Текст книги "Республика Ночь"

Автор книги: Георгий Зотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Провал в памяти № 4 – Армия бессмертных

…Жажда ушла – так же давно, как и появилась. Она исчезла навечно, и для такой надежды имеются все основания. Сейчас уже самому смешно вспоминать: еще пару месяцев назад он охотился в темных закоулках дворцовых комплексов, умирая от жажды. С дрожью в лапах выслеживая дичь, мечтал лишь об одном – потушить огонь, сжигавший вены. Теперь все изменилось. Зверь больше не голодный одиночка, затравленно мечущийся в ловушке каменных тоннелей, прижимающий уши от любого звука, даже скрипа сверчков. Он вовсе не проклятый изгой. Его природное состояние – ничуть не наказание богов, как он предполагал прежде, а неведомая награда, посланная с небес. Зверь перестал терзаться мыслью: кто он и зачем появился в Городе Дракона. Нет никакого смысла. Имеет значение не то, что было и будет, – а лишь то, что есть здесь и сейчас. Он пришел в этот мир дрожащим полуживотным, минула малая толика времени, и он превратился в бога. Обращенные существа зовут его Хозяин. Им кажется, что этим словом они особо отображают свое преклонение. Нет-нет. Ни один из детей даже во сне на такое не способен – заметить подлинный блеск небесных звезд его величия. Он повелитель армии созданий ночи, выкормленных и выпестованных им, подобно стае безродных щенков: плоть от плоти его и кровь от крови. Судьба сделала Зверя родоначальником новой расы, поручила ворваться в историю вождем бессмертного народа. Детям предстоит заселить окрестные земли, заменив собой никчемное человечество.

…Это божественная миссия, и ее надлежит выполнить именно ему. Повести послушное стадо во мраке, выкупав созданий ночи в кровавых озерах, осветив сухие долины мириадами красных глаз. Его дети заселят глинобитные дома по обе стороны реки, подмяв под себя Город Дракона. Они до дна выпьют силу смертных – растерзав их тела в клочья, сделав верными солдатами отрядов Хозяина. Он обратит их в свою веру. Новую веру – темно-красного цвета. Сладкая кровь из сердца царя Бавеля станет украшением его стола, а бородатая голова повиснет на стене напротив статуи крылатого чудовища в чешуе, зверь воссядет на подушки золотого трона. Власть в главном городе Вселенной по праву принадлежит тому, кто обладает реальной силой. С каждой ночью число сторонников тьмы прибавляется – царедворцы, угодливой толпой окружающие трон Дракона, тают один за другим, быстрее кусочка масла на солнце. Что такое люди? Они глупее обезьян. Макака уважает силу, но она не станет поклоняться любому, кто наденет царскую диадему.

А вот люди на это вполне способны.

Он больше не слышал ударов в ушах: иллюзия дыхания ушла, как сон. Значит ли это, что он мертв? Возможно. Боги и не должны дышать. Стука сердца тоже нет, хотя свежая кровь, особенно после о б е д а, переливается и пульсирует в жилах. Непонятно. Одной ногой он в могиле, другой – среди живых. Впрочем, это мелочи – с недавних пор его беспокоила совсем другая вещь. По загадочной причине он полностью утратил желание обладать самкой. Пришла весна. Он должен, обязан чувствовать сладостные позывы к любовному гону, желание догнать самку в сухой долине среди желтых гор, ухватить ее зубами за загривок… рыча, бурно спариться при свете полной луны. Однако ничего не происходило. Органы воспроизводства оставались безжизненными, словно снулая рыба: возбуждение больше не сжимало мохнатые чресла. Оставалось лишь злиться, глядя, как на сборищах в подземелье Мидийского сада пир завершался оргией, – дети наперебой совокуплялись с обращенными служанками. Он же стоял на постаменте, с ненавистью вдыхая кислый аромат разгоряченных тел, повисший в спертом воздухе подземелья, прорезанный запахом спермы. Он ничего не ощущал. Ни-че-го.

