакция относительно простая:

2AgNO ₃+ CH ₃COH → CH ₃COOH + 3NO ₂+ 2Ag↓

Говоря это, я медленно выливал на него прозрачную, пахнущую уксусом жидкость. Она стекала по телу упыря, и там, где пробегали ее ручейки, образовывались серебряные дорожки! Под слоем благородного металла плоть упыря обугливалась и дымилась – химический ожог причинял адскую боль кровососу, тот корчился и выл в серебряных цепях.

– Ну что, будем глазки строить или колоться? – поинтересовался я, откупоривая бутылку пива из лабораторного холодильника и не торопясь, с ленцой отпивая приятный прохладный напиток. – Кстати, пивка не желаешь? Неплохо освежает, особенно – после смертельных для тебя химических ожогов. Учти, ты можешь умереть быстро, а можешь корчиться здесь еще сутки. А то и более. Серебро покроет все твое тело и будет жечь и отравлять твою плоть…

Через несколько секунд я знал все.

Но упырю это помогло мало: вышеозначенная химическая реакция «серебряного зеркала» протекала на теле кровососа весьма бурно. В результате восстановления нитрата серебра уксусной кислотой осаждается чистый металлический аргентум. Он и разъедал сейчас, мягко говоря, грешную плоть полночного монстра. И действовал почище знаменитой «царской водки» – смеси концентрированных азотной и соляной кислот, в которых растворяется даже золото! Так же дочиста растворялась и кожа вместе с мясом. Окровавленные, дымящиеся куски плоти чернели на глазах, словно шашлык на гриле.

Проклятый упырь выл и корчился, наблюдая, как сгорает его шкура и требуха. Химический ожог – самый болезненный из всех, и не только для людей. Кровосос буквально расползался по кускам, а серебро проникало все глубже и глубже, разъедая уже и внутренние органы. Уродливые язвы и нарывы дымились от едкого и ядовитого серебра.

Давно замечено, что кровожадных нелюдей лучше всего сжигать – при всей их неуязвимости они особо восприимчивы к огню. Все же правы были соратники Торквемады… Однако, по моим личным наблюдениям, в деле беспощадного уничтожения кровососов неоценимую помощь могли оказать и достижения современной химии, биологии и, разумеется, наиболее гуманной из наук – физиологии. Концентрированные кислоты, щелочи, а также небезобидные фармакологические препараты.

Так что: «Ученье – свет, а неученых – тьма».

– Asta la vista, Baby! – ослепительно-белое пламя термитной гранаты полыхнуло средневековым аутодафе.