Текст книги "Посланец Сварога"

Автор книги: Георгий Лопатин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

27

Тела реально устилали палубу галеры по всей ее площади, в некоторых местах в два слоя. Действительно ступить было некуда. Про то, что кровь стекала с палубы через водостоки кровавыми ручьями, и вовсе говорить не стоило. Стонали раненые, но чужих быстро добили без всякой жалости и попыток найти относительно здоровых для пополнения числа пленных для показа вождям на вече.

В целом авары как бойцы впечатления не производили, по крайней мере те, что относились к легкой коннице. Оно и понятно, все-таки это простые пастухи, на удивление неплохо оснащенные и вооруженные, но пастухи. Может, они были даже неплохи как кавалеристы, что тоже не факт, но вот в пешем бою ничего особенного собой не представляли. Длинное оружие да еще в такой толкучке им скорее мешало, что и позволяло дружинникам – профессиональным бойцам достаточно уверенно с ними бороться, орудуя больше топорами и ножами.

Рус провел перекличку и стиснул зубы. Хоть бойцы из авар оказались не ахти, но численное превосходство все-таки сказалось неприятным образом. Он потерял еще шесть дружинников (матросов так и вовсе осталось в живых всего трое), но что гораздо хуже, все остальные оказались ранены, имелись и тяжелые. В том числе получил ранение Клеарх, ему отрубили три пальца на левой руке, остался лишь большой и мизинец. Потому, собственно, и не удержал галеру на фарватере.

Как оказалось, сам Рус тоже не избежал ранения, даже двух: одно – довольно глубокое на правой ноге выше колена, а вторая рана обнаружилась на левой стороне груди. Лишь Ильмера оказалась без ран, хотя ее доспех отметился множественными следами, но она за счет своей гибкости и скорости умудрялась извернуться так, что удары проходили по касательной. Славян тоже морщился от пореза на спине.

– Следующую атаку мы не переживем, – констатировал он.

Рус только кивнул с хмурым видом. Впереди имелся еще один длинный участок мелководья, а врагов по-прежнему тьма-тьмущая, несмотря на нанесенные им потери. Рус даже мысленно не пытался подсчитать, скольких они покрошили, только здесь на палубе галеры больше пяти десятков валялось.

«Все-таки пришлось мне заплатить дорогую цену за исполнение плана, – подумал он с горечью, глядя на убитых и раненых дружинников. – Интересно, как они это воспримут с религиозной точки зрения? Оставили меня боги или нет?»

Дружинники быстро оказывали друг другу медицинскую помощь, они сняли доспехи и стали перевязываться. У каждого в суме в числе прочих вещей имелась своеобразная походная индивидуальная аптечка.

Ильмера помогла братьям избавиться от брони и перевязала их раны.

– У тебя иголка есть? – спросил Рус.

Его подташнивало.

– Конечно…

– Неси. Такие раны нужно зашивать, – сказал он, стараясь лишний раз не смотреть на свою рану на ноге, ибо выглядела она тошнотворно, хотя крови текло на удивление немного. – И вина принеси один кувшин…

Ильмера кивнула и принесла все, о чем ее попросили.

– То что надо, – обрадовался Рус, заметив среди швейных принадлежностей сестры еще и несколько мотков разноцветной шелковой нити.

Все-таки хоть и воительница у него сестра, но в первую очередь все же девушка, и ничто девчачье ей не чуждо, в том смысле что и вышивкой баловалась время от времени.

Ну а дальше, помыв руки вином, пришлось себя штопать в стиле Рембо, предварительно обеззаразив иглу (нужным образом изогнув) и нить во все том же вине, а потом еще и сверху на раны полив. Орал и матерился, конечно, но куда деваться? Какое-никакое, а обеззараживание. Потом еще медом не помешает помазать, благо его немного есть в трюме, это был один из товаров.

Дальше Ильмера штопала дружинников по требованию брата. Сами дружинники сначала воспротивились, дескать и так сойдет, но Рус настоял, сказав:

– В другое время, может, и прижигания с перевязкой бы хватило, но это если бы вы тихо лежали и выздоравливали, а с прижиганием ран сейчас сами понимаете – никак. К тому же, боюсь, нам все же еще придется активно подвигаться, так что края ран будут смещаться, что не есть хорошо. А ты не забывай каждый раз мыть иглу в вине и нити смачивай.