…Огромный волк, который мог тягаться размерами со львом, возлежал на небольшом возвышении, трех золотых плитах – как известно, золото подобает царям и богам. Красные глаза тускло и мертво мерцали, как звезды в далеком небе. Десятки существ пали ниц к его лапам, готовые с радостью выполнить любое желание могущественного Хозяина. В самом центре подземелья преклонил колена один из первых обращенных – начальник дворцовой стражи, царедворец Шамаш. Рядом в раболепном поклоне застыл верховный жрец Нергал: его бывший заклятый враг и вечный соперник. Отныне и навсегда их вражда забыта – обоих объединяло верное служение новому Господину, и все Бавельское царство не стоило даже пылинки с подушечек волчьих лап. Они умерли, но теплая кровь воскресила их к жизни, связала с Хозяином невидимой красной нитью, навеки протянувшись сквозь сердца и умы. Противники в прошлом, они стали слугами новой расы. За их спинами виделись плотные ряды стражников, храмовых слуг и жрецов: нарождающейся армии бессмертных. Голые рабыни, привязанные к столам, напрасно молили о пощаде – теплокровные блюда предстоящей трапезы, избавление от жажды, сладкое счастье приобщения к загробному миру теней. Пиршество начнется с минуты на минуту – едва только тучи откроют над Мидийским садом желтое око луны. Хозяин не увидит это, но почувствует. Земля грота, заскорузлая от пролитой крови, покрылась бурой коркой. Обращенные знатные дамы – жены министров-авилумов по-змеиному извивались на полу: лаская себя, они заходились от стонов в предчувствии экстаза. Все ждали только его слов.

– Мы не должны терять драгоценное время зря, – хрипло произнес волк, и вопли женщин разом утихли. – Я приказываю: каждому из вас надлежит до конца недели обратить еще троих. Действуйте смело, но осторожно.

… Дети не ответили согласием – лишь по той причине, что и так было понятно: противоречить Хозяину не посмеет никто. Обращенные обитали в дворцовых комплексах, и Хозяин удерживал их от проникновения за пределы зубчатых стен – в Город священного Дракона. Да, дети отличаются от людей разве что излишней бледностью, но чернь дотошна и любопытна. Поползут слухи, возникнут сомнения, схожие с теми, что родились у жреца Нергала, – вот где опасность. Зверю открыт чужой разум… но вблизи, а не с расстояния. Ручейки мыслей сольются в ревущий водоворот, и тогда стихию не остановишь – невозможно перегрызть горло каждому вольнодумцу. Пока это и не нужно. Шуту Бит вмещает целые реки превосходного алого нектара. И каждому человеку, у кого он течет в жилах, со временем предстоит стать воином армии Хозяина.

– У царя Бавеля еще много слуг, – продолжил волк, сжигая детей пламенем взгляда. – И пока мы слишком слабы, чтобы вступить с ними в открытый бой. Но дети мои… похороните сомнения. Скоро, очень скоро Город Дракона будет принадлежать нам. Я возлагаю на тебя обязанность обратить Мардука. – Моргнув обоими глазами, Хозяин уставился в бледное лицо Шамаша. – Он твой близкий друг. Заполучив Мардука, мы обретем прямой доступ к самому царю. Конечно, он доверяет тебе. Но единокровному сыну – доверяет больше.

– Да, Хозяин, – замогильным шепотом прошелестел Шамаш.

Удовлетворенный ответом, волк спрыгнул с постамента – это явилось сигналом к началу пиршества. После того как Хозяин вкусил из горла жертвы, подземелье наполнилось чавканьем. Кровь брызгала на пол и в потолок: дети, вне себя от восторга, ловили рубиновые капли ртами. Один лишь Нергал задержался с пищей, осмысливая сказанное Хозяином.

ГОСПОДИН ОШИБСЯ. СКОРЕЕ ВСЕГО, СЛУЧАЙНАЯ ОГОВОРКА.

…Жажда пересилила дальнейший ход его мыслей. Превратившись в одержимую голодом тварь, он метнулся в самую гущу обращенных…

Глава III. Магазин гробов (Глухой переулок в районе Царицына)

…Слава Дракуле, что у вампиров кошачье зрение: мы отлично видим в кромешной тьме. В противном случае у меня уже оба колена давно были бы в ссадинах… Все свободное пространство на чердаке занимали свежеоструганные гробы, и у каждого – ангельски острые углы. А что поделаешь? Это же магазин мебельной сети «Клыкея», специализация – экономгробы для вампиров, желающих подешевле приобрести спальное место. Как мы оказались в столь уютном помещеньице, заполненном пылью, досками и мышиным пометом? О, это уже отдельный рассказ. Предложение выехать за город и снять номер в мотеле Милена отвергла сразу, еще в машине. Мысль залечь на квартире у друзей также не привела ее в восторг.