– Зачем?

Русу было не до подробных научных объяснений очевидных для него вещей. С усилием подавив рвущееся из него раздражение, все же пояснил:

– Помните, жрец говорил про маленьких зверьков, от которых гниет плоть? Вино их убивает.

Этого хватило с лихвой. Подвигаться действительно пришлось. Для начала избавили трупы врагов от доспехов и оружия, а также всего мало-мальски ценного, на взгляд дружинников, а затем выбросили их за борт. Своих мертвых пока снесли в трюм, чтобы, если боги не оставят и все же удастся прорваться, похоронить как полагается. Также выбросили за борт погибших от стрел гребцов, пересадив выживших так, чтобы снова на веслах сидело по двое. Как выяснилось, еще двое умерло от допинга.

Потом пришлось поработать мальцу со стариком, таская воду и поливая палубу, зачищая ее от крови, а то на такой жаре она быстро запечется, протухнет и начнет просто невыносимо вонять мертвечиной.

Авары все это время то и дело постреливали из луков, но без фанатизма. Что им стрелы просто так терять, ведь про безопасность на галере не забывали и лишний раз за фальшборт не высовывались, а если требовалось пройтись, то закрывались щитами.

Подул свежий ветерок, пока неустойчивый как по силе, так и по направлению, не то с северо-запада, не то с севера и северо-востока. А вообще на всем западном и северном горизонте появились кучевые облака. Стало быть, не ошибся Пирот, действительно начала меняться погода.

«Только чем нам это поможет? – подумал Рус. – Даже если разразится гроза, аварам ничто не помешает пойти на абордаж».

Солнце продолжало свой бег по небосклону и вскоре закатилось за горизонт. Ветер посвежел и стал устойчиво северным, постепенно меняясь на северо-восточный. Рус сейчас хорошо представлял, как двигаясь, с запада на восток, раскручивается по часовой стрелке гигантская воронка циклона… или антициклона, он в этом плохо разбирался. Просто понимал, что их заденет лишь самым краешком. Тем не менее небо подернулось дымкой облаков, закрывая высыпавшие звезды.

– Дымка…

– Что? – спросила встрепенувшаяся сестра.

– Дымка…

– Не чувствую…

– Да нет…

– Придумал чего? – с уже почти традиционным вопросом влез в разговор Славян.

– Можно и так сказать… Так, давайте немного поднатужимся и сдвинем с мели судно, пора сваливать отсюда.

– Ночью?

– Именно.

– На новую мель сядем, не видно же ничего. Да и на абордаж кинутся, когда в узость войдем.

– У меня есть небольшая идейка, чтобы не кинулись. Не знаю, правда, как сработает…

– А до утра подождать никак нельзя? – не унимался брат.

– Нельзя.

– Почему?

– Может смениться направление ветра, и это еще полбеды, хуже, если пойдет дождь.

– Да что ты придумал-то?! – прямо-таки зарычала Ильмера от нетерпения.

– Да ничего особенного, Уголек, всего лишь пустить пал и надеяться, что он пойдет достаточно быстро и отсечет авар от реки.

– Хм-м, если Даждьбог подсобит, то, может, и получится, – с задумчивым видом кивнула сестра.

– По крайней мере мы ничего не теряем, – согласился Славян.

Так что дружинники из тех, что поздоровее, быстренько доставили на палубу два запасных весла и не без помощи уже не столь здоровых, но что-то могущих стали сталкивать галеру с мели, плюс гребцы гребли, благо судно не так уж сильно и засело в ил, да и за прошедшее время течение реки расшатало судно и сдвинуло его с места.

Пока одни дружинники сталкивали галеру, другие готовили стрелы, наматывая на наконечники кусочки пакли и чуть-чуть смачивая их оливковым маслом. За луки взялись все, кто мог просто натянуть тетиву.

– Бей!

В степь полетели ярко разгорающиеся в полете стрелы. Сухая трава вспыхнула почти мгновенно, и ветер стал раздувать огонь. На берегу тут же возмущенно заорали, попытались сбить пламя, но получалось плохо. Наоборот, только хуже делали.

– Поднять парус!

Худо-бедно, команду выполнили, парус надуло крепким ветром, и галера, сдвинувшись с места, начала движение. Авары принялись стрелять в ответ, пробивая ткань тут и там, но эти пробоины пока никак не влияли на функции паруса. А лучники-дружинники и Ильмера продолжали то и дело пускать горящие стрелы, увеличивая количество очагов степного пала.

«Ну, боги, если вы есть, то сейчас ваша помощь понадобится мне как никогда!» – невольно взмолился Рус и сплюнул в раздражении, ибо не так давно сам думал, что надеяться на богов – зряшное дело.

Впрочем, его можно было понять: это днем довольно просто управлять судном, ведя его по фарватеру, потому что вода чем глубже тем темнее, сейчас же он не то что не различал световые оттенки воды, а вообще не видел границу между водой и берегом! Ну, почти, так как пошедший по степи пал чуток подсветил окружающий мир. В голову пришла идея.

– Иля! Пошли несколько стрел на тот берег! Зажги его! Мне нужно больше света!

Сестра понятливо кивнула, и несколько стрел полетели в противоположную сторону.

Бум!

– А-а-а!!!

Все, кто стоял на ногах, полетели кувырком. Галера налетела на мель, и ее начало разворачивать.

– Гребем назад!

Измученные гребцы вяло зашевелили веслами, стали отталкиваться от дна веслами дружинники, и галера снялась-таки с донного возвышения.

«Только бы течи не возникло», – подумал Рус.

– Правый борт – суши, лево – греби!

Галера тяжело развернулась и снова пошла вперед. Рус подумал, что сейчас ему не помешало бы снадобье «кошачий глаз», но чего нет, того нет.

– Мы вошли в узость! – доложил Славян.

Рус и сам это видел, берег приблизился, он был объят огнем, и, что особенно радовало, всадники виднелись где-то далече.

– Убирайте парус!

Парус убрали, и ускорившееся в узости течение понесло галеру дальше.

Дальнейшее слилось для Руса в какой-то один затянувшийся кошмар. Рулил больше на инстинкте, но галера нет-нет да все равно скребла килем по дну, однако дружинники успевали среагировать и дружными усилиями оттолкнуть судно на глубину веслами. Правда, чем дальше, тем хуже у них получалось, сил все-таки у раненых людей не хватало, и тогда приходилось стараться гребцам, сдавая назад. А чтобы они работали веслами шустрее, пришлось одного дружинника отправить с хлыстом вниз, и тот стимулировал гребцов обжигающими ударами по спинам.

Время от времени продолжала стрелять Ильмера, ибо пал по каким-то причинам обходил стороной изрядные береговые площади, а это могло привести к тому, что их могли занять авары. К счастью, они либо не видели этих чистых от огня пятачков земли из-за затянувшего берег густого едкого дыма, либо банально не успевали, и галера проскакивала опасное место.

Несколько раз авары обгоняли пал и бросались в воду наперерез галере, но, к счастью для беглецов, она в эти моменты шла полным ходом, ее гнало течение и подталкивал в корму ветер, а не натужно маневрировала на поворотах или снималась с очередной мели, сдавая назад. А иногда в такие опасные моменты помогал высокий берег, и всадники не могли спуститься в воду, или же по берегу густо рос кустарник…

Снова сыпались стрелы, летели дротики, и опять не обошлось без потерь. Погибло еще двое дружинников, а четверо получили раны. Но, как заметил Рус, авары атаковали как-то без огонька, не было такого фанатизма, как днем.

«Не иначе очухались от наркоты, и включился инстинкт самосохранения…» – сделал он вывод.

– Прорвались… – прохрипел Славян и сплюнул за борт густую слюну.

Оно и понятно: устал, жажда, да еще густой дым, затянувший все вокруг. Рус осмотрелся. Огненные берега действительно резко разошлись в стороны, и они оказались на спокойной воде, а главное, на глубине. Теперь врагам до них точно не добраться.

На востоке при этом посерело из-за начавшегося рассвета.

– Боги и правда любят тебя, – скалясь, добавил брат. – Проскочить ночью там, где и днем-то пройти трудно…

– Да уж… любят… – криво оскалился он в ответ.