– Мальчик, – сказала она, вложив в тон с полкило пренебрежения моей неопытностью. – Нельзя же быть таким убогим. Ты никогда не интересовался в глубине души, почему мотели принимают только пластиковые карты? Удобство и современность? Не-а. Карту легче отследить через компьютер: спецслужбы на этом настояли. Думаю, Карл в Службе вампирской безопасности сейчас мониторит базу данных. Близкие друзья? Они тоже легко вычисляются: да здравствуют лохи, которые пачками регятся на сайтах vampirchiki.ru. Ты ведь тоже там есть, правда? Супер. Глянут, кто во френ-дах, и привет. Ой… сорри… какие френды? У тебя ведь ни друзей, ни девушки. Что ж ты, киска, по жизни неудачник-то такой, а…

В моем организме наступил передоз издевок. Нет, сейчас я ей отвечу.

– Пошла ты на… – Фразе не суждено завершиться, ибо я получаю по морде. Тьма расцвечивается красивыми искрами: скула горит огнем.

– Не хами девушке, – как ни в чем не бывало произносит Милена. – Я что, разве сказала неправду? Так вот, мой милый киска, продолжая нашу тему…

Перед глазами что-то оранжевое: я уже ничего не вижу от злости.

– Я не киска! – ору я в ответ. – Прекрати меня бить! Иначе – знаешь что?

Она замолкает, глядя мне в лицо с восторгом. Дар речи куда-то исчез. Я хочу уничтожить ее красноречием – но не могу. Взгляд Милены гипнотизирует меня, как удав кролика. Охота выпрыгнуть из машины и бежать без оглядки.

– Фига себеее, – поднимает брови Зубкова. – Охренеть, как страшно. И что ж такого мне грозит, интересно? Неужели ты сорвешь с меня одежду и поимеешь прямо на полу – с яростью очумевшего от воздержания самца?

Мои щеки вспыхивают – невидимой мне, но явно нехарактерной для вампиров краской. Закурив, Милена ждет моей реакции. Понятно, не дожидается.

– Ясненько, пупсик, – скалит точеные клыки Зубкова. – Ну вот мы все и выяснили: да-да-да, ты ужас, летящий на крыльях ночи. Но при этом не способен вырвать даже волос с моей головы. С твоего позволения, я продолжу? Ах да – твое позволение мне вообще не нужно. Так вот, твоих друзей, как мы только что выяснили, не существует. Квартиры моих друзей под «колпаком», плюс в подъезде видеокамеры наблюдения: нас сцапают, как цыплят. Что делать? О, шикарная идея. Самый извращенный гений зла не догадается искать нас в магазине. Есть мебельный дом сети «Клыкея», Coffin House.[35]35
  Дом гробов (англ.).


[Закрыть] Пересидим эту ночь. А днем, едва откроется «20 костей», пообщается там с альпом по поводу твоей сестры…

…До Coffin House мы доехали быстро, несмотря на ночной час пик. Стекла были тонированы, и Милена уверенно гнала машину по сумрачным улицам, заполненным толпами вампиров, – послушно останавливаясь на светофорах, когда зажигался черный свет. Силуэт мертвого города слился в экстазе с царством теней: тускло мерцают фонари из темного стекла, реклама, живучая даже в кризис, мигает с киосков нарочито зловещими могильными светлячками. С деревьев свисают нити паутины из пластика (привозить из Китая готовую дешевле, нежели разводить настоящих пауков), мешаясь с гирляндами светящихся костей, наполненных гелем. Элитные дома, чье строительство брошено на полпути, зияют модными «слепыми» стенами без окон – на загнутых крышах строителями уже привинчены крюки для нетопырей. Мрачный свет фонарей выхватывает из тьмы пятна бледных лиц – клерки, торопясь в офисы, на ходу сосут из бумажных стаканов теплую кровь – ту, что куплена в кровеносной станции за углом. Асфальт заплеван сотнями красных отрыжек. Из-за поворота величаво выплывают башни Кремля: угольно-черные, с ободранными драконами на острых шпилях – их выкрасили еще в 1935 году, дабы придать комплексу элемент готики. Ночное небо шевелится от тысяч крыльев: согласно протоколу, кремлевские слуги разводят множество воронов – карканье и клекот слышатся даже с приличного расстояния. Алкаши на Красной площади (ее название решили не менять), дрожа, облепили сангре-киоски – лечат похмелье, разводят водянистое пиво порошковой кровью. Антрацитово-угольные автобусы, разукрашенные мозаикой из черепов и костей, везут на работу вурдалаков – как всегда, кого-то стиснули на задней площадке, чьи-то клыки впились в плечо старой китаянки с клеенчатой сумочкой. Старые здания Арбата тоже облицованы черным мрамором и крашеным кирпичом: там самые крутые офисы, это очень дорого и престижно. Чем больше мрачных тонов, теней, темного цвета в оформлении – тем лучше. Таковы правила вампирского бытия: даже днем поддерживается иллюзия, будто ночь продолжается. Есть также одна вещь, к которой я никак не могу привыкнуть за все сто лет, что являюсь вампиром. Отсутствие детей. Никто не тащит за руку упирающегося ребенка в детский сад, песочницы заросли репейником, разорились магазины игрушек. Живые мертвецы не могут воспроизводить себе подобных. А жаль. Ничто в мире не заменит нежные клыки мамы, ласковые слова: «Вставай, соня, завтрак проспишь». Изумительный вкус рисовой каши со сладчайшей, теплой кровью только что зарезанной лесной крысы. Детство исчезло навсегда. Осталось лишь скучное общество вечных взрослых, занятых своими вечными проблемами.

…В магазине «сКлыкея» все решается быстро. У Милены там работает знакомый, менеджер Михаил, очевидно – бывший любовник. Ох, как они поцеловались при встрече – она ему аж клыком губу царапнула. Милена подбирает себе одинаковых мужиков, что в сексе, что в работе. Парень откровенно напоминает Карла: тощий, лицо вытянутое, горбатый нос, полностью бритая голова. Типичный козлак, разновидность хорватских островных вампиров; морда иссиня-багровая, недавно пообедал. У них кровь задерживается в организме дольше обычного, усваивается с трудом. Но даже хмырь со свекольной рожей для Милены, по моему скромному мнению, слишком хорош. Зажав в пальцах оплывающую могильным стеарином свечу, коз-лак провел нас на верхний этаж. Трухлявая лестница ужасно скрипит, упруго шатаясь под ногами, как веревочный мост. Пространство тесноватое, но без претензий – если враги застанут врасплох, за гробами запросто спрячемся. Гробы на чердаке представлены самые разные, что называется, «<в ассортименте». Не только эконом-класс, есть и дизайнерские изделия Made in Italy. Черное дерево, подушки из индийского шелка, встроенный СО-проигрыватель и родные диски с записями блэк-метал: убаюкивают каприз нервного клиента, страдающего бессонницей. Видимо, мои глаза полыхают зеленым блеском недоумения, и Михаил, чье лицо сливается с темнотой, кисло улыбается.

– Пользуясь возможностью, скупаем дорогой секонд-хэнд, – звучит нудный баритон. – Тысячи банкиров разорены, спать в шикарных гробах им уже не по карману. Несут в «Клы-кею», сдают за полцены. Недавно сам Олег Деризубка приезжал, притаранил эксклюзивную домовинку – любо-дорого. Червонное золото, припущенное в молоке белых буйволиц из Трансильвании, в изголовье вмонтированы красные бриллианты, на боках – кожа императорского пингвина, подсветка, бар с шампанским, авточистка когтей, почесывание шеи роботом. ТВ, два шприца с кровяным питанием и запас крови на полгода – если охота понежиться в постельке. Круто?

– Охренеть, – сглатываю я.