Но не признать того факта, что он лишь каким-то чудом выскочил из смертельной западни, тоже не получалось. И ладно бы смертельной, а мучительно смертельной, ибо, судя по всему, авары знают толк в извращениях.

– Ведомир оказался прав, дав тебе это новое прозвище – Финист, огонь действительно твоя стихия, и ты прошел сквозь него, как огненный сокол… – добавила сестра, с восторгом глядя на брата.

И тут пошел дождь. Сначала мелкий, но с каждой минутой он набирал силу, пока не обрушился ливнем, что очень скоро полностью затушил пал.

«Дуракам везет», – в итоге решил Рус.

И только теперь, с наступлением дикой усталости, он остро почувствовал реальность окружающего мира, а то до сего момента все воспринималось в качестве какой-то дикой смеси сна и игры.

Дали о себе знать раны на ноге и в груди, что ранее ощущались как-то отстраненно, и Рус натуральным образом словно подкошенный рухнул на палубу. Требовалось перевязаться и отдохнуть.

«День потеряем», – подумал он вяло, но сейчас ему стало на это плевать.

Более того, он уже не был уверен, что все, что он делает, имеет хоть какой-то смысл.

28

Отсутствие обезболивающих сильно мешало полноценному отдыху, так что очнулся от сна-забытья Рус в районе двух-трех часов дня. Небо по-прежнему оставалось закрыто серым слоем облаков, ощущалась сильная сырость, но дождь больше не шел. Температура упала, по ощущениям, градусов до пятнадцати, но тело согревало тяжелое шерстяное одеяло и баранья шкура сверху, чтобы ветром не продувало. Кто-то его укрыл, и он подумал, что это, скорее всего, сестра о нем позаботилась.

Впрочем, остальные дружинники, кто спал, тоже были укрыты одеялами и шкурами – своими спальными комплектами. Кто не спал, сидел, обернувшись в шкуру, прислонившись спиной к фальшборту.

«Оп-па, а мы, оказывается, плывем», – осознал Рус.

На это указывали надутый, слегка дырявый парус и Ильмера у рулевого рычага.

– Давно плывем? – спросил Рус у сестры.

– Да почти сразу, как ты заснул, подняла вместе с Пиротом и мальцом парус, решила рискнуть. Вроде ничего сложного нет, тем более что тут глубоко и русло не сильно вихляет, а оставаться на месте было опасно, степняки могли рано или поздно кого-нибудь задеть, стреляя из лука…

– И правильно… Кстати, что степняки? Преследуют?

– Нет. Вначале еще скакали, но быстро отстали, и я их после этого не видела.

– Они и так в погоне за нами сильно углубились на вражескую территорию. Сбежавшие с поля боя утигуры могли их прижать.

Сделал себе новую перевязку. От вида вкривь зашитой раны подкатил ком к горлу, оставалось радоваться, что в кишках пусто, при этом одновременно подумал, что не мешало бы поесть…

В медицине Рус понимал не очень, особенно переживал за глубокую рану на ноге, кожа вокруг разреза имела красный цвет и повышенную температуру, ну и, конечно, ныла. Он очень боялся загноения, что в не самых стерильных условиях естественный исход. Антибиотиков нет как явления, так что оставалось надеяться на целебные свойства меда, благо его в этом времени не бодяжили всякой химией.

До ночи до слияния с Доном добраться не вышло, ибо мускульный движитель не использовался. Рабы после испитого вчерашним днем допинга, а потом еще ночной эксплуатации, действительно выглядели паршиво, что называется, краше в гроб кладут. Сам Рус смотреть не ходил, доверился словам Славяна.

Спать снова пришлось на судне, ибо сходить на берег было опасно, кто-нибудь мог соблазниться добычей, увидев кое-как ковыляющих людей. В общем, случись что, они просто не отобьются. Разве что малец и Пирот под охраной Ильмеры высадились ненадолго, сходили на берег запастись дровами. Готовили тоже на галере, выложив кострище из камней на земляной подушке… Специальной жаровни не имелось.