– Ну вот. – Подмигнув, Михаил ставит свечку на дешевый гроб из несгораемой пластмассы. – Он его брал за десять «лимонов». Теперь отдает за «лимон». Валяется на складе – никто не берет. Народ перепуган кризисом, боится расходовать баб-ло. Покупают помаленьку, не на полу же спать… но выбирают целлофановые, картонные гробы: рухлядь, зато экономно. Эх, вернется ли потребительский бум? Как подумаешь – это ж был просто Ад злостный. Скажем, начало продаж новой модели гроба. Кипрская древесина, лампочки черного хрусталя, стенки пропитаны бабуиновой кровью, одеяло от Никаса Саф-ронова с авторской пентаграммой. Вурдалаки за полгода записывались, предоплату вносили, ссорились, кому лежать первым, у кого с деньгами труба, брали кредит. У нас на входе рекламная растяжка: «Если ты вампир конкретный, цап кредит – и в гроб глазетный!» Знаешь такой материал? Французская парча на шелке, средневековый гламур. Заплатишь, со своей девкой денек в таком гробике проведешь, гарантирую – она эту встречу на тысячу лет запомнит. Теперь продажи в три раза рухнули: народ лучше будет в целлофане спать.

…Я киваю, оглядываясь. Да, дешевых вариантов хватает. Пластик с фальшивой позолотой, точнее – пахнущей ацетоном желтой краской. Красные молодежные гробы, разрисованные чертиками и каплями крови, брызжущими, словно из сломанного спрея. Дамские – розовое сплелось с вкраплениями антрацита; темные, как бы обугленные подделки под знаменитые брюссельское кружева, со специальными углублениями – чтобы во сне не ломались девичьи когти. Семейные – двуспальные, похожие на огромные капсулы с космического корабля, солидной фирмы Tender Monster. Отдельно в углу свалены домовины из акрила, с отделкой под древесину: копии того самого гроба, в чьем нутре, по свидетельству очевидцев, спал лично великомученик Влад Цепеш. Выложи на кассе сто баксов, и ты обладатель тесного склепа, внутри которого не то что заснуть – полчаса не пролежишь. Но подобные гробы очень популярны. Верующие вампиры таким образом усмиряют плоть – подвергаясь тем мукам, кои Дракула (да пребудет он в Аду вечно!) принял за всех нас. Под потолком подвешен салатовый гроб, наполненный болотной водой. Своеобразная вещь, предназначен для каппов – более редкой, чем нукекуби, расы японских вампиров с перепонками меж пальцами, обитающих на дне рек и ручьев. Эти существа известны экзотической вежливостью: прежде чем укусить жертву, каппы всегда раскланиваются, а кровь пьют, прокусывая жилу под коленом.[36]36
  Скромный Кирилл умолчал, что каппы еще способны пить кровь из ануса жертвы. Согласно древним японским поверьям, в каппов чаще всего превращаются юные девушки либо дети-утопленники.


[Закрыть] Втянув ноздрями воздух, я чувствую огуречный запах, просочившийся сквозь крышку домовины. Каппы обожают огурцы – пусть это лишь ароматизатор, но какая забота о клиенте! Однако уровень потребления падает, и если так пойдут дела дальше, то очень скоро магазин окажется по самую крышу завален собственными гробами.

Михаил исчез – не было слышно даже скрипа шагов по лестнице, ушел по-английски, не попрощавшись. Спать… спать… ДРЫХНУТЬ. Лицо словно опустили в клей «Момент» – и глаза, и губы ворочаются с трудом: еще бы, весь день век не сомкнул. Кажется, не дойду до гроба – свалюсь на пол и усну.

Милена, зевая во весь рот, стаскивает блузку, выставляя на обозрение грудь третьего размера, едва прикрытую кружевным лифчиком. А что удивительного? Я для нее не мужик, а мебель – как эти самые гробы.

– Предупреждаю, – говорит офицер Зубкова, ничуть не стесняясь. – Я сплю голой. Полезешь ко мне в гроб, получишь ногой в клык. Поверь на слово.

Мне хочется плюнуть в ее сторону. Но нет сил. Скинув на пол первый попавшийся гроб, я ложусь в него, не раздеваясь – забываю снять даже ботинки. Жестко, но терпимо. Есть же вообще матерчатые гробы-раскладушки, в которых вампиры спали в студенческих общежитиях. По сравнению с ними этот гроб – просто лебяжий пух. В локтях и коленях слегка жмет, однако можно потерпеть: я сейчас заснул бы, даже лежа на камне. Слышатся шуршание шелковой юбки, стук туфель и звон раскатившихся монет: Милена сбрасывает одежду куда попало. Шлепая босыми ногами, минут десять придирчиво выбирает гроб – и, наконец, забирается туда, располагаясь поудобнее. Молчание. Чем это таким пахнет? Кажется, табачный дым. Матерь Дракулова, ну и воспитание у девицы – она еще и курит в гробу! Мечтаю сказать пару ласковых: это безопасно, из гроба она меня ударить не сможет. Но глаза уже слипаются, я куда-то плыву… вижу каменные розы… демона, который плачет… Звучит музыка, кажется, Моцарт. Вампир, которому композитор-человек подсыпал в бокал вина серебряный порошок… Какая грустная история… я вижу луну… и кровь…

…Лестница не скрипела, когда по ней поднялся козлак Михаил.

Глава IV. Великий Шабаш (Главный готический храм Дракулы Великомученика, набережная Кровь-реки, метро «Красноартерьская»)

…Тайное голосование по выборам Отца Тьмы откладывалось уже трижды: и этот факт повергал делегатов в состояние тихой нервозности. Пятьсот жрецов, прибывших из самых далеких уголков Московии, были одеты в сколь неудобные, столь же и тяжелые облачения из лионского бархата. Давно запарившись в одеждах, слившись с креслами, они злобно теребили нательные пентаграммы. Спокойствия это не добавляло – не в силах справиться с отрицательным настроем, слуги Дракулы то и дело выходили из зала собраний в огромное фойе со скульптурами демонов Ада – общим числом шестьсот шестьдесят шесть. Миновав красочные фрески со сценами казни знаменитых охотников за вампирами, они шли в буфет – запить успокоительную таблетку «Ярвен» кровью из автомата. Опустив в прорезь машины 50-рублевую монету, жрецы молча смотрели, как кровавая пена вспухает в бордовом стаканчике. Внутри наблюдалось форменное столпотворение: оголодав в ожидании, вурдалаки в камзолах с золотыми позументами давились в очереди за живыми кроликами и сэндвичами из хомячков. Степенные жрецы, управляющие алтарями в изобильной Москве, только здесь и общались с нищими коллегами из Бобруйска.

– Вампиры озабочены одной экономикой, стали отходить от зла, – сокрушался скромно одетый седовласый жрец-упырь, с бедняцкой скрупулезностью высасывающий кровь из лапки кролика. – Дотации сократились, а ведь любой храм живет на это. Иначе с каких денег закупать живность для жертвоприношений? Бизнесмену нужна успешная сделка – он к алтарю, черную мессу заказывать, петухов с рынка привезет. Зарежем птичек, Дракуле отслужим, дабы силы Ада помогли парню обмишурить партнера: дело-то злое, нужное. Хорошо хоть это стало модно. А раньше, уууууу… ты не представляешь, как мы концы с концами сводили. Стыдно признаться – огород держал, по ночам тайком свекольную кровь готовил. Потом разбрызгаешь кисточкой по жабо, вроде поросенка загрыз, и на черную мессу. Это у вас, в столице, всегда жировали.

Его собеседник, весьма упитанный московский вампир в широкополой «мушкетерской» шляпе, немедленно вынул клыки из кроличьей шеи.