На следующий день стало проясняться. К счастью, при этом ветер только усилился, хоть теперь дул не прямо в корму, а в правую скулу, но оклемались рабы, и их сил было достаточно, как и самих гребцов, для дополнительного маневрирования. Теперь процессом управления снова руководил Клеарх, Ильмера ему лишь помогала.

А после того как галера вышла в Дон, так и вовсе стало отлично. Судно прямо-таки полетело, тут и ветер, тут и сильное течение. Выскочили в Азовское море и заночевали на северном берегу Таганрогского залива, зайдя в бухточку, образованную сильно вытянутым наносным песчаным мысом.

В глубине залива виднелось небольшое рыбацкое поселение халуп на тридцать максимум, причем не факт, что все строения используются как жилье. Склады, сушильни…

Незадолго до заката появилась лодочка, которой управлял старичок.

– Будете торговать? – спросил он, цепко всматриваясь.

– Нет, только ночевка, – ответил Рус.

Старичок кивнул и неспешно погреб обратно в поселение. Глядя вслед уплывающему рыбаку, Рус вдруг подумал, что вторая часть его плана на этот поход, судя по всему, останется не выполненной. Вообще-то помимо захвата аваров он хотел прихватить еще и кого-нибудь из вождей кутригуров. Ведь большие набеги вдруг не происходят, к ним готовятся, как минимум загодя оповещают будущих участников.

В общем, помимо прихода страшных врагов – авар – Рус хотел получить лишнее свидетельство о планирующемся набеге на славянские земли кутригуров, если таковой действительно планируется.

– Плывут… – с ноткой удивления и неверия прошептал Славян.

– На ловца и зверь бежит, – с откровенным облегчением шутканул Рус.

Давным-давно опустилась ночь, но Рус не спал, как и его сестра с братом, они ждали незваных гостей. Ильмера и Славян не верили в возможное нападение аборигенов, очень уж мала деревушка, чтобы в ней имелись сколько-нибудь серьезные силы для захвата галеры, но Рус откровенно запараноил и продавил решение своей властью.

Ситуация классическая. Очень уж ему не понравился тот старичок-рыбачок. Больно у него лицо было… хищное, хоть и пытался выглядеть простачком. Этот мир прост и жесток, прав тот, кто сильнее, и если есть возможность напасть и ограбить, взять в рабство, то будь уверен, нападут, ограбят и поработят.

Но что именно напрягло Руса? Поначалу он сам не мог ответить себе на этот вопрос. Ну не основываться же только на том, что рыбак лицом не понравился? Но поразмыслив, понял, что они в глазах местных выглядели, как… слабая и доступная дичь для хищника.

Ведь что, по сути, увидел этот фактически разведчик аборигенов? Пустоту он увидел. Матросов не видно, охраны не видно, да и тихо слишком. Не должно быть так на купеческом судне. А значит, вывод однозначен: купец отбился от нападения, но понес большие потери, так что боги не простят, если не воспользоваться подвернувшимся случаем…

Эти моменты и осветил брату с сестрой.

– Уплывем? – спросила или, скорее, предложила Ильмера.

– Нет…

– Ты же сам говоришь, что они могут напасть, – сказала сестра. – А защититься у нас недостаточно сил.

– Раз могут напасть, значит, нападут, – согласился Рус. – Но мы подготовимся, ну и у нас как раз в гребцах недостаток. Так что надо бы возместить купцу недостачу.

– Что ты придумал, брат? – спросил отсмеявшийся Славян.

Рус не выдержал этого традиционного вопроса и хохотнул.

– Иля, у нас еще стрелы остались?

– Очень мало… десятка два.

Рус снова понятливо кивнул. Все собственные стрелы они растратили в бою, а на поджог степи тратили запасы купца, при этом не экономя.

– Достаточно. Там у купчишки свинца немного видел. Тащите его сюда.

– Зачем? – удивился Славян.

– Плавить будем и наконечники лить.

– Наконечники из свинца?! – уже хором воскликнули брат с сестрой.

– Ну да. Только не боевые, а оглушающие.

– А-а-а! – понятливо засмеялись они.

Сделать формы из обычной глины труда не составило, как и расплавить свинец. Все оставшиеся стрелы быстро переделали.

Разбудили дружинников, кто спал, и они тихо приготовились, взявшись за оружие. Сам Рус решил метать горшочки с маслом, что заранее подготовил и поставил в ряд.