– Жировали? – с возмущением переспросил он. – Вот какое у вас представление о нашей работе! Пока ты свеклу из грядок дергал, тут еще пятьсот лет назад такое творилось – сущий кошмар. Попробуй, например, на Лубянке черную мессу отслужи! Купишь крепостную девицу, кляп ей в рот, накроешь рогожкой и везешь на свой риск через посты стрельцов. Объясняешь с дрожащей улыбкой – овцу, дескать, купил. Крови нормально не попьешь, только боярина какого цапнешь, так наутро весь рынок в Китай-городе взбудоражен: агааааа, видали, православные, видали вурдалака красногубого, что к Мило-славскому в окошко терема взлезал? И такого наплетут, такого прибавят… И шерсть у тебя собачья, и морда по уши в кровище, и когти по цельному метру. Да что люди? Вампиры сидели дьяками везде, включая Тайный приказ, но никто не помогал собратьям – все шифровались, боялись себя раскрыть. Запряг я как-то лошадь, поехал к одному игумену, аккурат в пост. Ничего страшного, думаю: приложусь к ручке, а пузыри от ожогов постное маслице славно лечит. Кобылка рысью шла, приехал к монастырю раньше, с черного хода. Гляжу в оконце, бааааааа… Сидит мой игумен у подпола да кровушку из дворовой девки сосет, аж клыки вибрируют. Вошел, представился. Он обрадовался, захлопотал – как хозяин: вместе покушали девушку, поболтали по душам.

…Раздался звон погребального колокола, слуги зла на подносе пронесли куриное филе, олицетворявшее девственницу. Открывалась черная месса.

– Иди ты… – недоверчиво заметил седой жрец, перекручивая тушку кролика наподобие половой тряпки: он пытался выжать из зверька последнюю каплю крови. – Игумен? Как же он с крестом ходил, как церковь ему врата отворяла? Слыхал я, конечно, о горных вампирах-отшельниках: столь крепких в своем черном зле, что возьмутся они за крест голой рукой, а у них с ладони кожа потом не слезает… Но это суть легенды нашего пиар-отдела.

Кролик безжизненно шмякнулся на тарелку с пентаграммой.

– Так и меня сначала это удивило, – признался вурдалак в шляпе. – Я ему говорю: нешто ты, злой отец, особый аутотренинг проходил? Оказалось, голь на выдумки хитра. Народ у нас по большей части темный, особенно трансильванцы да чехи – а что с них взять, по горам да лесам в берлогах прятались, волей-неволей одичаешь. Грамотности ни на грош. А ведь стоит подобающе осквернить предмет христианского культа, как он сразу утратит свои качества. Его заново святить надо, этому еще на первом курсе Института вампирологии учат, раздел «Самозащита». Взял щипцами крест, окунул в свежую кровь: и, пожалуйста, носи – он уже не жжется. Со святыми местами сложнее, но при упорстве – тоже никаких проблем. Берешь стандартный плащ-пелерину. Замачиваешь на шесть дней в гречишном меду с навозом от черного быка и человеческой кровью. Закутываешься с головой, чтобы прилип намертво, – знаю-знаю, противно… а что поделаешь? Зайди в церковь и быстро убей кого-нибудь: жертву надо принести с собой, пожаль-чее кого, скажем, сиротку. Только кровь на алтарь брызнула, и все. Церковь осквернена, становится нежилым зданием, и любой вампир имеет право там находиться хоть тысячу лет. Игумен так приспособился, что его никто не подозревал… а между тем мужик каждую ночь выходил в закоулки у Красной площади – то прохожего подгулявшего схватит, то торговку блинами, то стрельца одинокого. Один раз дьякона в вампира превратил – особый шик. В другие церкви игумен-упырь предусмотрительно не ездил: слух пустил, мол, дал обет порога монастыря не переступать, пока все грехи Руси не замолит. Тут издавна в моде идиотские обеты – никто не удивляется. Возможно, у него от обращения иммунитет к крестам повышенный, не спорю – такое бывает, особенно у экс-попов. Взял я рецепт, через неделю рискнул. Надел плащ с медом, навозом и кровью, зашел в часовню поблизости – меня еще на пороге так дернуло, аж волосы задымились. Еле домой приполз.

– Наверное, ты навоза переложил, – предположил жрец-старик, разрывая хомячка пополам, чтобы быстрее добраться до сердца. – Или у того игумена в организме стартовое количество зла было поменьше. Уже тогда редко-редко встречались истинные вампиры, упивавшиеся злом как основой своей черной сущности. Карма ведь только так и портится: пожалел невинную девушку, отказался сосать кровь из младенца – и все, привет. Между прочим, – оглядевшись по сторонам, он понизил голос, – про кандидата в Отцы Тьмы тоже ходят разные интересные сплетни… и не то чтобы я их разделяю, но…