Рус, посматривая в дырочку, проковырянную в фальшборте, увидел, что противник приблизился на дистанцию уверенного броска (а с его ранением это метров двадцать максимум), и, запалив от лампадки тканевые фитили, дополнительно прикрывшись щитом, принялся кидать эти самопальные зажигательные гранаты. Должно было хватить всем с избытком, ведь приготовил он двадцать гранат, а лодок плыла дюжина, в каждой по пять-шесть человек.

Зажигательный эффект от масла, прямо скажем, получился не ахти, тут скорее срабатывал фактор неожиданности и шока от обнаружения обстрела, ну и все-таки какой-никакой огонь появлялся, что тоже отвлекало, внося сумятицу. Кроме того, Рус тем самым акцентировал внимание атакующих на себе, и это сработало: стрелы тут же начали вбиваться в его щит.

Следующие броски получились мимо, но это уже было неважно, так как в работу вступили Ильмера со Славяном и еще пара лучников, что находились на носу и на корме. Они быстро расстреляли свои оглушающие стрелы по стрелкам врага.

Дождавшись, когда обстрел со стороны противника прекратится, Рус бросил оставшиеся гранаты. Среди атакующих начался переполох, атака оказалась полностью сорвана, гребцы начали резко разворачиваться, мешая своим оставшимся лучникам, но никто их отпускать, конечно, не собирался, и вслед за стрелами полетели лишенные наконечников дротики.

Этого добра на галере хватало, не успели растратить в боях и десятой части, плюс те, что прилетели от авар. Люди, получив дротиком в тело, с криком падали в воду, а судя по всему, большая часть абордажников плавать банально не умела. Впрочем, это объяснялось легко: рыбаки, осознав, что за удача к ним привалила, послали за родичами в степь, благо местные кочевники относились к числу полуоседлых, и их главное становище находилось недалеко.

Теперь осталось собрать кого можно. В тех, что находились в лодках, полетели арканы. Даже Рус бросил свой, причем получилось удачно! Так что он дернул за веревку, буквально выдергивая гребца из лодки.

Большая часть лодок все-таки ушла, но это и к лучшему, ибо они были пусты: помимо гребцов в лучшем случае лодки уносили еще пару человек. А вот три лодки остались на месте, и их свалившиеся в воду буквально облепили по краям, судорожно вцепившись в борта.

Кто-то все-таки утонул, но в итоге удалось вытащить из воды двадцать шесть человек, и, что особенно ценно, среди них оказался предводитель этого нападения, сын местного родового вождя, о чем он сам сказал:

– Меня зовут Берд, сын Калафата…

– О, это я удачно рыбку вытянул!

– Мой отец заплатит за меня выкуп.

– Прежде чем мы будем говорить о выкупе за тебя и твоих людей, скажи, вы собираетесь участвовать в набеге на земли славян?

– Какое это имеет значение? – удивился степняк.

– Для меня – большое. Отвечай! Советую не запираться, все равно скажешь правду, только придется много кричать от боли, пуская сопли и слезы, когда я начну тебя резать на ремни и ломать кости. Ну?

– Да…

– Отлично!

– А что же с выкупом?

– Мне он на хрен не сдался! Ты теперь мой пленник.

– Но…

Но слушать его Русу уже было не интересно, он дал Берду хороший подзатыльник и вставил кляп. Его отправили валяться в грузовой трюм рядом с другими высокопоставленными пленниками и переводчиком, а остальных принялись усаживать за весла, с чем провозились почти до самого утра. Новых гребцов, конечно, оказалось несколько больше, чем нужно.

– Что с лишними делать? За борт, на корм рыбам? – спросил и предложил Славян.

– Зачем? Больше – не меньше. Запасными будут, тем более что такой запас карман не тянет, ха-ха…

– Можно их по трое посадить, – предложила Ильмера.

– И то верно, чего они зря переводить жрачку на дерьмо будут, пускай отрабатывают пайку. К тому же эти по сравнению с прежними какие-то щупловатые и действительно поместятся по трое на двухместной лавке. Может, все же немного тесновато будет, но, как говорится, в тесноте да не в обиде!