…Жрец-вампир резко замолчал – в коридор зала заседаний, ступая по атласной дорожке остроносыми сапогами из сафьяна, вышел главный кандидат в Отцы Тьмы. Его поддерживали под когти две потрясающие блондинки без каких-либо признаков одежды. Жрецы почтительно склонились, приветствуя одного из старейших и самых влиятельных вампиров – упитанного мужчину с судейским париком цвета воронового крыла. На шее кандидата покачивалось ожерелье из черепов охотников за вампирами, оправленных в золото. Согласно правилу, представитель Дракулы на Земле выбирался на Великом Шабаше один раз в сто лет. Предыдущий Отец Тьмы автоматически считался умершим. Сдав преемнику валашскую «шапку господаря» (головной убор Дракулы и главный символ верховного культа вампиризма), он удалялся в трансильванские горы. Нынешний фаворит Шабаша, архимаг Яромил, не без основания полагал, что выборы сугубо формальные: его кандидатура давно одобрена самим Маркизом, а также Принцем Крови. Вброс компромата со стороны соперников архимага не огорчал, он был издавна привычен к акциям завистников-кровососов. Подкупленные врагами газеты печатали клеветнические статьи – мол, жрец Яромил в бытность главой отдела дневных кошмаров Петербургского экзархата заимел пагубную страсть к добрым делам. Например, помогал богадельне беззубых вампиров, беспошлинно провозя через границу гуманитарную кровь. Проверка показала, что все не так уж плохо. Пресс-секретарь экзарха представил прессе документы – целая тонна беспошлинной крови была продана «на сторону», вследствие чего петербургские храмы Дракулы обрели евроремонт и малиново-красные крыши. В телеинтервью Яромил сообщил: согласно священной «<Книге Влада» (ее приписывали самому Цепешу, хотя реальный автор, скорее всего, был безликим адептом зарождающегося вампиризма), в каждом добром поступке замешана частичка зла, поэтому микс добра со злом в отдельных случаях оправдан. После благословления собравшихся размороженным куриным филе экзарх Яромил, не забывая придерживать блондинок ниже спины, удалился в жемчужную ложу для оргий – под эпическое сопровождение Draconian. Старый жрец скуксился, с завистью глядя на оскал черепов, оправленных в золото лучшими ювелирами. Сам он на мессах довольствовался обычной пластмассой.

– Жируете, – тоскливо повторил он, вытирая губы салфеткой: на бумажной поверхности проступили красные пятна. Сплетни про Яромила его больше не интересовали, жрец оседлал любимого конька. – Московиты как мясо в крови катаются, а у нас уже год оргий не было. Без них – какая черная месса? Бюджет не отпускают, сидим на хозрасчете. Гетер не пригласишь, с деревенских-то вампирш что взять? Дуры крепостные, в болотах обитали. На праздничной оргии в честь Дня сошествия в Ад от них нормального минета, и того не дождешься. Они если что сосать умеют, так исключительно кровь.

– Ой, да что у вас в провинции в минете-то понимают? – презрительно ответил вурдалак-«<мушкетер», на чем дискуссия сама собой иссякла.

…Через пару минут, когда седовласый жрец-вампир с потухшим лицом в одиночестве досасывал тушку недорогого хомячка, к нему приблизилось некое существо. Длинные, уродливые уши виднелись из-под пышного парика; оно двигалось крадучись, в характерном стиле вампиров-носферату. Соблюдая дистанцию, посетитель беззвучно присел за соседний столик и с интересом изучил запаянное в пластик меню. Лицо жреца пошло крупными пятнами цвета снега: они ярко забелели на мертвенной коже. Подняв голову, носферату осмотрел вин-тажную люстру: оплывая черным воском, на подставках из слоновой кости со славянской неторопливостью таяли толстые свечи.

– Все нормально? – прошелестел ушастый: столь отсутствующим тоном обычно осведомляются, как идут дела у дальних знакомых. Всем по барабану, нормально все у них или нет, но так уж принято из вежливости.

Старик качнул пергаментным подбородком, не поворачиваясь.

– Для этого я и приехал, – задыхаясь от волнения, шепотом произнес он. – Почти сразу после нашей беседы. Когда? Ответь мне, пожалуйста, – когда?